Александра Малыгина. ИЗ СЕРДЕЧНОЙ ТЕМНОТЫ

Редактор: Родион Мариничев 





Предисловие Родиона Мариничева: Александра Малыгина - одна из видных представительниц современной поэзии Алтайского края. Собранные здесь стихотворения восходят скорее к классическим формам, что будет приятно тем, кто устал от верлибров и прочих разновидностей авангардной поэзии. Приверженной прямоте и открытости Малыгиной удаётся избегать неуместного заигрывания с читателем и при этом донести то, что исходит “из сердечной темноты”. 



* * *
                    Диме

Черной тенью высишься надо мной —
Исполин, богатырь, грозовой колосс —
Твердь небесную держишь ты над земной —
Ни усталости тени, ни зла, ни слёз.
Я у ног твоих зайчиком — серый пух —
Своё детское сердце сжигаю в прах,
Чтобы все имена твои пелись вслух,
Прорастали гортензиями в стихах,
Пробивались звоном в чужих речах,
А иначе толку-то от имён?
Знаю, небо моё на твоих плечах
Так и будет лежать до конца времён.



* * *

Имя твоё проглатываю и жду:
будет ли биться кузнечиком беспокойным
или горячей лисицей свернётся
внизу живота.
На закате расцвета к чему мне такая беда —
твои нежность и щедрость, 
твои беспокойные руки?
У обочины камнем лежать
и, от пыли дорожной зажмурясь,
вспоминать о прожитом —
не это ли счастье и суть?
Пожалей мой покой
и укройся в высокой траве,
только так, чтобы птицы и звери
не выдали места.
Я ещё подожду,
когда звуки устанут дрожать,
собираясь в одно из имён,
не желая расстаться,
и горячее сердце своё остужу
равнодушием леса,
бесстрастьем алтайских степей. 



* * *

Вытирая с ботинок кладбищенской грязи следы,
Вспоминаю озноб и ошмётки летящего снега,
Нависающий холст равнодушного серого неба,
И в отсутствии моря избыток солёной воды.

Тот кто умер и глиной теперь с головою укрыт,
Ни о чём не соврёт, ничего не попросит, не выдаст,
Мы с рождения роем себе эти ямы на вырост,
Оставляя любимых одних у разбитых корыт.

Всем отмерен свой срок, не собраться ни позже, ни раньше,
Самой младшей в семье мне так страшно остаться одной.
Я у брата с сестрой, в день рождения очередной,
Попрошу привилегии первой отправиться дальше.



* * *

Задерживая взгляд на самолёте,
летящем надо мной, чего я жду?
Я будто вслед за ним бегу к работе,
теряя равновесие на льду.
Стремление к полёту, как причуду
ношу в себе, а с ним вину и страх —
пройти через большую амплитуду,
и всё же удержаться на ногах.
За воздух ухватиться, распрямиться,
и тут же очи долу опустить —
если б могла я птицей уродиться,
то только киви, господи прости.
Нарочно самолёт не замечая,
придерживаюсь курса, семеня,
но чувство крыльев, где-то за плечами,
не оставляет грешную меня. 



* * *

Луной посеребрённая река —
купальской ночи красная строка,
никак русалки бледная рука
вплела мне в косу белую кувшинку?

Что значит этот сахарный цветок?
Во мне любовь ютится с ноготок,
не дать бы ей окрепнуть, но росток
её упрям и тянет сок из сердца.

А вдруг ты любишь красные цветы,
что всходят из сердечной темноты,
из невозможности, из боли, ломоты,
Дождись когда распустятся и срежь их. 



* * *

У моря нет советов для людей.
Оно молчит, на то оно и море,
Чтоб растворять в солености своей
Любой намёк на горечь или горе.
Накроет ночь солёною волной
(Она черным черна на Чёрном море),
А ты откажешься идти к воде со мной
В пустячном на поверку разговоре.
Как плеск воды о камни, как та-та 
Твоих шагов по лестнице, как выдох —
Подкатывает к горлу темнота,
Но Бог не съест, да и свинья не выдаст...
Колени, бёдра — чёрная вода,
Идёшь вперёд, здесь нет особых правил.
Потом плывёшь и больше никогда
Не вспоминаешь тех, кого оставил.



* * *
             Андрею, Кристине, Максиму

Это Крым, здесь ещё не коснулось цветов увяданье
И листва зелена, и октябрь не похож на себя,
Присмотрись и увидишь не свет, а скорее сиянье —
За бутылкой вина под платаном поэты сидят.

Их покой иллюзорен, их встреча всё ближе к прощанью,
Но неспешны слова и гремит заразительный смех,
Потому что они собрались вопреки расстояньям,
А в такие моменты и выпить немного не грех.

Не шуми, обойди стороной, любопытный прохожий,
Живописность момента и пса под столом не спугни,
Ведь не знает никто, как живётся таким тонкокожим,
Под платаном в тени соберутся ли снова они.



* * *

Осколком вечной мерзлоты
Я вписана в июльский вечер,
Губам легко от немоты,
Им верится в ненужность речи.
Вот небо, ленточка реки
И склон крутой, в ковыль одетый,
Изводят рыбу рыбаки,
Но вряд ли думают об этом.
Речная тварь на берегу
Безмолвна, холодна, поди же,
Но гнулись удочки в дугу,
От жажды этой твари выжить.
Вот так и я, пройдя сквозь мрак
Сомненья, отрицанья, торга,
Сижу, не представляя, как
Не задохнуться от восторга. 



* * *

Хватать наживку влажным рыбьим ртом
И с широко закрытыми глазами
Глотать её, не думая о том,
За что тебя так страшно наказали.

Тянуться до прибрежного песка,
Быть не жнецом, скорее целью жатвы,
Любить и ненавидеть рыбака,
Что ждал тебя с покоем бодхисаттвы.

Прощаться с жизнью, думать о конце,
Нелепом и таком неотвратимом,
С блаженною улыбкой на лице —
Так сладко-горько, что самой противно.

С крючка сорваться, вздрогнуть — боже мой —
Укрыться под водой с победным плеском —
Без внутренностей молча плыть домой.
И больше ничего не интересно.








_________________________________________

Об авторе: АЛЕКСАНДРА МАЛЫГИНА
Родилась в Барнауле. Окончила Алтайский государственный университет. Публиковалась в журналах: «Алтай», «Москва», «Наш современник», «Знамя», «Дружба народов», «Сибирские огни», «Огни Кузбасса», «День и ночь» и др. Автор шести книг. Редактор отдела поэзии журнала «Алтай». Член Союза писателей России.

скачать dle 12.1