ПОЭЗИЯ И ИИ (КРАТКИЕ ТЕЗИСЫ)

18+

Данный материал представляет собой сборник кратких высказываний и анализ прошедшей онлайн-встречи «ПОЭЗИЯ И ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ» (доклад Андрея Грицмана – читать). Видео встречи можно посмотреть ЗДЕСЬ (18+).
Дискуссионный клуб «Поэзия» журнала «ИНТЕРПОЭЗИЯ» и «Literratura».



Юрий Володарский. КРАТКИЕ ТЕЗИСЫ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ВСТРЕЧИ

Докладчик, нежно мной любимый Андрей Грицман, считает, что ИИ, не имеющий ни тела, ни чувств, ни души, настоящие стихи писать не может.
Также Андрей отмечает, что ИИ хоть и свободно оперирует всем имеющимся у него огромным массивом информации, не способен создавать в поэзии нечто принципиально новое.
Андрей утверждает, что креативное мышление, по крайней мере, в области стихосложения, – удел человека, но не компьютера.
Коллеги – Евгений Брейдо, Владимир Козлов, Саша Немировский – в целом поддерживают Андрея.
Юрий Володарский, выступивший в качестве адвоката дьявола, полагает, что ИИ уже сейчас создает верлибры ничем не хуже ЕИ. При этом, как отмечают специалисты, отличить текст, написанный ИИ от текста, созданного ЕИ, обычно не представляется возможным.
Юрий признает, что покамест успехи ИИ в регулярном стихе заметно скромнее. Однако, поскольку ИИ еще совсем юный, под стол пешком ходит, но при этом развивается сумасшедшими темпами, в ближайшие годы ситуация может значительным образом измениться. По мнению Юрия, неизбежны мистификации, когда продукция ИИ будет выдаваться за сочинения ЕИ, что может привести к серьезным скандалам в поэтическом сообществе.
В любом случае, все участники беседы согласны с тем, что в связи с бурной экспансией ИИ в литературе нас ждут веселенькие и плохо предсказуемые времена.

_____________________________________________________



Евгений Брейдо. AI КАК ГЕНЕРАТОР СТИХОТВОРНЫХ ТЕКСТОВ (pro and contra)

Главное, что хочу сказать – я вижу в AI помощника, а не соперника. Дело не в том, что он может меня превзойти. Большинство устройств, с которыми имеем дело – от подъемного крана до компьютера, давным давно превзошли человека, каждый в своей области. ИИ на данный момент, наверное, самое интересное из этих устройств, но и только. Если мы не будем его бояться, не будем соперничать, доказывать, что мы лучше (мы же не говорим, что лучше подъемного крана, хотя он может поднять больше любого грузчика и не запьет при этом), польза от этого устройства будет колоссальной, причем именно в области, которую мы сейчас больше всего оберегаем от соперничества – в творчестве. Все дальнейшее исходит именно из этой мысли. Я бы сказал, что ИИ – такой диалогический разум, который может очень сильно меняться в зависимости от собеседника и обучения.

Ниже попробую сформулировать некоторые тезисы выступления на семинаре «ИИ и поэзия», причем это будут именно тезисы без детальной расшифровки и обоснования.

Начну с того, что считаю ставшее сейчас популярным, главным образом благодаря осмысляющим работам М. Эпштейна (иноагент), А.Грицмана и других, направление ИИ стихотворства очень полезным способом тестирования предельных возможностей AI, но не стал бы, во всяком случае на данном этапе, всерьез говорить об ИИ-поэзии. В то же время использовать ИИ как зеркало поэтического акционизма - массовых жанров современной актуальной поэзии, кажется очень интересным. Везде, где единицей является не конкретное авторское стихотворение, а антология – неразличимые и взамозаменяемые тексты, ИИ становится безотказным санитаром леса. Он может ярко, как прожектором, высветить то, чего делать не нужно. Теперь Pro and Contra.

Pro:
1. ИИ может быть очень полезен филологу, анализирующему поэтический текст, поскольку у него в данном случае есть уникальная возможность, обычно недоступная экспериментатору: он может смоделировать свой объект. Т.е. литературоведение может стать из описательного знания вполне эспериментальной наукой.
2. ИИ очень полезен при обучении молодых поэтов, потому что он не только может овладеть любым техническим приемом гораздо быстрее, так сказать, биологического автора, но и показать его на примерах, разобрать, т.е. научить им пользоваться. Так же можно придумывать новые приемы и до некоторой степени видеть результат.
3. ИИ незаменим в переводе. Сформулированную мысль он часто может реализовать лучше человека, однако важно понимать, что реализация происходит в диалоге. Замечу, что и человек в диалоге лучше понимает, чего хочет, т.е. мы говорим не только про обучение ИИ, но и про взаимное обучение.

Contra:
1. Мышление телесно. Об этом в свое время писал Спиноза, то же думают многие современные лингвисты, н-р, Дж. Лакофф и ученые его круга. Согласен с этим и я. Ничего не существует без тела – в мыслительном процессе участвует не только мозг, но и все наше существо. Поэтому создание чего-то по-настоящему оригинального автономным, т.е.самостоятельно действующим ИИ, на данном этапе развития очень маловероятно. Но вот использование ИИ в качестве помощника может изрядно катализировать процесс.
2. Все знают великую строчку Мандельштама: «Мы живем, под собою не чуя страны». Т.е. предполагается, что чуять все же нужно. Так вот, у ИИ такой чуйки нет в принципе. ИИ-поэзия не является частью общественного сознания, ноосферы, а сам он просто технический инструмент, т.е. не может быть ни приемником, ни передатчиком, ни барометром исторического времени, состояния и / или настроения общества, отдельных групп людей и т.д.
3. Как говорит сам ИИ, у него нет «ты», т.е того, к кому он обращается, для кого пишет, а поэзия, так как мы ее понимаем, невозможна не только без автора, но и без читателя, причем такая связь всегда двусторонняя.
Это очень беглые тезисы. Может быть, когда-нибудь они развернутся в статью, если к тому времени не устареют.

Три_опыта_Клод _opyta_klod.pdf [177.29 Kb] (cкачиваний: 5)

_____________________________________________________



Александр Немировский. ОБЗОР - РЕЗЮМЕ ВСТРЕЧИ 

Вместо предисловия: Дорогие коллеги, представленный далее анализ нашей встречи от 9-го авг. этого 2026 года, является продуктом редактирования материала, который мне выдал AI, после того как я загрузил в него видео отчёт по нашей встрече. Полученный текст я отредактировал, по моему разумению, и добавил то, что AI пропустил и вот что у «нас» получилось.
Началась всё с вопроса «может ли AI писать стихи?». Однако постепенно тема становится другой: что именно делает поэзию поэзией — качество текста, как такового или человеческое сознание, опыт, судьба и внутренняя необходимость, стоящие за текстом?
Дискуссия «Искусственный интеллект и поэзия» начинается с доклада Андрея Грицмана и развивается вокруг способности AI создавать поэтический текст, неотличимый от человеческого, и вокруг границы между имитацией поэзии и поэтическим творчеством.
Андрей предлагает условно трехслойную модель стихотворения: язык/текст → художественная игра и метафора → доязыковая, метафизическая «зона», из которой первоначально возникает стихотворение. AI чрезвычайно быстро осваивает первые два уровня: язык, форму, метр, стилистические приемы, метафоры, подражание авторской манере. Но остается вопрос, способен ли он войти в третий слой — туда, где стихотворение существует ещё до слов, как внутренний импульс, как переживание или потребность.
Отсюда следует одна из центральных тем встречи:
Поэт движется от внутреннего импульса к языку, а AI — от языка и статистических закономерностей в сторону внутреннего смысла.
По мнению Андрея, именно на этой границе AI пока сталкивается с «ничейной землей»: у него нет собственного телесного и биографического опыта, боли, любви, страха смерти, памяти и судьбы. Он может воспроизводить их языковые проявления, но остается открытым вопрос, равнозначно ли это их переживанию.
При этом несколько участников существенно усложняют эту позицию. Звучит аргумент, что для читателя происхождение текста может вообще не иметь значения: если квалифицированный читатель не способен отличить машинное стихотворение от человеческого, на каком основании одно является поэзией, а другое — только имитацией?
Эксперименты уже показывают, что читатели часто не различают человеческие и AI-тексты, особенно в свободном стихе. AI достаточно успешно воспроизводит индивидуальную авторскую манеру и способен создать убедительную литературную личность вымышленного автора. Поэтому простой критерий «я узнаю машинный текст» становится ненадежным.
Но здесь появляется ещё более глубокое различие: AI может создать результат, похожий на результат деятельности поэта, не становясь при этом поэтом.
Именно вопрос авторской субъектности — «кто хотел написать стихотворение и зачем?» — оказывается одной из важнейших линий разговора.

Основные тезисы дискуссии:

1. AI уже способен производить тексты, внешне похожие на настоящую поэзию
Участники приводят примеры, в которых читатели не могут надежно определить, где стихотворение человека, а где машины. Особенно успешно AI работает со свободным стихом и стилистической имитацией.
В регулярном, классическом, силлаботоничным стихе иногда заметны слабости, хотя звучит важное возражение: это может быть лишь временным техническим ограничением.
Поэтому аргумент: «AI не умеет писать хорошие стихи» сам по себе недостаточен. Через несколько лет он вполне может перестать быть верным.

2. Техническая сторона поэзии особенно легко автоматизируется
Метр, ритм, рифма, стилистические признаки, лексика, цитатность, композиционные приемы — всё это в значительной степени формализуемо. AI способен этому научиться, причем гораздо быстрее человека.
Отсюда возникает интересная проблема будущего: если техническое мастерство можно получить нажатием кнопки (написанием prompt), останется ли владение формой обязательной частью понятия «поэт»?  Кто такой вообще «поэт»? Это один из наиболее громких вопросов всей дискуссии.

3. Главное ограничение AI — отсутствие собственного опыта
Человек пишет, исходя из прожитого:
• телесного опыта;
• памяти;
• любви;
• боли;
• страха;
• культуры;
• биографии;
• смертности.
AI этого опыта не имеет. Он располагает описаниями человеческого опыта, но не самим опытом. Поэтому AI может правдоподобно реконструировать язык боли и переживаний, но остается вопрос: является ли текст о боли поэзией, если за ним никогда не было настоящего переживания (авторского со-переживания) и боли? То есть ¬– это фальшивка.

4. Еще важнее отсутствие собственной мотивации
В разговоре вопрос о мотивации является одним из самых важных тезисов всей встречи:
AI сам не хочет написать стихотворение. Сегодня инициатором остается человек. Цепочка выглядит так:
человек → желание → prompt → AI → текст
AI не просыпается с внутренней потребностью что-либо сказать или не сказать.
/* Вообще, то что AI не имеет «свободы воли» – это принципиально. Если человек сможет дать AI Свободу Воли, то человек станет Богом и сам Человек сможет удалиться и спокойно вымереть, за ненадобностью. Возможно, что-то подобное и произошло с нашим «текущим» Создателем человека. Впрочем, это мои мысли не имеют прямого отношения к нашей встрече. Так по ходу. (S.N) */
Один из участников формулирует почти онтологическую границу: если когда-нибудь AI сам для себя захочет написать стихотворение, тогда разговор будет уже не об инструменте, а о другой форме жизни.
И участники подчеркивают: современный AI такой мотивацией не обладает.

5. Подражание индивидуальности не означает наличия индивидуальности
AI способен получить инструкцию: представь себе 25-летнего поэта с такой-то биографией, опытом и характером и создать убедительные тексты этого воображаемого автора. Отсюда возникает парадокс, если Индивидуальность может быть убедительно симулирована без существования самой индивидуальности, то читательское прочтение, «тест читателем» перестает разрешать философский вопрос авторства.

6. Нерешённый вопрос — способен ли AI создать принципиально новое?
Здесь позиции участников расходятся.
Одна позиция: AI работает с уже существующим культурным материалом, обнаруживает закономерности и комбинирует их. Поэтому он может исключительно убедительно имитировать, но не способен совершить тот настоящий художественный скачок, из которого возникает новый образ или новый язык.
Другая позиция осторожнее: мы пока просто не знаем.
AI развивается слишком быстро, чтобы сегодняшние ограничения объявлять принципиальными. То, чего он не умеет в 2026 году, вовсе не обязательно останется невозможным через 3, 5 или 10 лет. Это остается одним из главных открытых вопросов всей встречи.

7. Опасен ли AI? — возможно да, но не для поэта, а скорее для читателя
Для настоящего поэта AI может вообще не представлять угрозы: поэзия остается «одиночным, волчьим» делом. Но проблема возникает со стороны массового читателя.
AI способен производить огромное количество стилистически убедительных, эмоционально привлекательных текстов. Если читатель не обладает развитым вкусом, возникает опасность массового потребления искусственной псевдопоэзии.
Искушённый читатель (типа редактор журнала, сайта и т.п.) в состоянии ли он всегда отличить AI творчество от настоящего или нет? По каким критериям? И как быть с графоманами?
Таким образом, угроза заключается не обязательно в исчезновении поэта, а в девальвации читательского вкуса и огромном увеличении количества вторичного текста.

8. AI особенно опасен для поэзии, построенной на вторичности и цитатности
Если современная поэзия сознательно работает с цитатами, реминисценциями, чужими стилями и культурными кодами, именно такую работу AI способен выполнять исключительно эффективно. Следовательно, распространение AI может заставить литературу заново определить: что считать оригинальностью?
И то, что ещё недавно выглядело интеллектуально сложной постмодернистской техникой, может внезапно оказаться самой легко автоматизируемой частью поэзии.

9. AI как помощник и AI как автор — принципиально разные вещи
Встреча довольно отчетливо разделяет два этих сценария.
AI как инструмент: исследование материала, поиск вариантов, анализ, обсуждение идеи, подбор синонимов, работа с черновиком, поиск культурных параллелей, техническая помощь.
AI как генератор: человек просит написать стихотворение, получает текст и публикует его как собственный.
Большинство участников относятся к первому варианту значительно спокойнее.
Возникает даже понятие своеобразного «диалогического разума»: результат работы человека с AI может быть сильнее благодаря диалогу, хотя авторская воля и окончательный выбор остаются человеческими.

10. Особенно полезен AI для поэтического перевода
Саша Немировский это сформулировал очень определённо. AI способен быстро дать:
• подстрочник;
• множество вариантов значения;
• синонимы;
• рифмы;
• альтернативную лексику;
• возможные соответствия образов.
Но перевод межстрочного сообщения, перевод образной структуры и перевод той самой «вертикали стихотворения» — не одно и то же.
Поэтому предложена переводческая модель:
оригинал
   ↓
AI — варианты смысла и языка
   ↓
переводчик — художественный выбор
   ↓
поэтический перевод
AI здесь выступает не вместо переводчика, а как чрезвычайно мощный расширенный словарь и исследовательский инструмент.

11. Поэзия может оказаться одной из наиболее устойчивых областей перед AI
Владимир Козлов развивает очень интересную мысль: поэзия по природе своей консервативна и некоммерчески ориентированна. Когда технологический мир ускоряется, поэзия, наоборот, замедляет человека. В разговоре появляется почти афористическая формула:
Там, где прогресс давит на газ, поэзия давит на тормоз. Поэзия заставляет остановиться, осознать, пережить. Поэтому проникновение AI в неё может происходить гораздо медленнее, чем в коммерческую прозу, журналистику или прикладные тексты.

12. Новая проблема литературной этики
В академической среде уже появляется требование раскрывать использование AI: какой моделью пользовался исследователь и для каких операций. Возникает вопрос: нужно ли вводить аналогичное правило в литературных журналах? В конце встречи вопрос ставится практически:
Хотим ли мы видеть в журналах подборки, частично или полностью написанные AI?
Ответ участников — в основном нет, особенно если речь идет о непосредственно сгенерированном поэтическом тексте. Но тут возникает почти неразрешимая редакционная проблема: как это проверить?
Надежного способа установить AI-авторство текста нет.
Участники даже прогнозируют будущие литературные мистификации: журнал публикует неизвестного автора, а позднее выясняется, что автор был искусственным.

Большой философский конфликт встречи сводится к противостоянию двух определений поэзии:
1. Поэзия как текст
Если поэзия определяется качествами самого текста — языком, образами, воздействием на читателя, ритмом, неожиданностью, красотой, — тогда происхождение текста вторично. То есть, если AI создал великое стихотворение и читатель пережил его как великое стихотворение, трудно доказать, что оно не является поэзией только потому, что его создала машина.
2. Поэзия как человеческий акт
Но если стихотворение — не только текст, а след существования другого сознания, тогда за ним должны находиться:
личность → судьба → опыт → внутренняя необходимость → слово.
У AI сегодня этой цепочки нет. Он способен воспроизвести последнее звено — слово — не прожив, а «одолжив» предыдущие у других (в зависимости от AI модели). И поэтому вопрос оказывается значительно глубже, чем: Может ли AI написать хорошее стихотворение?
Настоящий вопрос встречи: Достаточно ли хорошего стихотворения для существования поэзии — или нам необходим еще и поэт? Похоже, именно это, в какой-то момент стало центральной мыслью всей дискуссии.

Итог встречи в нескольких тезисах
1. AI уже способен создавать поэтические тексты, которые читатель не всегда может отличить от человеческих.
2. Форма, метр, рифма, стиль и даже авторская индивидуальность в значительной степени поддаются машинной имитации.
3. Главные отличия человека — собственный опыт, судьба, телесность и внутренняя мотивация к творчеству, которые позволяют мыслить образами.
4. Открытым остается вопрос, способен ли AI не только комбинировать существующее, но создавать принципиально новое.
5. Наиболее естественная сегодняшняя роль AI в литературе — не замена автора, а инструмент для исследования, чернового перевода, и т.д плюс собеседник.
6. Особенно перспективно применение AI в исследовательской работе и поэтическом переводе.
7. Главная культурная опасность — не исчезновение поэта, а лавина убедительного вторичного текста и дальнейшая девальвация читательского вкуса.
8.  Литературному сообществу предстоит выработать этику раскрытия использования AI и определить границу между помощью AI и машинным авторством.
9. Пока AI не обладает собственной мотивацией: стихотворение возникает потому, что его попросил создать человек.
10. Вопрос: является ли поэзия свойством текста — или отношением между текстом и прожившей его человеческой личностью?

Тезисы участников дискуссии:
Андрей Грицман
1. Поэзия существует не только на уровне языка.
В стихотворении можно условно различить несколько пластов: собственно язык; систему образов, метафор и художественных приемов; и более глубокую, доязыковую область, из которой рождается поэтический импульс. Искусственный интеллект уже очень успешно работает с первыми двумя уровнями, но вопрос о доступности для него третьего остается открытым.
2. AI движется к стихотворению в направлении, противоположном человеческому.
Поэт идет от внутреннего состояния, опыта и еще не сформулированного импульса — к слову. AI начинает со слова: с огромного корпуса уже существующих текстов и обнаруженных в них закономерностей — и пытается из языка реконструировать то, что выглядит как переживание.
3. В центре проблемы находится не техника стиха, а судьба поэта.
Грицман завершает основную часть доклада стихотворением Давида Самойлова «Рецензия»: в стихах может быть всё — вкус, слово, чувство, стиль, смысл, мысль, — «но только нет судьбы поэта». Именно эта формула оказывается для дискуссии принципиальной: можно воспроизвести свойства стихотворения, но можно ли воспроизвести существование человека, из которого оно возникло?
4. Однако AI не следует рассматривать только как противника поэзии.
Вероятнее продуктивное сотрудничество человека и машины. AI может стать следующим инструментальным этапом — после печатного станка, пишущей машинки, текстового процессора и компьютера.
5. AI полезен там, где окончательное решение остается за человеком.
Грицман проводит параллель со своей медицинской практикой: искусственный интеллект способен анализировать огромный массив информации и предлагать вероятностные решения, однако окончательный диагноз ставит специалист. Возможно, сходная модель применима и к литературе.

Евгений Брейдо
Брейдо занимает одну из наиболее технологически ориентированных позиций и опирается на собственные эксперименты с машинной генерацией текста.
1. Способность машины имитировать стихотворение возникла не сегодня.
Он вспоминает более ранние эксперименты с компьютерным созданием стихов, когда машине задавались метрические и иные формальные параметры, после чего машинные тексты смешивались с произведениями живого автора и предлагались читателям для распознавания.
2. Способность читателя отличить AI от человека — ненадежный критерий.
Если читатели, в том числе литературно подготовленные, ошибаются при определении авторства, то сама формула «машинное стихотворение всегда видно» становится сомнительной.
3. Технические недостатки сегодняшнего AI нельзя считать принципиальными ограничениями.
Если AI пока плохо владеет определенным видом рифмы, метра или композиции, это еще не доказывает, что машина неспособна овладеть ими вообще. Формализуемая техника как раз относится к тому, чему алгоритм потенциально может научиться.
4. Серьезнее вопрос о создании нового.
Способность перерабатывать и комбинировать существующий материал очевидна. Гораздо труднее определить, способен ли AI породить действительно новый художественный образ, а не вычислить новую комбинацию уже существующих.
5. Особая опасность возникает со стороны читателя.
Даже если настоящий поэт продолжит писать независимо от AI, массовый читатель получит огромное количество достаточно убедительных искусственных текстов. Проблемой становится не столько исчезновение поэта, сколько дальнейшее размывание литературного вкуса.
6. Постмодернистская цитатность особенно уязвима для автоматизации.
Поэзия, основанная на культурных цитатах, реминисценциях, узнаваемых стилях и переработке существующего материала, может оказаться именно той областью, где AI особенно силен. Машина способна стать своего рода «чемпионом» подобной вторичности.
Это приводит Брейдо к важному культурному следствию: появление AI может изменить само наше представление об оригинальности.

Юрий Володарский
Володарский сознательно занимает в разговоре позицию, которую сам называет позицией «адвоката дьявола».
1. Нельзя заранее определить поэзию так, чтобы автоматически исключить из нее AI.
Если текст обладает свойствами стихотворения и действует на читателя как стихотворение, утверждение «это не поэзия, потому что написал не человек» требует дополнительного доказательства.
2. Биография автора не обязательно присутствует в самом тексте.
Аргумент о «судьбе поэта» чрезвычайно важен для человеческого восприятия литературы, но возникает вопрос: обязана ли судьба автора быть условием существования самого произведения?
3. Авторская индивидуальность тоже может оказаться моделируемой.
AI можно снабдить биографией, возрастом, характером, обстоятельствами жизни и эстетическими предпочтениями, после чего он способен писать от имени созданного таким образом персонажа.
Отсюда возникает неприятный для традиционной эстетики вопрос: если вымышленная личность порождает убедительно индивидуальный корпус стихов, где именно находится граница между автором и симуляцией автора?
4. История литературы знает произведения без привычного современного индивидуального авторства.
В поздней реплике Володарский обращается к эпосу и устной традиции: великий текст не всегда связан с фигурой индивидуального автора в современном понимании. Поэтому отсутствие привычной авторской личности само по себе, ещё не обязательно уничтожает художественное произведение. (например, Гомер)
5. Не следует превращать сегодняшние ограничения AI в вечные философские законы.
Технология меняется слишком быстро. То, что сегодня кажется уникальной человеческой способностью, завтра может оказаться воспроизводимым. Именно эта позиция делает его одним из главных оппонентов антропоцентрического определения поэзии в дискуссии.

Саша Немировский
В выступлении Немировского особенно отчетливо появляется практическое разграничение между AI-автором и AI-инструментом.
1. Поэт- это человек,который мыслит образами, выраженными средствами языка.
Образы выражаются языком, как инструментом. Тело стиха – это язык. Но комбинация образов составляет душу этого тела. Стихотворение - это текст, образы, метафоры и вертикаль, вход в надпространство, открывающийся ключами этих метафор-образов.
Цена поэзии – личный опыт, жизнь. Оплата поэзии – жизнь. Готов ли AI платить? И чем?
2. AI закрыл вопрос с графоманами. Как отличить? Один из способов (условие необходимое, но не достаточное) – это загрузить  сомнительный стих в AI и тот выдаст резюме, в котором не будет ни капли поэзии.
3. AI не потребляет свою собственную поэтическую продукцию! Её потребляют люди. Когда AI начнёт захочет творить и потреблять поэзию – он будет уже формой новой жизни.
4. Одна из наиболее продуктивных областей применения AI — поэтический перевод.
AI способен практически мгновенно дать чрезвычайно богатый подстрочник: значения, варианты слов, рифмы, синонимы и возможные лексические соответствия.
3. Но подстрочник еще не является поэтическим переводом.
Перевести содержание стихотворения и перевести само стихотворение — разные задачи. Можно передать словарное значение и при этом потерять образную систему, музыку, интонацию и внутреннее дыхание оригинала.
4. Поэтому AI особенно ценен как расширитель пространства выбора.
Машина предлагает переводчику множество возможных слов и значений. Но именно человек должен определить, что в данном месте хотел сказать автор и какой из вариантов сохраняет поэтическую конструкцию оригинала. То есть схема получается примерно такой:
AI расширяет поле возможностей → человек осуществляет художественный выбор.
5. Это принципиально отличается от поручения машине написать произведение вместо автора.
Использование AI для исследования языка, поиска вариантов или построения подстрочника не уничтожает авторство, пока окончательная художественная воля принадлежит человеку.
Вывод: AI особенно силен не там, где ему отдают творчество целиком, а там, где он увеличивает число возможностей, между которыми выбирает человек.

Общая точка, к которой сходятся разные позиции
При всех разногласиях участники фактически разделяют одну важную мысль: спор уже нельзя свести к вопросу «умеет ли AI рифмовать?». Этот этап почти пройден. Настоящие вопросы теперь другие:
Кто является субъектом творчества? Что такое оригинальность? Обязательна ли для стихотворения судьба автора? Может ли существовать поэзия без желания и воли написать стихотворение? И где проходит граница между инструментом, соавтором и автором?
Причем интересно, что спор не завершился победой одной стороны. Грицмановская «судьба поэта» и Володарская постановка вопроса «а обязательно ли она является свойством текста?» остаются двумя полюсами дискуссии.

_____________________________________________________



Наталья Полякова. КАКОЕ БУДУЩЕЕ ЖДЁТ ПОЭЗИЮ, НАПИСАННУЮ СВОБОДНЫМ СТИХОМ?

Всё довольно подробно разобрано участниками дискуссии (самостоятельно и с помощью ИИ), повторяться не буду. Хочу только добавить вопросы, которые не были упомянуты, но тоже остаются без ответа:
1. Если ИИ уже на приличном уровне научился имитировать свободную поэзию, подражать стилям «актуальных» поэтов, а в силлабо-тонике пока не показывает таких же успехов, можно ли сказать, что это дискредитирует свободную манеру письма и «актуальную» поэзию в целом?
2. Как отличить стихи, написанные ИИ — целиком или частично, — от стихов автора, который писал полностью сам (если даже редакторы не всегда могут это сделать)?
3. Зачем поэту, пишущему свободным стихом, писать самому, когда можно составить промт для ИИ и при необходимости отредактировать результат? Какое будущее ждёт поэзию, написанную свободным стихом?
4. И самый непростой, на мой взгляд, вопрос: как поэту доказать, что стихотворение написано без использования ИИ? Этот вопрос не прозвучал во время прошедшей встречи, но представляется очень важным и чувствительным.

P.S. Обложка создана ИИ на заданную тему "Поэзия и ИИ" (без описания, что должно быть изображено). Интересно, что в некоторых ответах, когда я работаю с ИИ, ИИ говорит о себе в женском роде (например: "я нашла"). 

Ответ ИИ - buduschee-zhdet-poeziyu.pdf [78.71 Kb] (cкачиваний: 4)
После такого подробного ответа ИИ остается только один вопрос — вот это всё будет ли оставаться поэзией или уже нет?... 
_____________________________________________________



Владимир Козлов. ПОЭЗИЯ ОХРАНЯЕТ И БЕРЕЖЕТ СВОЮ ТАЙНУ

1. ИИ — дитя ускоряющегося технологического прогресса, тогда как поэзия по своей природе консервативна. На любое ускорение прогресса поэзия отвечает еще большим замедлением. Поэзия охраняет и бережет свою тайну. Она бережет способы концентрации человеческого внимания – состояние, которое цивилизация постоянно пытается упростить и разрушить. Если современная цивилизация всё время нажимает на газ, поэзии в определенном смысле жмет на тормоз. Смысл этого действия – заставить человека остановиться, всмотреться, понять, пережить и осмыслить.

2. При этом AI способен радикально расширить возможности автора, стать исследовательским партнером, генератором вариантов и средством интеллектуального расширения человека. Техника стиха, которая раньше заставляла проходить школу версификации, теперь в идеале может быть делегирована. Однако исчезновение необходимости овладевать техникой может изменить само устройство сознание поэта. Сегодня нам сложно представить поэта, который технически не владеет вообще ничем. Но теперь выходит, что теоретически он возможен. Традиционно человек проходил школу формы: учился метру, ритму, рифме, композиции. Даже если зрелый поэт позднее нарушает эти правила, его свобода возникает после их освоения. Но если же машина сразу способна выполнить любое техническое задание — например, написать четырехстопным ямбом, — возникает вопрос: возможна ли свобода автора, который ни минуты не учился ремеслу, потому что ему больше незачем ему учиться? Мне кажется, мы еще не можем ответить на этот вопрос, и в этом смысле ИИ – это эксперимент над сознанием пишущего.

3. Формируется новая этика использования ИИ. В академической практике исследователи уже должны указывать, использовали ли они ИИ при подготовке научной статьи и каким образом. В искусстве этические нормы, касающиеся использования ИИ еще не сложились. Но при этом повсеместно уже используются сервисы, позволяющие выявить роль ИИ при создании текста. Вопрос, как будут реагировать редакторы, когда они начнут находить следы значительного участия ИИ-агентов в создании поэзии. Этическая норма в этом смысле еще не сложилась. Пока этическая норма выглядит так: ответственность несет автор, который прислал публикацию. Ему отвечать в любом случае. Даже если там на 100% ИИ, переложить ответственность на него не получится – это будет на 100% ответственность автора.

4. Судьба – недоступный для ИИ уровень текста. ИИ нужен там, где нужно повысить эффективность производства. На самом деле в сфере поэзии нет запроса на увеличение объемов производства. Более того, ценность текста в поэзии сегодня очень низка. И боюсь, что ИИ сделает ее еще меньше. На самом деле текст ценен ситуацией высказывания, которая создается исключительно личностью, ее судьбой. Поэзия настолько значима, насколько сам человек сделал ее значимой. Насколько у него получилось переизобрести ее так, чтобы она не угасала. ИИ не способен предложить судьбу, которая наделит текст смыслом. Поэт интересен более всего тем путем, который он проходит. Потому что он проводник поэзии через свою жизнь. Это задача, которую ИИ решить не в состоянии.

5. На самом деле ИИ может дать голоса умершим поэтам – такие примеры уже есть. Я допускаю, что скоро мы прочитаем новые стихи классиков, оживленных средствами ИИ. Представьте себе ситуацию, когда живой современный поэт конкурирует с новыми стихами поэтов любой эпохи. Что завтра появится ИИ-Мандельштам, ИИ-Заболоцкий, ИИ-Бродский и т.д. Эту ситуацию стоило бы вообразить, потому что сегодня она уже вполне возможна. Скоро может случиться так, что конкуренция с умершими станет острее, чем конкуренция с живыми.




скачать dle 12.1