facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 181 апрель 2021 г.
» » Павел Лемберский. WISH YOU WERE HERE

Павел Лемберский. WISH YOU WERE HERE


(несколько открыток с видами Нью-Йорка)


1

Приезжаешь в незнакомый город. Но ведь он не совсем незнакомый: что-то ты слышал о нем, что-то читал, открытки разглядывал, листал журнал «Америка».
Значит, приезжаешь в не совсем незнакомый город. 
Еще до панков с их разноцветными петушиными гребешками и кожаными куртками, в детстве на глаза попадались пожилые ухоженные женщины в нежно-голубых шиньонах и с дымящимися сигаретами в ярко напомаженных губах. И это были туристки из Бронкса или Аризоны, толстобедрым гуртом высыпающиеся из автобусов у гостиницы «Черное море». Протопанки такие. Типа какаду, но с жевательными резинками и шариковыми ручками, которые ты беззастенчиво у них клянчил, позабыв о пионерской гордости.
Как Лорка приехал в Нью-Йорк и отправился в Гарлем слушать джаз. Как Маяковский приехал и позвонил Бурлюку. Как Ильф и Петров приехали и встретились с Хемингуэем. Как ты приехал — и что? И ничего. Знаменитость все время везут куда-то: знакомить с тем-то, выступать там-то. А незнаменитость никуда не везут. Незнаменитость сама едет. И часто не туда заезжает. (Папа вообще в сабвее плохо ориентировался и поэтому на всех сердился).
В Москве — тоже ведь другой город — на зимние каникулы все было не так. Раздвигал в гостинице шторы, а за окном вместо сберкассы и колбасного — всё другое. Другое осознаешь, когда за привычным (скажем, жестом) следует непривычное (допустим, вид). Переступаешь порог, а температура воздуха и номер троллейбуса — не те. И молоко перед сном вовсе «Можайское» какое-то. Другой город хочешь запомнить до мельчайших, потому что знаешь: тебе в нем не жить. А город, в котором жить — еще успеешь запомнить, куда торопиться? «Импайр Стейт Билдинг»? Успеется. Так и не побывал.
Не совсем незнакомый город до прибытия, а иногда и после — являет собой сумму запомнившихся о нем цитат. Со временем они овеществляются, реальность привносит свои поправки, но цитатный привкус остается. Возглас Леннона "Down in the Village!" на альбоме "Some Time In New York City" перестает быть неверно истолкованным кличем «Назад к природе!» и становится — по прибытии — тем, чем он и был для автора: ссылкой на район в Нижнем Манхэттене. Там же, в Виллидже, бродила еще одна цитата: сэлинджеровский Холден Колфилд.
Цитатное восприятие города — частный случай туристического способа существования. Город, в котором ты проездом — это не город супермаркетов и банковских очередей, но город, в котором жила сестра Керри и герои О’Генри. И в цитатном Централ-Парке не ночуют бездомные и не бесчинствуют подростки, но прогуливаются возлюбленные вудиалленовского «Манхэттена» и тот же Холден меланхолично гадает, куда исчезают утки зимой, когда замерзает озеро.
— А вот то самое озеро, где Холден… — сказала вам девушка-возница во время полночной поездки по Централ-Парку летом 1978-го. — А вот, — и она указала на высокий дом на западной стороне, — знаменитая «Дакота», где живет Леннон и где снимали «Ребенок Розмари».
Два года спустя Марк Дейвид Чэпмен оставил на мокром асфальте у входа в «Дакоту» помятую книжку «Над пропастью во ржи». Так две цитаты, перечеркнув друг друга, сплелись, чудовищным образом, в одну. Так город навсегда лишился привкуса цитатности, став раскавыченным, твоим.
Город, несчастья которого — твои, — уже не цитата.  


2

Первая работа: издательство "Doubleday". Паковал книги, рукописи. Первые отправлял рецензентам, вторые — авторам, с припиской «Спасибо, не надо», или: «Написано неплохо. Спасибо, не надо».
Первые радости: по средам распродажа книг для сотрудников. В твердой обложке — «квотер», в мягкой — «дайм».
Первые встречи: в коридоре с Жаклин Онассис. Немолодая, но еще очень ничего. Работала редактором. В очереди в кафетерии пристроился за взлохмаченным дядечкой с гончаровскими бакенбардами. Оказался Азимовым. Тоже приятно.
Во время ланча бегал на peep-show. Липкий пол, резиновые члены, влагалища фантастических пропорций, запах хлорки и спермы. Солидные господа в серых костюмах листают иллюстрированные журналы, потом заходят в кабинки и под стрекотание проектора разбрызгивают пожилое свое семя. Дешево (за три раза по 25 центов можно уложиться) и сердито (еще капает, но пора выходить).
Появилась девушка. Теперь у вас ланч вместе. Поцелуи, бутерброды. Толстых голубей у библиотеки вы называете «торчками»: в парке рядом продают все, что душе угодно, и голубям тоже иногда перепадает. Однажды и ты не устоял. Весь день паковал потом спустя рукава.
Познакомились вы во время «блэкаута» (аварии энергосистемы). В тот день жара была градусов 100, и у "Con Edison’а" сдали нервы.


3

Ты сидел в прохладном кинотеатрике на 42-ой и 7-ой и пытался нащупать сюжетную канву фильма "Pop My Cherry, Dirty Harry”. Ты опоздал: минут пять топтался у входа, не мог решиться купить билет у старушки в окне с надписью "air-conditioned". Обычно в окошке сидел заплывший жиром бритоголовый дядечка в кожаной куртке или тощий подросток-негр, и вдруг — пожилая приличная дама.
Неожиданно пуэрториканского вида паренек с папкой подмышкой ускорил ход событий. Паренек пробегал мимо, и чтобы раззадорить женщину — в кино он явно не собирался, — остановился на секунду и звонко, как-то по-бойскаутски спросил:
— А там что — ебутся, бабушка?
— Ебутся, сынок, ой, ебутся! — ответила ему в тон старушка, и озорно причмокнула.
Пуэрториканский юноша хохотнул и побежал дальше, а ты решительно приблизился к кассе и протянул женщине четыре доллара.
Сел ты где-то посередине — равноудаленный от задних рядов, где молодые пары помогали друг другу сопереживать героям на экране, — и от передних, где люди пенсионного возраста с этой задачей справлялись своими силами. Нехитрую эту тактику — выбор места — ты освоил без труда, поскольку первые полгода в Нью-Йорке, кроме порнухи, не смотрел ничего.
Вдруг стоны извивающихся актрис растянулись и поплыли, будто в самый неподходящий момент им пришла в голову мысль блевануть друг другу в рот. Свет на экране погас, однако в зале его не включили, а на улице взвыли сирены пожарных машин. Ты даже на секунду подумал, что началась война.
Чуть погодя, в очереди к кассе ты успокоился, услышав слово «блэкаут», чередуемое с «лайтс аут». «Лайтс аут» ты уже знал, а «блэкаут», судя по всему, было чем-то семантически близким. Да и не раздавала бы старушка-кассирша билеты всем желающим досмотреть историю любви сан-францисского мотоциклиста Гарри и трех медсестер-нудисток, если б и впрямь началась война.
Суматоха на улице была из ряда вон. Слышался звон разбитого стекла. Где-то вдали горела тележка с хот-догами. Возгласы: "Loose joints, check‘em out!" раздавались громче обычного. Люди парами и в одиночку перебегали улицу с предметами разных габаритов, в которых угадывались: телевизоры, небольшие стиральные машины, лампы, пылесосы. Значит, верила криминальная прослойка и временно примкнувшие к ней любители бесплатной бытовой техники, что электричество вернется и жизнь нормализуется.
Через неделю газеты сравнивали ущерб, нанесенный городу в те дни, с ущербом в результате «блэкаута» десятилетней давности. И оказалось, что десять лет назад все было относительно спокойно, и ты сказал ей: неужели всем тогда жилось настолько лучше, чем сейчас, неужели так народ за это время распустился. А она сказала: вчера всегда намного лучше, чем сегодня, даже если спать при свете. И еще она сказала: светлое будущее — это светлое настоящее минус расходы на электричество, а ты подумал: шизанутая, но симпатичная.
Заметил ты ее в сабвее. Там было так же душно, как на улице, но только там и был свет.
  
   
4

Ваша личная жизнь протекала тоже большей частью в кино. Сначала вы по разным закоулкам тискались, и ты уже залезал к ней под блузку, как к себе домой, но она говорила, что это у вас все по-детски как-то, и так вы толком никогда не трахнетесь. Это слово покоробило. У вас в городе так не говорили. Говорили: пилиться, хариться. Последнее было вульгарно, но вульгарность ты предпочитал обыденности. «Трахаться» было обыденно. Но эта же обыденность и привлекала. Привлекала ее раскованность. Но если нет машины, а дома предки, то где тогда?
На «Звездных войнах» не вышло из-за шумных спецэффектов и визжащих детей. Ни те и ни другие не располагали. На дилановском «Рейнальдо и Клара» в "Waverly" сиденья оказались неудобными, да и фильм непонятный какой-то, поди разбери, кто там Рейнальдо, кто Клара. И наконец — о, желанный миг! — в "Bleecker Cinema", изловчившись, чуть ли не на корточках, она довела тебя до белого каления на «Конформисте», и ты беззвучно кончил в ведерко для поп-корна во время знаменитой сцены в лесу. Сцена поразила тебя своей театральностью, чуть ли не оперностью какой-то. Ты ей потом в фалафельной напротив рассказал всё в лицах. «Ух ты!» — ей пересказ понравился, но не понравилось, что она столько пропустила.
— А разве ты свой кайф не поимела?
— Да как тебе сказать… — неопределенный жест. — Лежа как-то демократичней выходит.
— Лежа — это надо, чтоб было, где лечь, — сказал ты. — Аренду потянем?
Она повторила жест.
Квартиру искали долго, все было дорого. Бруклин ей не нравился. «Бруклин — значит, навсегда остаться эмигрантом», — говорила она. Нашли агента в Джексон-Хайтс, хотели натянуть его, но вышло наоборот: подсунул нечто очень темное (хотя, когда смотрели, казалось светлым), дороже, чем планировали, и ко всему — над дайнером: дым от гамбургеров мешал смотреть телевизор, окна не выходили никуда. Буквально никуда: на новоселье после секса на чемоданах, с третьей попытки тебе удалось открыть окно и… ты ничего не увидел. В глазах был сплошной кирпич, и очень хотелось пить.







_________________________________________

Об авторе: ПАВЕЛ ЛЕМБЕРСКИЙ

Родился в Одессе. Живет в США. Окончил филологический факультет университета Беркли, штат Калифорния, учился в аспирантуре факультета кино Сан-Францисского университета. Работал в нью-йоркской радио- и киноиндустрии.
Рассказы переводились на немецкий, английский, финский, вьетнамский языки и публиковались в журналах Москвы, Санкт-Петербурга, Нью-Йорка, Иерусалима, Мюнхена и Хельсинки. Автор книг «Река №7», «Город убывающих пространств», «В пятьсот веселом эшелоне» и др.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
2 778
Опубликовано 17 ноя 2014

ВХОД НА САЙТ