Андрей Ивонин. ЦВЕТОЧНЫЙ ВЕРНИСАЖ

Редактор: Сергей Баталов





РЫБИНСК

Когда твоё сознание
меняет курс всего на полградуса,
внешне
ничего не происходит.
Те, кто рядом с тобой,
не замечают в тебе
каких-либо изменений.
Лицо твоё остаётся спокойным
и не выражает ровным счётом ничего,
никаких эмоций,   
и только внутри тебя идёт борьба
между действительностью
и твоим новым восприятием
этой действительности.
«Как называется этот город?» —
интересуешься у первого 
встречного,
который смотрит на тебя
как на идиота,
но отвечает:
«Рыбинск».
Р Ы Б И Н С К —    
повторяешь ты по буквам
незнакомое слово.
Да нет же, что за чёрт!
Не может быть города с таким,
лишённым всякого смысла, названием!
Чтобы проверить себя,
начинаешь перебирать в памяти
имена близких тебе людей,
но на пятом имени запинаешься.
«Кто все эти люди?» — 
спрашиваешь ты 
у самого себя в недоумении.
«Я ведь помню, 
вас всех звали совсем иначе!»
Страха нет,
но раздражение растёт,
когда ты понимаешь,
что кто-то
беспардонно
переставляет предметы в твоей комнате
и, будто ластиком,
стирает из твоей записной книжки
имена и телефоны
друзей и знакомых.

Спустя какое-то время
ты с облегчением чувствуешь,
как невидимый штурман
всё же кладёт твой корабль
на прежний курс.
Всё возвращается
на круги своя
и ты снова
замечаешь себя идущим
по хрупкой наледи
завьюженной 
предновогодней набережной
старинного русского города.

Мелкий снежок
ложится на твои руки
и тает.



ЦВЕТОЧНЫЙ ВЕРНИСАЖ

Цветочного базара
восторг и кутерьма.
Там розы Ренуара
уходят задарма.

Там праздные зеваки
поднаторев в цене,
скупают оптом маки
и лилии Моне.

Пионы Хокусая,
гибискус и ирис
в букеты собирают
Уорхол и Матисс.

И словно на открытке
цветут в погожий день
Ван Гога маргаритки
и Врубеля сирень.



* * *

Небесный двор раскрашен голубым.
Он чист и светел, как весенний лёд.
А облако кудлатое, как дым,
вдоль линии троллейбусной плывёт
и задевает мачты животом,
троллейбусов усы и провода...
Оставить бы всё это на потом.
Отправиться неведомо куда,
в теплеющего неба молоко,
пока ещё есть время и резон,
куда-нибудь… 
далёко-далеко…
за облако, 
за край, 
за горизонт.   


  
* * *

На фоне фарфора неба
воздетые ветви верб.
Темнеют лоскутья снега —
сопутствующий ущерб
прихода капелей ранних.
Сочится сквозь лёд вода
на полупрозрачных гранях
оттаявшего пруда,
чей вчерне намечен профиль —
бумага, перо и тушь.
Упорно обводит грифель
прерывистый контур луж.
Берёза торчит как посох.
И бредит весной земля.
Рисунок, эскиз, набросок
художника-февраля.



АПРЕЛЬ

Какая в небе ширь и глубина!
А синева — умри и вновь воскресни!
На баке мусорном, от перемен пьяна,
поёт ворона свадебные песни.

От пандемий отбившись и ангин,
в руках портфель и чахлая мимоза,
идёт и щурится на солнце гражданин,
страдающий от авитаминоза.

Течёт и разливается тепло
над пустырями, парками, дворами.
Хозяйка моет пыльное стекло,
сверкают облака в оконной раме.

Везёт трамвай очередной улов.
Скрипит вагон обшарпанный и тряский.
Блестят вдоль улиц цоколи домов
и пахнут свежей известью и краской.

И праздная толпа шумит, снуёт
туда-сюда без очевидной цели.
И музыка знакомая плывёт
над обновлённым городом.
В апреле.



* * *

Девушка спрашивает: «А ты правда поэт?»
«Да». — «А прочти что-нибудь!» — «Ладно».
Читаю: рондо, канцона, сонет…
Слушает. «Надо же, — говорит: Складно!»

«Складно?» — улыбаюсь. День выходной
тянется, и у поэта
на душе весна, а за стеной —
осень? Зима? Лето?



* * *

Пройдёшь по утренним и гулким 
осенним хлябям до конца,
по безымянным закоулкам
внутри Садового кольца.

Увидишь сквозь листву невзрачных
деревьев, тронутых огнём,
как мир становится прозрачней
и невесомей с каждым днём.

Как город тихо и неслышно,
вдруг оторвавшись от земли,
взмывает в небо — выше…выше…
и растворяется вдали.

И ты, к себе прижав руками
сосредоточенную тишь,
за ним нетвёрдыми шагами
ступаешь... падаешь... летишь.



* * *

Не оборачивайся — 
говорил Орфею Гадес,
повелитель царства мёртвых.

Не оборачивайся —
предупреждали ангелы 
жену Лота.

Не оборачивайся —
советует мне моё сердце.

Не слушаю.
Оборачиваюсь и превращаюсь
в соляной столб,
и нет рядом со мной
моей Эвридики. 



* * *

Может это лишь теория
поколений, но учти —
я уже почти история,
я предание почти.

Разум мой, живущий в темени
прошлого, помилуй бог, 
помнит все приметы времени,
поступь грозную эпох.

Их тяжёлые, чеканные,
семимильные шаги.
Помнит Хроноса гончарные
и точильные круги.

Бесконечную мистерию
человечьего труда,
чья первичная материя
только глина и вода.



* * *

Она ходит по комнате голой,
льёт воду в ванной,
гремит посудой,
болтает о чём-то без умолку,
ежеминутно вторгается 
в твоё личное пространство,
а ты
смотришь на неё и думаешь:
вот так, наверное, и выглядит
счастье.







_________________________________________

Об авторе: АНДРЕЙ ИВОНИН

Поэт. Родился и живёт в Москве. С 1984 года работает в театральной сфере. Член Союза писателей XXI века, ЮРСП и Московского союза литераторов, член Союза Театральных Деятелей РФ. Почетный работник культуры г. Москвы. Публикации в литературных журналах и альманахах: «Формаслов», «Кольцо А», «Лиterraтура», «День и ночь», «Дегуста», «Дети Ра», «Зинзивер», «45 параллель», «Южное Сияние», «Перископ», «Сура», «Бийский вестник», «Истоки», «Невский альманах», «Царицын» и других. Автор шести поэтических сборников. Лауреат национальной литературной премии «Поэт года» 2016 г., Лауреат конкурса «Пятая стихия» Международной литературной премии имени Игоря Царёва (2022 и 2023 гг.), Международного литературного фестиваля «Славянская лира» (2022, 2024, 2025 гг.), Международного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» (2025 г.), победитель Открытого международного литературного Конкурса «Лебедь белая» (Германия, 2024 г.), Международного поэтического конкурса «Состояние полёта» (2025 г.). В 2025 году вошёл в шорт-лист конкурса «ТЕРРА ИНКОГНИТА» журнала «Лиterraтура».
скачать dle 12.1