facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 181 апрель 2021 г.
» » Борис Рыжий. ПРОБУЖДЕНИЕ

Борис Рыжий. ПРОБУЖДЕНИЕ




ПРОБУЖДЕНИЕ

Неужели жить? Как это странно —
                  за ночь жить так просто разучиться.
Отдалённо слышу и туманно
                  чью-то речь красивую. Укрыться,
поджимая ноги, с головою,
                  в уголок забиться. Что хотите,
дорогие, делайте со мною.
                  Стойте над душою, говорите.
Я и сам могу себе два слова
                  нашептать в горячую ладошку:
«Я не вижу ничего плохого
                  в том, что полежу ещё немножко —
ах, укрой от жизни, одеялко,
разреши несложную задачу».
Боже, как себя порою жалко —
надо жить, а я лежу и плачу.




А. БЛОК

...Дописав письмо Борису,
из окошка наблюдал,
как сиреневую крысу
дворник палкой убивал.
                  Крыса мерзкая пищала,
                  трепетала на бегу,
                  крысьей крови оставляла
                  красной пятна на снегу.
Дворник в шубе царской, длинной
величав, брадат, щекаст —
назови его скотиной,
он и руку не подаст.





НА АРБАТЕ

На Арбате, на Арбате, на Арбате —
доставай скорей червонец, Христа ради.
Ах, Москва, кому нужны твои матрёшки,
мне сыграет мальчик на гармошке.
Ну, давай, сынок, сопляк,
лабай мне «мурку» —
стихотворцу, снобу, бабнику, придурку.
Рассмеюсь, червонец дам, а сотню спрячу,
ты и не поверишь, что я плачу.
Да, я плачу, потому что жизнь прекрасна,
потому что всё, что было, всё напрасно.
Десять лет тебе, красивая гармошка,
милый мальчик, подожди немножко.
Будет время, в самом тёмном переулке
— где шмонаются архангелы да урки —
за зелёную, за красную картинку
ты мне под лопатку вставишь финку.




* * *
                Эля, ты стала облаком
                или ты им не стала?

Стань девочкою прежней
                с белым бантом,
я — школьником,
                рифмуясь с музыкантом,
в тебя влюблённым и в твою подругу,
давай-ка руку.
Не ты, а ты, а впрочем, как угодно —
ты будь со мной всегда, а ты свободна,
а если нет, тогда меняйтесь смело,
не в этом дело.
А дело в том, что в сентября начале
у школы утром ранним нас собрали,
и музыканты полное печали
для нас играли.
И даже, если даже не играли,
так, в трубы дули, но не извлекали
мелодию, что очень вероятно,
пошли обратно.
А ну назад, где облака летели,
где, полыхая, клёны облетели,
туда, где до твоей кончины, Эля,
ещё неделя.
Ещё неделя света и покоя,
и ты уйдёшь вся в белом в голубое,
не ты, а ты с закушенной губою
пойдёшь со мною
мимо цветов, решёток, в платье строгом
вперёд, где в тоне дерзком и жестоком
ты будешь много говорить о многом
со мной, я — с богом.




* * *

Ходил-бродил по свалке нищий 
и штуки-дрюки собирал — 
разрыл клюкою пепелище, 
чужие крылья отыскал. 
Теперь лети. Лети, бедняга. 
Лети, не бойся ничего.
Там, негодяй, дурак, бродяга, 
ты будешь ангелом Его. 
Но оправданье было веским, 
он прошептал в ответ: "Заметь, 
мне на земле проститься не с кем, 
чтоб в небо белое лететь”.
      



МАТЕРЩИННОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

"Борис Борисыч, просим вас читать
        стихи у нас". Как бойко, твою мать.
"Клуб эстети". Повесишь трубку: дура,
        иди ищи другого дурака.
И комом в горле дикая тоска:
        хуе-мое, угу, литература.
Ты в пионерский лагерь отъезжал:
        тайком подругу Юлю целовал
всю смену, было горько расставаться,
        но пионерский громыхал отряд:
"Нам никогда не будет 60,
        а лишь 4 раза по 15!"
Лет пять уже не снится, как ебешь, - 
        от скуки просыпаешься, идешь
по направленью ванной, туалета
        и, втискивая в зеркало портрет
свой собственный - побриться на предмет,
        шарахаешься: кто это? Кто это?
Да это ты! Небритый и худой.
        Тут, в зеркале, с порезанной губой.
Издерганный, но все-таки прекрасный,
        надменный и веселый Б. Б. Р.,
безвкусицей что счел бы, например,
        порезать вены бритвой безопасной.




* * *

Я уеду в какой-нибудь северный город,
закурю папиросу, на корточки сев,
буду ласковым другом случайно проколот,
надо мною расплачется он, протрезвев.
Знаю я на Руси невесёлое место,
где весёлые люди живут просто так,
попадать туда страшно, уехать — бесчестно,
спирт хлебать для души и молиться во мрак.
Там такие в тайге замурованы реки,
там такой открывается утром простор,
ходят местные бабы, и беглые зэки
в третью степень возводят любой кругозор.
Ты меня отпусти, я живу еле-еле,
я ничей навсегда, иудей, психопат:
нету чёрного горя, и чёрные ели
мне надёжное чёрное горе сулят.




* * *

Прости меня, мой ангел, просто так —
за то, что жил в твоей квартире.
За то, что пил. За то, что я — чужак —
так горячо, легко судил о мире.
Тот умница, — твердил, — а тот дурак.

Я в двадцать лет был мальчиком больным
и строгим стариком одновременно.
Я говорил: «Давай поговорим
о том, как жизнь страшна и как мгновенна.
И что нам ад — мы на земле сгорим».

И всяким утром, пробудившись, вновь
я жить учился — тяжко, виновато.
Во сне была и нежность и любовь.
А ты, а ты была так яви рада.
А я, я видел грязь одну да кровь.

Меня прости. Прощением твоим
я буду дорожить за тем пределом,
где все былое — только отблеск, дым.
…за то, что не любил как ты хотела,
но был с тобой, и был тобой любим!


 

* * *

Ни разу не заглянула ни
в одну мою тетрадь.
Тебе уже вставать, а мне
пора ложиться спать.
                  А то б взяла стишок, и так
                  сказала мне: дурак,
                  тут что-то очень Пастернак,
                  фигня, короче, мрак.
А я из всех удач и бед
за то тебя любил,
что полюбил в пятнадцать лет,
и невзначай отбил
                  у Гриши Штопорова, у
                  комсорга школы, блин.
                  Я, представляющий шпану
                  спортсмен-полудебил.
Зачем тогда он не припёр
меня к стене, мой свет?
Он точно знал, что я боксёр.
А я поэт, поэт




* * *

В Свердловске живущий,
но русскоязычный поэт,
четвёртый день пьющий,
сидит и глядит на рассвет.
Промышленной зоны
красивый и первый певец
сидит на газоне,
традиции новой отец.
Он курит неспешно,
он не говорит ничего
(прижались к коленям его
печально и нежно
козлёнок с барашком),
и слёз его очи полны.
Венок из ромашек,
спортивные, в общем, штаны,
кроссовки и майка —
короче, одет без затей,
чтоб было не жалко
отдать эти вещи в музей.
Следит за погрузкой
песка на раздолбанный ЗИЛ —
приёмный, но любящий сын
поэзии русской.







_________________________________________

Об авторе: БОРИС РЫЖИЙ

Родился в Челябинске. Закончил Свердловский Горный Институт. В 2000 году после успешного окончания аспирантуры стал младшим научным сотрудником; опубликовал 18 работ по строению земной коры и сейсмичности Урала и России. Начало 2001 года в смысле поэтических успехов и научных достижений было, пожалуй, лучшим в его жизни. Всего им написано (и сохранилось в черновиках) более 1300 стихотворений, из которых изданы около 250. Осталась также и неопубликованная проза.

Первые серьезные публикации - в журналах "Урал", "Звезда", "Знамя", альманахах "Urbi" и "Арион".Также печатался в Московских и Екатеринбургских газетах и журналах.

Некоторое время он был литературным сотрудником журнала "Урал", вел рубрику "Актуальная поэзия с Борисом Рыжим" в газете "Книжный клуб". Участвовал в международном фестивале поэтов в Голландии, стал лауреатом премий "Антибукер" и "Северная Пальмира".

Погиб 7 мая 2001 года.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
8 502
Опубликовано 21 июн 2014

ВХОД НА САЙТ