Редактор: Женя Декина
(рассказы)
⠀ПРЯТКИ⠀Под вечер небольшая, но шумная компания детворы собиралась возле песочницы. Егор подходил раньше всех и начинал высматривать остальных. Взволнованно кричал: «Вы чё так долго?».
Минут через десять Егор пересчитывал ребят:
– Васька, Мишка, Серёга, Петька, Кирилл.
– Тута! – дружно откликались они.
– Блин, опять девчонки задерживаются, – ворчал Егорка.
Перекличка звучала чем-то древним, первобытным в его сознании. Он прекрасно видел всех пришедших, знал, что девчонки обязательно подойдут позже, но повторял из раза в раз этот ритуал.
– Вечно опаздывают, – заключал Кирилл.
– Без девчонок скучно, – оправдывал опоздавших Мишка.
– Цыц, – прерывал размышления Егор.
Девчонок во дворе было трое: Оля, Катя и Варя.
– Договорились же к семи, – пробурчал Егор.
– У нас свои девичьи дела, – кокетливо отреагировала Варя.
– И вообще, мальчишки должны уступать девочкам, – подмечала Оля.
– Ты, старше нас Егор, ты уже в пятом классе, а мы только в четвёртом, и ты обязан нас понимать, мы маленькие ещё, – подводила итог Катя.
Егор обреченно взмахивал рукой. Возмущённые ребята тоже приутихли.
– Ладно, чего время терять. Давайте считаться, кто водить будет? – взволновано интересовался Кирилл.
Во́дой никто не хотел быть. Одни предлагали считалку, другие тянуть жребий из палочек. Егор ухмыльнулся:
– Играем в камень, ножницы, бумага. Мальчики с мальчиками, девчонки с девчонками. Проигравший из вас и нас.
Разбившись на группки, с двух сторон послышалось сопение: «Камень, ножницы, бумага – цуефа». Вскоре Варя и Мишка напряжённо трясли кулачками. Мишка вытянул вперёд ладонь, а Варвара не разжала руку.
– Нечестно, – захныкала она, – Миша позже показал.
Ребята закивали. Девочки ради солидарности с подружкой немного поворчали, но и они быстро успокоились.
– В какие прятки играем? – засуетился Петька.
– Давайте в обычные, – предложила Катя.
– Нафиг обычные, – возмутился Кирилл.
– Кто за стукалочки? – резко перебил спорщиков Егор, – руки вверх.
Мальчишки проголосовали единодушно, а среди девчонок только Варя согласилась с предложением Егорки.
– Предательница, – шикнула Катя.
– Честно, надоело в обычные прятки, – оправдалась Варвара.
– Вот и играй с пацанами, – заявила Оля и показала язык.
– Начинаем, – закричал Егор, – стукалимся здесь, – он указал на край песочницы.
Варя закрыла ладошками глаза и принялась считать до десяти. Все побежали в разные стороны двора. Каждый пытался найти новое, неизвестное укрытие. Но таких осталось мало. Один побежит в подъезд, другой попытается незаметно скрыться за толстым стволом дуба, растущего недалеко от песочницы, кто-то обязательно ляжет за большой куст. Егорка же утром заприметил, за углом дома небольшой грузовичок с открытым кузовом. Раньше этой машины во дворе он не видел и, скорее всего, она здесь ненадолго, поэтому, не воспользоваться шансом, было просто непростительно.
Егор быстро забрался в кузов и притаился.
Проступали первые сумерки, и от этого игра становилась только увлекательнее.
Минут через пять послышался запыхавшийся, но довольный голос Мишки: «Палочки-стукалочки!». Бодро, отбив несколько раз по деревянному краю песочницу, тот довольный сел на землю.
Варя с разочарованием посмотрела на него и принялась искать других по известным местам. Аккуратно приоткрыла дверь в подъезд, готовая стремглав побежать, Егора там не нашла и разочарованно пошла обратно, ожидая увидеть его возле песочницы. Но его нигде не было.
Первым не выдержал Мишка:
– Выходи! Варька сдалась! Начинаем заново.
«Нет, вам так просто меня не выманить», – усмехнулся про себя Егор. Он услышал, как хлопнула дверь, как водитель завёл двигатель, но выпрыгнуть не успел - машина тронулась мгновенно, и Егор в панике осознал, что попал в ловушку.
Боясь упасть, он крепко ухватился за борт. Авто увозило его всё дальше от дома. Сколько они проехали, Егорка не знал. Он заметил, что привычные пятиэтажки сменились маленькими невзрачными домиками. Стало совсем темно, и только фонари на обочинах освещали дорогу.
Во дворе же поднялся страшный переполох. Мишка сообщил родителям Егора об исчезновении друга во время игры в прятки. Взрослые вышли на улицу и принялись искать Егорку. Его нигде не было. Отчаявшись, мама Егора вызвала милицию.
Сын тем временем мечтал лишь об одном, чтобы злополучный грузовичок, наконец, остановился. Егорка понимал отцовского ремня не избежать. Сейчас он соглашался на любое наказание, только бы оказаться дома. Стараясь хоть как-то отвлечься, Егор стал смотреть на небо. Звёзды ласково подмигивали, огромная луна нависала над землёй. Егорка подумал, как здорово изучать космос, рассматривать планеты в телескоп и производить расчёты. Год назад они с классом ездили на экскурсию в планетарий, и поездка надолго запала в душу. Мысли, монотонное движение машины, летнее тепло – убаюкивали.
Глаза закрывались, и вдруг резкая остановка. От неожиданности Егор ударился головой о железный борт.
Дверь хлопнула, водитель, насвистывая знакомую мелодию, отходил от авто. Егор быстро поднялся:
– Дядя, дядя, постойте – пролепетал он.
Мужчина остолбенел от непонимания, как мальчуган оказался в кузове и вообще кто это такой.
– Дядь, простите, – лепетал Егорка. Честно, я не специально.
– Спускайся, – грозно скомандовал тот.
Он послушно спрыгнул.
– А теперь давай спокойно и по порядку рассказывай.
Едва закончив историю своего чудесного появления в грузовичке, Егорка даже не успел опомниться, получив от водителя мощную затрещину.
– Я не специально, клянусь.
Боль, обида, страх смешались в душе мальчишки, что больше не в силах сдерживаться, он заплакал.
– Что мне с тобой делать, – возмущался яростно водитель, – хотя, вот дорога иди домой как хочешь.
– Но, я не знаю куда.
– А когда залазил, знал?
– Правда, я не хотел.
Мужчина замолчал и принялся усиленно о чем-то размышлять.
– Допустим, играл в прятки. Но, времени уйма прошло, там тебя, небось, обыскались.
– Наверно, – всхлипнул Егор.
– Да уж. Ладно, бешеной собаке сто вёрст не крюк, – заключил водитель. Поехали обратно. Всыпать бы тебе для порядку.
– Не надо, мне и так от отца влетит.
– И правильно, и за дело.
Они сели в грузовичок.
– Давай знакомится. Я – дядя Игорь, – протянул тот массивную ладонь.
– Егор, – вытирая слёзы, отозвался мальчишка.
Всю дорогу дядя Игорь расспрашивал Егорку об учёбе, друзьях, вспоминал своё детство, в том числе и игру в прятки.
На ушах стоял уже весь дом. Завидев Егора, мама подбежала к нему и обняла. Дядя Игорь, робея, будто чувствуя вину перед родителями мальчишки, оправдывался и извинялся.
Папа, подошедший следом, поблагодарил его. Потом пристально смотря на Егорку рявкнул: «Держись».
– Будет вам, главное, нашёлся, – сказал дядя Игорь.
– Спасибо, спасибо вам, – причитала мама.
Отец посмотрел на мужчину и слегка щёлкнул себя по шее:
– Может по песят грамм?
– Нет, нет – извинился тот, – я же за рулём.
Водитель быстро попрощался с родителями и протягивая Егору руку, напутственно заявил: «Ты хоть следующий раз не заиграйся».
– Не буду, – клятвенно ответил он.
Дома отец, конечно же, задал трёпку, мама обещала запретить прогулки, но всё уже забылось на утро.
За то на несколько дней Егорка стал самым обсуждаемым человеком во дворе, впервые ловя на себе пристальные взгляды и маленьких, и взрослых.
***
После этого происшествия Егорка заметил, ребята и девчонки во дворе начали как-то по-особенному смотреть на него. Трудно было объяснить, что делать с новым ощущением. Однако, оно не тревожило, не напрягало, напротив, вызывало приятные эмоции. Среди прочих выделялось поведение Оли. Она невзначай могла взять его за руку, посмеяться громче всех над сказанной им шуткой, угостить конфетой или яблоком. Так продолжалось около года, Оля то немного успокаивалась, то с новой силой принималась оказывать знаки внимания. Когда он учился в седьмом, а Оля в шестом классе, на День защитника Отечества подарила красивую открытку. Дома Егор прочитал текст, выведенный Олиной рукой: «Самому лучшему мальчику на земле!». Он хмыкнул: «Вечно девчонки что-то сочиняют». Но, на Восьмое марта в ответ подарил маленькую плюшевую игрушку.
Последующие два года они поздравляли друг друга с праздниками, где неизменно была от нее красивая открытка с похожим сообщением, а от него игрушка. Не хватало какого-то маленького шага, и когда Егор собрался сделать его, всё изменилось.
Закончив девятый класс, родители Егора озадачили его новостью, что семья переезжает в Санкт-Петербург.
– А бабушка? – отчаянно спросил он.
– Она остаётся.
– Мам, – захныкал Егор, – здесь у меня друзья.
– Ничего, новых найдёшь. Тебе не о друзьях сейчас думать надо, а о поступлении в вуз.
– Так до него ещё два года.
– Вот как раз и подготовишься, ты на серебряную медаль идёшь, не забывай.
– И что?
– И то, в нашем захолустье образования нормального не получить, да и отцу хорошую работу предложили.
Со временем Егор узнал, папин брат дядя Олег, предложил совместный бизнес автомастерскую. Отец был хорошим механиком, про таких специалистов говорят «золотые руки». Постепенно дела пошли, родители не без помощи дяди Олега купили квартиру. Папа начал прилично зарабатывать, мама, имея образование бухгалтера, занималась делами их фирмы.
А Егор, прощаясь с друзьями, обещал непременно писать письма. Никто тогда так и не понял, почему Оля заплакала и убежала домой, не попрощалась с Егоркой. Он затаил обиду, посчитав её поступок предательством.
По первости новый город и учёба так захлестнули, что про ребят и девчонок Егор забыл, оправдывая себя занятостью и усталостью. Звоня бабушке, он обязательно спрашивал про бывших друзей, та отвечала, что редко их видит, но при встрече они передают приветы.
–Странно, – размышлял он, – могли адрес мой узнать, и сами написали бы, у меня ведь подготовка к экзаменам, дела, суета.
Потом осекался, вспоминая, что сам обещал написать. Через полгода он решился сестьза письмо. Оно было адресовано всем друзьям. Егор представлял, как собравшись возле их любимой песочницы, ребята и девчонки слушают текст, а потом вместе пишут ответ. Ему казалось, что читатьнепременно должен Мишка, именно поэтомуи отправил письмо на адрес друга.
С нетерпением ожидая, когда ребята напишут, Егор каждый день всматривался в прорезь почтового ящика. Пролетали недели, месяцы, но заветного белого конверта так и не появилось.
Бабушку он больше не расспрашивал про ребят. Но буквально перед выпускными экзаменами в школе решил написать ещё одно письмо. Долго вспоминая адреса, понял, что точно помнит лишь Ольгин.
Не питая особой надежды, с долей предсказуемой обречённости отправил письмо. На удивление Оля ответила. От письма веяло недоговорённостью, отрешённостью и тоской. Общие фразы перекликались с вопросами о жизни Егора в другом городе. Оля написала, что с ребятами практически не видеться. Варя вместе с Кириллом после девятого поступили в местное училище, Серега и Катя остался учиться в школе, она вместе с Петей, Васей в технаре. Про Мишку она написала кратко – бездельничает. В конце письма Оля жаловалась, что сходить погулять некуда, единственное развлечение дискотека по выходным. И с завистью признавала, это же не Питер.
Больше писем Егор не писал. Для себя он решил, что молчанием спрятался от провинциальной скучной жизни. Простой вопрос: «А почему нельзя уехать, попробовать изменить хоть немного привычный ход событий?» долго не давал покоя.
Экзамены Егор сдал хорошо, получив свою серебряную медаль. В метаниях, куда пойти дальше, выбирая из многочисленных вузов, он почему-то вновь вспомнил ту удивительную историю про игру в прятки, свою поездку, зачарованное рассматривание звёзд и поступил на астрофизика.
Специальность так увлекла его, что закончив вуз, он поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую работу и активно писал докторскую диссертацию. В городе детства он больше не появлялся. Да и когда ему было, постоянные разъезды, международные симпозиумы и конференции.
Более пятнадцати лет он не был здесь и теперь ехал вместе с родителями и дядей Олегом на похороны бабушки. Та до последнего часто гостила у них. Как-то за семейным ужином она принялась рассказывать про ребят и девчонок со двора, Егор резко махнул рукой: «Ну их, ба, прости, не хочу». Больше эта тема не поднималась.
Всю дорогу, смотря в окно машины, Егор размышлял о совершенно разных вещах. Ему было тяжелоот осознания, что бабушки больше нет, что она никогда не приедет к ним. Удивительно, ведь как не уговаривал ее папа перебраться в Питер, она так и осталась верна своему провинциальному городишку. Бабушка оправдывала это тем, что здесь похоронен муж и насовсем уехать, значит оставить без присмотра могилу. Причины явно были другие, но, вникать в них Егор не хотел.Родителей мамы он не застал, те умерли, когда ему было три годика. Незаметно возникли образы друзей детства. «Интересно, а они уехали?», – подумал Егор.Странное чувство превосходства, сродни тому, когда он, подглядывая за растерянной Варькой не способной найти его в кузове грузовичка, овладело им.
Когда отец припарковал машину возле их бывшего дома Егор отметил что здесь ничего не изменилось даже песочница во дворе сохранилась и вокруг нее стояли мамы с колясками наблюдая за игрой своих карапузов.
На похороны пришла только бабушкина подруга. Поминки совершили дома. Дядя Олег должен был остаться урегулировать вопросы по наследству, а родители с Егором на следующий день уезжать обратно.
В квартире было душно, июнь выдался неимоверно жарким. Егор посмотрел на часы: «Файф-о-клок», – задумчиво отозвался он. Сидя на продавленном диване, слыша доносящийся с улицы радостное визжание детворы. Егор возвращался в детство. Словно играя в прятки, он хотел выйти из своего укрытия и громко прокричать: «Палочки-стукалочки», зная, водящий не нашел его. Ведомый любопытством, Егор, в глубине души надеясь встретить друзей из прошлого, вышел во двор.
Постояв немного, догадываясь, что вряд ли узнает кого-то, выбрал простое решение. «Ладно, начну с Мишки, тем более его подъезд следующий»,– прикинул он.
Железная входная дверь встретила домофоном. Егор набрал заветный номер квартиры, но, ответа так и не последовало. Помявшись, он решил пойти к Ольге, которая жила в соседнем доме. Здесь не было никаких преград.
Он поднялся на четвертый этаж, где жила Оля, немного постоял, сомневаясь, нужно ли будоражить прошлое и не уехала ли куда она. Но в итоге пальцы сами коснулись дверного звонка.
Послышались шаги. Дверь открыла худенькая женщина средних лет. Волосы, собранные в неряшливый пучок, выбивались парой седых локонов.
–Ольга? – нерешительно спросил Егор.
Она посмотрела на него.
– Да.
– Вы меня наверно не помните.
– Егор, – слегка улыбнулась она.
Он закивал.
– Я ждала, что ты придешь. Сама хотела зайти к вам с бабушкой проститься, но застеснялась.
– Зря.
–Подожди секунду. Я сейчас выйду.
Он послушно спустился.
Лето напоминало то, что было в их детстве – тёплое и нежное. Егор смотрел на двор, который невольно уносил в мир воспоминаний.
– Привет, – слегка приобнимая его, произнесла Ольга.
– Привет! Честно не верил, что тебя застану.
– Куда же я денусь.
– Извини, только у меня немного времени.
– Понимаю. Расскажи, что да как.
Оля задумалась, видимо, собирая в разуме разделённый на множество кусочков пазл.
– Ну, если кратко. Ты, когда уехал, мы долго ждали твоего письма.
–Так я ж Мишке писал – оправдался Егор, – потом тебе.
– Писал, – задумчиво протянула она.
– А ребята как? Хочу их тоже увидеть.
Ольга не отреагировала на его слова и продолжила свой рассказ
– С Кириллом мы поженились. Два пацана у нас. Вроде жили неплохо. А год назад на производстве упал с высоты и повредил позвоночник. Шансов нет, врачи сразу открестились, мол, готовьтесь, чудес не бывает. До смерти к постели прикован.
Едва Егор хотел сказать что-то в утешение, но она его остановила.
– Не надо меня жалеть. Это жизнь. Обычная жизнь.
– А остальные?
– Серёга и Петька работают на местной фабрике. У них каждый день тренировки.
– О, молодцы! Спортсмены. Футбол, небось?
– Литрболл. Они коллективно спиваются.
Егор промолчал.
– Варя уехала давно в Москву. Вроде как замуж вышла, мы общались, а потом она сама перестала звонить. Наверно, городская жизнь засосала.
– Ну, да, – согласился Егор, – город всегда суета, не то что этот.
На слове этот он неприятно осёкся. По сути, их небольшой районный центр и городом сложно было назвать ,так городишко.
– Катя, – Оля сделала короткую паузу, – умерла, тромб оторвался. Год назад схоронили. Ну, ты бы её и не узнал, запустила себя. Сильно располнела. Вот и не выдержал организм.
– А Васька?
– О тот деловой, депутат. Он с нами не общается. Раньше к матери своей заезжал, а сейчас забрал к себе в областной центр.
– Ну, с Мишкой все хорошо? – озадаченно спросил Егор.
– Жалко его. У него, как родители умерли жизнь под откос пошла. Связался с наркошами местными. Всё из квартиры продал. Одни стены остались. В итоге на воровстве попался. Посадили. Только вышел, опять эти дружки нарисовались. Ну, и не прошло двух месяцев, опять посадили, теперь за наркотики.
– И долго ему сидеть.
– Ой, Егор, даже не знаю. По полной впаяли. Срок огромный. Даже по местному телевиденью в новостях показывали.
Они посмотрели друг на друга. Взгляды пересеклись. Егору хотелось заполнить неловкую паузу. Он попытался придумать вопрос, но Оля опустила глаза.
– Знаешь, обидно, что нельзя сорваться и быстро добежать до песочницы, обгоняя во́ду, радостно крича: «Палочки – стукалочки» и наслаждатьсясвоей победой.
– Жизнь не переиграть, – вздохнул Егор.
– Угу, – подтвердила Оля. Кстати, песочница до сих пор сохранилась. Видел?
– Заметил.
– Камень, ножницы, бумага – цуефа,– задорно процитировала она. До сих пор гадаю,что это за цуефа.
Егор серьёзно посмотрел на неё.
– Цу-е-фа, – разделяя каждый слог будто на распев произнес он. Мне оно тоже не давало покоя. А недавно, представляешь, я на конференцию в Китай ездил и узнал,что это их слово. По типу нашего: «Давай начинай». Ну, или проще: «На стар, внимание, марш!».
– В Китай? Блин, я про себя да, про себя. Ты то как?
– Потихоньку. Звёзды изучаю.
– Астролог, что ли? – хмыкнула она.
– Практически. Астрофизик, – переводя в шутку замечание, ответил Егор.
– Ух ты! Молодец. Будешь смеяться, но я подаренные тобой игрушки храню.
Егор сделал вид, что задумался над чем-то. Врать не хотелось. Открытки, подаренные ею, он, уезжая в Питер, порвал.
– Вот тогда мы и начали, – небрежно отозвалась Ольга.
– Что? – пытаясь уловить ход её мыслей, спросил Егор.
– Прятки. Прятать чувства, ощущения, любовь, ненависть, да и масса чего ещё. Начинаем с детства и продолжаем прятать до сих пор.
– Не очень понимаю, объясни.
– Ты вот спрятался в своём городе, в науке. Я в семье. Ребята тоже в работе, в алкоголе, в тюрьме.
Оля замолчала.
– Прости Оль, мне пора, – прервал тишину Егор, – и тебя Кирилл наверняка заждался. Ты, если будешь в Питере, не стесняйся, приезжай в гости, – доставая из кармана визитку, протянул он ей.
– Спасибо. Питер мечта. Сам понимаешь, куда я с Кириллом. Кстати, извини, что не пригласила в квартиру.
– Перестань.
– Просто если Кирилл тебя увидит, расстроиться.
– Я понимаю, не переживай.
– Была рада тебя видеть.
– Взаимно.
– К ребятам не ходи, не поймут тебя. Они из другой жизни, и прятки у них обычные от жён с чекушкой, а не стукалочки наперегонки с судьбой.
– До встречи, – улыбнувшись, немного поддавшись вперёд, сказал Егор.
– Пока, – с тоской в голосе сдержанно произнесла Ольга и, не обнимая уже его, быстро исчезла в подъезде.
Неприятный осадок от разговора развеялся, стоило лишь Егору перенестись мысленно вПитер, где ждала любимая жена, две дочки, терьер Тишка, студенты, исследования, поездки на Международные конференции. От этого всего не хотелось прятаться.
Он обвёл взглядом двор прощаясь с чем-то важным. Происходящее напомнило ситуацию, когда дорогую сердцу вещь выкидываешь по причине износа до дыр.
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! – послышался вдалеке звонкий детский голос возле песочницы.
На следующее утро они поехали обратно в Санкт-Петербург.
– Цу-е-фа, – прошептал Егор.
– Ты о чем, – спросил отец.
– Да так, мысли вслух. Домой хочу, такое ощущение, что спрятался здесь от всех. Тяжело.
– Как тогда в грузовике, – ухмыльнулся отец.
– Как тогда, – согласился он.
⠀
СОЛНЫШКОКогда Саше практически исполнилось восемь, мир резко поделился на два типа людей: тех, кто крутит «солнышко», и смотрящих с завистью на взмывающих ввысь на качелях.
Случилось это в июле. Первые долгие школьные каникулы. Ребятни во дворе было много. С утра до позднего вечера футбол сменялся прятками, а те, в свою очередь, уступали место казакам-разбойникам.
И всё бы ничего, если в их компанию не стал наведываться третьеклассник Колька, приезжающий к бабушке. Он был настоящим заводилой, и Сашка искренне ему завидовал. Новые развлечения и забавы Коля сочинял на ходу.
Вот и с этими ужасными качелями произошло именно так. На площадке во дворе возвышался старый каркас – толстые металлические стойки с перекладиной, две железные трубки-подвесы с облупленной голубой краской, и прикрепленное к ним сиденье с недостающими досками. Летом качели раскалялись от жары так, что обжигали ноги, но дети все равно умудрялись раскачиваться на них.
Под вечер, когда игры были закончены, и приближалось неминуемо время расходиться по домам, Колька деловито поспешил к качелям:
– Ай да ща такое покажу!
Встав, он крепко ухватился за подвесы, глубоко вздохнул и принялся разгоняться из стороны в сторону. Его тоненькие ноги напрягались, но, слегка приседая, Коля ускорял движение качелей. Дети с восхищением смотрели на него, так высоко из них никто не поднимался. Он же сделав несколько резких толчков, достиг верхней точки.
Подшипники издали протяжный металлический скрип, похожий на крик, и Коля перевалившись, молниеносно устремился вниз.
– Офигеть! – заворожённо прошептал одноклассник Саши Лёха.
Несколько ребят в один голос закричали:
– Повтори!
По инерции Николай сделал ещё один круг и уже спокойно, с чувством превосходства над мелюзгой, ждал остановки качелей. В этот момент он напомнил космонавта, вернувшегося на землю. Гордо окинув всех взглядом, процедил:
– Солнышко! Ничего сложного!
– Научишь? – подскочили пацаны.
– Давайте завтра. Пойду, то бабка, небось, волнуется.
Смотря ему вслед, каждый надеялся, что завтра Колька откроет невиданный доселе секрет и умопомрачительное «солнышко» станет обыденным развлечением во дворе.
***
Утром Сашка вскочил ни свет ни заря. Родители собирались на работу, мама изумлённо спросила о причине раннего подъёма. Саша задумчиво ответил: «Дела», – и принялся уплетать оставленные на завтрак бутерброды. Потом выглянул во двор. На площадке возле качелей было пусто. «Попробую сам, а там, глядишь, и Колян подойдёт», – прикинул он.
Попытки не увенчались успехом. Вскоре к качелям стали подтягиваться дворовые ребята. Каждый, раскачиваясь, подлетая к злополучной точке переворота, прекращал любые движение. Все понимали одну простую вещь, которую стеснялись озвучить – причиной был страх.
– Ладно, Колька ждём, пускай, рассказывает, – сказал Саша.
Ребята закивали и словно прилежные ученики принялись с нескрываемым трепетом ждать мастера «солнышка».
***
Николай вышел минут через тридцать. Вальяжно бросив: «Привет!» – оглядел пацанов и пересчитал.
– Так, – задумчиво произнёс он, – десять. Кто ещё будет?
– Наши все здесь, – наперебой загалдела ребятня.
– Дрищи и жиробасы сразу мимо, – Колька указал на полноватого Андрюшку.
– Не очень и хотелось, – отозвался тот, – я чисто за компанию. И вообще, мне мамка запретила, в детстве у них из-за этого «солнышки» мальчик голову разбил и умер.
Трудно осязаемое «умер» неприятно кольнуло Сашу. Пытаясь отогнать тревожные мысли, он продолжил слушать Колю, который не обратил внимания на предупреждение Андрея.
– Дрищей, вроде нет. Это радует!
– Не тяни, учить начинай, – пробурчал Лёшка.
Коля, как и вчера, забрался на качели. Нагревшееся железо, словно не ощущалось под его ладонями. Крепко схватившись за трубки и раскачавшись, Николай сделал «солнышко».
Все захлопали.
– Теперь ты, – подзывая к себе Алексея, бодро скомандовал он.
– Я, – растерялся тот.
– Ты!
– Колясик, чет страхово.
– Не бздекай! – отчеканил Колька.
Объяснив примерно, что надо делать, подвёл Лёшу к качелям.
– Точно понял?
– Ну, – протянул Лёха.
– Давай! Иначе, ссыкло.
Услышав обидное слово, которое автоматически могло превратиться в прозвище, Алексей принялся раскачивать качели. Подлетев высоко, Лёшка перестал отталкиваться и сразу услышал:
– Ссыкун!
Неимоверными усилиями тот сделал три мощных рывка и закричал. Противный скрип подшипников и «солнышко» получилось.
Слезая с качелей, Лёха смотрел стеклянными глазами на всех пацанов. Колька протянул ему руку:
– Мужик! – И помолчав, добавил, – Ну, кто следующий?
На удивление трое ребят вскочили и подбежали к качелям. Заворожённые подвигом Лёши, они моментально крутанули «солнышко».
Подошла очередь Саши. Железные трубки были уже очень горячими. «Умер», – предательски прозвучало в голове.
– Давай, Санек! – подбадривали ребята.
– Может, вечером, то горячо.
Колька поспешил к качелям:
– Блин, реально нагрелись, – тоном наставника произнёс он.
– Тогда вечером? – ища спасительной поддержки, пролепетал Сашка.
– Угу. Вечером намного круче! – заключил Колька.
День пролетал незаметно. Наигравшись в футбол, все разбрелись по домам обедать. Сашка, поднимаясь медленно по порожкам в квартиру, подумал с грустью: «Хорошо Лёхе, и ребятам, они «солнышко» открутили».
Пока ел, услышал вновь отзывавшиеся внутри эхом слова Андрюхи-толстяка: «Умер». Слово корёжило и ломало, по-командирски приказывая: «Никаких качелей! Никаких «солнышек»!».
На радость Саше после обеда пошёл дождь. Качели намокли, и его «солнышко» отложили до завтра.
Всю ночь Санек не спал. Ему сначала мерещилось, что качели упали, потом добавился страх, будто те застопорились на самом верху и под утро, впадая в легкую дремоту, представилось, как качели бешено вращаются и никак не могут остановиться.
***
Проснулся Саша от звонка в дверь. На пороге стоял потный и взъерошенный Лёха.
– Санек, ты чего? Там уже все пацаны крутанули.
– Чего, – стараясь скрыть волнение, проговорил он.
– Ну, «солнышко». Я уже раз пять сделал. Ты один остался. Давай, выходи, мы тебя ждём!
– Сейчас, – обречённо сообщил Саша и закрыл дверь.
Посмотрев на оставленный мамой завтрак, даже не притронулся к нему. Медленно натягивая футболку и шорты, Сашка готовился к чему-то неминуемому.
Завидев его, Колька прокричал на весь двор:
– Герой идёт! Поприветствуем бурными аплодисментами!
Ребята похлопали, кто-то даже засвистел.
– Готов, Санек? – приобнял его Коля.
– Наверно. Только покажи ещё разок.
Николай кивнул и через несколько секунд прокрутил злополучное «солнышко».
– Твоя очередь! – задорно улыбнулся Лёшка и подмигнул.
Саша подходил к качелям. Сердце застучало очень быстро. «Умер, умер, умер», – повторял без остановки голос в голове.
Вцепившись в железные подвесы руками, Сашка принялся раскачиваться. Как он не старался, как не пытался, страх побеждал. Качели предательски сбавляли ход.
– Ссыкло! – заорал Колька.
Саша, вновь набирая высоту, останавливался, боясь взмыть до верхней точки.
– Трус! Девчонка! – кричали откуда-то снизу ребята.
Качели со скрипом остановились. Сашка молчал.
– Мужики, знакомитесь, главное ссыкло двора! – ревел над ухом Колька.
Санёк ничего не ответил. Он развернулся и побрел домой.
– Ссыкло! – послышалось обидное слово вперемежку с гоготом ребят.
До конца лета, прозвище крепко приклеилось к нему. Мальчишки не отвернулись и продолжили играть с ним во дворе, однако вместо привычного имени, теперь он слышал неприятную кличку. Сашка несколько раз пробовал вновь одолеть «солнышко», но каждый раз останавливался. Развлечение, придуманное уехавшим в августе Колькой, вскоре забылось. Осенью приехали рабочие и разобрали качели, а новые во дворе так и не появились.
***
С годами Александр всё больше ощущал себя восторженным наблюдателем за вращениями Кольки. Ему представлялось, что все остальные крутят какие-то свои взрослые «солнышки», а он стоит рядом и держится за нагретое лучами железо качелей.
В восьмом классе его впервые позвали выступать с проектом перед всей школой. Учительница по литературе сказала:
– Саш, у тебя же голова светлая, речь хорошая. Знаю, ты сможешь.
Он кивал, но внутри чувствовалось мучительное ожидание недосягаемой «верхней точки». «Может дождь, снег, катастрофа. Любой повод», – уверял себя. Через силу Александр репетировал, повторяя текст перед зеркалом, стараясь делать красивые паузы и переходы. А в назначенный день просто не пришёл. Лёжа дома под одеялом, слушал, как мама извиняется перед учительницей по телефону:
– Да, отравление. Да, слабость, температура.
На следующий день, когда его спросили, где он был, пожал плечами и пробормотал что-то про болезнь. В школе легко приняли оправдание. Никто не крикнул в спину: «Ссыкло». Но внутри Саша сам себе это сказал, причем, гораздо более жёстко и с нескрываемой ненавистью.
***
В институт Саша поступил на «что-нибудь безопасное». Экономика, кафедра, где не особо требуют выходить к доске и просто затеряться в мире цифр. Одногруппники казались людьми, которые всю жизнь крутили «солнышко»: кто-то уже работал, кто-то вёл проекты, кто-то запускал бизнес-продукты. Многие активно вступали в спор с преподавателями и часто выходили победителями.
Он же сидел ближе к окну, мечтая, насколько это возможно слиться со стеной и быть незаметным. Единственный раз, по необходимости, староста курса позвал его:
– Саш, такое дело. У нас забот выше крыши, знаешь же, а заведующая кафедрой обязала с курса любого студента съездить на конференцию. Выручишь?
– А что надо?
– Я тебе материал дам, тупо прочтёшь, а за это она обещала всем автомат по ее предмету.
Александр согласился. Ночью ему снились кошмары. Детство, ненавистные качели, трусливо не сделанное «солнышко», разбавленное издевками пацанов. Сон плавно перенёс его в просторную аудиторию. Конференция. Он сбивается, роняет листы, извиняется. Пытаясь поднять листы, задевает руками трибуну и та с грохотом падает. На переднем ряду проступает до боли знакомое лицо Кольки, кричащего: «Ссыкло!».
Проснувшись в поту, Саша заключил: «Я не смогу. Я испугаюсь. Надо мной будут смеяться».
Утром он написал сообщение в мессенджере старосте: «Извини, по семейным обстоятельствам не смогу поехать». Тот ответил: «Понимаю. Бывает. Решим». И это «понимаю» только в очередной раз подтвердило: Саша опять выбрал «сойти с качелей».
***
К двадцати пяти годам у него была тихая работа в офисе и квартира, взятая в ипотеку по настоянию родителей.
Коллеги, способные с лёту подойти к начальству, завести разговор, отстоять повышение, спорить по задачам вызывали уважение и старую зависть, как к тем, кто легко делает «солнышко».
Однажды руководитель позвал его в кабинет.
– Александр, ты неплохой специалист. Хочу предложить тебе управление небольшим проектом. Ты справишься.
Знакомое ощущение из детства обожгло грудь: качели, высота, слова Андрюхи – толстяка, смех ребят и прозвище, полученное от Кольки.
Вечером Саша смотрел дома в экран ноутбука, курсор мигал в пустом письме. Пальцы сами набрали: «Спасибо за доверие, но, я пока не готов брать на себя такую ответственность». Перечитал. Удалил «пока». Написал снова: «Я не готов брать на себя такую ответственность» и отправил. Ответ пришёл быстро: «Ясно. Передумаешь, маякни».
Александр не передумал. Валяясь на кровати, он смотрел в потолок. В мыслях возникли страшные образы из детства, дополненные новым до сих пор неведомым переживанием: качели ломаются, зависают и впервые осознано он ощущает падение и смерть. Смерть чувствовалась как настоящее и осязаемое, как-то, что обязательно когда-то случится.
Он перевёл взгляд, часы отмерили полночь. Эмоции так сильно переполняли душу, что, желая хоть немного прийти в себя, открыл окно. На улице было тепло. «Весна», – вдыхая глубоко воздух, подумал Саша. Потом опять посмотрел на часы, и, словно не веря своим глазам, заглянул в монитор и улыбнулся: «Нет, уже первый день лета».
***
Утром, проходя по привычному на работу маршруту, Александр увидел огромную перекопанную траншею.
– Эх, придется обходить, – прошептал он.
Саша свернул в сторону и зашагал по другой дороге. Он впервые проходил через эти дворы. Старые пятиэтажные панельки напомнили дом его детства. Казалось, секунда, и Лёха привычно закричит: «Санек!» или раздражающее до слёз Колькино: «Сссыкло!» прогремит в спину.
Невольно он заприметил до боли знакомый железный скелет качелей.
–Точь-в-точь, – с отторжением прошептал Александр и поёжился.
Быстро пройдя мимо отвратительного скрипучего монстра.
Весь день Саша вспоминал эту встречу с главным кошмаром, разрушившим жизнь. Проклятье раскачивалось маятником в сознании, не давая взлететь. Он корил себя за трусость и страх в сердце, мешавших пробудить в себе силы. Трусость и страх разрешали лишь опираться на железный каркас и покорно наблюдать за крутящими давно «солнышки».
Мысли так захватили, что Александр не сразу услышал, как подошедший к нему руководитель вновь осведомился об участие в проекте.
– Не передумал?
– Я не уверен.
– Срок до завтра.
***
Выйдя из офиса, Саша приказал себе пойти через двор с качелями. Стоило ему только свернуть, как до него донеслись звонкие детские голоса.
– Давай! Давай! – кричали они.
Жилистый паренёк лет четырнадцати крутил «солнышко». Вокруг стояли малыши и с открытыми ртами наблюдали за вращением качелей.
– Толян, круто! – стоило остановиться качелям, закричали ребята.
– Ну, чё, – с бравадой в голосе спросил тот, – кто готов?
Мальчишки притихли.
– Сссыкуны.
– А можно я, – подходя к ним, отозвался Саша.
– Дядь, ты чего? – брезгливо плюнув в сторону, спросил Толян.
– Крутану?
– Если не очкуешь, валяй.
Александр вцепился руками за подвесы. Улавливая сомневающиеся взгляды ребятни, аккуратно принялся раскачиваться. Качели заскрипели, зловещий монстр из прошлого, словно предчувствуя визит заклятого врага, пробуждался.
– Я не отступлю, – пыхтел Саша, отталкиваясь сильнее.
Скрип переходил в омерзительный лязг. Александр закрыл глаза.
– Рывок, ёще рывок, – шептал он, – и ужасная верхняя точка будет навсегда преодолена.
Внезапно раздался таинственный, еле уловимый щелчок и все замерло. Саша приоткрыл глаза. Качели застопорились, он повис вниз головой. В детстве такое положение называли – «свечка». Паника охватила его. Потными ладонями Александр чувствовал тепло железных труб подвеса, а шершавая поверхность напоминала чешую. Монстр опять победил. Мальчишки заулюлюкали и принялись насмехаться. В замешательстве от происходящего Саша немного подался вперёд. Качели застонали и поддались, «солнышко» получилось. Александр сиял. Улыбка не сходила с губ. Качели неспешно останавливались, хрипло возвещая своё поражение.
– Зачётно, – отметил Толик.
– Старая школа, – пошутил Саша.
– Дядь, дядь, а научи нас, – зашумели малыши.
– У вас учитель и так хороший. Главное, чтобы не дразнил.
Толя ухмыльнулся.
– У каждого из вас впереди собственное «солнышко», запомните, – гордо заявил Александр.
Победоносно отходя от качелей, он не заметил старуху, наблюдавшую с балкона за его выходкой. Стараясь привлечь внимание прохожих, та причитала: «Совсем сбрендили и ладно бы сам, так и детям дурак пример подаёт!».
Дома Саша включил ноутбук и написал руководителю: «Согласен. Готов приступить к проекту завтра с первым летним солнышком».
_________________________________________
Об авторе:
АЛЕКСАНДР РОМАНОВПоэт, прозаик. Проживает в Туле. Участник Всероссийских Совещаний молодых литераторов СПР. Победитель областных, всероссийских, международных литературных конкурсов. Участник поэтических чтений в городах Москва, Санкт-Петербург, Тула и др. Автор трех книг. Публикации в «толстых» журналах («Урал», «Роман-газета», «Наш Современник»). Награжден медалью И.А. Бунина МГО СПР. Член Союза Писателей России.
⠀
⠀
скачать dle 12.1
