Наталья Полякова. ДЕРЕВО ВОСПОМИНАНИЙ

Редактор: Анна Харланова


(рассказ)



Лежим в темноте. Обнимаю сына-первоклашку.
– Мама… Побудь со мной еще немного...
– Хорошо, но только немного, завтра школа, помнишь?
– Да. А давай сделаем дерево воспоминаний?
– Давай. А как?
– Ну это как родословное, только из воспоминаний. Там ветки – это воспоминания. Вот хочешь, я расскажу три истории о твоём папе для этого дерева?
– Расскажи.
– Однажды у дедушки летом он с друзьями рыл яму на окраине деревни, и они нашли гроб. А в гробу были кости. Они соединили их проволочками. А потом пугали скелетом прохожих. Представляешь? (Смеётся) А потом… дедушка узнал и розгами его выпорол. Представляешь?...
Улыбаюсь, вспоминаю эту историю, папа мне её тоже рассказывал.
– А что такое розги?
– Розги? Тонкие прутики. Такая традиция была – розгами пороть непослушных детей... Жил бы ты в те времена, и тебе бы доставалось… О, как доставалось бы…
– Ага…
Не вижу, но по голосу слышу, что улыбается. И мы минуту молчим. Я думаю о папе, о его послевоенном детстве. И ветка воспоминаний прорастает через меня и моего сына, а следом уже другая:
– А вторая история такая: он как-то поднимался по лестнице домой, а в подъезде света не было. И вдруг видит: сидит чёрт на окошке лестничной клетки. Твой папа так испугался, что заикаться начал! Тут мама вышла и прогнала чёрта. А это просто чёрный кот оказался! Представляешь?! (Смеётся) Его потом баба Соня лечила от заикания. Не кота, конечно, а твоего папу. Она всех лечила травами там, заговорами...
И мы опять молчим минуты две. И я чувствую, как зацветают во мне ветки воспоминаний.
– А какая третья история? – я прикоснулась губами ко лбу и поцеловала.
Он молча потянулся ко мне и поцеловал в щёку.
– М… Какая? – подталкиваю продолжить разговор.
– Третью историю я забыл, но я могу рассказать историю из жизни твоей мамы.
– Давай.
– Она в детстве собирала красивые стекляшки. Ты тоже ведь собирала?
– Собирала.
– И я тоже собираю. И вот, она нашла очень красивый осколок, похожий на стул для куколки. А потом её подружка его украла.
– Как так случилось?
– А вот так... Эта подружка попросила поиграть на время, а потом прошло несколько дней, и она сказала: "это мой осколок, я его нашла". И не отдала. Бабушка, мама твоя, очень расстроилась и больше с той девочкой не играла.
Я слушаю, и во мне расцветает дерево воспоминаний… Всё, что мне когда-то рассказывали мама с папой о своём детстве, мои собственные воспоминания, и мне хочется, чтобы в моем сыне была и моя веточка, поэтому я говорю:
– А знаешь, что я вспомнила из моего детства?
И не дожидаясь, что сын скажет, тороплюсь продолжить:
– Однажды мы поехали на речку купаться всей семьёй на мотоцикле. У папы был трехколёсный красный мотоцикл «Урал». Я сидела в коляске на коленях брата. Мне было четыре, а он – старше меня на 6 лет. У меня самый маленький оранжевый шлем, у брата побольше зелёный. Цвет маминого я не запомнила, а папин, самый большой, был синий с белыми потёртостями и чёрной кожаной вставкой внутри. Я запомнила его больше остальных, потому что всегда встречала папу, когда он возвращался домой в синей, пропахшей бензином ветровке и мотоциклетном шлеме. Он разрешал мне снять его и поднимал для этого меня на руки. А в тот день мы все были в шлемах, и неслись по просёлочной дороге вдоль реки, оставляя за мотоциклом облако пыли. На кочках коляска подпрыгивала и мне было страшновато и больновато от коленей брата, но я терпела… На берегу мы расстелили покрывало в тени деревьев. Трава ещё не успела выгореть на солнце. У реки росли мятлик луговой, спорыш, осока – но этих названий я тогда не знала. С мятликом луговым мы играли в игру «Петушок или курочка?» Я тебе потом покажу, как в неё играть… Здесь мятлик тоже есть. Ну, вот… Трава была прохладной на ощупь. А вода Ахтубы тёплой, как молоко. Мы с разбега прыгали в воду и плескались на песчаном мелководье.
После купания мама достала кастрюлю с макаронами «по-флотски». Знаешь, что это?
– Да, это макароны с мясом. Такие моряки любят. Вообще-то это считается морским блюдом.
– Да… точно… это блюдо готовили на военных кораблях российского, а потом и советского флота… ну так вот, мы забыли взять ложки. И мама придумала: разрезать огурец вдоль пополам и часть мякоти вырезать перочинным ножиком, чтобы получилась ложка. И мы ели огуречными ложками макароны «по-флотски», а в конце съели и их.
– А можешь тоже сделать мне такую ложку? Пожалуйста!
– Хорошо, когда купим огурцы. А у тебя какое самое яркое воспоминание о детстве?
– Это – как мы вчера лежали и обнима-а-ались - тянет звук «а» и прижимается ко мне крепче. Чувствую его улыбку на своей щеке.
– Нет, это сейчас, а вспомни что-то из нашей жизни в прошлом году или раньше. В Москве или на даче… У бабушки с дедушкой или у папы…
– Я всё забыл – сказал грустным голосом и замолчал.
И наступившая тишина – как сухая земля, в которую падают обычные дни, чтобы никогда не прорасти деревом воспоминаний, даже самой маленькой травинкой. И неожиданно, как вчерашний дождь посреди засушливой погоды:
–  Вспомнил! Это день, когда брат подарил мне противогаз! Я ему тоже кое-что подарю. Ну… эту штуку для галстука бойскаута…
– Эта штука называется зажим.
– Ну да, зажим, который я нашёл рядом со школой. Он очень старый, знаешь?
– Да, ему лет сорок, наверное.
– Больше! Он примерно сороковых годов прошлого века. Весь ржавый.
– Тогда лет шестьдесят?
– Нет, гораздо больше! Надо к шестидесяти прибавить двадцать шесть! Сейчас же 2026 год... Хотя… сейчас такие подделки тоже делают. Но не здесь – в Китае, это далеко. А у нас в это время война была. Вторая мировая.
– Это война многих стран, а у нас как называлась?
– Великая Отечественная.
Опять наступила тишина, и я почувствовала, как распускаются в этот момент в моем мальчике цветы чьих-то воспоминаний… И я заплакала, прижимая сына к себе, ощущая всем телом его тепло, его хрупкость и силу.
Спи, моё маленькое семечко, привезённое мною в другую страну – в сухую и пустынную землю. Где жёлтые дороги рассекают выжженные солнцем желтые пустыри, напоминающие мне мою малую родину. Где триста дней в году одинаково ясное небо, и непредсказуемая погода, когда жару внезапно сменяет холод, а потом обратно, что кажется – время здесь заблудилось и не знает, что сейчас – лето ли, зима… И множество машин, постоянно куда-то спешащих. И синие горы на горизонте – как занавес, за которым остался родной мир. И город – заснеженный, холодный, в фиолетовых сумерках, сквозь которые тянутся цепочкой тёмные силуэты людей, возвращающихся домой. Домой, где тепло, где греющий и обнимающий свет... И где, может быть, пахнет огурцами и макаронами «по-флотски»… Домой, где ждут. Родной мир, замерший в ожидании встречи и лучших времён. Я знаю, он дождется. Он умеет ждать.







_________________________________________

Об авторе: НАТАЛЬЯ ПОЛЯКОВА

Поэт. Главный редактор журнала Лиterraтура, шеф-редактор Издательства Лt. Родилась в городе Капустин Яр Астраханской обл. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького. Публиковалась в журналах «Урал», «Дружба Народов», «Знамя», «Новый берег», «Новая Юность», «Волга», «Интерпоэзия», «Октябрь», «Новый мир», «Лиterraтура», «Литературная гостиная», «Prosodia», «Homo Legens», «Плавучий мост», «Кольцо А», «Дети Ра» и др. Автор книг «Клюква слов» (СПб.: Любавич, Библиотека «Пиитер», 2011), «Сага о московском пешеходе» (М.: Арт-Хаус медиа, Библиотека журнала «Современная поэзия», 2012), «Радио скворешен» (М.: Воймега, 2016), «Легче воздуха» (М.: Лиterraтура, 2018). Лауреат премии «Начало» им.Риммы Казаковой, 2009г. Член Союза писателей Москвы, член Русского ПЕН-центра.

скачать dle 12.1