Редактор: Валя Чепига
Предисловие Вали Чепиги: В рассказе Нагиба Махфуза молодой врач, впервые ощутивший вкус профессионального успеха во время эпидемии, внезапно оказывается лицом к лицу с тем, что принимает за собственную смертельную болезнь. В лихорадочном страхе перед гибелью он проживает ускоренное нравственное пробуждение: вспоминает себя, равнодушие и тайную зависимость от чужих страданий. Болезнь становится для него зеркалом, в котором отражается его совесть. Когда тревога рассеивается, остаётся главный вопрос — способна ли краткая встреча со смертью изменить человека или всё возвращается на круги своя... В переводе Амалии Мокрушиной.Два года назад в провинции Аль-Гарбия вспыхнула эпидемия тифа, унесшая множество жизней. Как раз в то же самое время доктор Заки Анис был принят на работу в больницу Танты и открыл собственный частный врачебный кабинет. Тогда-то он и столкнулся с трудностями, которые неизбежно возникают у каждого молодого врача в начале профессионального пути. Принимая в больнице десятки пациентов, Заки Анис терпеливо ждал, хотя его нервозность нарастала.
Между тем, эпидемия быстро распространялась, и работы в больнице прибавилось. Мрачно наблюдая за машинами скорой помощи, кружащими по городу и постоянно доставлявшими новых жертв тифа, молодой доктор, тем не менее, испытывал скрытое удовлетворение и надежду, что однажды ему выпадет возможность лечить пациента, чьи финансовые возможности позволят тому прибегнуть к услугам частного доктора, а не обращаться в государственную больницу. Заки Анис не терял оптимизма даже когда видел толпы пациентов, выстраивающихся в очередь к главному врачу больницы и тем врачам, которые уже имели большой опыт работы. Сердце подсказывало молодому доктору, что его черед обязательно настанет.
Надежды оправдались. Однажды, когда он сидел за столом, листая книгу и рассеянно скользя взглядом по страницам, в дверь постучал мужчина средних лет. Его солидный внешний вид и дорогая одежда свидетельствовали о высоком социальном положении. Возможно, этот человек решил обратиться к молодому доктору после того, как потерял надежду найти более опытного специалиста.
Мужчина, с тревогой в голосе, попросил поехать с ним в район Аль-Амирия, дорога до которого занимала пятнадцать минут езды. Заки Анис, так долго ожидавший своего первого пациента, не выказал ни малейшего признака радости, которая его переполняла. Спокойно взглянув на своего посетителя, он встал, снял белый халат, затем надел пиджак и феску, взял портфель и двинулся к выходу. У дверей ожидал роскошный автомобиль, и сердце молодого доктора снова затрепетало от восторга. Он дождался, пока мужчина откроет для него дверцу машины со словами: «Пожалуйста, садитесь».
Они сели рядом. Заки Анис изо всех сил пытался скрыть обуревавшие его эмоции – чтобы подавить ухмылку, которая была готова появиться на его лице, он стиснул зубы. Молодой доктор начал расспрашивать о своем пациенте, и мужчина рассказал, что больной – его сын, которому еще нет двадцати лет. Несколько дней юноша плохо себя чувствовал, был слаб и потерял аппетит. Затем у него началась лихорадка, и он впал в беспамятство. «Ему вводили вакцину от тифа?» – спросил врач.
Мужчина ответил отрицательно, выразив горячую надежду, что его сын не стал жертвой злосчастной тифозной лихорадки. Доктор долго молчал, анализируя симптомы и сопоставляя их со своим опытом и знаниями. Тем временем машина мчалась по дороге через засеянные поля, пока не достигла района Аль-Амирия, и, попетляв по узким улочкам, остановилась перед большим домом.
Едва они переступили порог, как их окружили домочадцы, и на доктора устремилось множество взоров, в которых читались страх и надежда. Молодой доктор и сам испытывал тревогу – то же чувство охватило его три года назад при встрече с самым первым пациентом.
Собравшись с духом, Заки Анис твердо принял решение контролировать свои эмоции и достойно получить новый для себя опыт. Не обращая внимания на столпившихся вокруг людей, он принялся тщательно осматривать больного и сразу заподозрил у юноши брюшной тиф. Молодой доктор осторожно высказал свое предположение, заметив также, что для подтверждения диагноза ему потребуется повторно осмотреть больного на следующий день. Он решил навещать своего пациента до тех пор, пока не наступит полное выздоровление или пока Богу не будет угодно забрать юношу себе. Закончив осмотр, Заки Анис взял докторский чемоданчик и медленно направился к двери, словно размышляя о чем-то. Отец юноши последовал за ним, негромко сказав: «Пожалуйста, возьмите». Сердце молодого доктора вновь восторженно сжалось, когда он, почувствовав в руке три банкноты по десять пиастров, ответил: «Спасибо».
Заки Анис сел в машину, на этот раз один, чтобы ехать обратно. Впервые молодого доктора пригласили навестить больного на дом! Он был настолько рад, что закурил трубку, пытаясь успокоить нервное возбуждение. Заки Анис понемногу вдыхал дым, отчего трубка сильно нагрелась. Курил он, однако, недолго и вскоре, положив трубку в верхний карман пиджака, принялся глядеть в окно машины на поля, раскинувшиеся вдоль дороги и простиравшиеся до самого горизонта. Вдали протекал ручей – в нем купались лучи заходящего солнца, которые отражаясь ослепительным светом, приковывали к себе взгляд.
Молодой доктор, поддавшись очарованию пейзажа, погрузился в приятную негу, когда вдруг почувствовал странную перемену в теле. Его мысли тут же переключились на это состояние, и он почувствовал, как жар распространяется по всем его конечностям так, будто у него начиналась лихорадка. Доктор неловко заерзал, резко вытягивая шею. Не в силах вынести этот жар, он снял феску, расстегнул пиджак и достал платок, чтобы обмахивать лицо. Удивительное состояние – ведь погода в тот день выдалась очень комфортной!
Жар усилился, тело горело как в лихорадке. Он провел рукой по щекам и лбу, чувствуя тяжесть в голове и веках. Дыхание сбилось. Да что же с ним такое? И тут его пронзила ужасная догадка: неужели он болен?! Он тотчас подумал об ужасной эпидемии, которая свирепствовала в городе.
Но ведь он вколол себе вакцину, так как же он мог заразиться?! Неужели тиф попал в организм раньше сыворотки?! Его охватила паника. По правде говоря, Заки Анис был впечатлительным и очень нервным человеком, и легко поддавался панике. Он чувствовал, как горят щеки и лоб, а тело словно плавилось в огне. Охваченный ужасом, молодой доктор задрожал, бормоча: «О нет! Я болен! Я погиб!»
Тем временем, машина доставила Заки Аниса в его врачебный кабинет, который был устроен в одной из комнат квартиры, где жил доктор. Поспешно пройдя в помещение, он позвал санитара: «Быстрее позвоните доктору Сами Бахгату и скажите ему, что у меня тиф». Перепуганный санитар побежал звонить, а Заки Анис дрожащими руками начал раздеваться, затем надел пижаму и рухнул на кровать, охваченный отчаянием и ужасом. Ему казалось, что от лихорадки его артерии вот-вот лопнут, в голове он постоянно перебирал симптомы тифа, пока полностью не убедил себя, что болен. Он был твердо убежден, что эта болезнь положит конец его жизни. Заки Анис был ипохондриком, поэтому уже и не надеялся излечиться. Он продолжал считать долгие тяжелые минуты.
В конце концов, он горестно воскликнул: «Вряд ли доктор сейчас в больнице… Я сойду здесь один с ума!»
Лихорадочные мысли молодого доктора устремились в Каир, к матери. Он отчаянно нуждался в ней, в ее присутствии рядом, в том, чтобы она позаботилась о своем сыне. Заки Анис даже подумывал отправить ей телеграмму, но отогнал от себя эту мысль. Он боялся огорчить ее, побеспокоить отца, младших братьев и сестер, а, возможно, даже подвергнуть их опасности заразиться. По правде говоря, это было первое достойное уважения чувство, которое он испытал с момента прибытия в Танту.
Заки Анис решил попросить доктора Бахгата забрать его в больницу, рассчитывая, что сможет увидеться и попрощаться с матерью там, если его состояние ухудшится. Как же он тосковал по ней в тот момент!
Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь избавиться от тревоги и беспокойства, но спокойствие, которого он так желал, не наступало. Он, разумеется, понимал, что врач не застрахован от болезней, но испытывал обиду и гнев, ведь коварная болезнь настигла, когда он возвращался после визита к пациенту. Разве не справедливо было бы получить иную награду? Он понимал, что несмотря на всю осторожность заразился во время работы в больнице. Обида и гнев усилились, молодой доктор оплакивал жизнь, которую уже не сможет прожить. Все его мысли были прикованы к смерти, а сердце шептало, что конец близок. Повернувшись к зеркалу Заки Анис пристально всмотрелся в собственное лицо. Ему чудилось, будто под кожей пульсирует зараженная кровь, пусть даже лицо пока сохраняет свежесть.
Еще один скорбный взгляд в зеркало, и доктор в отчаянии отвернулся. Но вот отчаяние сменилось смирением, а смирение – безразличием, которое он использовал как убежище от собственных страхов. «К чему бояться? – размышлял теперь молодой доктор, – Смерть неизбежна. Не сегодня, так завтра наступит конец».
Впрочем, смирение длилось недолго, так как он вновь почувствовал боли в районе сердца. Ах, какие у него были надежды! Какие амбиции! Как мечтал он о славе и богатстве! На губах Заки Аниса заиграла горькая улыбка. Волна жгучей обиды вновь захлестнула, когда он вспомнил тридцать пиастров, которым совсем недавно так радовался.
Он проклинал свою профессию, которая приносила доход лишь когда кто-то другой страдал. «Человеколюбие», «самопожертвование», «милосердие» – какие громкие слова! Он слышал их постоянно, но ни одно из них не находило отклика в душе Заки Аниса. Он всегда искал лишь славу и богатство, отдавая себе отчет, что достичь цели ему помогут человеческие болезни. Он, сам того не осознавая, уповал на людские недуги. Поклонялся им, как древнему божеству Ваалу [1], который жаждет человеческих жертв. И вот теперь он сам стал жертвой болезни.
Что за жизнь он вел? В памяти всплыла история о крестьянине, который обратился в больницу Каср аль-Айни. Пациент хотел, чтобы доктор осмотрел ему горло, однако каждый раз, когда Заки Анис подносил ларингоскоп ближе, бедняга вздрагивал и закрывал рот. Это повторялось снова и снова, пока врач не вышел из себя. Совершенно измученный от беспрерывной работы, молодой доктор ударил крестьянина ларингоскопом по лбу. Из ссадины тотчас потекла кровь. Заки Анис искренне сожалел о своем поступке, но раскаяние не могло помочь пациенту. Этот случай напомнил молодому доктору и о других примерах жестокого обращения с пациентами, творившихся за стенами Каср ал-Айни.
Затем он вспомнил, как долго откладывал операцию другого пациента, поскольку успешно выполнял аналогичные ей уже много раз и не видел для себя необходимости в дополнительной практике. В этот ужасный момент мир вокруг померк для молодого доктора, а душа Заки Аниса была полна раскаянья.
Вдруг в коридоре послышались шаги и голос санитара. Блеснувшая в сознании искра надежды заставила молодого доктора дрожащим голосом воззвать к Всевышнему с мольбой: «Господи, исцели меня! Даруй мне жизнь, чтобы я смог вернуть людям свой долг! Всю свою жизнь, до самой смерти…».
Едва он успел произнести эти слова, как в комнату вошел доктор Бахгат. «Добрый вечер, коллега. Что случилось?», – громко спросил он.
«Я болен», – спокойно ответил Заки Анис.
Доктор Бахгат внимательно осмотрел его, и, открыв свой чемоданчик, произнес: «Возможно, грипп».
«Нет, – возразил Заки Анис с отчаянием в голосе. – У меня нет ни насморка, ни головной боли».
«Но вы ведь не жаловались на усталость или потерю аппетита в последние несколько дней?»
Молодой человек на мгновение задумался, а затем пробормотал: «У меня высокая температура… И я ужасно себя чувствую».
«Вы измерили температуру?»
Заки Анис застыл. Как он мог об этом забыть?! Он отрицательно покачал головой. Доктор Бахгат, криво усмехнувшись, протянул ему градусник. Подождав немного, доктор Бахгат снова взял градусник в руки, поднес его поближе к глазам, а затем посмотрел на молодого человека, приподняв бровь. «У Вас нормальная температура… Взгляните сами».
Молодой доктор, не веря глазам, уставился на градусник. Он дотронулся до щеки: «Странно! Щека все еще очень горячая. Почему температура нормальная?»
Доктор Бахгат достал стетоскоп и попросил молодого коллегу снять верхнюю часть пижамы. Вдруг взгляд доктора остановился на груди Заки Аниса, и на его лице отразилось удивление. «Что это?» – воскликнул он.
На груди молодого человека темнел круг – результат легкого ожога. Заки Анис удивленно разглядывал его, сидя в кровати и недоумевая, откуда тот мог взяться.
Доктор Бахгат громко рассмеялся: «Вот вам и новый вид лихорадки, коллега!»
Тут Заки Анис, наконец, все понял. Он вскочил с кровати и бросился к вешалке с одеждой. Из верхнего кармана пиджака, молодой доктор достал трубку и осмотрел карман. Он увидел остатки табака, которые прожгли подкладку, рубашку и майку. Заки Анис стоял, растерянный, глядя на доктора Бахгата, молящим о прощении взглядом. Сейчас его охватил иной жар – жар от стыда и смущения.
Через несколько минут молодой человек вновь остался один, а на его губах все еще блуждала смущенная улыбка. Однако на этот раз он чувствовал радость, покой и благодарность Всевышнему, даровавшему ему шанс на новую жизнь.
Молодой доктор сдержал обещание. Он вернулся к работе, и его сердце переполнялось благороднейшими чувствами. Он верил, что выдержит любые испытания, сколько бы их не выпало на его долю. Но дни сменяли дни, и, увы, голос совести затих в череде повседневных дел.
Заки Анис понемногу начал забывать о том, что с ним произошло – о своих мольбах и своем обещании. Он вернулся к прежним привычкам, думал только о работе, успешном будущем, надеждах и амбициях.
Тот короткий период жизни молодого доктора был подобен спокойному морю, которое открывает свои глубины. Но стоит только подняться буре, как волны этого моря поднимаются в самую высь, подобно горам.
Возможно, впрочем, что иногда в разговорах с товарищами Заки Анис до сих пор вспоминает о том забавном случае, приключившемся с ним однажды.
[1] Божество плодородия, бури, дождя и солнца в западносемитской мифологии.
_________________________________________
Об авторе:
НАГИБ МАХФУЗ (1911‒2006)Крупнейший египетский прозаик XX века, романист и сценарист, лауреат Нобелевской премии по литературе 1988 года, первый арабоязычный писатель, удостоенный этой награды. Родившийся и выросший в старом Каире, он сделал город главным пространством своей прозы: кварталы, дворы, кофейни и семейные дома стали для него моделью всего египетского общества. Получив философское образование и много лет проработав на государственной службе, Махфуз сумел соединить глубокую социальную наблюдательность с размышлением о судьбе человека в истории. Его творчество характеризуется различными жанрами — начиная с исторических романов о Древнем Египте и заканчивая масштабной реалистической эпопеей — «Каирской трилогией», и более символической и философской прозой, где усиливаются мотивы одиночества, тревоги и нравственного выбора. В центре его книг — столкновение традиции и современности, вера и сомнение, власть и личная свобода. Проза Махфуза многослойна: за бытовыми деталями скрывается притча о судьбе общества, за историей одной семьи — история страны. Рассказ «Доктор заболел» был опубликован в первом сборнике рассказов писателя под названием «Шёпот безумия», который вышел в 1938 году.
_________________________________________
О переводчике:
АМАЛИЯ МОКРУШИНАРодилась в Санкт-Петербурге. Окончила Санкт-Петербургский государственный университет со степенью магистра востоковедения, африканистики (2005). Кандидат филологических наук (2009). Преподаёт арабский язык на Восточном факультете Санкт-Петербургского государственного университета. Переводчик с арабского языка. Автор более 60 печатных работ (научные труды, переводы, творческие работы).
скачать dle 12.1
