Редактор: Валя Чепига
Жан-Марк Колле в переводе Сергея Шишкова.
Предисловие Сергея Шишкова: Большинство стихотворений, вошедших в сборник Жан-Марка Колле (Jean-Marc Collet) Dans la déchirure de mes nuittamment, что можно перевести как «В разрыве моих ночеваний», так или иначе связано с путешествием по Транссибирской магистрали.
Вообще в этом году Транссиб одолевает меня: ребенок в школе на экзамене представлял книгу Блеза Сендрара, франко-швейцарского поэта первой половины XX века, сборник стихов, посвященный путешествию автора по Транссибу во время русско-японской войны 1904‒1906 гг., и мы вместе читали эти стихи, проникнутые болезненными мотивами разрушения, зачарованного движения автора к своей выдуманной смерти, подобно бухгалтеру по имени Вильям Блейк в знаменитом фильме Джармуша. Молодой швейцарец, поехавший торговать часами, с ужасом наблюдающий ободранные вокзалы, раненых и иные радости жизни, сопутствующие путешественнику по Транссибу.
Примерно в это же время два знакомых француза, никак не связанные между собой, поведали мне о том, что их заветная мечта – путешествие по Транссибу, что якобы есть какой-то волшебный поезд, который делает долгие остановки и позволяет погулять по разбросанным по Сибири городам – Иркутску, Красноярску, Чите. Возможно, для французского читателя Транссиб – что для Гумилева Африка, полная ужасностей дорога, в конце которой злой мамонт топчет мула несчастного путешественника и тот, осознав печальный баланс своей наличности, отправляется назад. Той же дорогой, что характерно, ведь Транссиб – это дорога без альтернативы. Если Наполеон, как пишет Лев Толстой, имел множество лучших выборов, чем разграбленная Смоленская дорога, то в случае с Транссибом выбирать особо не приходится – альтернатив нет.
Я и сам пару раз ездил по Транссибу в далекой молодости, и было это в страшные 90-е. Для меня Транссиб ‒ это долгие остановки, бабушки, торгующие ужасно вкусными беляшами (вкусней с тех пор не доводилось есть), это пять часов подряд созерцания протекающего за окном Байкала, это мужички, торгующие соленым и копченым омулем, это построенная по строгим рациональным планам декабристами Чита, это ужас, когда в здание ночного вокзала, словно рой злых духов, врывается батальон грязных разъяренных солдат, словно бы покрытых пылью и сделанных из земли, как зубы дракона из греческих мифов, а по поезду ходят оборванные здоровенные парни такого жуткого вида, что вспоминается сразу и Пугачевский бунт и рассказ Тургенева «Стучит», и сердце начинает тревожно биться в груди, как у путешественника, нагоняемого жуткой повозкой.
В общем, Транссиб обладает какой-то неизъяснимой притягательностью для французского читателя. А русскому, надеюсь, будет интересно узнать, как видят французы нашу самую знаменитую железную дорогу.
ТРАНССИБИРСКАЯ МАГИСТРАЛЬЯ читаю
читаю стихи
Мандельштама,
Пушкина, прочих иных
и постигаю нежданно
одновременно
весело-обречённый
и внезапно потерянный взгляд
взгляд русский угрюмый
примёрзший к стеклу
взгляд прилепленный к снегу
обнимающий ветви
осин и берёз как солдат
стоящих вдоль рельсов
разбойников в чащах
без вины виноватых
без милости осуждённых
взгляд что видит
лес ангельских крыльев
который окошко избы
выпивает мгновенно
я обрусел и душа распускает
свою крону над грустной тайгой
МОСКВА-ИРКУТСКБежит по строчкам перо
как колеса по рельсам
рассекая уснувшую землю
и слова летят им вослед
В ритмах своих перестуков
В скрежете тормозов
И закругления фраз
бубнами бьются в ушах
теснятся на белом листе
конечная точка
мысли наши сливает
О чудо!
Всё это вытекает из
чувства, эмоции, вкуса.
Я жажду вернуться туда
Это покер поэзии
я загибаю пароле и пе
на десять и более стансов
Я торжествую
Я волен сказать обо всём
чем я одержим
что давно, так давно меня
трогает, бесит, цепляет
и в письме я свободен
Аминь
К чёрту условности
Нет никаких больше правил
Я скольжу по линейкам листа
как по рельсам
БРОНЗОВЫЙ ЛЁДАх, Ольхон, Ольхон!
Бронзовое солнце
на хрустальных скалах
Я пишу на льду
тающие строки
жертвую Борею
МАЯКОВСКОМУВ твоих мечтах заветных,
Месье Маяк
и просто «М» для близких
как в словарях, опережает П
а значит ‒ Пушкина.
Твою заветную мечту
я выполню
Я допрошу неверную луну
И злое солнце призову к ответу
Вперёд марш-марш,
в атаку штыковую!
Венок и лира,
вам я говорю!
и с парохода пуш
кина столкнём
тарарарам
Всё в пламя революции бросайте!
Но облака, надев свои штаны,
к несчастью, ими зацепились
за золотые гвозди звёзд.
Теперь не чтут поэтов.
Пора покончить
с этой ерундой.
С собой покончить.
Позволить пантомине
нагих стихов
бестрепетную жизнь
КАК СЛЁЗЫ ВЕЧЕРАКак слёзы вечера
В дожде воспоминаний
от взмаха крыл
упавшей вниз голубки
я пропаду из глаз твоих
ушедших в темноту
вселенной эфемерной
закрытой веками
спектакль окончен, сцену
за занавесом обнимает тьма
она полна
как искр сверкающих
воспоминаний обречённых
СИНИЕ СЛОВААль не выйдем мы из моды
синих слов чужих созданья
мрачного куста индиго
обрамлённого сапфиром
там под звёздами двойными
храброго ультрамарина
из империй бирюзовых
глаз твоих медоточивых
из покорных изумрудов
амарантовой улыбки
несказанные слова
_________________________________________
Об авторе:
ЖАН-МАРК КОЛЛЕФранцузский поэт, редактор и издатель. Родился в 1969 г. в Париже. Получил гуманитарное и географическое образование: учился в подготовительном классе лицея Кондорсе, окончил бакалавриат по географии и геоморфологии в Университете Париж IV Сорбонна, а также изучал английский и русский языки. В 2017 г. основал независимое издательство Vibration éditions, в каталоге которого на данный момент представлено более восьмидесяти наименований и десяти книжных серий, включая двуязычные коллекции поэзии и драматургии на русском, испанском, китайском, арабском, турецком и немецком языках. Автор девяти поэтических сборников. Активно участвует в междисциплинарных арт-проектах.
_________________________________________

О переводчике:
СЕРГЕЙ ШИШКОВРодился и вырос в Ленинграде. Живет во Франции, пишет диссертацию по сравнительному литературоведению в Страсбургском университете. Ведущий рубрики «Текстология» в журнале «Дегуста» и внештатный сотрудник сайта о литературе «Горький».
скачать dle 12.1