facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 181 апрель 2021 г.
» » Алексей Чипига. ИЗБРАННЫЕ ЗАПИСИ РАЗНЫХ ЛЕТ. Часть II

Алексей Чипига. ИЗБРАННЫЕ ЗАПИСИ РАЗНЫХ ЛЕТ. Часть II


Окончание

Часть I >


СОЗЕРЦАНИЕ ЧИСТОТЫ

Правда ли, что ты жив или умер – неважно. Важно просто так, как бы ненароком дышать, дотягиваться дыханием до неба, дотягиваться мыслями до вещей и если это будет честно, это непременно окажется правдой. Мне интересны усилия. Мне важны усилия. Соблазняют размышления по дороге, «по ходу».
Недавно проходил мимо секс-шопа и была мысль об эротике, о том, как в ней соединяются образы невинности и лукавства и притом невинность оказывается готовой к совращению, «не невинной» (вот где лукавство), способной отдаться, быть рабой сиюминутности. Может быть, здесь сделано глубокое наблюдение – сосредоточившись на созерцании своей чистоты, трудно сохранить знание о её источнике и не быть схваченным столь же авторитарным томлением. Вот и многие из нас, а, может, все мы стали рабами неизвестно кем придуманной ролевой игры, чьё жалкое неприличие не видно её участникам. «Но я человек и тоскую без зримых знаков». Но – разве способны мы на то, чтобы видеть в другом человеке не то, какую роль он играет в моей жизни, кто он для меня, а человека самого по себе, Божий замысел? – я стараюсь, очень стараюсь думать о человеке, заслонённом моей историей отношений с ним, о человеке, точно так же, как и я, остающемся одиноким в толпе, о его внутреннем – другом, чем у меня – голосе, который не дано услышать никому, кроме его самого. И это совсем не всегда получается, иначе б я не раздражался на тех, кто рядом. Но даже если видеть человека рядом не дано – знать, что он существует, понимать его стремление быть другим, чем тот он, которого он наполовину отдал мне и которого наполовину создал я из предчувствий и предубеждений.
Не заметил я, как за окном явились уже половозрелый май и трогательные листиков прожилки. Всё будет хорошо. Ты только не бойся.

10 мая 2014


ЧТОБЫ РАЗРУШЕНИЕ УШЛО

Мне кажется, у меня очень холодный циничный злой ум и нежное сердце, и когда они сталкиваются, мне хочется плакать. Безграничная влюблённость и безграничная растерянность перед увиденным наскакивает на острую мнительность после встреч, «а если они так обо мне думают, значит, я достоин именно этого», другого никогда не случится, потому что ты его затопчешь своим умственным безжалостным то ли стариком, то ли подростком, который твердит, что все играют примерно по одним и тем же правилам и мучает сердце, как котёнка.
Недавно говорили о надежде как о форме доверия – и вот прошу у Бога этого доверия, чтобы разрушение ушло.

30 октября 2016


УНИЖЕНИЕ КРОВИ

Как же я похож на бабушку. И даже те качества, которым я ужасаюсь, есть во мне. Плен крови, правда, страшный плен, но, может быть, и спасительный? Может быть, мы никогда не смогли бы стать чуткими и смиренными людьми, если б нас не унижала наша кровь?
Вчера был дождь, а перед этим прекрасное страшное затишье, и я ходил в вечернем свете, и свет этот был на грани своего меланхолического обесцвечивания, грустила земля. Как можно быть скептиком при таком освещении.
Насыщаешь каждым прожитым днём свою голодную жизнь – вот что ты делаешь.

17 января 2014


БЛАГОДАРНОСТЬ ЗАМЫСЛУ

Пожалуй, понять, как смешно и грустно то, что делаешь, и быть благодарным замыслу: делать что-то настолько крохотное, что оно вырастает в других.

1 марта 2017


РЕКА СИЮМИНУТНОСТИ

Медовая река сиюминутности, которая чувствует за спиной пустыню – и некуда деться, только сразиться своевременностью своего дара. Одно и то же слово жалит и исцеляет, внутри него невидимая перегородка. Здесь ребята играли во всеобъемлющий мяч, там уже сорняки и гнёт пыли. И по ночам утешенье передачи порыва подушке, белой прохладе черновика.

6 марта 2017


ДОБРОЕ ДЕЛО

Боже мой, едва ли не единственное доброе дело за эту неделю: вчера сумел хорошо улыбнуться в ответ двум подросткового вида девочкам на вечерней дороге. Свидетельство, что хорошо – наша взаимность: после они заулыбались и засмеялись ещё привлекательнее.
Получается, меня беспокоит забота о себе как о возможном дарителе любви, как о гаранте спокойного существования людей вокруг.
Если долго смотреть на зелёный цвет первого молодого лета, появляется головокружение от ощущения чего-то волевого, сильного и спокойного. А сейчас опять идёт дождь и мокрые листики улыбаются мучительному наслаждению капель, то высветляясь птичьей бодрой канителью, то погружаясь в тропический сочный мрак каких-то авантюрных историй.

31 мая 2014


О ЖАЛОСТИ

Граница, которая отделяет наши тела друг от друга – это жалость, и она же объединяет наши души.

9 марта 2014


СТРАНА ОСЛЕПИТЕЛЬНОГО ПРОМЕЖУТКА

Читаю Натаниэля Готорна. В который раз Америка рисуется страной ослепительного промежутка, сурового избытка, который компенсируется пониманием неуловимости важного. Захватывающе думать, что это может быть результатом встречи несгибаемой морали первых поселенцев с чарами дикой природы.

19 февраля 2017


ЗАБЫВШИМ О ТРУДНОСТИ

Что легко, то добро. Быть пусть и трудным, но забывшим о своей трудности, пожертвовавшим ей орудием лёгкости. В этом спасение.

20 апреля 2014


ЧЕЛОВЕЧНОЕ В ЧЕЛОВЕКЕ

Внезапно подумал: а что, если самое человечное в человеке, то, что обще всем людям – не доброта, не милосердие, а самозабвение, с кототым он (ты) отдаётся (отдаёшься) тому или иному порыву, дьявольскому или божественному. Не религиозное, но, кажется, в котором берёт исток жажда религиозной веры: ты пьян самим собой, своей насыщенностью, которая так легко превращается в пустоту, не знаешь, что с собой, таким страшным и необъяснённым, делать, пока не пойдёшь в услужение (чаще всего бездумно, безоглядно – примеры такого истового поведения мы сейчас слишком часто наблюдаем вокруг) либо источнику своих сил, либо тому, что за этот источник принимаешь (которое выдумываешь). Третьего не дано. И по этой самой горячности отдать себя (за этим кроется осознание того, что ты – неизъясним и груза такой неизъяснимости для нас) узнаёшь в человеке – человека.
А пристальное внимание всё-таки слишком холодно и отрешённо для звания «человеческого», оно пугает без добровольного жертвоприношения. Оно –уже когда выбор сделан.

21 сентября 2014


ОПАСЕНИЕ ПЕРЕД «МЫ»

На последнем заседании лито, куда нередко захаживаю (если что – мне просто интересно понимать людей, а кроме того, есть там люди, общаясь с которыми, я испытываю чувство благодарности), было что-то, вырвавшееся наружу, чего опасаюсь и в себе также. Ну, как назвать это «что-то»? Стремление облечься в «мы», что автоматически означает для людей обладание некой справедливостью, отождествление справедливости и любви, а скорее, её жажды (звучали полуневысказанные с дрожью голоса вопросы «если мы их так любим, почему они не»). Я думаю так. Да, говорилось и читалось в стихах, что «мы» один народ, что «мы» были хорошие, хоть и грешили, но ведь любили свою страну, а теперь «мы» ждём возрождения страны и горько плачем, что страна наша имеет личность и личности этой заповедано жить с Христом. И – если мы справедливы, если такие хорошие чувства питаем – зачем же нас никто не любит, хотя (тут уже Рубикон пройден), велика важность, «мы» же великая страна и можем справиться. Желание любви перерастает во что угодно кроме любви потому что вечно правое «мы» возобладало в человеке над его личностью, над личностью Христа в нём, которого он призывает. Страшное абстрактное «мы» подобно ветхозаветному Богу, «справедливо» карает тех, кто впал в немилость «нашей» всевзыскующей любви. Карает и изничтожает в том числе и личность человека, что думает и говорит такие слова.

26 мая 2014


ВСЁ ПРОИЗНЕСЕНО

Как будто есть огромная страна невысказанных подозрений, благодаря которым мы манипулируем друг другом. Что было бы, если б всё оказалось произнесено?

16 февраля 2017


РАЗРУШИВ ОБРАЗ

Вчера я и мама провели вечер с Алёной и Ромой (Алёна это мамина ученица, а Рома её муж, которого она привела с целью познакомиться) и было невероятно хорошо, так давно не было, как с института, с детства не было (о Господи!). Как-то насыщенно и тихо. Рома кузнец и иногда говорил о своём ремесле, но больше молчал и молчание его позволяло вдумчиво всматриваться нам друг в друга, удивляться друг другу и радоваться. Какие лёгкие хорошие люди. Спасибо. Почему-то напомнило, как мы когда-то с Лёшкой, другом моего детства, обсуждали некую воображаемую машину времени и если б она была, что бы каждый хотел исправить и Лёшка тогда сказал, что исправил бы вчерашнюю стычку и обиду со сторону Серёжи, старшего своего брата, и вот мы прочитали необходимое заклинание и представили, что перенеслись во вчерашний день. Были товарищеские честность и нежность и чувство быстротечности времени и понимание, как мы мило обманываем себя, ведь наше-то внутреннее время у нас никто ещё не успел забрать.
А сегодня разгласили в интернете, что у Жанны Фриске рак и стало не по себе оттого, что те, кого «полюбила страна», так живут, без надежды даже на то, что им дадут умереть спокойно. Как это слишком грустно и слишком по-человечески: боготворить кого-то, вешать плакаты с изображением «идолов» у себя на стене и в то же время провоцировать мысли, питающие «жёлтую прессу»: «что ж он безукоризненный-то такой? наверняка тут что-то не то». И когда обнаруживается это «не то», разве кому-нибудь из армии поклонников не становится стыдно? За то, что, разрушив образ, ты трогаешь нечто о человеке – таком же, как и ты, желающем укрыться от боли?

20 января 2014


НЕОБХОДИМОСТЬ ЧУЖОГО

И ещё – разговаривали о честности животных и бесстыдстве человека (что вот, мол, человек изворачивается, лжёт, а зверь идёт и берёт задуманное, насыщается естественно и легко), но животному, как это видится нашими глазами, возможно, легче, так как оно (смешно кого-нибудь называть «оно») не меняется и не может поэтому чувствовать перемены внутри себя, а мы, люди, лжём отчасти именно потому, что чувствуем наплывающие на нас перемены и хотим либо перехитрить их, либо отложить до лучших времён. То есть что-то извне заставляет нас осознавать себя и прятаться или выходить навстречу, а зверей природа изначально «заставила» и им некуда деться. Перемена одновременно чужда и органична человеку, чужда – потому что мы стремимся в ней разглядеть нечто обыкновенное, «своё», какую-то изначальную свою родину, органична – потому что ничего другого нам не досталось в течении жизни на Земле. И вот нас жалит необходимость не своего, чужого в нами проживаемой жизни, необходимость обращения с материалом, доставшимся в удел нашему амплуа, нашей роли, которую мы должны сыграть здесь до конца и сладкую насильственность, которой нам иногда так больно чувствовать.

4 декабря 2013


В МИНУТЫ БЕЗОРУЖНОСТИ

Бывает, настолько увлечёшься людьми и тем, что вокруг (о я наивный! нескольких фотографий в контакте достаточно, чтоб растаять), что не только искусство, но и всякий призыв к какому-либо делу кажется нелепой и претенциозной штукой для снобов и фанатиков. Что может быть лучше, думаешь ты в такие минуты, чем обаятельная праздность, когда молча смотришь на человека, а он смотрит на тебя? Но как раз в такие минуты полной безоружности и приходят стихи, и лучезарный избыток праздности зовёт избыть себя в труде.
Вчера был базар возле вокзала, лохматый огромный пёс, его стерегущий, меланхоличный стук колёс поездов и долгие зовущие облака весны, всё было капризным, солнечным и певучим. Отмечаешь про себя, что такие проблески, когда удаётся почувствовать небывалую заострённость жизни и её хорошую долготу, происходят обычно посреди каких-нибудь ужасных разверзнутых хлябей, посреди бед и катастроф, словно тебе даётся шанс увидеть как что-то знакомое и (может быть поэтому) милое гибнет, в то время как то, о чём подозревал, но с чем втайне боялся встречи тет-а-тет, неминуемо находит тебя в твоём же сердце и оказывается твоим неотменимым источником. Не оттого ли хорошо и стыдно когда с кем-то беда и ты видишь, насколько человек зависит от чего-то, что не есть он сам, что раньше было как-то в тени, но вот это «что-то» выросло, подступило вплотную – и дало человеку оправдание (или надежду на оправдание). Прочёл: «веселье сердца – жизнь человека, и радость мужа – долгоденствие; люби душу твою и утешай сердце твоё и удаляй от себя печаль, ибо печаль многих убила, а пользы в ней нет».

22 февраля 2014


ПЛЕВОК В ВЕЧНОСТЬ

Почему люди напиваются в Пасху, на День Победы, то есть в дни, вроде бы подразумевающие сосредоточенность и долгое вдумыванье в событие, особость этих дней породившее? Зачем (если вдуматься, совершенно дико звучит и присказка на Новый Год о том, что как встретишь, так и проведёшь, с явным пожеланием трястись весь год от смеха и угара до упаду)? Неужели мы хотим покрыть забвением то, что сами же справедливо считаем самым святым, что есть у нас? Или, может быть, подсознательно ощущая, что недостойны этого великого и святого, хотим компенсировать недостоинство мнимым достоинством, плевком в вечность, по выражению знаменитой землячки? Это ведь и у самого меня есть – думая в некие моменты жизни, что случающееся со мной слишком прекрасно, что такой небесной прекрасности не в состоянии вынести человек, я в ужасе порчу себе, пресекаю прекрасность на корню, чтобы потом ностальгически вспоминать её, но уже среди совсем не пугающей, а уютной и родной грязи. Неужели ничего с этим не поделать? Или я ошибаюсь и дела обстоят менее плачевно, чем мы видим на улицах?

9 мая 2014


НЕ ДОРОС ДО ЖУТИ

Не знаю, в чём дело, только люди способны совершать действия, превышающие моё (только ли моё?) понимание. И тогда соблазнительно думать, что ты (только ли ты?) не дорос до этого мира и страшных его испытаний, до осмысления (а надо ли осмыслять?) такой простой общедоступной на каждом углу и, тем не менее, почему-то до сих пор непривычной жути.
Просто ты всё это время старался забывать, где ты живёшь.
Тень ветки на стене в янтарном квадрате света (ассоциации с обрушивающимся в закатный свет мостом).

3 февраля 2014


СПАСИТЕЛЬНЫЙ ВИХРЬ

Наверно, никогда до конца не пойму, как возможно насиловать, грабить, убивать. И вряд ли хочу, чтоб это хоть кто-нибудь понимал до конца. Один раз, когда мы с одноклассниками готовили после уроков репетицию то ли «Горя от ума», то ли чего-то ещё в детском садике напротив школы, к нам вошёл высокий паренёк старше нас со своей свитой (видно было, что в определённых кругах он имеет влияние) и с какими-то безразлично яростными глазами. Оказалось, большинство из моих одноклассников его знали, поздоровавшись с ним за руку, а когда он протянул руку мне, я её почему-то отвёл. Было во мне какое-то презрение к общим заговорам и презрение к старшинству напоказ, хотя я не мог достаточно ясно для себя их сформулировать. Следующие несколько часов были посвящены насильному недопуску меня из детского садика до тех пор, пока я не извинюсь перед ним и довольно холодным и напряжённым его объяснениям, почему я должен это сделать. Оказалось, он вернулся из Чечни, видел ужасное и, конечно, достоин уважения и утешения. В конце концов, я сказал, что понял его, что он действительно нуждается в доброте, извинился, пожал руку и был отпущен на волю. Может, это начинается с такого состояния, которое тогда увидел в нём – с могучей серой усталости, с усталости от того, что тот, кто рядом с тобой, никогда не поймёт тебя, никогда не сможет оценить объективно твою замечательность. Тогда остаётся отвергнуть в себе человеческое, так как оно не пригодилось, не помогло. Ведь нельзя поверить, что этот человек хоть на миг не допускает фальшь моего или чьего-то ещё рукопожатия, не видит истинной цены знакам почёта, оказываемых ему. Но он, возможно, доволен тем, что «хоть так», потому что знает, что в мирной жизни никто не видел того, что ему приходилось видеть и, стало быть, чувствует себя невероятно одиноким. Ярость ведь кратка, а к усталости чувствуешь одновременно и привычку, и отвращение, желание её прекратить, когда кажется, что кончилось понимание. И что-то неисцелимо пошлое, какая-то готовность ради удобства остановиться на первом, что взбредает в голову, сквозит в речах о войне как о спасительном и освежительном вихре, когда те, кто раньше задыхались, обрели наконец военное братство и поддержку. Поэтому так страшно слышать или думать о бесполезности усилий, о том, что тебя не поймут и не способны понять из-за твоих явных или выдуманных особенностей.

14 января 2017


ЧУВСТВО ВОЙНЫ

Разговор с родным человеком о том, что неужели можно лишать свободы за нарушение правил митингов и.т.д. Сначала – надо разбираться в законах, потом – «смотря какие люди». Люди (самое интересное и провоцирующее) не важны, перенос сделан на «какие». Вот что. Да, я понимаю, где-то есть чудовищный прожектор, который направляют то в одну, то в другую сторону, чтобы высветить, придать черты мнимого совершенства одному и черты такого же мнимого безобразия другому, потому что нельзя же никак не воспользоваться тем, что многие из нас вынесли из своих невзгод понятие о наших и не наших, нельзя не воспользоваться представлением, что поступки управляют человеком и ведут его либо к геройской гибели, либо к предательству, за которое он заплатит, а об этом так нетрудно догадаться, если иметь верные сведения. Тем, что многие из нас чувствуют себя на войне и не видят в этом ничего плохого. Возможность может предать, зато бой надёжен. Чувство войны как расплаты лжи за своё мирное нынешнее и будущее существование.

10 февраля 2017


УПОЕНИЕ САМОБИЧЕВАНИЕМ

Снег белый, словно шёпот. На углу аптеки пьяный мужик страшно матерится в мобильник, а кажется, что ему страшно от невинности, которая вокруг и ему доставляет детскую невозвратимую эгоцентричную радость ощущение полёта в небытие, нервное сжигание мостов («и какой же русский не любит быстрой езды?» – внезапно всплыло на поверхность). И послышался в этом отголосок детского беспощадного рыдания, когда плачут, не веря уже леденцу на палочке (в котором заключалась вселенная) и в то же время пытаясь добраться в плаче до любой доступной подлинности – пусть хотя бы эта кажущаяся подлинность и в жестокости, в «пускай они поплачут, а мы посмотрим». Но как узнаваемо это в себе и в окружающих. Глобальный отказ от предполагаемой нечестности, заключённой в ответственности за внутреннего ребёнка, отказ играть какую-либо роль и всё же жестокая игра в правду, разбитое на множество осколков сладострастное упоение самобичеванием.

25 января 2014


ЖАЖДА ДРУГОГО СЕБЯ

Вчера во второй или третий раз прочёл знаменитые заповеди детям Цветаевой («Милые дети» и т.д.) и чтение утвердило меня в подозреваемом ужасе, что добавился у меня по отношению к М. Ц. к жгучим восторгу и сочувствию (насколько вообще такое сочувствие не оскорбляет гордой её фигуры). Дело в том, что увидел мученическое рыцарство, произрастаемое из заведомой оглядки на других, на то, что «им рыцари не нужны» (следовательно, я и буду вопреки им единственным в своём роде рыцарем!), на малейших подходах к воображаемому диалогу – яростный отскок обратно, в неразделённость и непонимание, сопровождаемый в лучшем случае снисходительным «мне жаль вас», весь этот «романтизм», который превращается в орудие пытки себя и окружающих. Отчего такая жажда другого и единственного и в то же время пренебрежение им? Здесь есть то ли холод, неотличимый от пламени, то ли пламя, неотличимое от холода, эротика преследования единственно желаемой добычи – невинности и тут же отвращение и выплёвывание её, как только добыча загрязнена (недаром же у неё про Казанову есть!). Несчастна жертва, но ещё в сто крат несчастнее охотник, решившийся остановить, убить мгновение с тем, чтобы, глядя в лицо убитому, отшатнуться, поняв, насколько это лицо непохоже на лик, рисовавшийся в грёзах. Цветаева, как единственная в своём роде судьба, наверное, дана была, чтобы продемострировать нам жестокую красоту мятущейся человеческой свободы, желающей устанавливать себе всегда другой закон, «немного лучше, чем у Бога», и в итоге погребённой под собственным отказом. Как образ, видимо, самой мучительной жажды, какая существует на свете – жажды другого себя и невозможности впрыгнуть туда из нынешней своей роли.

11 января 2014


В ОСЛЕПИТЕЛЬНЫХ ПРОМЕЛЬКАХ
Они садятся поодаль и смотрят на тебя. Воспоминания. Как коты, неотвязные спутники сентиментальных натур, тихое настойчивое изящество прошлого. Каким взглядом им ответить, чем их насытить сейчас?
Ты ли переживал роковые вёсны, где Данте не встречал Беатриче и ароматом этих невстреч полнился провинциальный апрельский город, выброшенный морской раковиной к босым ногам? Ты ли мечтал ласкать на своей груди умирающий день, шептать ему колыбельные перед смертью? Грех мой, закатная роскошь и немощь, искупишься ль грацией набегающей тени, нечаянным всплеском ресниц? Эти детали – стонущая подобно жалобной женщине дверь, остывающие капли горячего света на округлости локтя, ветви-подсвечники (казалось, от них зажигается воздух), – схвачены раз и навсегда томлением вечера, безучастным томлением и ничего с этим уже не  поделать. Ничего не поделать с мечтой о родниковой воде любви в пустыне горячего света, в жару объятий, когда ждёшь и не знаешь, что любишь уже давно. Страшное и нежное безумие ароматов и опустошённость обессиленной души. Глухая неизбежность утраты и в меру сладкое послевкусие. Трамвай – самый лучший в мире музыкальный инструмент, на котором никто не умеет играть по-настоящему. Я люблю маму.
Что же тебе делать с этими отрывками, ослепительными промельками, не дающими себя оформить, превратить в нотную грамоту чувств? Но нет, ты сам ещё неоформлен как следует, тебе предстоит твоё будущее, а они –происходят сейчас и тогда, происходят и смотрят на зрителя страстно и беспощадно в своей неумолимой целостности.

23 февраля 2012


ПРОИСКИ СМЫСЛОВ

Снилось (особенно отчётливо, со мной такое редко бывает и редко запоминается), что я всё время куда-то возвращаюсь и плачу каждый раз в объятьях разных людей, среди которых Дмитрий Нагиев (и он тоже плачет и это воспринимается нормально). Вот надо же, не снятся мне поэты и всё, а снятся саркастические персонажи молодёжных телепередач детства. И ещё – если сон запоминается, весь день потом, как правило, невольно погружён в сумеречную стихию угадываний и подозрений совсем вроде бы не по поводу приснившегося, раздавлен пощекотавшей однажды за ушком и превратившейся чуть ли не в химеру тяжёлой (но вместе и увлекательной, надо признать) значимостью того, что «истина где-то рядом». Не под диваном ли?
Сейчас мелкий кошачий дождик, хорошо и укромно смотреть из окна на капли и людей с зонтами на улице, я смотрю на покорные крыши домов и аскорбиновые фары машин, но вообще сегодняшний день знаменуется не очень приятным ощущением паутины на лице (паутины загадок, я догадываюсь, да-да). Я, кажется, уязвлён бесцельными поисками (происками?) смыслов. Надо смириться... Пока писал этот пост, женская фигура в плаще успела докурить (нравится когда курят под дождём) что там у неё было на углу дома напротив и исчезнуть из поля зрения.

4 апреля 2014


УЛЫБКА МОЛЧАНИЯ

Такая мысль: снег – для того чтобы было тихо. Много снега – много тишины и вкрадчивости шага. Поскрипывать характерно, но главное скучать тяжелоумным чопорным мудрецом, скучать до последних сил, пока не надоест строгий контур снисходительности. Пока не улыбнёшься собственному вздору.
Время года зима и хорошо ли, что есть смена времён года? Хороша ли смена обличий, за которые так соблазнительно уцепиться? Вот ворона на голом проводе, вот слово на языке и в этом слове я узнаю своё поспешно отлетающее отражение и расстаюсь с самим собой, чтоб себя обрести в самопожертвовании тексту, человеку, пейзажу. Ведь иного выхода нет, кроме как, отринув от себя себя, ветхого Адама, посмотреть вслед удаляющемуся странному существу, которому неведомо «навеки» этой картины: под бровями снегов – улыбка молчания.

23 февраля 2012


ТАЙНА ТРЕЗВОСТИ

Когда выходил из дома, моими проводниками были птицы, на обратном пути их сменили звёзды. Стража существ над пустынной землёй, ответ таинственной ночи подробному дню. Тайна трезвости.

12 февраля 2017


НЕПОСТИЖИМОЕ, ИЗУМИТЕЛЬНОЕ

Солнце сейчас встаёт из-за домов, тень моей головы на освещённой жидко янтарным стене... так хорошо, кажется, новый растущий день встречает тебя и ты не знаешь ничего более непостижимого и изумительного, чем этот рост. И по утрам часто вспоминается притча о сеятеле из Евангелия там, где он сеет зерно на поле, встаёт ночью и днём, чтобы посмотреть, как оно вырастает и этому подобно Царство Божие. За окном застывшие аплодисменты деревьев, чириканье, тёплая неведомость начинающегося дня.

12 января 2014скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
1 328
Опубликовано 11 май 2017

ВХОД НА САЙТ