ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 201 декабрь 2022 г.
» » Наталия Осипова. ПАМЯТИ МАРИЭТТЫ ЧУДАКОВОЙ

Наталия Осипова. ПАМЯТИ МАРИЭТТЫ ЧУДАКОВОЙ

Редактор: Сергей Пронин 





- Наташа, вы любите родину? – так начала Мариэтта, пригласив меня отдельно ото всех на разговор в ресторан Резекне во время Тыняновских чтений 2004 года. Родину я, конечно, любила, но точно понимала, что такой вопрос от Мариэтты означает не философские рассуждения на тему, а практические действия.
И по возрасту и по статусу, конечно, я называла ее Мариэттой Омаровной, хотя она, кажется, предпочитала без отчества, острое и легкое – Мариэтта. На Тыняновке она была королевой, полководцем, атомным реактором, движущим миры. Отказать ей было немыслимо. Впасть в немилость значило исчезнуть из этого круга, совершенно особенных, талантливых, смелых и веселых людей, которые делали настоящую науку.
Как я, преподаватель русской литературы Кировского педуниверситета, в этот круг попала – отдельная и удивительная история про другого гениального человека. Меня рекомендовал Омри Ронен, ученик Тарановского, друг М.Л. Гаспарова и Чудаковых. Это было, конечно, незаслуженным даром, но и Александр Павлович и Мариэтта Омаровна, кажется, были готовы обогревать собой весь мир. После моей первой Тыняновки 2002 года Александр Павлович подарил мне несколько книжек Тыняновских сборников, а Мариэтта Омаровна на долгие годы стала моим товарищем и идеалом, который не давал впасть в уныние.

- Так вы любите родину, Наташа? Мы с моим товарищем Мусиным, он афганец, замечательный человек, задумали автопробег от Дальнего Востока до Москвы. Чубайс нам обещал помочь, издательства нам дадут книги. Нужна ваша помощь!
У Мариэтты все кругом были удивительными и талантливыми, она видела и извлекала из человека то главное, что делало его таким, она обладала такой невероятной верой в людей, что и сами эти люди рядом с ней вдруг становились лучше, умнее, талантливее.
Конечно, и во мне Мариэтта видела то, что я сама о себе не знала. И конечно, я сделала все что могла, чтобы помочь с организацией лекций и встреч и в Кировской области и родном универе, и в библиотеке.
Она звонила из дороги и голосом командира полка рапортовала, сколько они проехали, как велика Россия и какие замечательные кругом люди, особенно дети.

- Наташа, а давайте я заеду в какую-нибудь школу Кировской области? Какие там есть школы по дороге?
О Господи?! Какие школы? Как их найти? Через день? – все вопросы существовали только для меня, но не для великого плана Мариэтты. Школу нашли в городе Слободском, помогали мне этом все, начиная с подруг и каких-то дальних людей до студентов моего научного кружка. И все сложилось и получилось так, как она мыслила.
В универе, где Мариэтта обещала говорить о Булгакове, она, конечно, стала говорить о том, что было ей важно сейчас – о судьбе России. Она прошлась по советскому образованию, рассказала про годы в МГУ, про Ельцына и Гайдара. После лекции на меня обиделись все коллеги: кто-то в эти годы учился в МГУ и гордился своим образованием, которое Мариэтта так смело развенчивала, кому-то показалось, что она говорила не о литературе, а о политике, наконец, кто-то написал ректору донос, ректор вызвал декана, декан меня, и я на полном серьезе писала объяснительную записку, на тему, как могло случится, что в стенах Кировского педагогического института, носящего имя В.И. Ленина с согласия самого вождя, дали выступить известной антисоветчице Мариэтте Чудаковой. Зато студенты были в восторге! Она говорила о том, о чем все молчали, щедро раздавала книги, верила в будущее, которое построят эти студенты, а не их тугодумы-преподаватели.
Но когда через несколько лет Мариэтта снова решила приехать в Киров, уговорить мне удалось только любимую Герценку, где не испугались дать трибуну Чудаковой. Тогад Мариэтта узнала о строительстве памятника Дзержинскому и решили поехать по селам Кировской области, чтобы рассказать людям, кто такой был Дзержинский. Вот да! Она собралась ехать в Вятлаг, чтобы детям и внукам охранников, у которых портрет Дзержинского висел все эти годы, рассказывать о. репрессиях и большом терроре. Мне было очень страшно за нее, маленькую, бесстрашную, не знающую запретов и препятствий. Я тогда очень мало чем смогла помочь, что-то мямлила в трубку про отсутствие контактов в этих местах. Тогда Мариэтта позвонила губенатору. Она уже не была членом совета при президенте России, но она была академиком, и так и сказала секретарю:
- Передайте губернатору, что звонит академик Чудакова, и что если мне не дадут выступить перед детьми из многодетных семей и подарить им книги, то  все газеты узнают, что в Кировской области губернатор не дал академику Чудаковой подарить детям книги.
И опять у нее все получилось. Она говорила с детьми, с их родителями, которым никто бы никогда так бескомпромиссно и честно не стал говорить о больной истории их страны и их близких.
Мариэтта была бы отличным хирургом, рука бы ее не дрогнула. И для истории России она была таким хирургом, вскрывающим боль и страх нескольких поколений, простым языком рассказывающим то, о чем мы до сих пор не научились говорить.
В последний раз мы виделись, когда я уже переехала в Москву, делала литературную школу и по сути по уши ушла в бизнес.

- Наташа, вы должны вернуться в науку! помяните мои слова! – Мариэтта сидела на крошечной, заваленной бумагами кухне. Она угощала меня сладким красным вином из пластиковой бутылки, она рассказывала о своих последних задумках. Ей было нужно столько всего доделать и дописать. Старость очень странно коснулась ее: сморщив лицо, сделав уши большими, старающимися, но уже не могущими все услышать, сделав глаза пронзительными прожекторами внутреннего атомного реактора. Но душа ее была юной, мозг ее думал ясно и четко, воля ее не дряхлела и не старела. Помню, как мы с Машей бежали за ней по ВДНХ, без шансов догнать. Она летела стремительно, мы почти бежали следом.

Последний разговор был где-то год назад. Она позвонила и спросила: считаю ли я ее своим другом. Потому что я считаю вас, Наташа, своим другом!
Я очень надеялась, приехать к ней снова, мы обсуждали с Машей съемки, конечно, когда пандемия утихнет, потому что очень же страшно было рисковать ее здоровьем. Мариэтта полтора года провела дома, чтобы не подхватить эту заразу. И вот Коммунарка, 13 дней сводки Маши, полная невозможность понять, что Мариэтта может уйти. Это так на нее не похоже. Так не вяжется с нашими планами, с ее энергией. И хочется что-то сделать, не ныть и не мямлить, а сделать что-то, сопоставимое с ее масштабом.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
288
Опубликовано 16 дек 2021

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ