Сергей Лёвин. ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ

Редактор: Анна Харланова


(рассказ)



1
Впервые Артём увидел этого таинственного человека через несколько дней после своего одиннадцатилетия.
С трёх лет мальчик страдал бронхиальной астмой, часто пропускал школу, сидел на теофедрине и не вылезал из унылых коридоров городской детской поликлиники, где его, кажется, знал весь персонал. 
Семья Артёма – он, мама и папа – жила на верхнем этаже трёхэтажного кирпичного дома, возведённого в послевоенные годы пленными немцами. Строить те умели: здание получилось крепким и основательным, но при этом грузным, избыточно монументальным. Невидимая тяжесть висела в воздухе, оседала пылью в лёгких. 
В здоровенной, больше семидесяти квадратов, квартире Артёмке выделили собственную комнату с трёхстворчатым окном, смотрящим во двор. Вид открывался не слишком вдохновляющий: запущенная площадка с вытоптанной ребячьими табунами травой, стоящие буквой «Н» деревянные сараи, тополиные кроны, а на горизонте – вечно дымящие заводские трубы.
Однажды ночью в конце марта Артёма разбудил астматический приступ. Кислорода не хватало, и мальчик, присев на кровати и обхватив колени руками, битый час широко открывал рот, слово выброшенная на берег рыбёшка. Идти в спальню к родителям не хотел – мама забьёт тревогу и утром потащит к участковому врачу, а там – процедуры, таблетки, уколы, ингаляции. Тратить бесценные дни и без того коротких весенних каникул на походы по больничкам – только не это!
Артём сражался с одышкой, старался дышать тихо и мелко, но в груди всё свистело и сипело. Облегчить дыхание мог свежий воздух, и мальчик подошёл к окну, уже освобождённому от бумажных лент, которыми на зиму заклеивали щели между рассохшимися створками; повозился с тугим шпингалетом, одолел его и, прищурившись от удовольствия, вдохнул холод.
Посмаковал стужу минуту-другую, чувствуя, как выравнивается дыхание и отступают ненавистные хрипы. И увидел его.
Рядом с деревянной лавочкой, вкопанной между тополями у подъезда, в тусклом свете фонаря стоял высокий, метра два, не меньше, человек в чёрной шляпе и длинном, почти до земли, плаще то ли серого, то ли бледно-зелёного оттенка – при такой иллюминации не разберёшь. Он смотрел на дом. Неподвижно. Сунув руки в карманы. Будто ждал чего-то. Или кого-то.
Артёму стало неуютно и жутко. Он как можно тише притворил окно, чтобы не привлечь внимания незнакомца, лёг на кровать и укрылся одеялом с головой – универсальная защита от любой нечисти. И вскоре уснул.
Наутро дом гудел. Внизу суетились люди, смолили сигареты хмурые мужики, стояли непривычные для тихого двора машины милиции и скорой. 
К полудню они уехали, и наступила тишина.
Когда родители вернулись с работы, Артём кинулся с расспросами.
– Виталик Овражин из второй квартиры повесился, – пробубнил отец. Мать шикнула на него, но тот раздражённо махнул рукой. – Большой уже! Пусть знает. Завтра похороны, Артёмка, да. Бывает такое…
Дядю Виталия – грузного, приземистого, с оттопыренными ушами, слезящимися глазами и непропорционально большой головой – дворовые пацаны дразнили непонятным Артёму словом «Сперматозоид». Овражин ютился в комнатушке коммунальной квартиры на первом этаже, с соседями не враждовал, жил без скандалов, помаленьку выпивал – а кто сейчас не выпивает? 
И так же тихо, как жил, ушёл…

2
Человек в шляпе вернулся в Артёмкин двор через семь лет.
Июльская ночь набухла от духоты. Днём по горизонту ползали зловещие тучи, издалека доносились едва слышные раскаты грома. К вечеру непогода добралась до города, закутала небо непроницаемым занавесом и разродилась долгожданным ливнем.
Только-только окончившего первый курс филфака Артёма разбудила прохладная капля, плюхнувшаяся на лицо.
Пару часов назад он распахнул окно настежь – проветрить комнату. Квартира находилась под плоской, раскалившейся за день крышей, и к вечеру становилась похожа на филиал преисподней. 
Небо прохудилось, ветер яростно шатал деревья, дождевые капли рикошетили от подоконника. Надо срочно закрыть створки, пока вода не залила письменный стол, где свалены учебники и тетради с конспектами.
Артём улыбнулся брызжущей в лицо капели и… замер истуканом. Под низвергающимися струями ливня стоял человек в шляпе. Точно на том же месте, что и в прошлый раз. В той же самой одежде. 
Он не замечал дождя, превратившегося в сплошную водяную стену. Не обращал внимания, что его ботинки скрыли бурлящие потоки мутной воды. С полей шляпы сбегали маленькие водопады.
Артём захлопнул окно и ещё долго слушал стук собственного сердца.
Утром дом возбуждённо жужжал. Соседи обсуждали смерть бабы Гали со второго этажа. Ещё вечером, сокрушались родственники, весёлая и счастливая, напекла оладий к чаю – большую тарелку, на всю семью. А потом не проснулась…

3
Комнату захватил сигаретный дым – хоть топор вешай. От винных паров шибало по мозгам, и без того размякшим от выпитого.
Артём с трудом выпроводил последнего задержавшегося друга, еле переставляющего ноги. Отмечал с пацанами расставание с девушкой, которая казалась ему самой обаятельной и привлекательной ровно до той поры, пока не начала намекать: не пора ли узаконить отношения. 
Утомлённый затянувшейся вечеринкой парень хотел одного: брякнуться на простыню и отключиться. Спасало, что пятница и спозаранку не пешкарить на завод. Но комнату надо было проветрить – не засыпать же в таком чаду.
Сражаясь с ржавым, отказывающимся поддаваться шпингалетом, свирепея и чертыхаясь, Артём подумал, что окно давно пора заменить на металлопластик. Денег наскрести, и всех делов…
Осенний ветер ворвался в комнату, выволок наружу дым и едкие запахи дешёвого бухла и простецкой закуски. Невольно вспомнились детские страдания от астмы, сошедшие на нет во время полового созревания.
Мимо пролетел, захлопав крыльями, шальной голубь. Артём вздрогнул и посмотрел во двор. Он заранее знал, что увидит.
Возле широких пней, которые остались напоминанием о спиленных тополях и служили сиденьями для бабулек и ночных алконавтов, нёс вахту старый знакомый: очки, шляпа, плащ, ни одного движения.
Из крови стремительно улетучилась водка, руки оцепенели.
Сколько лет прошло с того первого визита? Десять? Пятнадцать? Артём не хотел ворошить память. Думал, как закрыть окно незаметнее. Но человеку в шляпе не было дела до случайного зрителя на третьем этаже.
Тишину пронзили крики. Из подъезда донёсся грубый мужской бас: «Сука! Тварь! Чтоб ты сдохла!» и надрывный женский фальцет: «Спасите! Убивают!» Громыхнуло, будто уронили тяжёлое. Артём заметался по комнате, схватил чугунную килограммовую гантель, которой в первом классе пытался накачать мускулы. Она легла в ладонь ровно, как влитая. Побежал в коридор.
Приоткрылась дверь родительской спальни.
– Артёмка, ты куда? Не ходи! – запричитала мать. – Без тебя разберутся!
– Мам, ну нельзя же так, – возмутился он и щёлкнул замком.
На площадке между этажами стоял Юрец из квартиры напротив, щуплый, с обезьяньей щетинистой рожей. Он месяц как откинулся с зоны – сидел за кражу цветмета. Две с половиной недели не просыхал, будто пытался залить в глотку всё, что недополучил за четыре тюремных года. И регулярно, каждый день, ругался с женой Надей – милейшей, хоть и потрёпанной жизнью библиотекаршей. Что она нашла в этом моральном уроде, никто из соседей не понимал. Но жили вместе лет десять…
Юрец сжимал устрашающих размеров нож для разделки мяса. С лезвия стекали густые тёмные капли.
Он отреагировал на шум и, с трудом сфокусировав взгляд на Артёме, пережёвывая слова, загнусавил:
– А, сынок, ты… Я, это, сынка, не хотел… А она, а я… Я не хотел её, а она… А я… Не хотел… Получилось так, сынка…
Тремя ступенями ниже, скорчившись, лежала тётя Надя. На ночной рубашке расплывались алые пятна.
Артём шагнул навстречу отморозку, приготовился бить, если рыпнется. Но тот разжал пальцы, нож звякнул о бетон, а Юрец сел на пол рядом с женой и затрясся то ли от ноябрьского холода, то ли от запоздалого понимания, что натворил.

4
Отца выписали из больнички домой – умирать. 
Два курса химии – и оба впустую. Метастазы раскинули щупальца из лёгких, зацепили желудок и печень. Врачи понимали: папа не протянет и недели, и не хотели портить статистику лишней смертью. Выдали порцию обезболивающих, пожали плечами: «Так уж вышло, вот». 
Отец будто уменьшился в размерах, как подсдувшийся воздушный шарик, стал похож на ожившую мумию из фильма ужасов. 
Артём боялся встретиться с ним глазами – заплачет, выдаст, как больно видеть не крепкого, жизнелюбивого человека с отменным чувством юмора, а это пожелтевшее, беспомощное тело, готовящееся стать легче на двадцать один грамм.
«Хорошо, мать не видит, не надо ей такого», – думал Артём. Родители развелись три года назад, когда поняли, что всё тёплое и нежное между ними стало холодным и чёрствым, будто цветную плёнку в проекторе заменили на ч/б, вытравив все краски. Мама жила в другом городе, с другим мужчиной. Отец о болезни сообщать ей не стал и сыну запретил: «На похороны позовёшь. Приедет, если посчитает нужным».
Артём хотел бы, подобно ей, не вдыхать спёртый воздух, пропитанный запахами лекарств и мочи, не менять отцу памперсы и не промакивать кожу мокрой губкой, борясь с подкатывающими слезами. 
Рыдать он уходил в соседнюю комнату.
Хотелось, чтобы эта пытка закончилась, чтобы он вернулся в скромную, зато свою, уютную, пахнущую котлетами и вишнёвым компотом квартиру в многоэтажке на окраине, к жене и маленькой дочке. Но он находил скрытые резервы и терпел. Понимал, что обязан по-человечески проводить отца – досмотреть, как говорили старшие.
– Пап, я покурить выйду?
– Ты что, куришь?! – притворно удивился отец. – Шучу! Шучу… – закашлялся. Не самая удачная острота, но всё же. Значит, не сдаётся. – Иди, конечно.
– Я на улицу.
– Да и в туалете можешь. Или в подъезде. Никто не осудит.
– Не, пап, я лучше во дворе. Быстро. Одна нога здесь…
– Шапку не забудь. И осторожней. Ночь всё-таки.
Артём вышел резко, сдерживая стон. Отец при смерти, а заботится о нём, как о пацанёнке. Как же это несправедливо! Больно как…
Он накинул дублёнку, проигнорировал шапку и, как в детстве, проскакал вниз через ступеньку. Хотелось сгрести снег в охапку и утопить в нём лицо, остудить мысли.
Дверь отворилась со скрипом. После подъездной полумглы отражённый снегом фонарный свет резанул по глазам.
Прямо перед Артёмом был человек в шляпе. 
Для семнадцатиградусного мороза одет он был легко – плащ не мог защитить от холода, но, видимо, незнакомец не чувствовал стужи.
Он смотрел вверх, в сторону третьего этажа.
Человек в шляпе ждал.
– Эй, ты! – Артём понял, что больше не боится его, кем бы тот ни был. То, что происходило в его квартире сейчас, было страшнее самой необъяснимой мистики. – Я с тобой говорю! Ты же за отцом пришёл, я знаю. Так забирай меня! Оставь его в покое. Меня бери! Меня! Эй!
Человек не ответил. Но опустил взгляд, и Артём впервые увидел его глаза – раньше их всегда скрывали поля шляпы. Серые, не выражающие ни страха, ни гнева – бесстрастные и безразличные. И очень, очень уставшие. Глубокие морщины на лбу – русла пересохших рек. Гладко выбритый подбородок, прямой длинный нос, тонкие сухие губы, как две хлебные корки. Увидишь такое лицо, пройдёшь мимо, не запомнишь. 
Человек в шляпе развернулся и медленно побрёл прочь, во тьму.
– Стой! – крикнул Артём и бросился вдогонку. Метр, другой, десять, двадцать – расстояние не сокращалось. При том, что один шёл, едва переставляя ноги, а второй мчался во весь опор.
Ботинки вязли в сугробах, зачерпывали снег, но Артём не обращал внимания на промокшие стельки – бежал за широкой спиной, ориентируясь только на неё.
Повалили крупные хлопья – редкие неспящие окна соседних домов потускнели, а затем погасли, будто кто-то задул их, как свечи.
– Стой! Пожалуйста, стой! – Артём не слышал своего голоса, звуки скрадывала метель. 
Снега становилось всё больше. Он был под ногами, сбоку, сверху – везде. Залеплял глаза, забивался в нос и рот, проникал за шиворот, склеивал, тая, волосы. В какой-то момент его стало так много, что Артём уже не смог различить, что поглотило мир вокруг: снег или всепоглощающая тьма.
Или, может, всепрощающий свет.







_________________________________________

Об авторе:  СЕРГЕЙ ЛЕВИН 

Поэт, прозаик, журналист, лауреат всероссийских и международных творческих конкурсов и фестивалей, автор более 10 книг для взрослых и детей, публикаций в журналах «Формаслов», «Волга. XXI век», «День литературы», «Север», «Веретено» и др.

скачать dle 12.1