Редактор: Женя Декина
(рассказ)
Баба Даша, умерев, ожила! Беспокойное и бойкое существо её вырвалось из омертвевшей, старой скорлупы и помчалось жить! Наталья, внучка, едва вернувшись с похорон и поминок, сразу услышала скрип половиц на кухне – баба Даша снова там хозяйничала. Перемывала за Натальей посуду – всё ей не нравилось, как делала внучка.
И что ты этот фейри покупаешь в три дόрога?!
Капля – то же самое, и дешевле на сколько!
И что ты там всё трёшь и трёшь, сколько можно уже?!
Обмыла водичкой, и тарелка чистая!
И зачем тебе эти бесконечные губки?
Ладошкой протёрла, и всё, тоже мне!
Только тратишь на это тысячи и тысячи, и тысячи!
Расставляла тарелки, стаканы, прежде вытерев их насухо полотенцем вафельным, пол подметала.
Наталья бросилась на кухню. Вся посуда перемыта, идеальный порядок, на столах ни крошки, кастрюли блестели, только на блюдечке лежал использованный пакетик чая "Принцесса Нури" – баба Даша пила только такой – самый дешёвый; могла даже не по два, а до пяти раз пить чай из одного пакетика. И внуков приучала к экономии.
Наталья упала на табуретку – и выть.
– Ба, ну что ты! Ну успокойся уже! Ну нет же уже сил никаких, ба!
Баба Даша в такие моменты всегда затихала, на время успокаивалась. Садилась на табуретку рядом, складывала ладонь в ладонь лодочкой и сидела, с умилением глядя на внучку. Или подходила к ней, обнимала за плечи, мягко опускала лицо на её голову, отчего Наталье становилось тепло и уютно, и невесомо целовала в макушку.
– Целый год! Целый год ты надо мной издевалась! Год! Гооод! – встрепенулась Наталья, показывая бабе Даше – направляя руку в пустое пространство кухни – указательный палец, готовый проткнуть потолок. Баба Даша только губы поджимала, виновато уставившись в пол. Где какую крошку или пылинку увидит – встаёт поднимать.
– Год я тебя выхаживала, кормила из ложечки, водичкой поила! Чаем этим твоим дурацким, который ты по десять раз завариваешь! Какашки из-под тебя вымывала! Да ладно я! Хрен со мной, но Леська! Её за что?! Должен этим двенадцатилетний ребёнок заниматься? Девочка! В школе учится печь пирожки, а домой приходит – из-под бабушки какашки вычищает!
– Вообще-то, я ей прабабушка, – тихо отвечала баба Даша себе под нос.
– Успокойся, ба, успокойся! Ну что ещё ты здесь забыла, чего не сделала?! Ну оставь ты хоть теперь нас в покое! – плакала Наталья и затихала.
На кухне, кроме неё, никого не было. Или иногда была дочь, Лесенька.
– Мам, ты чего? Водки на поминках перепила? – зашла на кухню Лесенька, правнучка бабы Даши.
– Иди сюда, – говорила краснолицая, с опухшими от слёз глазами Наталья и сгребала Лесеньку в охапку. Теперь уже двое – и баба Даша, и Лесенька – обнимали и успокаивали Наталью.
– Не буду я больше жить! – объявила баба Даша, выключила телевизор, положила пульт на швейную машинку, служившую ей прикроватной тумбой, поправила подушку, поправила стопку «аргументов», которые до сих пор приносила ей почтальонша, единственной в доме подписчице, и легла, сложив руки на животе, умирать.
– Ты чего, бабуль? С ума сошла? – спрашивала Наталья.
– Бабушка Даша, ну чего ты? – спрашивала Лесенька.
– Ба! Не смешно! – кричала Наталья, когда баба Даша неделю отказывалась от еды.
– Покушай, бабушка Даша! Нельзя же не кушать! – плакала Лесенька.
– Ты же себя убиваешь! Ты не понимаешь этого? Ешь! Я не собираюсь из-под тебя дерьмо выгребать! – кричала Наталья.
– Не хочу я ничего. Есть не хочу и жить не хочу, – отмахивалась и отворачивалась к стенке баба Даша.
– Тогда будем тебе еду уколами вводить!
– Она здорова, насколько вообще может быть здоровым организм в её возрасте. Ослабла, конечно, сильно без еды. Девяносто пять лет человеку – шутка ли? – сказал врач скорой помощи, – это всё здесь (покрутил у виска). Это сейчас она капризничает, но если дальше так пойдёт, то всё. Щёлкнет (он щёлкнул пальцами), и обратного пути не будет. Уже если и захочет, не выберется.
Баба Даша тоже слышала эти слова. Вскоре щёлкнуло.
Наталья проснулась от щелчка. На кухне отщелкнула кнопка закипевшего электрического чайника. Прибежала – чайник горячий, никого, а волосы шевелятся. И по спине холодок бежит, как чьи-то пальцы по позвоночнику. Не научилась пока баба Даша поднимать чайник и наливать Наталье чаю.
Да она и при жизни не умела, Наталья всё её одёргивала:
– Нет-нет, бабуль, мне не надо! Я себе сама сделаю.
Не могла Наталья пить мочу, как она называла приготовленный бабушкой Дашей чаёк. Чаёк – вот именно, что чаёк – не чай, а чуть желтоватая кипячёная водичка без вкуса и запаха, зато три ложки сахара! Да, сахару бабушке Даше всегда не хватало. Насыпешь ей три ложки с горочкой, так она отхлебнёт и спросит:
– Сахар положить забыла?
– Три ложки, ба!
– Ох, и крепкий – невозможно! – жаловалась бабушка, если цвет чая был ближе к янтарю, чем к моче.
Старый чайник бабы Даши Наталья снесла в подвал. Никогда им не пользовалась и не собиралась, но выбросить не решалась. Ну как? Бабушкин же чайник. Как можно? Посуду всю её, юбилейную чашку с логотипом газеты, в которой баба Даша работала с семнадцати лет до семидесяти, ложечку мельхиоровую, которой она ела мёд и варенье, – оставила.
Сколько она его накрутила? Вишнёвого, смородинового, клубничного – на сколько лет? Наталья не помнила, чтобы бабушка занималась этим последние лет пять точно, но варенье не кончалось. Даже сейчас там оставалось несколько литровых банок. А ложечка её мельхиоровая была такой, словно край её тоже немного съелся за десятки лет её жизни.
Баба Даша не любила электрический чайник, всё ворчала, зачем всё это в дом, когда есть обычный?
Воды налила и поставила на плиту греться – а с этим только электричество нагорает!
Зачем мультиварка? Без неё, что ли, супу не сварить? Зачем гриль?
Есть кастрюля, есть духовка – готовь, что вздумается!
Снова это – тысячи и тысячи!
Но не любила она электрический чайник за то, что не могла его поднять. Наполненный водой, он весил точно не меньше двух килограммов!
Куда уж было хрупкой, бестелесной женщине, хоть и бойкой, и бодрой, ожившей и задышавшей с силой второго дыхания, поднять такую тяжесть?! Вот тряпочку, пыль протереть – пожалуйста! Веник, пол подмести и мусор собрать в пластиковый совок, да шкафчик под раковиной открыть, чтобы в ведро высыпать – тоже можно! Посуду помыть – уже тяжеловато; тарелки с чашками, всё-таки весу имеют, но ничего, ещё ни одну не разбила!
Кое-как удавалось мыть и кастрюли. Это, конечно, та еще работа – большие, неудобно держать, чтобы не уронить, воды не наплескать – но всё же выполнимая. Зато натирать удобно, можно не держать в руках.
Но чайник! Он оставался единственным, что никак не поддавалось бабе Даше. Однако, кнопку включения, которая первые дни отказывалась нажиматься, она-таки одолела. Сумела включить!
Утром Лесенька забралась к матери в постель, та уже не спала, что-то листала в телефоне. Обе лежали слушали возню на кухне.
– Мам, ты слышишь?
– Слышу.
– У нас барабашка завелась?
– Ага. Баба Дашка завелась у нас.
– Бабадашка! Смешно!
Наталья всхлипнула.
– Мам, ты плачешь?
Сперва просто скрипел пол за стенкой. У Натальи затрясся рот.
– Мам, ну чего ты, я сейчас тоже заплачу!
– Слышала, как скрипела её кровать?
– Не помню, вроде бы. Наверное, я уже просто привыкла и не замечаю.
– А я замечаю. Она, пока жива была, кровать не скрипела, она же год бревном лежала, не шевелилась, не двигалась же совсем, глазами только беспомощно еле-еле водила. И смотрела умоляюще, ну добейте вы меня уже кто-нибудь, сколько мне еще мучиться? Даже жевать не могла, рот едва раскрывала, чтобы я туда каши или воды залила… Поначалу, когда жопу мыла, поворачивала набок, она скрипела, стонала что-то. Не надо, не надо! А что не надо?! Ты в говне, и нам жить в нём? Терпи уж! Я терплю, мы терпим, и ты терпи! Ты этот аттракцион всем нам устроила, завела эту карусель? Так будешь и кататься на ней вместе с нами! Всё пыталась руками прикрываться, пока могла шевелить руками, стеснялась, видите ли… Интеллигентка! Конечно, никогда и никому бы не позволила менять себе памперсы и в заднице ковыряться, но что ж? Сама сказала: не буду я больше жить. А значит, всем не жить! Потом уже и говна не осталась, одна водичка. Так и лежала, вообще не шевелясь. Уже и руки, и ноги я ей с трудом сгибала. Да ты сама всё помнишь…
Леська поднялась на руках, ладонью прикрыла раскрытый рот, округлила глаза.
– Точно!
– …а сейчас, будто живая, будто здоровье вернулось! Жизнь вернулась! После смерти жить ей захотелось! Ходит туда-сюда, посуду моет, когда нас нет, полы подметает, пыль вытирает, во всём доме порядок поддерживает, чистоту наводит. Ох бабушка, бабушка! Почему сейчас жить начала-то? Чего тогда не жилось? Чем провинились мы?
Скрипели половицы. Как будто слышался звук переливаемой воды. Баба Даша семенила от окна к раковине, от раковины к плите, к столу, что-то неслышно делала, пока, наконец, не зазвенела ложечкой.
А Лесенька улыбалась, обнимая Наталью, глядя на слёзы в её глазах и слушая звуки из кухни. Зашелестел целлофан.
– Взяла батон, – шепнула Лесенька, глядя на мать.
Новый звук – вжух.
– Нож достала… Капец, мам…
Скрипнула половица, а затем стало слышно, как легонько трясётся стол, на котором будто бы что-то нарезали.
– Что она там делает? Батон режет?
– А пойди спроси.
Лесенька и Наталья прислушивались. Какое-то время была тишина, затем снова, но легонько, как будто чуть тише прежнего, заскрипел пол. Баба Даша так ходила, ссутулившись, сцепив ладони за спиной, пока грелся чайник или варилась картошка в старой покривлённой кастрюльке, которой пользовалась только она. Или яйца вкрутую. Шаги перемещались туда-сюда по кухне несколько раз, становясь всё тише и тише. И затихли.
– Ладно. Пойду спрошу
Лесенька перелезла через мать, прошлёпала звонкими пятками на кухню. А через секунду:
– Мам!
– Чего ты?
– Мам, иди сюда!
– Лесь, ну что там? Не хочу я вставать!
Лесенька вернулась и заглянула в комнату:
– Мама, иди и посмотри!
Наталья пришла на кухню, замерла, села и завыла в голос. Уже в коридоре почувствовался запах чая. Свежезаваренного, крепкого, с лимоном. Испугавшись за маму, на всякий случай завыла и Лесенька. Забралась к ней на руки.
– Она научилась, – только и смогла сказать Наталья, – она научилась. Она научилась!
Лесенька сидела на коленях у Натальи, они в обнимку смотрели на стол и не верили глазам. На столе стояли две чашки с чаем – Лесенькина и Натальина. В хлебнице батон нарезанный и тут же вазочка с клубничным вареньем – и всё такое свежее, яркое, благоухающее! Как будто органы чувств им подкрутили не несколько делений сверх положенного – чай насыщенный, почти как чёрный кофе, ломтики лимона в чашках, как жёлтые плотики, а клубника в вазочке красная-красная!
И пахнет всё так, что на языке вкус чувствуется – и сладость, и кислинка лимонная.
– Мам, она листовой заварила! – сквозь слёзы сказала Лесенька.
Баба Даша не успела убрать в шкафчик картонную коробку с листовой заваркой, коробка так и стояла у плиты, рядом с чайником, который сегодня, наконец, оказался по силам бабушке! Вот только плакать она уже не могла ни от горя, ни от радости – всё при жизни выплакала, да стояла только и смотрела, умиляясь, на своих девочек. Не уж-то угодила в первый раз? Мои ж вы хорошие!
– Я вам сейчас подложу и вареньица на блюдечки! Кушайте, кушайте, внученьки мои!
Берёт баба Даша чайную ложечку, что торчит из вазочки с клубничным вареньем, а ложечка не берётся! Приросла к вазочке! Захотела поднять саму вазочку со стола обеими ладонями – неподъёмная! Бабушку даже пошатнуло – притянула к столу её вазочка.
– Да что же это? – только и сказала баба Даша, бессильно осмотрелась, – что это я, и чай убрать забыла?
Захотела убрать картонную коробку с остатками листовой заварки, но не смогла оторвать её от стола. Коробка и не думала пошевелиться. И дверца шкафчика, куда надо чай убрать, не приоткрылась ни на сантиметр, словно на замок оказалась запертой.
– Господи боже мой, да что это я совсем измоталась с утра пораньше? С чайником этим все силы потратила. Пойду прилягу, внученьки, а вы попейте чаю, ай не чаёк, а, как вы любите, хороший чай получился.
С трудом, охая, протиснулась баба Даша из кухни в коридор, удерживая равновесие, держась за стенки, бесшумно ушла. И кровать под ней больше не скрипнула.
Белгород,
01.12.2023-17.11.2024
_________________________________________
Об авторе:
ВЛАДИСЛАВ РЕЗНИКОВРодился и живет в Белгороде. Окончил Голицынский военный институт Федеральной погранслужбы России по специальности юриспруденция. Произведения вошли в сборники: «Слово - Слову» (Белгород), «Берега России» (Москва), «Новые писатели» (2011, 2015), каталоги лучших произведений Форумов молодых писателей в Липках (2011, 2012); печатались в альманахе «Светоч» (Белгород), журналах: «Московский вестник» (Москва), «Роман-журнал XXI век» (Москва), «Луч» (Ижевск), «Вайнах» (Грозный), «Венский литератор» (Австрия), городских газетах Ангарска, Белгорода, Горно-Алтайска, Орла, газете «ХуЛи» (Россия), литературных интернет-журналах: «Ликбез», «Лиterraтура», «Лексикон» (США), «Зарубежные задворки» (Германия), «Контрабанда», «Точка зрения», «Пролог», «Новая литература». Автор книг прозы: «Знаки пустоты» (Москва, 2015), «Нутрь» (Белгород, 2015)
скачать dle 12.1
