Данте Габриэль Россетти. НА АЛТАРЕ ЛЮБВИ

Редактор: Валя Чепига





Предисловие Вали Чепиги: Данте Габриэль Россетти (1828–1882) — английский поэт, художник и переводчик, один из основателей Братства прерафаэлитов. Стремился соединить духовное и чувственное в искусстве, создавая образы, вдохновлённые итальянским Возрождением, мифологией и религиозной символикой. Его творчество отличалось эстетизмом, символизмом и культом женской красоты, воплощённым в образах Элизабет Сиддал и Джейн Моррис. Россетти оставил значительное наследие и в поэзии — его сборники «Стихотворения» и «Баллады и сонеты» оказали влияние на развитие символизма и эстетического движения конца XIX века, сделав его одной из ключевых фигур английской культуры Викторианской эпохи. В переводе Эдуарда Хвиловского.



Сонет III

Восторженная в жаркий час любви,
Легко своё ты сердце мне томишь
И с лёгкостью моё тем бередишь.
Дыхание мне тоже подари —
Свой фимиам святилища зари.
Кто им владел и кто нарушил тишь?
Ведь и замыслив, не осуществишь
такое. Мы одно в своей любви.
Наградою мне — милость вся твоя
И времена когда ступаешь ты
По водам отуманенной мечты,
Где вздохами так полнится земля.
Глаза твои из инобытия
Мой дух влекут к тебе из пустоты.



Сонет IV

Когда милее всех ты, ангел мой?
Когда перед тобой глаза мои
И славлю я алтарь своей любви,
Который создан был одной тобой?
Или когда в известный час ночной
Мы в поцелуев инобытии
И нет твоим сокровищам судьи,
И две души летают над Землёй?
Коль боле не увижу я тебя
Иль тень твою, страдая и любя,
Или глаза любимые твои,
То как надежде выжить в час такой,
Завихренный и ко всему глухой,
При виде моей смерти кисеи?



Сонет V

Какою силой слов, каким ключом
Познать глубины и пути любви?
Чермное море даже призови —
И ночью промолчит оно, и днём.
И, освещён невидимым лучом,
Я б радостно сказал Вам визави,
Что Вышнего молю — Благослови
и помоги живительным огнём.
Во имя всех любовей на земле
Извлёк бы я всех объяснений знак
понятный всем, не одному лишь мне,
и нежный, как рассвет, и твёрдый, как
немедленный и неизбывный шаг 
всех вёсен при серебряной Луне.



Сонет VII

Перед любви явленьем в этот час 
Средь сонных и не вспаханных полей
Мой ангел предо мною всех милей,
И всякий раз – единственный мой раз.
И близок, и далёк блаженства глас,
Рыдай же, гордая любовь, скорей
И от даров судьбы своей хмелей:
Мы ждали их все годы, они — нас.
Я чую шеей теплоту руки,
Игру желанья с памятью. Гляди! —
Её все кудри на моей груди,
И прядь одна вблизи моей тоски.
Близ сердца королевы сны легки,
Да и король уж не король, поди.



Сонет VIII

Красавицам иным в любви милей
Всё золотое с дорогой игрой,
За что дарителю бумажку «мой»
Вручат с улыбкой на остаток дней.
От побрякушек им всегда теплей,
И день бумажный — им, как золотой,
И не родной для них всегда родной,
Коль у него премного кошелей.
Моей любимой — подавай любовь
Одну и только. Больше ничего
Опричь любви и счастья самого.
Ей не нужна иная в вышних новь,
И взгляд её — из чувства одного,
И поцелуй её — и в глаз, и в бровь.



Сонет IX

Туда, где вместе с милой пребывали,
Арфист явился, именем чудесен.
Сказал: «Сей менестрель не интересен.
Меня сюда, а не его призвали.
Любовь и жизнь меня всегда желали».
Я: «Звук твоих речей витийных тесен,
Пока я арфы не услышу песен,
Исполненных возвышенной печали».
Сказала дева: «Чувством мил твой дух,
Он — славу поклонению воспел,
И этот близок мне, и тот удел,
Столь дивно услаждающие слух.
Лишь их я светом освещу надел,
Где арфы звук словно небесный пух».



Cонет XI

В тепле руки и в нежностях теней
Твоих излито сердце сквозь тебя
И трепет звуков из второго «я»,
И томный луч отбеливает дней
Дрожащие листы, — дыхание сильней.
Пусть песнь твоя расскажет обо мне,
Как губы соглашаются вдвойне
И музыка, всех сфер всего светлей,
Как мы внимали мыслям, и как, бьясь,
Они себя вонзали прямо в грудь.
Раскроется секрет когда-нибудь, —
И души в душах скроются, смеясь,
Нисколечко друг друга не таясь,
И вспенится из слов чуднáя чудь.



Cонет XII

Легчайший ветер, милый миражам
В июне, — и рука в руке легка
Была, как кружевные облака
И тени, расположенные к нам.
Глаза в глаза подчёркивали там
Желание ещё любви глотка,
И две души, чья искренность робка, 
Свою любовь делили пополам
И впереди лежащую тропу,
И высший смысл биения сердец,
И все круги безумия колец,
Вдавив следы в следы, мечту в мечту, —
И сини гладь качалась без конца,
И в водах отражались два лица.



Cонет XIII

«Любимая! Люблю до немоты
тебя одну». — «Навеки и вовек
Люблю!», — «Любимый самый человек!
Тебя прекрасней нет!» — «Предел мечты!
На свете существуешь только ты!
Мою любовь своею ты навек
Облёк разливом самых бурных рек!»
О, пленники взаимной красоты
Блаженные, кто всей любви слова
Испепелил на юности огне
Без пауз, и внутри себя, и вне,
Участвуя в обыденном едва!
Любовь дышала взглядом в тишине,
И кругом шли душа и голова.



Cонет XIV

На берегу со сладкою тобой
Я расправляю волосы твои,
И полевые лепестки любви
Глядят на мир сквозь пряди предо мной.
Покрыты грани года бахромой,
Весна в пути, что там ни говори.
Терновник ждёт уже своей зари,
И ветерок прощается с зимой.
Апрельским солнцем переполнен день.
Почувствуй поцелуй, закрыв глаза.
Собой заполнить всё весне не лень,
Уже в пути желанная гроза
Любви, и нашей радости слеза
Изводит неподатливую тень.



Cонет XVI

Любой клочок земли, где ты была,
Скорбит, когда тебя на нём уж нет,
Не зная, что ты здесь, мой дивный свет,
И радость всей любви моей светла,
И черт твоих изысканность мила
Во всякий час над суетой сует
Любых. И мним её авторитет.
Любви слышны везде колокола,
И памятливость радостных забот
Изгибам линий грацию спешит
Вручить, и слог весь чувственно горит,
И поцелуй легко находит рот,
И немота с молчаньем говорит,
И прошлое ещё нас позовёт.



Сонет XVII

Что за заря в предсердии небес
И с ней цветок расцвеченного дня?
Что за мельканье майского огня
И лета песнь в присутствии чудес?
Какой есть у природы перевес
Над той, что появилась, взор томя
Не только мой, и сердце мне щемя
Сейчас, сию минуту, здесь?
Любви одежд изящных существо
Легко осознаваемо едва ль,
И радостная лилии печаль
Заворожит любое естество,
Кроме того, кто это божество
Не видел, хоть и вглядывался в даль.



Cонет XVIII

Её красу не объяснить вовек.
То не Гомера с Дантом родники,
Не след небесной, ангельской руки, —
Подобного не видел человек.
И никаким красотам дивных рек
Поболее оваций не собрать,
Чем этому лицу, и совладать
Ни с чем не сможет без него наш век.
Видений полон молодой поэт,
Слагает за одним другой сонет
Той, коей краше в целом мире нет.
Так годы разрушительных мает
Из благодати создают памфлет —
Той красоте, бесспорно, не во вред.



Сонет XIX

Трава в объятьях твоих милых рук,
Их пальцы словно розы лепестки.
Глаза смеются. Пастбищ огоньки
И облака огромные вокруг.
Всех прелестей неописуем круг,
Полей златых воздушен окоём
Серебряный. В нём только мы вдвоём
И тишины изысканный досуг.
Под солнцем — стрекозы живая нить,
Которую не переоценить.
Приданое небес обожестви!
Неповторимо всё теперь у нас.
О, счастия невыразимый час
Прекрасной, тихой песни о любви!



Сонет XXI

Распущенных волос её река
На мне, Рука касается лица.
Гирлянды без начала и конца,
Улыбок трепет. Взглядов дань легка.
Воспоминанья. Вздохи ангелка
И сладость поцелуев из Дворца
Любви. Соединяются сердца
Под трепетные звуки родника.
Что слаще есть? Здесь исключений нет:
Одно упустишь — рухнет весь канон.
Огонь пылает, бьётся камертон,
И дух не признаёт любой запрет,
Заоблачным дыханием согрет
Пред золотом любви своих икон.



Сонет XXII

Она порой ребенок на руках,
Моих, всегда под крыльями любви, —
Хоть тёмными, хоть светлыми зови
Их. Иногда своё лицо в слезах
Отводит. Часто в личных маетах
Объятий ожидаю. «Оживи
Меня, — шепчу я ей, — и укрепи
Целебностью своих безмерных чар».
Любовь — наш свет и тень во всякий час —
Оберегает песней от забот
И всяких непредвиденных хлопот
Подлунных, окруживших тихо нас.
И лик Луны над нами светлоглаз,
И духи наши водят хоровод.



Сонет XXIV

Не смысля в этой жизни ничего,
Ребёнком будучи, по выбывшим скорбим.
Мы для себя — огонь, они — лишь дым,
Нам — жить, им — отказаться от всего.
Когда любовь смеётся для того,
Чтоб дать понять что кто-то вновь любим,
Не смей глядеть назад, неутомим,
Где старое томится торжество.
Проходит всё. И это всё пройдёт,
Включая даже маков яркий цвет.
Вдруг было, вдруг глядишь — всего уж нет.
Так каждый миг и час, и день, и год.
Сама любовь, бывает промелькнёт,
Как розы увядающей привет.



Сонет XXV

Час всякой нашей встречи — словно птица,
Летящая вдоль тайн моей души
Трепещущей, и песнь её в тиши
Спешит в движеньях листьев раствориться.
В момент же встречи каждая частица
Словесная есть часть самой любви,
И как ты сладость ту ни назови, —
Всему во всём никак не уместиться.
Когда-нибудь, не знаю сам когда,
Не смогут крылья с песней прилететь,
Исчезнув в чаще, и не будет петь
Листва, и буду думать, как всегда,
Как ты вдали моими же глазами
Зришь то же, что и я под небесами.



Сонет XXVI

Любимая моя, любовь любви,
Чей поцелуй был первым и глаза,
Восходом  осветляют свет зари 
И мне свои являют образа.
О голубиный голос из небес!
Твоя рука на всей моей душе,
Как сладок этот мой противовес
Усталой жизни в тихом шалаше.
Какое слово, в чьих пределах дней 
С твоим сравнится? Взгляд твой выше слов.
Как отразиться в радостях основ 
Твоих в кругу насыщенных лучей?
Как поцелуем мне покрыть всю новь
Твою, моя превечная любовь?



Cонет XXVII

Порою ты как будто бы не ты,
А суть всех существующих вещей,
Солнцестояний, радостных затей,
Воздушное сокровище мечты,
Чьи губы — музыкальность всех чудес,
Глаза — ворота к таинствам вестей,
Оракулы всех солнечных страстей,
Свидетельства божественных небес.
Ты есть сама любовь. И только так!
Твоей рукою водит бог. В ночи
Он облака и звёздные ключи
Там собирает, где твой личный знак,
И опекает, будучи всеблаг,
Тебя, мирской гармонии вручив.





_________________________________________

Об авторе: ДАНТЕ ГАБРИЭЛЬ РОССЕТТИ (1828–1882)

Английский поэт, переводчик, живописец и один из основателей Братства прерафаэлитов. Родившийся в семье итальянского политического эмигранта, он получил домашнее образование, рано проявил интерес к литературе и искусству, увлекаясь творчеством Шекспира, Байрона и Данте. Россетти учился в Королевской академии искусств, затем у Форда Мэдокса Брауна, а в 1848 году вместе с Уильямом Холманом Хантом и Джоном Эвереттом Милле создал Братство прерафаэлитов, выступавшее против академических канонов. Его вдохновляли итальянское Возрождение, мифология и религиозная символика. Большое влияние на жизнь и творчество художника оказала поэтесса и модель Элизабет Сиддал, ставшая его музой и женой; после её смерти Россетти пережил глубокую депрессию, что сказалось и на его поэзии, и на живописи.
В искусстве Россетти стремился соединить чувственность и духовность, а его поздние картины отличались эстетизмом, символизмом и культом женской красоты. Часто изображая свою возлюбленную Джейн Моррис, он создавал образы, наполненные мистикой и эротизмом. Помимо живописи, Россетти писал стихи, насыщенные музыкальностью, аллитерациями и мистико-эротической образностью; его поэтические сборники «Стихотворения» (1870) и «Баллады и сонеты» (1881) оказали влияние на европейский символизм и эстетическое движение конца XIX века. Несмотря на трагические личные обстоятельства, зависимость и болезни последних лет, Россетти оставил яркое художественное наследие, объединившее живопись и поэзию в единую эстетическую систему, оказавшую значительное воздействие на английскую и мировую культуру.


_________________________________________



О переводчике: ЭДУАРД ХВИЛОВСКИЙ

Родился в Одессе в1946 году. После службы в армии окончил филологический факультет Одесского университета. Двадцать пять лет работал учителем в средней школе.
Публиковался в журналах «День и ночь», «Новая Юность», «Prosodia», «Новый журнал», «Невский журнал», «Эмигрантская лира», «Зарубежные записки», «Этажи». Автор четырёх поэтических сборников. Живёт в Нью-Йорке.

скачать dle 12.1