facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 184 июль 2021 г.
» » Лера Манович. ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Лера Манович. ДЕНЬ ПОБЕДЫ


(рассказы)


ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ

- Плавать пришли? С утра бы плавали! Пасха, сижу тут из-за вас троих, - проворчала бабка-гардеробщица, протягивая Ларисе номерок.

- Почему же из-за троих?! - вступила в разговор женщина с плоской грудью и выпирающими зубами. - Нас гораздо больше!

***
Мужчина на соседней дорожке плавал с размахом. Громко фыркал. Колотил волосатыми руками по воде. Вот он проплыл мимо Ларисы, обдав её обильными брызгами.

- Бугай, - подумала Лариса, с ненавистью посмотрев на его спину.
В другой раз, когда они плыли навстречу друг другу, ей показалось, что он подмигивает.

***
Лариса долго стояла под душем, закрыв глаза. В соседней кабине мылись две подруги-пенсионерки, по очереди заходя под струю воды.

- Михална, спину потри.

Купальщица с круглым розовым животом, из-под которого, опровергая законы анатомии, выглядывали тощие, синеватые ноги, тёрла спину другой – низенькой и грудастой.
- Яйца-то покрасила? - говорила она, работая мочалкой.
- Красить-то кому? - гоготнула низенькая.
Пузатая смущённо заулыбалась.

Лариса посмотрела на свой гладкий живот со шрамом от аппендицита, на увядшую грудь. Здесь, в душевой, ей казалось, что разница между молодым и старым телом совсем невелика. Высокие-низкие, полные-худые, молодые-старые. Мокрые, мыльные, с прилипшими волосами. Одинаковые.

- Куличи не стала печь – купила, - сказала низенькая. - Не получаются.

- Освятила?

- С утра ещё. Вечером сын приедет. С внуками.

Лариса быстро высушила короткие волосы, вышла в холл. Звякнул телефон. Она так поспешно полезла в сумку, что сломала ноготь. Аптечная служба сообщала о скидках.  Лариса с досадой посмотрела на ноготь. Полгода никто не звонил. Мужчины, родственники, подруги. Даже начальник, которому раньше всё время что-то было нужно. Все будто договорились забыть о ней.

Лариса села в кресло. Вопреки дурному настроению, после плавания и душа по телу разливалось приятное тепло. Мимо прошли пенсионерки. В одежде они казались старухами.

- Отдыхаете? - к ней склонилось лицо, в котором она не сразу признала "бугая” с дорожки.

- Да, - сухо ответила она.

- Вы на машине?

- Нет, - сдержанно ответила она, - я тут недалеко.

- А я тут на машине.

***
Мужчина уверенно рулил, поглядывая на Ларису. Он был немолод, но той крепкой мужской породы, которая привлекательна до старости. На руке поблёскивали массивные часы.

- Ну что? Домой вас везти?

- Да.

- Планы на вечер есть?

- Какие?

- Вот и я спрашиваю – какие? Яйца-куличи?

Лариса засмеялась, вспомнив тёток в душе.

- Хорошо. Едем домой …ко мне.

Лариса смутилась.

- Боитесь, что ли? - мужчина весело поглядел на неё. - Ну, хотите, я паспорт покажу?

Лариса опять смутилась:

- Что вы, зачем…

***
На мебели лежал толстый слой пыли. Оранжевые шторы резко выделялись на фоне серой комнаты. Лариса подумала бы, что в квартире никто не живёт, если бы не толстый и как будто тоже пыльный кот, который выбежал им навстречу.

***
Он проворно расставил на столике коньяк, колбасу, вымыл виноград. Налил.

- Вообще-то, ещё пост – сказал Лариса.

- А вы поститесь что ли?

- Да нет… просто помню.

- Капельку, за знакомство.

Бутылка коньяка в его руке казалась игрушечной. Лариса выпила, сморщилась. Растерянно улыбнулась. Взяла кусочек колбасы с блюдца. Он сразу разлил ещё и тут же выпил. Сел вполоборота к Ларисе, протянув руку за её спиной. Она нервно повела плечами.

- Замёрзла что ли?

Окинул её нахальным взглядом. Придвинулся.

Она отклонилась.

- Вы что?

- Давай на ‘ты’.

Она снова отодвинулась. Он усмехнулся. Положил руку на её острое колено. Лариса вдруг подумала об удобном, поношенном бюстгальтере, который она надела утром.

- Слушай, хватит. Ты ж … не на чай с куличами шла.

Она встала:

- Я пойду!

Он схватил её за запястье, сильно дёрнул. Лариса плюхнулась назад на диван. Он обхватил её плечи как будто ласково, но крепко. Зашептал на ухо:

- Ну что ты. Что ты…

Притянул к себе. Коротко чмокнул в губы. Она хотела вывернуться, но не смогла и уткнулась носом в расстёгнутый ворот его рубашки, почувствовав резкий запах одеколона. Его рука легла на Ларисино плечо и потянула вниз. Пуговицы скользнули по лицу, царапнув лоб.

***
Он закурил, глядя, как она мечется по комнате, собирая разбросанные вещи. Как, стыдливо сутулясь, одевается, оскорблённая собственной наготой.

***
В коридоре, прежде чем открыть дверь, он порылся в куртке, протянул деньги.

- На такси и ..пригодится.

Она подняла бесцветные от унижения глаза.

- Не переживай – я чистый. Каждый месяц проверяюсь.

Помолчал. Потом, не зная, что ещё сказать, добавил:

- С праздником.

Она стояла, прямая и страшная в своём старомодном пальто. Выбежал кот. С урчанием стал тереться о её ноги. Мужчина лязгнул замком.

***
Поздно вечером, уходя из квартиры, он заметил под вешалкой пакет. Раскрыл. Купальник, влажное полотенце со старомодным цветастым рисунком, растрёпанная мочалка. Отдельно лежало розово-голубое пасхальное яйцо, аккуратно завёрнутое в бумагу.

Он на секунду замер над жалкими этими вещами, почувствовав страх. Торопливо вышел из квартиры, подошёл к мусоропроводу. Ржавый ящик не хотел раскрываться до конца, он затолкал пакет в щель и с силой прихлопнул. Жалобно хрустнула яичная скорлупа. Пакет с тихим шелестом полетел вниз.

Мужчина выругался и вызвал лифт.

 


СЕКС

Когда пришёл батюшка, решились снять крышку с гроба. Олег, будто снова уменьшившийся до мальчика, лежал с тёмным от загара и смерти лицом. Густые, выгоревшие на крымском солнце волосы, примялись ко лбу. Отец Олега провёл по ним ладонью. Волосы поднялись кверху и будто ожили. Мать стояла справа от гроба и виновато улыбалась. Опасаясь, что она сойдет с ума, родственники-врачи напичкали её транквилизаторами. Единственный сын.  Батюшка замолчал, мать Олега сделала мне знак, и мы вышли в коридор. Не переставая улыбаться, она протянула деньги:
 
- Купи мне прокладки. 

Просьба была такой неожиданной, что я переспросила. 

- Прокладки мне купи. Меcячные начались.

***
На лестнице, между этажами стояла девушка. Быстро оглянулась. Искусанные губы на заплаканном лице. Юля. На десять лет старше Олега, на десять младше его отца. Оба её любили.

***
Я шла в аптеку, и в голове всплывали воспоминания, cовершенно неуместные сейчас, когда Олег лежал в гробу.

В университете приятели уважительно над ним посмеивались. За любвеобильность и выдающиеcя мужские способности, он получил прозвище "Секс”. Была история с девушкой из очень приличной семьи, к которой он прибился ради удобства и домашних обедов. Она сделала аборт. Это было всего полгода назад, никто не знал, что это последний шанс Олега стать отцом.

Вспомнила нас маленькими, двенадцатилетними. Как ловили рыбу на Хопре самодельными удочками. У Олега пузатый и слишком короткий поплавок всё время заваливался набок. А у меня клевало и клевало.

 И Олег в детской своей зависти кричал в сторону палаток:

- Папа, у меня опять не стоит! 

Родители отвечали дружным хохотом, а мы не понимали, что в этом смешного.

*** 
Мы выросли вместе, и потому не могли распознавать друг в друге мужское и женское. Был всего один эпизод. В очередном походе на байдарках. 
Мы сидели в палатке и ждали, пока кончится дождь. Шмель ползал по брезентовой стенке палатки. Олег поддевал его травинкой, и шмель недовольно и низко гудел.

- Оставь его в покое, - cказала я.

Он послушно выбросил травинку и лёг рядом. Дождь падал весёлыми косыми штрихами. Трава блестела на солнце, уже пробивавшемся из-за туч. Пахло соснами и мокрой землёй. Олег положил руку на мою голую ногу. Погладил. У него были взрослые руки. Я оцепенела, но сделала вид, что ничего не заметила. Он сделал вид, что ничего не сделал. Дождь кончился. Спустя семь лет Олега убили.

*** 
Прокладки были в зелёных, розовых и фиолетовых упаковках. Я купила зелёную с веселой ромашкой. Мужчина и женщина ослепительно улыбались с рекламного плаката презервативов, радуясь, что у их любви не будет плодов.

***
Последний раз видела его в конце лета. Олег приезжал к нам на турбазу. Неузнаваемо высокий и широкоплечий. На нём были модные мокасины из рыжей кожи. В те перестроечные времена такая обувь стоила бешеных денег.  Плавали на лодке. Я смотрела на его руки, когда он грёб. 

- Всё принца ждёшь? - cпросил он и подмигнул. - А вдруг я и есть принц?

- Дурак, cмотри, куда гребёшь, - ответила я.

***
Мать взяла массажную щётку и с беспамятной улыбкой всё пыталась причесать сына. Но волосы уже не слушались, как раньше, и топорщились мёртво и неопрятно.
Батюшка, неслышно ступая, ходил вокруг гроба и пел высоко и стройно:

- Царство Небесное, Царство Небесное, Царство Небесное. Вечный покой. 

И, казалось, он уговаривал непослушную душу, которая тоже топорщилась где-то между жизнью и смертью, не желая ни царства, ни покоя. 

Через распахнутую балконную дверь влетел шмель, c густым жужжанием сделал круг и вылетел.

*** 
Спустя месяц встретила их в городе. Юля и отец Олега шли, держась за руки. На отце были рыжие мокасины. 

- Донашиваю, - он виновато улыбнулся. - Дорогие. А у нас с ним размер почти одинаковый.
Юля отвернулась и закурила.




ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Ольгин день рождения пришёлся на четверг. Праздновали в субботу, девятого. По телевизору крутили праздничную программу. После чёрно-белого фильма на экране появился актёр в кремовом пиджаке и низко, многозначительно продекламировал:

Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди…


Евгений, занятый раскладыванием на скатерти ножей и вилок, замер и посмотрел на экран.

- Водку из морозилки достал? - крикнул женский голос из кухни. - Лопнет!

- Щас-щас, - Евгений смотрел в телевизор. - Оль, пойди сюда на секунду.

- Что? - в комнату вошла светловолосая женщина с усталым лицом.

- Послушай, - Евгений с улыбкой ткнул пальцем в сторону экрана.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьём,
Ты помнишь, старуха сказала:
Родимые,
Покуда идите, мы вас подождём.., - 
читал диктор.

- Помнишь, ты тогда… - Евгений заулыбался, как победитель. – Ну, как Серега читал…

"Мы вас подождём!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождём!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алёша, ночами мне кажется... - 
неслось из телевизора.

Она стремительно подошла, щёлкнула кнопкой. Экран погас.

- Ты чего?!

- Ничего не готово, гости скоро придут. А ты телек смотришь!

Вышла. Громко и зло брякнула на кухне cалатником.

***
Cергей учился на историческом. Высокий, нескладный. Детское лицо, низкий голос. Женщинам нравился. Ольгу смешно называл – Алёшка. Летом она поехала с ним на практику. Поселились в отдельном фанерном домике. Как муж и жена.

Лето неслось беззаботно: утром пели птицы, вечерами трещали цикады. Пошла малина. Щурясь от солнца, Ольга развешивала между деревьями Cерёжины, такие же долговязые как и он сам, носки, брюки и думала: Любовь ли это? Вопрос оставался без ответа. Да и зачем нужен был ответ? Им было хорошо вместе.

Женя учился на геологическом. Он был старше остальных, побывал в армии. Ребята шутили: если хотите понять разницу между геологом и археологом, поставьте рядом Женю и Серёжу. Ольгу раздражала эта шутка. Раздражал и сам Женя – крепкий, широкоплечий, всегда небритый. Рядом с ним Сергей выглядел карикатурно.
 

Раскопки начали геологи. Позже, когда они наткнулись на военные захоронения, к ним подключились археологи. Ольга часами могла смотреть, как под осторожными руками в перчатках из земли появлялись ржавая каска, глиняный черепок с выцветшим орнаментом или безглазый череп с истлевшей плотью и маленьким отверстием от пули.

Cтоя на коленях, согнув своё долговязое тело и вглядываясь в землю, Cергей забывал обо всём. Однажды, Ольга с книжкой как раз сидела неподалёку, Сергей откопал маленькую ржавую петлю. Осторожно очистил от земли. Обнажился ржавый полукруг. Сергей остановился. Растерянно встал.

Ольга подняла голову. Он сказал задумчиво:

- Мина, что ли?

Она помнит, как Евгений крикнул:

- Оля, ложись!

С быстротой сильного животного подскочил к ним, глянул быстро, оттолкнул Сергея, налегая на него спиной и будто пытаясь прикрыть собой.

Мина оказалась старая и безвредная.

Ей было странно потом вспоминать, как он крикнул: "Оля!”. Он никогда не называл её по имени. Она даже не была уверена, что он знает её имя.

С этого дня, наверное, и начались их быстрые, бессловесные отношения.

Всюду она чувствовала его взгляд: чистила ли посуду речным песком, стирала ли, сидела ли с книжкой на берегу, свесив ноги. Вечером, когда они с Сергеем шли с общего костра в свой домик, его взгляд жёг между лопаток, растягивая лицо глупой улыбкой, заставляя смеяться громче и сильнее раскачивать бёдрами. Она ненавидела себя за это кокетство.

- Только посмотри, - говорил Сергей, держа маленький, коричневый от ржавчины треугольник с ушком. - Какая-то женщина пятьсот лет назад вешала это на шею. Чтобы быть красивой. Он с улыбкой прикладывал находку к Ольгиной груди. Ольга томно закатывала глаза, складывала губы бантиком:

- И как я тебе?

- С этой подвеской ты сногсшибательна! - Сергей, обхватив за талию, тянул её к себе. Она шутливо уклонялась от поцелуев.

***
К Жене она пришла сама. Днём. В его выцветшую брезентовую палатку. Почти все были на раскопках. Он лежал простуженный. Оля и ещё одна полная девушка дежурили на кухне. Готовили окрошку. Девушка сняла с огня котелок с картошкой, слила. Протянула Оле:

- Женьке сноси. Пусть подышит, пока горячая. Народное средство.
 

Ольга несла котелок, от волнения то и дело задевая его коленкой.

Женя усмехнулся, склонился над котелком, вдохнул. Поднял вопросительно мокрое лицо.

– Надо голову прикрыть, - сказала Оля. - Полотенце есть?

Он снял с верёвки полотенце, накинул на голову. Ольга прикоснулась ладонью к его лбу.

- Температура?

- Не знаю, - его глаза смеялись.

- Щас, я так не пойму.

Она приблизила к нему лицо и коснулась губами горячего, влажного лба. Потом, сама не понимает, как, склонившись, поцеловала в губы. Он сначала будто окаменел. Потом гибко, одним движением оказался над ней.
 

- Подожди-подожди! Что-то жжёт!

- Ты к котелку прижалась! - он засмеялся, выставил котелок на улицу, задёрнул молнию…

Девушка, не дождавшись Ольгу, пошла за ней. Увидела у входа в палатку опрокинувшийся котелок. Осторожно cобрала с травы рассыпавшуюся картошку.

***
Теперь Женя всегда приходил с раскопок чуть раньше остальных. Ольга ждала его недалеко от лагеря. Когда они возвращались к ужину, на её коленях, бедрах долго оставались отпечатки сосновых иголок.

Все знали, и все молчали. Один Сергей будто ни о чём не догадывался. Как всегда, возвращался с раскопок с букетами гвоздики и ромашек. По вечерам, тихо мурлыкая что-то под нос, подолгу рассматривал свои находки, писал в блокноте. Казалось, он был счастлив.

***
В субботу планировался прощальный костёр. Потом сборы и отъезд.

Погода выдалась паршивая. Собравшиеся полукругом сидели у костра. Разлили. Безрадостно выпили. Кто-то спросил:

- А Серёга где?

Все посмотрели на Олю. Она пошла в домик. Он в одних шортах лежал на кровати. Читал. Поднял глаза.

- Ты что не приходишь?

- А я тебе нужен?

- Ты всем нужен!

Он улыбнулся:

- Сейчас приду.

К костру вышел как был, без брюк, накинув на свою долговязую фигуру допотопный брезентовый плащ с острым капюшоном.

- Франциск Ассизский, - сказал кто-то.

- Военный плащ, от деда достался, - подобрав длинные полы в мелких пятнах мазута, Сергей сел рядом с Ольгой. - Он ещё в болотах под Смоленском в нём лежал.

- Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины, Как шли бесконечные, злые дожди, - продекламировал кто-то.

- Как кринки несли нам усталые женщины, Прижав, как детей, от дождя их к груди, - подхватил Сергей. - Как слёзы они вытирали украдкою, Как вслед нам шептали: - Господь вас спаси!

..Все ждали, что он остановится. Но Cергей наизусть всё читал и читал это бесконечное стихотворение, лишь иногда пропуская слова. Моросил дождь. У него запотели очки. Из-под брезентового плаща торчали длинные голые ноги с узловатыми коленками. Все молчали, не решаясь его остановить. Ольга засмеялась фальшиво, дернула его за локоть:

- Cерёжа!

Он приобнял её за плечи, раскачиваясь и не переставая декламировать:

- Ты помнишь, Алёшка: изба под Борисовом, Та-та-та плачущий девичий крик…

Евгений сидел, опустив глаза и ворочая палкой красные угли.

Когда Сергей дочитал, воцарилась тишина. Было слышно, как капли дождя падают в костёр и шипят.

- Ребята, нальём Cерёге! – сказал, наконец, кто-то.

Все оживились, стали искать стакан. Пластиковые закончились, налили в железную кружку, передали Сергею. Он залпом выпил. Потом снял очки и, близоруко прищурившись, обвёл взглядом присутствующих. Ребята опускали глаза.
 

Той ночью Ольга всё рассказала Cергею. Говорила почти весело. Он гладил её по волосам и улыбался своей беспомощной улыбкой. Она сама не знает, как заплакала.

***
Они звали Cергея на свадьбу. Он позвонил накануне и долго извинялся весёлым, дрожащим голосом. Шутил. Будто и не изменилось ничего. Только теперь звал её не Алёшкой, а только Ольгой. И ей казалось, что она постарела, хотя прошёл всего год.

Спустя пять лет до них дошли слухи, что Cергей погиб. В Карелии. Какая-то нелепая история: байдарка перевернулась на водном пороге.

***
Горлышки бутылок были подвязаны георгиевскими ленточками. Ольга, несмотря на комплименты гостей, чувствовала себя усталой и старой. Женя, грузный и раскрасневшийся от выпитого, шумно смеялся, кокетничал с присутствующими дамами, дважды опрокидывал вазу с цветами.

Поздно вечером, когда гости разошлись, они вдвоём сидели за разоренным столом. Ольга – подперев подбородок и уставившись в телевизор. Женя с аппетитом ел оливье. Потянулся к графину с остатками водки. Ольга посмотрела на него. Он виновато улыбнулся:

- Оль, капельку. К салату.

Выпил. Шумно крякнул. Ольга переключала каналы. Мелькали лица, обрывки военных баталий, взвизгивали эстрадные певцы.

- А всё-таки, - Женя подцепил на вилку тонкий кусочек колбасы, - Серега это стихотворение лучше читал. Честнее. А этот, - он махнул рукой в сторону телевизора, - так…

Прожевав, задумчиво посмотрел на Ольгу:

- Оль, ты не жалеешь, что меня выбрала?

Она встала, ещё раз щёлкнула пультом. На потухшем экране телевизора засветилась маленькая белая точка. Они оба уставились на эту точку, будто от неё зависело что-то очень важное. Точка светилась в темноте. Потом погасла.





_________________________________________

Об авторе: ЛЕРА МАНОВИЧ

Поэт, прозаик, магистр математики. Родилась в Воронеже. Окончила Воронежский государственный университет и ВЛК при Литературном институте им. Горького. Публиковалась в журналах «Арион», "Артикль”, «Гвидеон», «Дружба народов», "Октябрь” «Урал», «Этажи», в литературных сборниках. Автор книги «Первый и другие рассказы». Лауреат Международного Волошинского конкурса 2015 года. Член союза писателей Москвы.
Живёт в Москве.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
3 148
Опубликовано 17 май 2016

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ