facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 187 октябрь 2021 г.
» » Алиса Ганиева: «Когда текст написан – есть надежда на изменение реальности»

Алиса Ганиева: «Когда текст написан – есть надежда на изменение реальности»



Алиса Ганиева, по мнению критиков, нанесла на литературную карту новую территорию – современный Дагестан [1]. Её роман «Жених и невеста», вышедший в издательстве «АСТ» в начале 2015-го, был номинирован на премии «Русский Букер» и «Большая книга». А сама писательница в этом году вошла в жюри премии «Дебют». С прозаиком, автором четырёх книг и редактором приложения «ExLibris НГ» «Независимой газеты» Алисой Ганиевой побеседовала Клементина Ширшова.
_______________________


– Алиса, что для Вас значит премия «Дебют»?

–Бесконечно много. Недаром общественное сознание напрочь связывает меня с «Дебютом». Ведь до получения одноногой птички меня-прозаика просто-напросто не существовало в природе. И тут вдруг – целая ипостась! А вместе с новой ипостасью – новая жизнь. Что я получила? Бесценную экспертную оценку и советы от мастеров, дружбу с такими же, как я, пишущими молодыми людьми из разных городов России, возможность выхода к публике, издателям, критикам и т. д. Всего не перечислишь. Особенно важен профессиональный опыт, полученный во время участия в международной программе премии. Умение по несколько раз в день выступать на зарубежных пресс-конференциях и отвечать на неожиданные, иногда странные, вопросы, –даётся только опытом. И этот опыт нам подарили. Кстати, в Европе и в Америке я впервые побывала именно благодаря «Дебюту», –и сразу с серьёзными рабочими поездками. В результате –контракты с несколькими издателями за границей. В каком-то смысле писатель и директор «Дебюта» Ольга Славникова – моя крёстная мама. И я очень благодарна ей, Фонду «Поколение» и всем-всем тем, кто занимается этой огромной благотворительной и гуманитарной работой уже второй десяток лет. Их не так много, а труд – колоссальный. И вот, в этом году я тоже смогу немножко к этому всему прикоснуться, с другой стороны барьера, –в качестве члена жюри. Для меня это большая честь. К тому же интересно будет поработать с Андреем Геласимовым, Евгением Ермолиным и Владимиром Губайловским.

– Чем, на Ваш взгляд, сезон этого года принципиально отличается от предыдущих? Насколько изменились за 15 лет формат и задачи премии?

–Ну, на этот вопрос лучше ответят Ольга Славникова или поэт, ответственный секретарь премии Виталий Пуханов. Не думаю, что сильно поменялись задачи. Изменился возрастной ценз, корректируется число номинаций. Скачет уровень рукописей. Но в целом, суть остаётся прежней. «Дебют» – пожалуй, самая демократическая премия. Никаких номинаторов, никаких ограничений по количеству регалий. Каждый может стать знаменитым на пятнадцать минут (а кто-то и на годы). Каждый молодой талант, где бы они ни жил, имеет шанс получить признание, совет и –самое ценное –общение. Окунуться в профессиональную литературную среду. Получить свой первый, а то и единственный миллион. Мысль, что за эти пятнадцать лет сформировалось целое «поколение Дебюта», стала общим местом. Но факты –упрямая вещь.

– На рассмотрение «Дебюта» обычно подается огромное количество работ, и думается, этот год не станет исключением. Какой Ваш основной критерий для отбора кандидатов на победу?

  Критерий? Качество текста. То, что критик Наталья Иванова называет «литературным веществом».

– О Вас говорят как о человеке «правильной литературной судьбы». Верите ли Вы в то, что у человека может быть «судьба», или считаете, что удача придет к любому, кто будет прикладывать усилия?

–Верно и то, и другое. Удача может улыбнуться любому. Но не каждый способен раскачать трамплин. Не каждый пойдёт дальше. Не каждый станет писателем в полном смысле слова. Кому-то не хватит терпения, кому-то мотивации и сил, кому-то – таланта.

– Поддерживали ли Вас родители в выборе литературного пути?

–Нет. Но спасибо, что не мешали. Когда после публикации моих текстов в фундаменталистском и традиционном обществе начались возмущения, родителям пришлось выдерживать тяжелейший прессинг. Им звонили, морочили голову, мол, вырастили позорницу. Требовали на меня подействовать. Мол, заставьте свою дочь замолчать. Папа, доведённый звонками, писал мне ночами длинные увещевания. Два с лишним года назад папы не стало. Теперь терроризируют маму. Так что такая её планида –страдать, что у неё ненормальная дочь. «Писательница».

– В интервью «Российской газете» этого года Вы говорите, что после того, как Вы стали известны, многие на родине стали воспринимать Вас как автора «очерняющего действительность». В своих романах Вы детально описываете непростую ситуацию, сложившуюся в Дагестане. Однако в целом – Вы пытаетесь изменить действительность с помощью литературного произведения или просто ее отражаете?

Не совсем отражаю. Я не документалист. У моих героев нет конкретных прототипов, хотя многие узнают знакомых. Ситуации в большинстве своём – вымышленные. Но очень характерные. А потому узнаваемые. И потом, никто никуда не девал монтаж, склейку, сгущение, разгон и замедление действия, языковые приёмы, игру на контрастах и т. д. Не уверена, что сознательно пытаюсь что-то изменить. Но когда текст уже написан и от меня отчуждён, тогда уже появляется надежда: «а вдруг?»

– В своем романе «Праздничная гора» Вы пишете о стене, воздвигнутой между Россией и Кавказом. Такое положение вещей – скорее авторская метафора или Вы считаете, что при определенных обстоятельствах такое может случиться в реальности?

Да. На самом деле в реальности может произойти почти всё. А уж тем более то, о чём я пишу в романе. Вопрос лишь во времени. «Праздничная гора» – текст немножко избыточный. Тяжеловатый. Это такой цветастый комок, который я не могла долго нести в себе. А вот последняя книжка – «Жених и невеста» она другая. Материал вроде бы тот же, дагестанский. Но все замечают, что написано как-то иначе. Это просто человеческая история, без всякого эпического размаха. Хотя и с двойным дном. Именно то, что я сама люблю как читатель.

– Вы всегда знали, что будете писать именно о своей родине?

Не помню, чтобы я как-то прицельно об этом рассуждала. И потом, пишу я не только о «малой родине». Место действия моих текстов – пока Дагестан, но проблемы совершенно универсальные. Ну а насчёт будущего я даже не загадываю. Может, через десять лет я буду писать о диких собаках динго, кто знает.

– В настоящий момент Вы довольно известны, часто приходится посещать различные мероприятия, давать интервью. Не чувствуете ли давление от всеобщего внимания?

По сравнению с действительно медийными персонами мы, писатели, особенно «некоммерческие», люди малоизвестные. Так что какое там всеобщее внимание? Конечно, давление есть, но это скорее прессинг традиционного общества. Постоянные требования прекратить писать, фотографироваться и «своё суждение иметь». Игнорирую как могу.

– Что Вас больше всего раздражает в начинающих писателях?

Я бы не сказала, что меня что-то в них раздражает. Но есть вещи, которые мне искренне непонятны – отсутствие любопытства. В том числе к чужим текстам. Особенно к текстам состоявшихся «мастеров». Иногда доходит до бравирования невежеством. К примеру, тот случай с участником одного из сезонов «Дебюта», который похвастался: «Чингиз Айтматов меня читал, а я его нет!» Да и про теперешних студентов Литинститута слышу, что их в большинстве не загонишь на встречи с интересными людьми известными общественными деятелями, писателями, актерами, политиками и т. д. Вот эта апатия и замкнутость на самих себе выглядит очень странно и неприятно.

– У Вас много ипостасей – прозаик, литературный критик, журналист. Такие разнородные виды деятельности помогают друг другу или в определенный момент все же приходится что-то отодвигать на задний план? Какую из них Вы считаете основной?

Я давно не литературный критик. Это серьёзное «звание», которое нужно заслужить. Сейчас я уже ему не отвечаю не пишу аналитических и обзорных статей и рецензий. Журналистом тоже себя назвать не могу, хоть и работаю в газете редактором. Нет у меня всех необходимых для этой профессии качеств. Да и амбиций. Тем не менее пишу я не одну только художественную прозу, а работаю в разных жанрах. В том числе публицистических. Так что назвать меня «прозаиком и эссеистом» было бы правильнее. Есть хорошее русское слово «писатель», но оно в нашем сознании приобрело такой полумистический лоск, что представляться так – как-то стыдно и нескромно. Поэтому когда меня спрашивают «кто вы?», я обычно отвечаю просто – «я пишу».




________________
1 О романе Алисы Ганиевой «Жених и невеста» см. в книжном обзоре Сергея Оробия в № 52 «Лиterraтуры» Прим. ред.
скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
2 594
Опубликовано 11 сен 2015

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ