facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 188 ноябрь 2021 г.
» » Вл. Новиков. ИЗБРАННЫЕ Fb-ЗАПИСИ 2014 ГОДА

Вл. Новиков. ИЗБРАННЫЕ Fb-ЗАПИСИ 2014 ГОДА



ТАК С ЧЕМ МЫ ПОДОШЛИ К НЕЮБИЛЕЮ?

У России есть два человека, чьи годовщины рождения и смерти она вспоминает ежегодно. 25 января. 10 февраля. 6 июня. 25 июля.
Высоцкому 76 лет. Это совсем немного. В.Б. Шкловский, приближаясь к своему 90-летию, говаривал: «Ах, если бы мне было семьдесят шесть!».
Ко дню рождения Высоцкому принято дарить памятники. Они уже есть во многих городах, еще появятся новые. Свой памятник поэту воздвигаем и мы с издательством «Молодая гвардия», где верстается моя книжка «Пушкин», написанная для малой серии ЖЗЛ. Прежде там вышли мои книги о Высоцком и Блоке.
Пушкин. Блок. Высоцкий. Что их объединяет?
Муза. Одна на троих. О чем весело и в то же время серьезно сказал Высоцкий в 1969 году:

Ведь эта Муза – люди подтвердят! –
Засиживалась сутками у Блока,
У Пушкина жила не выходя.


Книга о Высоцком самая большая, о Блоке – немного меньше, о Пушкине – совсем маленькая. Если сложить их по размеру на столе, то получится следующая конструкция, такой разборный монумент:

Пушкин
Б Л О К
ВЫСОЦКИЙ

Exegi monumentum – трем самым легендарным русским поэтам.

25 января


О ВСЕВОЛОДЕ МЕЙЕРХОЛЬДЕ

Сегодня сто сорок лет со дня рождения В.Э. Мейерхольда. А сто лет назад ему было сорок, и его студийцы, как рассказывал (точнее исполнял, аккомпанируя себе на фортепьяно, С.М. Бонди), пели куплеты:

Многи лета, многи лета,
Вселд Эмильич Мэйерхольд!
От тебя исходит света
На сто двадцать тысяч вольт!

Многи лета, многи лета,
Вселд Эмильич Мэйерхольд!
За тобою на край света
Мы в мороз пойдем без польт!


Текст приведен в «Романе с языком». Судя по всему, это единственная его публикация.

9 февраля


АЛЛА ПУГАЧЕВА КАК ФИЛОЛОГ И КРИТИК

Летом 1990 года я написал статью о Михаиле Жванецком и напечатал ее в «Литературной газете» (вошла потом в мою книгу «Заскок» 1997 г.). В статье доказывалось, что тексты Жванецкого – литературный факт, что он работает на границе между прозой и поэзией, что у него встречаются, в частности, нежданные эпиграммы (например: «Страна вечнозеленых помидоров» - чем не моностих пятистопного ямба?). И т.п.
Последовал телефонный звонок писателя: «Извините за примитивность – спасибо! <…> Хорошее название – «сатиры», я всё не мог найти…».
Действительно, «сатиры Жванецкого» - это выражение в статье звучало с легким римским акцентом, с намеком на Горация, Ювенала…
Но вот, сегодня, в день 80-летия М.М. Жванецкого, «Эхо Москвы» в рубрике «Ну и денек!» процитировало Аллу Пугачеву: «Почему это он сатирик? Что такое? Выходит какой-то маленький. Нет, он сатир!».
Остроумно, ничего не скажешь. Желаю и себе, и молодым коллегам-критикам рожать хотя бы изредка такие ненатужные шутки. В соавторстве с языком.
Литературную критику в периодике все больше утесняют и сжимают. Значит, надо уметь сказать главное в одной веселой фразе. Чтобы было что запомнить и процитировать.

6 марта


ПОКОЛЕНИЕ И ОКОЛЕНИЕ

Лидия Николаевна Тынянова рассказывала нам с Ольгой Новиковой о разговоре, который состоялся у Юрия Тынянова с Николаем Чуковским.
Собеседник Тынянова был на десять лет моложе, он то и дело повторял: «ваше поколение», «наше поколение»… Тынянов его оборвал:
- Наше поколение – это уже околение. А ваше поколение - нашему по колено!
 (Вспомнилось сегодня в связи с сетевым опросом Евгении Вежлян о понятии «поколение»).

24 марта


МАТ И МАТ

Спасибо всем, поддержавшим мою позицию в старом, как мир, споре.
Я, в общем-то, не пурист и не ханжа, а скорее лингвистический либерал.
Допускаю, что русский язык под влиянием всемирного языка (таковой существует) станет более раскрепощенным. Предвижу, что в «либеральную» версию словаря Ожегова-Шведовой вслед за лексемами «говно» и «жопа» вскоре войдет многострадальная «блядь», гораздо более пристойная, чем омерзительный плебейский эвфемизм «блин».
Понимаю эстетическую функцию обсценной лексики в речевом поведении тех, кого я назвал «талантливыми матерщинниками».
Татьяна Толстая, бросая гранату грубости в места скопления пошляков, защищает высокие идеалы русской словесности.
Игорь Иртеньев при помощи мата создает дискурс лирического героя, в равной мере причастного к интеллигенции и к народу.
Михаил Бутов, не склонный к матерщине в своей прозе, в сетевом пространстве подпускает вальяжный матерок, свидетельствующий о его аристократическом демократизме.
Такой мат можно условно назвать богемным. Таков же он у актеров, рокеров, художников-нонконформистов.
Но совсем другое дело – неуклюжие потуги поэтиков и поэтессочек, слагающих самодеятельные вирши и на этом зыбком основании причисляющих себя к богеме. Ваш мат не богемный, а плебейский.
Впрочем, материтесь сколько угодно. Но зачем вы записываетесь в «друзья» к пожилому профессору, чьи ноздри слишком чувствительны к речевому зловонию?
В заключение обращаюсь к коллегам-филологам, преподающим в высших учебных заведениях. Наши студиозусы (особенно девушки) ищут свою речевую дорогу, не стесняясь в выражениях. Но стоит ли нам идти путем дешевого популизма? Мне кажется, что неостроумно матюгающийся ученый-филолог роняет и свою личную честь, и честь нашей науки.

25 мая


О ГЕРОЯХ ТРУДА

«Путин 1 мая вручит пяти россиянам звезды Героя труда» (из новостей). Жаль, что среди них нет образцового советского конформиста В.Я. Брюсова, которому М.И. Цветаева присвоила звание «Герой труда» еще в 1925 году.

1 мая


ПРЕПОДОБНЫЙ ЕФРЕМ СИРИН ОБ ИНТЕРНЕТ-ЗАВИСИМОСТИ

Ибо случается, что птица задерживается в сети небольшим когтем, и концом ничего не стоящего когтя смиряется и преодолевается могущество крыл. И хотя птица совершенно вне сети, однако же вся ею уловляется.

10 мая


ПУШКИН СЕМЕЙНЫЙ (ШЕСТОЕ ИЮНЯ)

Пушкин пришел от родителей, из семейного интертекстуального дискурса.
«Тяжела ты, шапка Мономаха!» - говаривала порой моя мать, Розалия Григорьевна Новикова (1919-1996), учительница словесности, выпускница Ленинградского Герценовского пединститута. Она родилась в пушкинский день, и сегодня мы отмечаем ее 95-летие.
Мне в то давнее время казалось, что «шапка-мономаха» - это такое слово, означающее нечто вроде папахи. Постепенно разобрался. Так начался процесс разгадывания и интерпретации текстов.
С Пушкиным в нашей семье имеют дело все. О. И. Новикова как прозаик разрабатывает архетипы Онегина и Татьяны в своей романной практике, на сюжетном материале современности. Лиза Новикова защитила диссертацию об эпиграмме пушкинской эпохи, а потом занялась критикой, которой АСП, как известно, придавал большое значение.
Внучка Клава, еще будучи дошкольницей, спросила меня: «А Пушкин дожил до старости?». «К сожалению, нет», - ответил я и коротко изложил историю гибели поэта. «Какой ужас! – сказала Клава. – Не хотела бы я, чтобы с моим папой случилось такое».

После чего стало ясно, о ком и для кого нужно писать.
5 июня


О ФУТБОЛЕ - В ПЕРВЫЙ И В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ

Выражаю свое глубокое и искреннее сочувствие друзьям-болельщикам, в очередной раз пострадавшим во время футбольного чемпионата.
К горе-футболистам же не испытываю ничего, кроме презрения. «Если бы только эти одиннадцать миллионеров умели управляться с мячом», - точно сказал умеющий управляться со словом писатель Александр Снегирёв.
Как гражданин своей страны я недоволен тем, что бюджетные деньги без толку тратятся на бессильных и равнодушных к делу зарубежных тренеров. Все-таки иностранный специалист должен нести ответственность за качество своей работы (о том, как с этим обстояло дело в петровские времена, – см. финал повести Андрея Платонова «Епифанские шлюзы»).
Про себя тайком думаю: а может быть, футбол вообще «не наша специальность»? Сколько живу, вижу, что не получается - ни при каких режимах. То ли дело поэзия…

27 июня


 «ЧУКОВСКАЯ» ЧЕСТНОСТЬ И «БРОДСКАЯ» ОТКРОВЕННОСТЬ

Читая в детстве воспоминания К.И. Чуковского, я дивился его терпимости и великодушию по отношению к бесцеремонному Маяковскому. «Я хотел было обидеться, но засмеялся…», - вспоминал Чуковский их первую встречу. Ну нет, подумал я тогда. Если бы мне так хамил юноша, который моложе меня на одиннадцать лет, то я бы послал его подальше вместе со всеми его гениальными стихами. С другой стороны, если бы Чуковский не обуздывал свою обидчивость, насколько беднее была бы история нашей словесности!
Много лет спустя читаю «Записки об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской.
Сцена знакомства с Бродским, который сходу начинает длинный монолог: «Ваш отец, Лидия Корнеевна…». Обвиняет Чуковского в «плоском остроумии», бранит переводы из Уитмена, которые, дескать, «доказывают, что Чуковский лишен поэтического дара».
«- Очень может быть, - сказала я.
- Не «может быть», а наверняка! – сказал Бродский». (Заметим в скобках, в первом разговоре с дамой, которая старше его на тридцать три года).
И дальше: Бродский продолжает настаивать на своем, а Лидия Корнеевна отвечает отрывистыми репликами: «Не мне судить», «Весьма вероятно» - до тех пор, пока Ахматова не переводит разговор на недавнюю ангину Бродского.
По прочтении этой сцены, я, помнится, целую ночь не мог заснуть. Как же так? Почему не заступилась за отца? Утром пришел к заключению: такая кроткая реакция на хулу и клевету – это свидетельство внутреннего благородства, особенной душевной стойкости. На том и успокоился.
И вот новая информация к размышлению на ту же тему. В шестом номере «Нового мира» за текущий год - подготовленная Еленой Цезаревной Чуковской публикация «”Софья Петровна” – лучшая моя книга».
Это фрагменты из дневника Лидии Корнеевны Чуковской, связанные с историей публикации повести «Софья Петровна. От первой попытки представления в редакцию «Нового мира» в 1961 году – до первой публикации в СССР в 1988 году, в журнале «Нева». В октябре 1988 года Лидия Корнеевна с неподражаемым мужеством фиксирует все отзывы о «Софье Петровне» - положительные и отрицательные. В том числе высокомерную отписку Твардовского («опытный литератор, взявшийся не за свое дело»), недобрый и равнодушный отклик Солженицына с неадекватными, некомпетентными претензиями к языку. А вот и Бродский (грамотным читателям не надо напоминать о том, какое участие приняли отец и дочь Чуковские в защите осужденного советским судом молодого поэта):
«Иосиф Бродский начал читать (когда он жил у нас на ул. Горького несколько дней), но бросил: "скучно, я бросил”)».
Самоотверженная честность Чуковских меня восхищает. Без такой честности не строится ни история литературы, ни история России.
А вот об откровенности Бродского - не знаю, что и думать.

13 июля


ОБОРОТ-ПАРАЗИТ

Про слова-паразиты слыхали все. «Вот», «значит», «так сказать» - всё это глисты, сидящие в речевом организме. Но есть еще и риторические обороты, заведомо лишенные смысла. Например: «можно относиться по-разному» (к какому-либо лицу или явлению). Откажитесь от этого пустопорожнего клише - и сестра вашего таланта будет довольна.
К кому, позвольте спросить, нельзя относиться по-разному? К Богу и то относятся по-разному: одни в него верят, другие – нет.

14 июля


САМОЗАЩИТА ОТ ТРОЛЛИНГА

25 июля исполнится 85 лет со дня рождения Василия Шукшина.
В тот же день исполнится 34 года со дня смерти Владимира Высоцкого.
Что из этого следует?
Следует мой доклад на тему: «Василий Шукшин и Владимир Высоцкий: мифология и реальность», который имеет быть на юбилейной конференции в Барнауле 21 июля. В докладе, в частности, пойдет речь о рассказе Шукшина «Срезал». Если кто-то его не читал или забыл, очень рекомендую.
Главный персонаж этого рассказа Глеб Капустин по прибытии в его деревню какой-нибудь знаменитости без приглашения заявляется к ней в гости, затевает разговор и при помощи демагогических уловок «срезает» оппонента, одерживая над ним победу. Искусство Шукшина-новеллиста состоит в том, что он с одинаковой беспощадностью изображает и Глеба, и его «жертву» – столичного филолога Костю Журавлева, не сумевшего достойно ответить моральному агрессору.
Как-то я говорил об этом рассказе на лекции, и студенты поведали мне, что такой тип, как Глеб, теперь называется «тролль». Docendo discimus, и написанная после этого заметка «Тролль» была опубликована в «Свободной прессе» (когда дойдет дело до пятого издания «Словаря модных слов», она будет туда включена).
Но на всякого мудреца довольно простоты, а сапожник, как правило, без сапог. Не всегда мы помним о том, что с троллем ни в коем случае нельзя вступать в диалог. Он всегда возьмет верх, поскольку за свою человеческую несостоятельность он беспощадно мстит всем, кого считает более удачливыми. Тролль без стеснения нападает на незнакомого человека и начинает разговаривать с ним так, будто тот ничего не сделал в этой жизни.
Любой ему ответ – заведомый проигрыш.
Вспоминаю, как мы с Ольгой Новиковой выступали перед читателями в одном московском вузе. Молодая женщина (то ли студентка, то ли преподавательница) вдруг начала спорить с моей книгой о Высоцком в недопустимом тоне, явно нарываясь на грубость. Я бы мог ответить ей с надлежащей резкостью, но оппонентка была инвалидом с явственными признаками тяжелого физического недуга. Обидеть несчастную я никак не мог и пробормотал нечто примирительное в том духе, что, мол, бывают разные мнения. И не жалею: лучше поиметь некоторое время бледный вид, чем проявить жестокость. Против тролля нет приема, и публичный человек должен быть готов к неизбежным моральным потерям.
Социальные сети для троллей - самая благоприятная среда. Здесь они могут утолить свои комплексы по полной программе. Недавно меня удачно «затроллила» одна дама, а после моего резкого ответа чуть не разрыдалась: «Вы думаете, что я - мелкая букашка, а Вы – знамениты».
Нет, я никогда не кичусь своей известностью и никого «букашками» не считаю. Сам я, когда обращаюсь к людям, чей вклад в культуру больше, чем мой, веду себя с подчеркнутой почтительностью. И вправе рассчитывать на таковую со стороны тех, кто пытается вступить со мной в переписку, кто претендует на мое внимание.
Бывают тролли-провокаторы. Нагрубив, они потом ехидно предлагают: а вы поставьте для таких, как мы, запрет на комментарии на вашей странице. Нет уж, дудки! Не буду я из-за вас отгораживаться от мира, от множества интересных и добрых людей.
Кажется, изобрел я свой «антитроллинг». При проявлении внешней агрессии я даю комментарий: такой-то (такая-то) замечен(а) в троллинге. Может быть, с помещением рядом рисунка «trollface» (есть такой иероглиф).
После чего контакт с троллем прерывается навсегда.
Решение вступает в силу с момента публикации данного статуса.

17 июля


CAUTE LEGENDUM!

Этот старинный призыв означает «Читать с опаской!».
Предостерегаю своих друзей и всех говорящих по-русски от чтения (и тем более запоминания) гуляющих по Сети как бы дидактических стихов, обучающих «правильным» ударениям в некоторых словах. Они начинаются строкой «Феномен звонит по средам…», и уже в ней даны две заведомо неверные орфоэпические рекомендации (только «фенОмен» и только «средАм»). Не является бесспорным сегодня и требование произносить слово «договор» с непременным ударением на последнем слоге.
Приведу три выдержки из книги: Каленчук М.Л., Касаткин Л.Л., Касаткина Р.Ф. Большой орфоэпический словарь русского языка М., 2012. Все-таки этот словарь – самый авторитетный. Его нет в Интернете, но эксперт обязан с ним свериться. Итак:
«ФЕНÓМЕН Научный термин. ФЕНОМÉН О редком, необычном, исключительном (чаще о человеке). С. 872.
Срéдам и средáм. Там же. С. 809.
ДОГОВÓР и допуст. младш. ДÓГОВОР. Там же. С. 177».
От себя добавлю: самая грубая орфоэпическая ошибка – это при наличии вариантов нормы настаивать на одном из них и объявлять другой «неправильным».

2 октября


РИТОРИЧЕСКИЙ ВОПРОС

«Вовремя для своей репутации умер» - так написал некогда Белинский о персонаже пушкинского романа в стихах Владимире Ленском.
Внимание, вопрос: что лучше, чтобы уважаемый человек вовремя для своей репутации умер, - или же, чтобы он продолжал жить, уронив свою репутацию, перейдя в лагерь реакции, начав печататься в позорных изданиях и т.п.? Вопрос философский и отнюдь не риторический. Сам ответа на него не знаю. Никаких конкретных лиц не называю. Как говорится, nomina sunt odiosa. Итак, что лучше - достойная смерть или недостойное долголетие?

8 октября


НЕТУ ЭТИКЕТУ?

I

- В России нет речевого этикета, - сказал я как-то в беседе с великим филологом М.В. Пановым. Лет тридцать назад то было.
- А может быть, так оно и лучше? – вопросительно ответил он.
Ну, не знаю, Михаил Викторович, - мысленно продолжаю я разговор теперь. На старости лет все-таки неуютно жить в атмосфере тотальной неучтивости.
Что, смиренно отвечать на письма, начинающиеся непристойным зачином «Добрый день!» без последующего обращения?
Что, не гневаться, когда тебя обзывает «молодым человеком» регистраторша в поликлинике - особа пожилая, но все же на десяток лет тебя моложе?
Нет правил речевого поведения. Это как если бы не было правил дорожного движения и все постоянно бы наезжали друг на друга.

9 октября


II

С подачи Галины Фениной поясняю свое любимое слово «учтивость». (Помните, у Ахматовой: «Как велит простая учтивость…»?). В Словаре Д.Н. Ушакова (а оттуда и у Ожегова): учтивый – это «почтительно-вежливый в обращении с другими людьми». Проще простого. Я, например, стараюсь быть вежливым со всеми, а с некоторыми привилегированными категориями считаю нужным быть почтительно-вежливым. Это дамы, люди старше меня по возрасту (такие еще имеются), а также лица, являющиеся для меня авторитетными в науке, литературе, искусстве (пока еще есть и такие). И сам рассчитываю на учтивость со стороны молодых людей, а также со стороны младших товарищей по науке и литературе.
Но проще пояснить на примере. Выступает по телевидению молодой прогрессивный политик. Ему оппонирует не столь молодой депутат с иными взглядами. Политик в раздражении отвечает: «У вас, наверное, плохо со зрением, если вы не видите…». А у депутата со зрением не то что плохо – он просто незрячий. Конфуз.
Избежать таких неприятных эксцессов помогает простая учтивость, диктующая, что в публичной речи не надо касаться темы недугов и физических недостатков, лучше обойтись без называния национальностей, - в общем, стоит избегать всего, что может оскорбить собеседника.
Учтивость свойственна не всем. Компенсировать ее дефицит призван четко формализованный этикет. Но у нас его нет.

11 октября


III

У людей «из раньшего времени» была странная речевая манера. Они не только в письменной, но и в устной речи часто прибегали к обращению. Поговорить с человеком, ни разу не назвав его по имени (или имени-отчеству), по их этикету было просто невозможно.
Звонит мне как-то в 1981 году Евгения Федоровна Книпович (1898 – 1988, впервые пришла в гости к Блоку сразу по завершении им поэмы «Двенадцать» и стала его близким другом; о ее деятельности в советское время умолчим; в 1987 году выпустила ценную книгу воспоминаний «Об Александре Блоке», фрагменты которой печатались в «Литнаследстве» в 1980 г.).
- Здравствуйте, Владимир Иванович! Мне понравились ваши пародии на критиков в сегодняшней «Литгазете». Пародии на Леву Аннинского и на Турбина – добрые, а на NN пародия злая, но справедливая.
И еще потом по ходу недлинного разговора произнесла мое имя-отчество, которое точно запомнила после единственной до того встречи.
Думаю: что это она так церемонно? А потом понял. Это Александр Александрович ее постоянно доставал: Евгения Федоровна да Евгения Федоровна (притом, что девушке к моменту смерти поэта было всего 22 года). Вот она потом всю жизнь и отыгрывалась на своих собеседниках.

12 октября


IV

Психолог Оксана Куваева на мою вчерашнюю полушутливую заметку дала такой серьезный и глубокий комментарий, что его просто необходимо процитировать крупным планом:
«В живом общении многие, никак не называя собеседника, разговаривают с ним, как со стенкой. Что такое назвать имя человека? В первую очередь - обозначить факт его присутствия в сознании говорящего. Это важно, ведь так мы проявляем и внимание и уважение к собеседнику.
Некоторым, правда, больше нравится говорить с человеком, как со стенкой, но это не всегда свидетельство плохого воспитания: так часто ведут себя люди с проблемной психикой. У них просто нарушена репрезентация самости и объектов.
Попросту, их внутренний мир не содержит образов людей».
Да, это уже разговор не столько об этикете, сколько об этике общения. Да, если образ человека живет в моем сознании, то я в разговоре с ним с удовольствием произнесу его имя.
Но можем ли мы считать обязательной нормой для всех – разговаривать так, так Блок говорил с Книпович, а Книпович со мной? Нет, это факультативная возможность. Это речевая традиция рафинированных интеллигентов. От людей «простых» мы того же требовать не можем.
Речевой этикет русской интеллигенции нуждается в изучении, в описании и «меморификации», но предлагать его сегодня в качестве универсальной нормы, увы, утопично. В этом аспекте и предлагаю продолжить наш полилог.

13 октябряскачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
2 366
Опубликовано 03 ноя 2014

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ