ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 197 август 2022 г.
» » Денис Осокин. УКЛЮЧИНА

Денис Осокин. УКЛЮЧИНА

Редактор: Юрий Серебрянский


(орфография и оформление авторские)



повесть

илава

lipiec
júl
июль

2021



jestem szczęśliwym człowiekiem, tak
som šťastný človek, áno
я счастливый человек, да



1

потерялась – и нашлась не сразу. но уключина! – разве можно так себя вести? а теперь уключина снова здесь. и я рад. и мы говорим друг с другом по-французски – как всегда не решаясь поцеловаться. я знаю об уключине только одно – что уключина это больше чем любовь. а во всем остальном про нее не уверен. из постоянного человеческого на уключине одна майка. а все остальное меняется у нее и с ней, языки меняются тоже. да и майка меняется – уключина любит переодеваться – она же девочка. сегодня вот она в белой. я тоже от радости что она нашлась достал из контейнера белую футболку. я живу в илаве. моя бабушка была русская.

2

я живу в илаве, с уключиной – и мне хорошо. когда ее нет – я живу один и поджидаю ее – тогда мне тоже хорошо, но похуже. тогда я работаю за столом, часами лежу на кровати, даже на двух кроватях, у меня две комнаты и кухня, езжу на велосипеде за продуктами и просто так прокатиться и даже курю на лавочках и иногда дома. уключина может появиться и сзади – и закрыть мне глаза своими теплыми жестковатыми руками-рогульками. а может притвориться девушкой и прижаться к моей шее чем пожелает, а желает она чаще всего прижиматься... если в комнате накурено – она шепнет: цала кошулька пшэз чебе тэраз пшэйдже тым запахэм, ходжьмы прачь! вся майка из-за тебя теперь пропахнет, идем стирать! я поворачиваюсь к ней, целую ее в то, чем она прижималась, и говорю: идем! кидаю уключину, сделавшуюся размером с мою ладонь, в сумку, наливаю из огромной бутыли с помпой в маленькую бутылочку с пробкой воды, беру мыло, панаму – и мы едем.

3

и вот мы с ней переезжаем через мост над рекой. и вот мы с ней спускаемся от моста по лестнице. вот нам дорогу переползает уж. вот над нами пролетает лебедь. вот за кустами – песчаные косы, это так берег зацеловала вода. и я ставлю велосипед на подножку. уключина стоит в виде семилетней девочки с двумя головами – и это ни капельки не страшно, ветер треплет ее по волосам. на берегу есть люди – хорошо что никто не видит уключину кроме меня. и вот я в плавках, а уключина в майке, в руке у меня мыло – так мы заходим в воду. слушай, дрэгуцуле, превратись во что-нибудь новое, а? – прошу я. – а то я стесняюсь тебя намыливать. и уключина превращается в уключину, но размером с весло. в воде я намыливаю ее майку, кидаю мыло на берег – а дальше мы купаемся.

4

ночами, а иногда и днем, я настолько ничего не хочу, что не нахожу в себе силы идти в туалет ровно десять шагов. на полу у меня стоят красивые пустые бутылки из-под летних прохладительных напитков – и я писаю в них. иногда в темноте в эти моменты появляется уключина – и держит мне бутылку или даже меня, я не стесняюсь, я ее тоже видел по-всякому и в чем только не помогал ей. она говорит мне: ну, ну, тише, тише, не огорчайся, хороший мой, не думай ни о чем плохом, спи дальше. и исчезает.

5

однажды я был на отчетном концерте в музыкальной школе в самом начале лета, второго что ли июня. у меня здесь никто не учится, у меня нет детей и мне их не требуется, но вход был свободным для всех горожан. я сидел на стульчике в седьмом ряду среди воздушных шариков с гелием, привязанных к подлокотникам, а на сцене за спинами детей в костюмчиках красовалась огромная картонная лира. я готов был разрыдаться от всего сразу. а уключина превратилась в заглавную букву А и давай летать по залу и подпевать тоненьким голосом и мне махать. однажды я был на субботней службе в православной церкви, это была суббота перед троицей, пол в церкви был устлан скошенной травой, иконостас украшен березками, отец николай был в зеленой ризе, многие прихожанки были в зеленых платках и даже в зеленых платьях – и уключина превратилась в дьякона в голубой ризе, во второго, потому что первый уже был, но она его собой заменила. она таскала выносной подсвечник, подавала отцу николаю кадило и книжечку, а потом легла мне на сердце под рубашку. однажды я пригласил к себе домой девушку кату. переступив через порог мы ухватили друг друга губами и упали в кровать. бесподобная голая ката не хотела без одной скользкой штуки, которой у меня не было, и сказала мне что я плохо ее ждал. но я ласкал ее и она уступила и без. и уступала долго и долго. а потом помог ей вымыться и одеться. она раскидала по кровати несколько своих крошечных шпилек. одну из них я попросил оставить себе. ката оставила и ушла. и я сказал шпильке: можешь не притворяться и ничего не говорить, уключина, я тебя сразу узнал, а подсматривать – это ты конечно хулиганье. но уключина-шпилька стала красной как катин клитор и затараторила: вот так девушка, вот так красавица, будь уверен – я ничего не пропустила пока ты ее....., а смотрела во все глаза! я сказал: слушай, ну если тебе так понравилось, превратись в нее – и давай продолжим. уключина меня послушалась – и мы продолжили и продолжали еще два дня. а потом уключина долго не появлялась. где ты была? – спросил я ее когда она вернулась.  – я была на лодочных станциях, мы с тобой родили триста шестьдесят пять новеньких лодочных уключин, и мне надо было их пристроить.

6

уключина читала мне вслух 'ямато-моногатари' на японском. она знает, что я обожаю чтение вслух и что сам кому только разное не читал – а мне в жизни почти никто. я японский не знаю, но уключина вложила мне его в голову, так что и я ей читал. а уключина знает все языки.

уключина:

катакакэ-но
фунэ-ни я норэру
сиранами-но
савагу токи номи
омохи идзуру кими

уключина:

мити но-ку-но
адати-но яма мо
моротомо-ни
коэба вакарэ-но
канасикарадзи-во

я:

ки-но куни-но
муро-но кохори-ни
юкинагара
кими-то фусума но
наки дзо вабисики

перевести? давайте не буду. но, может быть, позже.

7

одинокая соседка на своем огороде под моими окнами развесила сохнуть постельное белье. одна из прищепок – моя уключина. приношу из коридора бинокль, висит у меня на вешалке – и разглядываю уключину на веревке, она в майке – зеленой и с черепушками на этот раз. не с черепашками, нет-нет! кричу ей на латыни: эй, ты чего сегодня так вырядилась? а она смеется в ответ.

8

скорее бы август. но в июле тоже ничего.

9

не могу я понять природу уключины. лучше и честнее всего сказать – что она просто уключина от лодки, приспособление для держания весла, предмет, чаще всего вилкообразной или петлеобразной формы, иногда со шпилькой-запором. моему сердцу и глазам этого достаточно. но и так даже если – уключина это то что больше чем любовь. я это точно знаю. могу сказать чуть иначе: вот считается, что любовь это самое главное в жизни. и я с этим не спорю. просто знаю и хочу рассказать, что есть кое-что единственное поважнее любви – и это уключина. и именно уключины я не могу лишиться. а всего остального – могу. dulko! nie porzucaj mnie. дулько! не пожуцай мне. уключина! не бросай меня.

                                                         

            
10

1) бог есть любовь
2) бог есть уключина

третьего не дано. или мне не дано постичь. и уж конечно же – куда мне до понимания природы бога? никуда. но то что я поэт и знаю об уключине лет с четырнадцати дает мне право попробовать о ней написать в сорок четыре. даже обязывает. и словом 'уключина' должно называться все самое хорошее и повсеместно – и магазины, и рай, и музыкальные школы, и города, и издательства, и университеты, и международные аэропорты. свое собственное издательство 'уключина' я уже создал – а именно написал в течение жизни несколько вещей и поставил в конце них одну строчку в круге: издательство 'уключина'. этого достаточно. а теперь вот и повесть. что бог есть любовь знали все. никто этого не оспорит и не оспаривает. но я обязан сказать, что бог еще и уключина. более того – это выше. это любовь плюс кое-что сильнее и больше. или минус любовь но всё равно кое-что сильнее и больше. и значит если первое уйдет или поставится под сомнение – второе останется, не денется никуда. если только не уйдет и второе. любовь терять не нужно, но можно. уключину терять можно, но нельзя. и уключина не как любовь неясная, уязвимая и часто больная. уключина ясная, неуязвимая и здоровая. уключина веселее любви. и мудрее. и добрее. и смелее. и красивее. вот-вот – любовь способна быть некрасивой, а уключина никогда. и еще – уключина не требует к себе никакого почтения. уключина – это бог которому не молятся. потому что ему-ей не надо молиться. и еще – уключина не человек. человек не может быть уключиной. при этом ничто не мешает человеку желать быть в чем-то на уключину похожим.

11

у меня дома есть наконечник от стрелы. настоящий. я его в детстве выменял у друга. штырек для втыкания в древко у него сточился, а сам наконечник – вот он, хоть и сильно истончился от влаги земли, в которой пролежал несколько веков. я его люблю, с детства с ним и не расстаюсь. хотя иногда и подолгу терял из виду. когда я много очень тяжелых лет всё время открывал бутылки – чаще всего делал это как раз своим детским наконечником. столько всего растерял в те годы – а его не потерял, вернее он меня не покинул. и подарить-то порывался, разным в основном девахам – и слава богу не подарил. теперь он живет у меня на столе и помогает мне за ним работать. я его только уключине даю иногда, когда она ненадолго попросит – потом она его всегда возвращает мне. а что ты с ним делаешь-то, уключина? расскажи хоть что-нибудь, приведи пример, мне же интересно! уключина у меня в кухне нацепив мой эротичный фартук моет посуду:   – ну... в последний раз я была с ним на острове маккуори, пуляла твоим наконечником в пингвинов и морских слонов. все от меня разбежались, но штук сто пупсиков убежать не смогли... про пуляние уключина шутит. а про остров – нет. просто не хочет или не может рассказывать что делала там наконечником. может быть потому что нет таких человеческих слов и даже смыслов. а однажды я видел своими глазами, как уключина воткнула наконечник в горшок с пророщенной косточкой манго на моем подоконнике и сказала что остановила страшное землетрясение, начинавшееся в тихом океане.

12

тюк да тюк. мы с уключиной собираем комодик. не напольный, а настольный, маленький такой, из икеа. я его купил шестнадцать лет назад в одном большом городе на большой реке и реке поменьше, когда к юбилею города икею там только что открыли. я тогда был красив и очень счастлив, хоть и жил тесно и горько – просто потому что ни о чем не тревожился. и до навсегдашнего завершения этого самого счастья мне оставался год с хвостиком. комодик я купил – а собрать не собрал. всё не было настроения. так и перевозил его с квартиры на квартиру нераспакованным. мы с уключиной собираем его. мы с уключиной всё можем. мы с уключиной лучше всех.

13

мы и воду таскаем в дом вместе. ведь в мае у меня во дворе поломался насос в водяном колодце. быстро его не починить, надо вызывать подземных специалистов из соседнего города. центрального водопровода в моем доме нет, только ждем его всё время. и газа нет тоже, тоже ждем. электроплита и портативная газовая плитка 'турист' и пекарский шкафчик на ножках – такая у меня кухня. а воду мы второй месяц таскаем расскажу как. в ванной комнате между ванной и унитазом стоит на полу синяя китайская бочка на двести пятьдесят литров, самая что ни на есть императорская, я ее очень довольный из магазина 'тысяча мелочей' по весенней улице тащил, когда еще лежал снег. а у соседки на огороде под моими окнами (я живу на первом этаже с окнами, приподнятыми на ладонь от земли) есть поливальный колодец со шлангом. шланг она подключает к вращающейся штуковине-поливалке, втыкает ее в землю – и так орошает грядки, перенося-устанавливая с места на место, а вилка от поливального колодца втыкается в розетку на стене сарая. и когда у меня два-три раза в неделю водоносный день – я открываю калитку соседкиного огорода, отсоединяю поливалку от шланга и протягиваю шланг через грядки и цветы прямо в кухонное окно и через кухню – в ванную комнату в бочку. как раз хватает метр в метр! полчаса – и бочка полная, а также все гигантские бутыли в доме и ведра. правда, потом надо еще полчаса вытирать пол и всё закрывать и на огороде возвращать на место. я наловчился делать это один. но помощь уключины ведь – великое удовольствие! вот она заливаясь от смеха носится по соседкиному огороду, откручивает поливалку, осторожно тянет шланг к окну, чтобы не поломать цветы, и протискивает его мне в комнату, отодвигая противокомариную сетку. я тяну дальше по кухне, опускаю в бочку, кричу уключине 'ага!' – она включает вилку в розетку, и вода идет. а потом кричу ей 'эй эй!' – и она останавливает воду. мы делаем это вместе, днем, пока соседка на работе. не потому что соседка паулина против – нет, она только за! а потому что у нее будет много вопросов, а я не смогу объяснить как это я с помощью ага и эй, не выходя из квартиры со всем управляюсь. мою уключину вижу только я. и не просто вижу – а она еще и принимает разные обличия, от гигантских дафний, улиток и выхухолей до длинноволосых и стриженых напрочь голых дев – чтобы мне нравиться, чтобы меня веселить и теплить. вот и завтра у меня водоносный день. и сейчас перед сном в бочке воды на донышке, только мне утром умыться, и маленьким живым утенком в ней плавает уключина, заночует так у меня.

14

wiosła w dulki! вёсла в уключины! это мы с уключиной с утра покатились на лодке вниз по течению. взяли с собой только коробку с клюквенным морсом и огромный сложенный полиэтилен, чтобы прятаться от грозы, потому что со всех сторон погромыхивает, хоть над нашими головами ясное небо и жарит солнце. вот мы спускаемся и спускаемся на этом стареньком двухместном понтоне (понтоном тут называют резиновую лодку), то к одному берегу прижмемся, то к другому, то выйдем на русло и несемся быстро. река наша очень извилистая и ласковая, с отмелями повсюду. и вот на самой середине реки я касаюсь веслами дна. банка! – объявляю я. и уключина меня не поправляет, хоть мы с ней знаем что банками мели называются в океане. мы выпрыгиваем из лодки, мне воды ниже колен. уключина плавает и летает. а я иду и иду, лодку держу за шнур, чтобы не уплыла по течению. вот впереди лежит расческа – то есть ствол упавшего дерева с ветками, со стороны под водой ветки занесены песком, а с другой стороны торчат над. я привязываю лодку к расческе – и тоже теперь плаваю вместе с уключиной и ползаю на животе по дну. только летать как уключина над водой я не могу. уключина говорила мне, что однажды мы полетаем, и я ей верю. мы заползаем в лодку и не вытираясь спускаемся ниже, в сторону неработающего спиртзавода и автомобильного моста. уключина всматривается в один из двух берегов и вдруг кричит: кубышки, кубышки, правь туда! я правлю. в самом деле кубышки. уключина срывает две – длинные длинные круглые гибкие стебли и сверху желтый бубенчик-поцелуй, боже как непристойно и ненаглядно!... я быстро гребу обратно на русло, чтобы не увязнуть в траве. а уключина ловко-ловко мастерит из кубышек что-то здоровское. она заламывает стебель с интервалом в два-три сантиметра и осторожно снимает с кожицы стебель через интервал. получается цепочка – и уключина замыкает ее на замок под цветком. это орден кубышки! – говорит она мне. – и ты первый ее командор! я подставляю голову – и орден кубышки висит у меня на шее, раскачивается от усиливающегося ветра на животе. вот чего не ожидал – того не ожидал!! жизнь моя проживается не зря! я снова счастливый. а второй орден кубышки уключина вешает на себя. мы оба с ней командоры и кавалеры. и долго придумываем какие у нас теперь привилегии и права. и даже придумываем кто по нашему мнению достоин оказаться третьим командором из числа наших знакомых. грозы не избежать, сейчас ударит, молнии уже со всех сторон, я изо всех своих сил гребу к длинной косе, вытаскиваю лодку на берег, льет! полиэтилен мы разворачиваем уже при грозе, чуть не взмываем из-за него в небо, укутываем им лодку и забираемся в нее – допивать морс и рассматривать наши ордена. лишь бы молнией нас не бахнуло. а когда гроза умотала уключина превратилась в светленькую девушку наташу в беленьком купальнике. потом она по моей просьбе сняла купальник. и что мы с ней делали там на берегу – я не расскажу. только что наташа сказала мне на прощание, прежде чем вернулась в уключину: нежностьмоямоёцелованиевсюдувсюдунебесноенебонебонебо.

15

квас от друзей из белоруссии у меня закончился. а был такой распрекрасный гигантский у меня до недавнего времени запас. в илаве его не продают. а я его дую и дуть желаю очень. как быть? доставать из гаража ‘фиат’ и пилить в гродно – или в калининградскую область – или на украину если илава моя в словакии – неохота. а если бы и охота – нету денег на бензин. как быть? уключиночка! мы можем что-то придумать? вот тут-то уключина впервые и говорит мне: а полетели! и вот мы летим. налегке, с одной только моей пластиковой карточкой банка 'миллениум' в кармане шорт. то есть это лечу я – а уключина невидимая, она превратилась в эту самую возможность полета. но я прекрасно могу разговаривать с ней и она со мной. мы летим неспешно, на разной высоте. я от волнения-восторга постоянно хочу пúсать и делаю это в полете. а на глазах у меня желтые широкие очки для травокоса. это чтобы глаза не слезились. красиво настолько, что мне даже не можется посадить себя на землю, чтобы искупаться во всех этих реках и озерах хотя бы раз-другой. мы прилетаем в гродно. первые магазины с квасом были и поближе – но мы решили лететь для начала туда. гродно мы любим. да мы всё любим. в большом продуктовом магазине я складываю на тележку несколько упаковок с бутылками, общее количество бутылок – где-то сто двадцать штук.     н-да... – говорит мне уключина, превратившаяся в кассира, протягивая мне чек. – ничего себе 'нету денег'! – а на бензин пожалел. но она шутит, и мой ответ ей не нужен совсем. дальше после кассы квас исчезает стараниями уключины и оказывается у меня дома. а мы с ней улетаем в обратный путь. только другим маршрутом – на этот раз через балтийское море и гданьск.

16

очень хочу лосятину. хоть иди в лес. но жалко лося. и ружья с лицензией нет. до того заколебала свинина и говядина, еще и из супермаркетов, а курицу я и за мясо не почитаю. у меня на подоконнике стоит белый городской телефон. я его обожаю, но слушаю только его мерный надежный гул в трубке и оплачиваю регулярно как абонент. мне нравится что он у меня есть, а разговаривать по телефону не нравится. мобильный телефон у меня есть тоже – и он нужен мне исключительно для привязки и управления картой банка. его номер и не знает никто. а с людьми я связываюсь через интернет. ну так вот: лосятина... и сразу же раздается звонок. я чувствую что это уключина и снимаю трубку. уключина – мне: загляни в холодильник в морозилку, там в одной камере увидишь, тебе надолго хватит. я – уключине: спасибо! уключина – мне: не на чем, а еще сходи посмотри в окно большой комнаты. я перехожу в большую комнату из маленькой, в которой работаю – и вижу как в окно тычется мордой смеющийся лось, а на голове у него сидит уключина в майке. лось – мне: ешь на здоровье, душечка! я – ему: спасибо, сердечко! уключина – лосю: айда уж поехали! мне: покарики-комарики! па! я – уключине: боже, заховай круля! ну а лосятины в холодильнике оказалось и впрямь завались. буду варить, рубить на котлеты. квасом запивать.

17

čo sa stalo nové v susedovom dvore?
susedovo dievča skočilo do studne.

*

в кошицах вербуют – подходи кто гожи!
за красивы глазки возьмут меня тоже.

звон стоит на трсти, в остре барабанят –
молодцев пилянских на войну арканят.

сам не вербовался – меня силой брали,
белую рубашку всю на мне порвали.

а была ж воскресной тонкая рубашка –
с тем ее и шила мне моя милашка!

коли уж догнали – вот он я, хватайте.
только мне на шляпу перышко подайте.

перышко подали, службу начинаю,
меня на телеге вниз везут к дунаю.

в день моей вербовки милая стирала,
ей когда сказали – она зарыдала.

марианчик-травку подала милому,
чтобы манил тот запах к родимому дому.

– чтобы он провалился, магистрат в соботе,
моего родного в нем вы остригете!

– стану остригаться перед маршем в будин,
ты приди, родная, вместе плакать будем.

*

подари мне крылья, белая гусыня,
полечу я к другу над моравой синей.

подари мне крылья, черная ворона,
полечу в комарно, в дальнюю сторонку.

подари мне крылья, сокол быстроглазый,
за горами друга я увижу сразу.

во турчанском поле ходит друг мой милый,
сетует что сердце от тоски изныло.

*

что там приключилось
на дворе соседском?
аничка пальнула
себе прямо в сердце.

а упав молилась,
плакала, бедняжка:
– милостивый боже,
грех прости мне тяжкий!

кто там громко плачет,
кто взывает к богу?
прибегла соседка,
встала у порога.

– аничка, голубка,
что с тобой такое?
отчего из раны
кровь течет рекою?

– из-за батьки с мамкой
я себя убила,
не дали, не дали
обвенчаться с милым.

жениха найдут пусть
по сердцу сестрице.
а и то и с нею
тот же грех случится.

*

на дворе соседском
плачут спозаранку –
бросилась в колодец
бедная зузанка.

ты чего, зузанка,
вздумала топиться?
разве не была ты
честною девицей?

– ой себя блюла я,
девство берегла я,
умираю честной,
это всем известно..

янко умоляет:
– окажите милость!
ей ведро спустите,
чтобы ухватилась.

где там ухватиться..
колокол трезвонит.
нашу голубицу
нынче похоронят.

гроб готов сосновый
с крышечкой кленовой.
пусть поплачет парень
над своей зазнобой.

*

селезень в долине, утка в буковине.
крячет он, взывает: ты приди, родная.

– нет уж, не приду я, венок сберегу я.
но пришла, пропала, венок потеряла.

– ой вы, рыболовы, на тихом дунае,
может, вы видали мой венок зеленый?

– видели, видали, под сосной остался,
там где славно парень с милой миловался.

*

ой лихое дело
в тисовце случилось:
лукашова зуза
мужа порешила.

нож пока точила –
солнышко сияло.
а как нож вонзила
небо черным стало.

– почему, зузанка,
ты его убила?
зарилась на деньги
или не любила?

– ой причем тут деньги,
денег мне не надо.
было мне противно
с ним ложиться рядом.

будет спать спокойно
муж в сырой землице.
зуза будет плакать
в соботской темнице.

паличка оденут
в чистую рубаху,
а палач зузанку
поведет на плаху.

*

– аленькая роза, лилия-белянка,
за меня пойдешь ли? ты скажи мне, анка.

– яник ненаглядный, я бы согласилась,
да сказать не смею – видно застыдилась.

*

это наша с уключиной целовательная-миловательная словацкая народная поэзия. переводы валентина александровича корчагина, натэллы всеволодовны горской и юрия поликарповича кузнецова. нас с уключиной наверное и похоронят вместе с этой книгой. только уключина не умрет. а вот мне – будет читать и дальше.

18

индийские и цейлонские палочки из магазинчика с улицы королевы ядвиги закончились, кадильные свечи из церкви закончились, всё закончилось, чем можно было бы вытеснять из комнаты запах табака. да и просто так – я обожаю работать в ласковом волнительном дыму угля, эфирных масел и благовоний. а запах табака – это вообще не про меня. но такое вот задалось лето, еще с конца мая. и полное безветрие, никаких сквозняков, только к ночи начинают слегка покачиваться деревья, цветы и репьи. о! не закончился греческий ладан в красивой коробочке с надписью μοσχοθυμίαμα. мосхофимиама так мосхофимиама, мы не против, а только за. но чтобы его разжечь – нужны угольные таблетки, а у меня их четыре штуки и очень низкого качества. зато ладан – качества самого что ни на есть высокого, просто любовь! уключина без майки крутится перед зеркалом с пинцетом для бровей. я забираю у нее этот пинцет, зажимаю угольную таблетку и начинаю держать над зажигалкой и помахивать пинцетом с таблеткой, чтобы разгорелась. а вместо того чтобы разгореться – дурацкая рыхлая таблетка разваливается на три уже чуток горящие части. одна часть падет мне на живот, другая на клавиатуру ноутбука, а третья и вовсе летит под диван и наверняка там тлеет. вы бы какую часть бросились сначала тушить? вот и я кинулся тушить все три одновременно – и вышло сильно так себе. завтра пойду в кочегарку, если там летом кто-нибудь есть, и попрошу ковшик нормального угля. на, уключина, свой пинцет, продолжай прихорашиваться! и не смейся.

19

MAMY TYLKO DULKĘ
(у нас есть только уключина)

солнышко садится
прямо за теплицу.

горевать в июле
просто не годится.

не ма в дому скшыпец,
мамы тылько дулькэ(н).

липец ты мой липец,
мой июль июльский.

                                                                                                    * нет в доме скрипки,
                                                                               у нас есть только уключина (пол.)

20

я десять что ли лет назад или даже больше был на фестивале национальных литератур народов карпат в румынском городе тыргу-муреш. я там фотографировал и снимал со штатива, участвовал в круглом столе + немного читал свои стихи, а в сумме – было очень мне там здорово! понаехал красивый веселый люд отовсюду!... эхма.. девушка таня из украинского виноградова и девушка богдана из молдавского кагула сделали и подарили мне в дни фестиваля белую куколку из войлока с разноцветными нитяными волосами на голове, под ключицами и под животом. а в сумке участника фестиваля был чудесный в красной обложке блокнот, на каждом листочке которого внизу была пропечатана строка 'я люблю литературу'. это совершенно для нас с уключиной и про нас! а еще у меня дома есть две пневматические винтовки с деревянными прикладами и пульки к ним. я их завел когда-то, чтобы исполнить свою детскую мечту. мне нравится их прежде всего иметь, а не пользоваться. они стоят в красивых черных чехлах в углу моей большой комнаты у большого письменного стола. а этим летом я переселился в маленькую комнату за маленький стол. из винтовок я стреляю обычно воздухом – раз или пару раз в год – чтобы салютовать добру и распугивать зло. но изредка стреляю и пульками по мишеням, если меня навещают подруги с детьми, и дети очень просят. в общем нам с уключиной сегодня захотелось пострелять. а то она тоже бывает – дети, и любопытная крайне. вот притащила с-под кухонной раковины пустую двухлитровую коробку из-под земляничного сока и говорит: давай вот по ней бахать! а на столе у меня лежит карпатский блокнот с 'я люблю литературу', другой бумаги поблизости нет. вырвал листочек, нарисовал мишень. вместе посадили на клей на коробку. расчехлили винтовки. сели у дальнего кухонного окна, открыли дверь в ванную комнату и поставили коробку на край ванны. расстояние получилось в самый раз – а то бы мы дальше мишень не увидели. переламываю обе винтовки, заряжаю, защелкиваю. огонь!!! и коробку изрешетили, и плитку в ванной чуток оцарапали. мы любим литературу. мы любим друг друга.

21

мы с уключиной поняли важный закон – и уже давно. хоть и не совсем пока подобрали слова, чтобы его записать. с возрастом человека цена жизни или налог на жизнь для него повышается – а не наоборот. так устроено. проще говоря – чем старше, тем сложнее и дороже ему всё дается. потому, видимо, что – ты до сих пор жив, а мог бы лежать в могиле давно. поэтому восклицания (я тоже так когда-то восклицал), что в двадцать и тридцать лет я жил или я жила в разы лучше чем в сорок и после сорока, и точек упора было больше, и средств, хотя сейчас я куда более мастер или мастерица и почему так!? – это глупость, ложные ожидания. вот мне и книги мои давно уже даются с такими боями и тратами психики, что просто и не сказать... и удержание быта. и удержание лада. и удержание здоровья, само собой. это касается всего. так что вообще не надо думать в таком направлении, что ты теперь старше, солиднее и всё-то можешь, а живешь беднее и грустнее – что за несправедливость и безобразие? это как переживать, что всё закончится смертью. ну неправильно же! надо думать в противоположном направлении! о том, что завтрашний день будет не легче, а труднее, а послезавтрашний труднее завтрашнего. 

и держаться одной лишь уключины и верить в нее.

22

я очень хочу на минеральный курорт. куда-нибудь на молдову или на западную украину. где не ждущие ремонта бюветы, скульптуры и памятники землякам, и прекрасные оленеглазые люди ходят, а за деревьями и крышами домов – горы. или лесистые холмы. прямо пить и пить и пить сутками напролет много разной полезной воды, больше ничего не делать, ходить туда, ходить обратно, лежать в номере и телевизор местный смотреть, не писать, интернета не иметь... а пить то нафтусю, то катрусю, то флорику, то доминику какие-нибудь.. нафтуся-то есть точно, остальные я придумал, а значит есть и они.

23

белое пианино, белое-белое. и я играю на нем свою любимую песню про белые цветы. это я попросил уключину его сюда притащить. она и притащила, превратившись в автокурьера из ольштына. а сделано пианино в итальянском городе реканати. от реканати рукой подать до адриатического моря, что распрекрасно. хоть город и не на самом берегу. значит можно немного прокатиться до моря на мотоцикле. и это распрекрасно и полезно для здоровья. пианино втыкается в розетку – а звук у него бесподобнее чем у простого пианино с молоточками внутри. даже не верится, но это так. и места занимает в разы меньше. и по дому можно таскать. и на улицу выносить, на соседкин огород, а втыкать в удлинитель. в ольштыне я кстати учился, в нынешнем uwm, в варминьско-мазурском университете. так что вдвойне приятно что пианино прибыло именно оттуда – из нашего воеводского центра, города моих студенческих лет. уключина подпевает. и просит еще сыграть 'о мой розмарин'. я тоже эту песню люблю. только вот с тем что bagnet mnie ukłuje, śmierć mnie ucałuje, ale nie ty, штык меня уколет, смерть меня поцелует, но не ты – уключина категорически не согласна. bagnet nie ukłuje, śmierć nie ucałuje, jedynie ty – так поем.

24

любимый мой огородный овощ – это редиска. и фирменный мой салат выглядит так – вымытая редиска насыпается в небольшие прозрачные вазочки, вазочки ставятся на стол, и к ним солонка, черный хлеб еще на столе. гостей у меня давно не было, а мы с уключиной уписываем каждый день. редиски на огороде тоже нет с мая. зато есть супермаркеты, там она круглый год!

25

и раз уж вспомнил про ольштын. именно там в самом начале первого курса в комнате в студенческом общежитии мне показали два важнейших закона одной ужасной ночью. эти законы я знаю как первые и бесспорные в своей жизни. два закона – как пара колес, которые вертят мир. и очередность их тоже важна. первый можно назвать оптимистическим. а второй – трагическим. никогда не рассказывал, только пару раз в приватных беседах. а началось всё с того, что я, не успев туда заселиться, попробовал марихуану – первый и последний раз в жизни. мне только что исполнилось очень мало лет и мне было очень любопытно просто. старожилы общежития в коридоре валялись, рядом с ними добра этого было рассыпано много. я собрал с пола на ладонь, унес себе в комнату, скрутил и выкурил. а реакции не было никакой. ждать мне надоело и я пошел чистить зубы в умывальную комнату, чтобы лечь спать. но вместо этого увидел свое лицо в зеркале белее чем зубная паста, которую успел выдавить на щетку прежде чем поднял глаза в зеркало, белее и с нехорошим таким неживым отливом. я испугался – и в меня хлынул страх. и я промучился до утра лютее не придумаешь. то лежал, то ходил по этажам, то выходил на балконы, то выходил на улицу – лишь бы успокоиться. а ближе к утру когда я в очередной раз пытался себя удержать в кровати – прямо перед глазами, которые у меня были закрыты, я увидел вот что. 1) одно овальное кольцо закрутилось по вертикальной оси. скорее это было не кольцо, а поток, чистая сила. а – забыл сказать – что меня в кровати как раз сильно-сильно крутило, все время заваливало именно вертикально как будто головой под уклон и даже ставило на голову, потому-то я долго не выдерживал и из кровати сбегал ходить по этажам. кольцо закрутилось и крутилось так какое-то время. ничего с этим поделать было нельзя – только наблюдать, и оно до головокружения увлекало за собой крутиться. а затем появилось второе вращающееся кольцо-поток – точно такое же по силе и размеру как первое, и встало оно горизонтально, снаружи вертикального кольца и практически к нему вплотную. крутилось оно в направлении от левой стены комнаты к правой. первое же крутилось от моей груди и глаз к потолку. и возникло чувство равновесия, чувство устойчивости и даже победы. первое кольцо перестало властвовать, а уровнялось. и так они оба крутились – очень величественно и верно. стали спокойными и равными как два берега реки. я тут же считал этот первый закон и даже сказал вслух 'спасибо'. он заключается в том, что противодействовать силе и вращению можно только вращаясь и применяя другую силу в другую сторону. лежа в кровати я стал мысленно себя заваливающегося приподнимать и толкать обратно и даже сильнее чем нужно толкать, прямо создал свое кольцо-направление навстречу тому завалу. и получилось перестать заваливаться. впервые за эту ночь первая волна отдыха легонько меня коснулась. слезы потекли из глаз. и за этим занятием я смог уснуть – уже абсолютно наступившим октябрьским утром. но прежде чем это произошло – мне показали второй закон. он не был мне нужен в тот момент. но видимо для того, чтобы я и его запомнил. 2) в полной тишине вместо колец появилось маленькое булькающее пятнышко-нарыв размером с монету в два злотых, как бы живой нарыв, землисто-зеленоватый – цвета ила! – вот точное слово! это пятнышко было гадким, было нарывом, было болезнью, опасностью, смертельной опасностью, очагом, деструкцией. а потом оно стало слева на право закрываться как шторкой в форме веера разноцветными фонами – всех мыслимых и немыслимых цветов и оттенков. и цвета сменяли друг друга на бешеной скорости. а пятнышко всё равно булькало и просвечивало и не прекращалось под каждым из них. оно просвечивало и через черный цвет. под абсолютно черным цветом его даже было еще лучше видно – под ним пятнышко немного светлело и становилось гаже всего, цвета бурого гноя. и все цвета и оттенки перед ним были ну просто смешны и сокрушительно позорны. его нельзя было накрыть и спрятать ничем. я понял что это второй закон и понял что он значит: настоящий источник разрушения не остановишь; и наиболее безобразно и уродливо – пытаться его прикрыть. первый закон протянулся ко мне вечной рукой помощи. а второй раз и навсегда вбил меня по пояс в землю. и живи как хочешь теперь.    – уключина, а где ты была тогда, ты ведь меня видела?     – я была зубной пастой, которую ты выдавил на щетку в умывальной комнате.

26

радость и счастье и купание-любование сплошные – все эти славянские языки! млечно-клеверное счастье, купание в нем голышом. тем более для самих славян – как вот для меня. ух как я обожаю вместе с уключиной или в ожидании ее листать учебники, самоучители и словари по родственным языкам по нашим. и фильмы смотреть на них, и песни слушать – сидя за столом или лежа в кровати с ноутбуком на прикроватном стуле, с маленькими переносными колонками на самой кровати, рядом с моей грудью. а купание и счастье – потому что кутают и мигают родные смыслы, веселящие и согревающие тебя. если бы я был практикующим психотерапевтом – я среди разного-прочего рекомендовал людям окунаться в родственные языки и водить дружбу с ними, даже если у человека нет к языкам ни малейшего интереса и способностей.

и наш с уключиной личный пароль на взлет – это: úžasné dievča je čerstvý chlieb. ужаснэ девча е черстви хлеб. восхитительная девушка ест свежий хлеб. мы произносим его – и жизнь становится прыганием на батуте. с батута – в реки, из рек – на батут. без трусов и маек.

27

когда я пошел в первый класс – в тот год во всех школах был приказ по министерству народного образования учить нас писать чернильными ручками. а шариковые были строго запрещены – до третьего, кажется, класса или до второго. неплохо придумано! – прямо как во времена народных комиссариатов мечтательно. нам и нашим родителям объясняли, что чернильными ручками писать сложнее – и давайте, мол, начнем со сложного. и дети приучатся к аккуратности. и меньше будут бить друг друга портфелями по головам, ведь они будут помнить, что там у них пузырьки с чернилами. гы-гы-гы, конечно!... мы ходили как чернильные чушки! а родители стонали, потому что им отстирывать наши одежды, чистить ранцы, а чернила не отмывались вдобавок. особенно если дети – дурни. но лично я портфелем по голове никого не бил. в чернилах у меня были только руки. и аккуратность я очень люблю и любил всегда. и писать живыми чернилами – это фантастически прекрасно. я жил далеко от школы – и топал топал себе пешком, размахивая лишь мешком для обуви, прижимаясь к заборам домов, заглядывая во все лужи и болота. или это был приказ лишь по нашему городу или по нашей округе. ровесники мои или почти ровесники из других округов вроде бы говорили, что у них такого не было. я уже не помню. я давно никого не вижу. вижу себя в отражении ноутбука, вижу кругленькую перочистку на моем столе из кожзама и лепестков-тряпочек, сделанную на фабрике 'спартак', я ее храню, ведь на ней мои первые чернила. вижу в окно как уключина в одной лишь коротенькой майке, забрызганной чернилами специально для меня, сидит на поливальном колодце на соседкином огороде и расставив ноги красит свои девичьи волосы под животом в бирюзовый цвет. а потом в конце лета мы их сбреем. снова отрастим. и выкрасим в оранжево-огненный.

a propos – заросшая или выбритая у девушки тоже на уключину сильно похожа. когда девушка с раздвинутыми ногами – особенно. еще больше – когда к твоим глазам вплотную. еще больше – когда поднимаешь ее ноги к потолку. вложили весло – и поплыли. но это не синонимы. уключина вмещает в себя всё. а у девушки там – это там у девушки. но шептать так на ухо – можно. уключине-богу все нипочем. только рада будет. она и сама любит любовь и подурачиться. она и сама – девочка. даже если и принимает мужской облик или невидима. умная и добрая всегда – чего в человеческой природе никогда не отыщешь.

28

мы с уключиной решили осенью завести собаку. венгерскую выжлу. созвонились уже с питомниками. теперь мне надо больше работать, чтобы заработать на щенка. а я и так работаю очень много. и за самую лучшую и самую сложную мою работу, для которой я и создан, мне вообще не платят ничего. спасибо за ‘уключину’, уключина! придется снова писать сценарии и преподавать. а если бы я отрыл хотя бы табакерку с бриллиантами – я бы только писал, пока у меня есть силы.

29

первый настоящий рассказ, который я написал в своей жизни, назывался ‘счастье зонтика’. szczęście parasolki. šťastie dáždnika. мне было пятнадцать лет. рассказ мне навеки дорог, несмотря на то что я не стану его публиковать, потому что слишком ранний. только перескажу и может быть покажу свою к этому рассказу картинку, нарисованную зелеными чернилами. в конце школы я уже сам покупал себе разноцветные чернила и красивые ручки к ним. у меня даже был рапидограф, его нам велел приобрести учитель по дизайну. школа которую я заканчивал была очень хорошая. для рапидографа нужны тоненькие баллончики с тушью – и я старательно следил, чтобы они у меня не переводились. эта история о зонтике, который не умел раскрываться и очень страдал от этого. он хотел нагнать девочку, которая ему нравилась – и над ней раскрыться, и тогда она бы всё поняла без слов. но не сумел. хоть и несколько раз нагонял ее и подкарауливал во время дождя и даже при солнечной погоде. хотел раскрыться над еще уже не помню кем. над щенком кажется. хотел раскрыться над попавшей под дождь влюбленной парой – и ничего не получилось. робкий был очень, цепенел вот, видимо.. один в один как я в пятнадцать лет. а потом он уехал в краков. ну и я уехал – из илавы в ольштын. там и раскрываться научился. но мне невесело от этого все равно. мне теперь от этого только грустно. но есть уключина.
                                                                  

30

уключина, а давай мы съездим в кошице? только на этот раз на поезде, вернее на поездах. а то над татрами лететь – мы замерзнем.   – конечно поехали!    – а на обратном пути заглянем в тренчинский край в словацкую илаву. – конечно заглянем! – я люблю тебя. – и я тебя. jestem szczęśliwym człowiekiem, tak. som šťastný človek, áno. я счастливый человек, да.

31

колечко мое, я скучаю.
и я не хочу в москву.
я не хочу в молочаи.
и в добшину я не хочу.

хоть в добшине очень красиво.
там рудные горы есть.
в москве мои книжки любят,
людей этих мне и не счесть.

а в молочаях все детство
мечтал научиться я
водить самому по рекам
любые на свете суда.

я не хочу в братиславу,
которая лучше всех.
я не хочу в варшаву,
которая лучше всех.

день июльский истрачен,
хлопает мне по плечу.
я не хочу на дачу.
я только тебя хочу.

32

господарь александру иоан куза правил объединенными княжествами молдовы и валахии в середине девятнадцатого века. это объединение и произошло-то сильно благодаря ему. он начеканен на монете в пятьдесят лей тысяча девятьсот девяноста второго года. эта монета тоже живет в моей сумке и на моих рабочих столах почти что с года ее чеканки. когда-то я даже изредка спрашивал у короля советов или ответов на вопросы, которые не мог решить – подкидывая монету. если король лицом – значит да. но уже очень и очень давно я не советуюсь даже с королем. но наш с уключиной пароль на посадку, на сон, на покой – неизменен: doamne, păzeşte regele. доамнэ, пэзэштэ рэджеле. боже, заховай круля. боже, храни короля.

33

стихи никогда не должны быть длинными. если пишется длинно – автор обязан переходить на прозу. и ее тоже писать не длинно. длинных и перегруженных смыслами стихов вообще не надо читать. я вот – не могу. ну разве только это не поэмы или романы в стихах, само собой – причем хорошие. мы с уключиной покупаем в садово-огородном магазинчике 'зеленый домик' леечку в форме тыквы с длиннющим носиком. леечку для подоконника, не для сада. носик у нее длинный-длинный. тонкий как стебель. и ручка у нее искривленная и напоминает стебель. отличный дизайн. и вся она цвета спелой тыквы разрезанной. носик у лейки-тыквы! – вот что может быть длинным только. а сам я хочу жить только с уключиной.

34

...a nad magdalenką śliczne dzwony grają.
a tego matuszka strażnicy łapają.

a nad magdalenką trzy aniołki siedzą.
a tego matuszka sześciu kruków jedzą.

...а над магдаленкой прелестные колокола играют.
а этого матушка стражники ловят.

а над магдаленкой три ангелка сидят.
а этого матушка шесть воронов едят.

*

матушэк – это матеуш. а песня – польская народная. очень л!

35

у меня тут неподалеку загс. и по пятницам кричат и хлопают гости брачующихся. и сигналят их машины. а потом все они переезжают на смотровую площадку, а оттуда на мост, где муж несет жену на руках над рекой. у нашего моста есть будка с круглосуточно дежурящими мостовыми. у них там камеры наблюдения и громкоговорители, если надо согнать с моста какую-нибудь заигравшуюся молодежь или пьяных. свадьбы с мостовыми всегда договариваются – дают мостовым свою музыку какую выбрали, еще денежку – и те включают ее на пару-тройку минут на весь мост и на всю близкую к нему часть города, пока молодой несет молодую, а машины едут за ними и бибикают. мы с уключиной относимся к этому всему без скепсиса. хоть и без энтузиазма. ну и ладно! мы это мы – а они это они. им жениться, а нам скоро снова лететь.

36

– а куда?   – ну ты же хотел на бювет?   – точно!

37

úžasné dievča je čerstvý chlieb – это мы улетели.

38

doamne, păzeşte regele – это мы вернулись.

39

уключина по-польски дулька. а город мой илава либо в польше либо в словакии. но говорю я на польском обычно. и уключину часто называю ду. а где ду – там и фу. это мы с уключиной понимаем оба, мы ведь образованные. а где великий старинный китайский поэт ду фу – там и 'песнь о боевых колесницах'. мне ее русская бабушка в детстве читала на русском языке. и я от нее так плакал всегда и задыхался от самых лучших чувств, но просил мне читать и читать. мы с уключиной это стихотворение чтим и почитаем нашим гимном. нам с уключиной кажется что это не только о войне, а в целом о человеческой жизни. поэтому мы обычно сидим в обнимку при чтении, даже не при чтении, а при шепоте наизусть, я держу уключину за ступни или за рогульки, смотря в кого она превратится перед этим. ведь если захочет и станет например девушкой-орангутангом – то тогда она сама меня заграбастает и крепко вцепится в меня. ду – это дулька. а фу – это может быть уключина по-китайски или вдруг там она хотя бы на букву ф? а переводчика на русский зовут александр ильич гитович. спасибо ему. и бабушке. и уключине. и любви. и поэту ду фу конечно.

боевые
гремят колесницы,

кони ржут
и ступают несмело.

людям трудно
за ними тащиться

и нести
свои луки и стрелы.

плачут матери,
жены и дети –

им с родными
расстаться не просто.

пыль такая
на белом на свете –

что не видно
саньянского моста.

и солдат
теребят за одежду,

все дрожат
перед близостью битвы,

здесь мольба
потеряла надежду,

вознося в поднебесье
молитвы.

и прохожий
у края дороги

только спросит:
‘куда вы идете?’

отвечают:
‘на долгие сроки,

нет конца
нашей страшной работе.

вот юнец был,
семье своей дорог,

сторожил он
на севере реку,

а теперь,
хоть ему уж за сорок,

надо вновь
воевать человеку.

не повязан
повязкой мужскою –

не успел и обряд
совершиться –

а вернулся
с седой головою,

и опять его
гонят к границе.

стон стоит
на просторах китая –

а зачем
императору надо

жить, границы страны
расширяя? –

мы и так
не страна, а громада.

неужели
владыка не знает,

что в обители
ханьской державы

не спасительный рис
вырастает –

вырастают
лишь сорные травы.

разве женщины могут
и дети

взять
хозяйство крестьянское в руки?

просто сил им
не хватит на свете,

хватит только
страданья и муки.

мы стоим как солдаты –
на страже –

и в песках
и на горных вершинах..

чем отличны
баталии наши

от презренных
боев петушиных?

вот, почтенный,
как речью прямою

говорим мы
от горькой досады.

даже этой
свирепой зимою

отдохнуть
не сумели солдаты.

наши семьи
сломила кручина –

платят подати,
платят налоги,

и уже
не желаешь ты сына,

чтоб родился
для слез и тревоги.

дочь родится –
годна для работы –

может, жизнь ее ты
и устроишь.

ну а сын подрастет –
уж его-то

молодого
в могилу зароешь.

побродил бы ты
как на погосте

вдоль нагих берегов
кукунора –

там белеют
солдатские кости –

уберут их оттуда
не скоро.

плачут души
погибших недавно,

плачут души
погибших когда-то.

и в ночи
боевой и бесславной

их отчетливо
слышат солдаты.’


40

з гори покотились та й самі побились.. – напевает уключина через паузу. и я открываю белое пианино.


ОЙ, ГИЛЯ ГИЛЯ, ГУСОНЬКИ, НА СТАВ
(ой, гей гей, гусоньки, на пруд)

ой гиля-гиля,
гусоньки, на став!
добривечір, дівчино,
бо я ще не спав.

ой не спав, не спав,
не буду й спати.
дай же мені, дівчино,
повечеряти.

я ж не топила,
я ж не варила,
а йшла по водиченьку –
відра побила.

я ж не побила –
постановила,
з гори покотились
та й самі побились.

відра побила
та і розлюбила.
та й не жартуй, серденько,
як я не мила.

у мене вечеря –
рибка печена,
не для тебе, серденько,
приготовлена.

41

а японскую поэзию из 'ямато-моногатари' перевести? вот.

уключина:

на однопарусном
корабле плывешь
и лишь когда шумят
белые волны
обо мне вспоминаешь – таков ты.

уключина:

если бы вместе
перешли мы через горы адати
страны митиноку –
не так печально
было бы расставаться.

я:

в страну ки,
в уезд муро
уезжаю,
но как горько мне что нет со мной
тебя и теплых одежд.

*

из книжки переписал. тоже из русской. из серии 'памятники письменности востока'. москва: 'наука', 1982. перевод людмилы михайловны ермаковой. бабушка моя тоже было востоковед – а потом все ее книги достались мне.

42

август, не уходи. уключина, не уходи. вернее, всегда возвращайся. мои волосы и футболка пропахли гарью от дачного дыма и репеллентом. я живу тут уже неделю. высоко на холмах над поймой реки. в желтых защитных очках, в синей курточке и в серой панаме кошу желтым электрическим триммером высоченную траву на участке своей сестренки, которая пока что годами не приезжает сюда. а на участке родителей уже выкосил. родители не приезжают тоже – потому что мама теперь умерла, а отец еле ходит по городской квартире. они тут всё понастроили – и перестали вот приезжать. я тут теперь неожиданно старший – и приезжаю редко. размотал длиннющие провода. кошу и отдыхаю. кошу и отдыхаю. а вечером баню топлю. а потом на втором этаже на полу читаю, пишу и сплю. чаще всего один, но изредка с кем-нибудь наилучшим на толстеньких ножках, которые днем просвечивали под юбками, а к вечеру эти юбки сняты, выстираны в бане и вывешены на ночь на бельевых веревках между летним душем и туалетом. но чаще всего я один, с книжками и ноутбуком – и на веревках ночует моя дневная футболка косаря. а без меня сюда заглядывает моя дочка со своим парнем и с друзьями, ей двадцать один год теперь, она высокая, горлица моя.

43

а где уключина? а уключина – где-то. едет, едет на велосипеде. едет, едет на велосипеде.





казань 1996-2020
царство у, запретный город 26 июня – 5 июля 2021 
самара 11-12 сентября 2021
казань 27 октября 2021








_________________________________________

Об авторе:  ДЕНИС СЕРГЕЕВИЧ ОСОКИН (1977) (Валентин Кислицын, Аист Сергеев, Веса Сергеев) 

Писатель, поэт, сценарист. Выпускник Академического колледжа при Казанском университете (1994) и филологического факультета Казанского университета (2002). Автор книг: Барышни тополя (М: НЛО, 2003); Овсянки (М: Азбука-Аттикус, КоЛибри, 2011); Небесные жены луговых мари (М: Эксмо, 2013); Огородные пугала с ноября по март (М: АСТ, 2019); Goldammern (Овсянки). – Berlin, Deutschland: Ciconia Ciconia, 2020. Сценарист фильмов: «Öдя» (реж. Эдгар Бартенев); «Шошо», «Ветер Шувгей», «Овсянки», «Небесные жены луговых мари», «Ангелы революции» (реж. Алексей Федорченко); «В сломанный микроскоп мы увидим Казань» (реж. Сергей Литовец); «Ю. Река. Яха» (реж. Влад Воробьев) и др. Лауреат литературных премий: «Дебют» (2001), «Звездный билет» (2008), Премии имени Андрея Белого (2013). Кинопремий: «Ника», «Белый слон» (дважды), Премии имени Г. Горина за лучший сценарий 24-го Открытого российского фестиваля «Кинотавр», Премии Киноакадемии стран Азиатско-Тихоокеанского региона, российских и международных кинофестивалей. Член Киноакадемии стран АТР и Европейской киноакадемии. Государственная премия Республики Марий Эл (2019) в области театрального искусства имени М. Шкетана за сценарий спектакля ‘Йуд орол / Ночной караул’. Постановка Республиканского театра кукол, г. Йошкар-Ола, реж. Алексей Ямаев. Спектакль-лауреат Российской национальной театральной премии 'Золотая маска’ (2020) в номинации 'Лучшая работа художника'. Государственная премия Республики Татарстан в области культуры и искусства имени Г. Тукая (2020) за книгу 'Огородные пугала с ноября по март'.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
1 783
Опубликовано 01 фев 2022

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ