Редактор: Евгения Скирда
Драма в одном действии, 16+⠀Действующие лица:⠀ВАНЯ. 16 лет.
ВИТЯ. Отец Вани, 50 лет.
ТОМА. Бабушка Вани, мать Вити, 80 лет.
АСЯ. 28 лет.
⠀
Картина 1Сон ВаниПервая любовь. Идет Ваня и держит ее за руку. Он и Она идут по парку. «Березовая роща» - так обозвали жители этот лесной островок посреди девятиэтажных громад. Не замечают времени. Все идут и идут. Солнце бьет по лицу и разом пропадает. Дразнит. Обманывает. Темно, дороги почти не видно. «Беги за мной!» - кричит Она ему, и Он бежит. Смотрит ей вслед, на шею, на ножки, на руки. К ним еще никто не прикасался, никто не ласкал. Ваня и девушка идут, говорят и любят этот вечер, каждое дерево в этом парке, любят друг друга. Все вокруг становится каким-то нереальным, громадным. Шепчутся деревья. Она боится и сжимает крепко его руку. Прижимается к нему. Ему тоже страшно, но страха нельзя показать. Он мужчина. «Тут дорожка, я знаю, свернем тута» - говорит он и за собой ведет. Они улыбаются друг другу. Они ничего не знают. Только любовь для них сейчас существует. Они еще только учатся понимать любовь. Тихо. Все бледное вокруг и немое, безжизненное стало. Последняя тень умерла. Тихо и страшно. И слышится пьяный, противный смех и говор мужиков. Их лиц не разобрать. Похожи они на больших безобразных свиней. Ускоряет Ваня и девушка шаг. А свиньи им вслед кричат: «Эй, паренек, остановись на два слова… а паренек та дрыщ, убогий какой… а девка хороша, ух я бы с такой такое сделал!». Негде скрыться, неизвестно куда бежать. Удар по лицу Вани, второй удар и третий. Какая-то неизвестная боль проходит по всему его телу. Дрожь. Все смешалось. Кровь во рту. Темно. Крик девушки. Плач. Истерика. И бесконечный свиной смех. В голове звенит. Кружится. Холодно. Пусто. ⠀Картина 2Железная петля сжала со всех сторон панельные девятиэтажки. И дребезжат по железу поезда. То товарные, то пассажирские. Едут куда-то в неизвестность и пропадают. И в этот момент все сжимается от крика поездов, медленно потом тянется этот гул и смешивается в молчаливой тишине. Июль измучен дождями. Темно и пасмурно. Вечер. В этом 3-х комнатном жилище на 9-м этаже старой панельки живет семья: Тома, Витя и Ваня. Тома прожила здесь всю свою жизнь и планирует здесь ее и закончить. В этом жилище много книг. Книги в спальнях, в зале, в кладовке, на кухне и даже в туалете. Так давно здесь висят эти плакаты с цветочками и кошечками, календари прошлых годов. Банки с квашенной капустой стоят на столах, на подоконниках, на балконе. Кислым запахом пропитались стены, пол и вещи. Тома любит это жилище и уже давно перестала его покидать.Ваня у себя в комнате развешивает новые фотографии на стене. Тома идет по коридору. Она передвигается на ходунках с колесиками. Волочет ноги, шаркает ими по полу.⠀ТОМА. Все смерть рядом со мной ходит… Кис-кис-кис, Анфиса! Витюша уже должен приехать с вахты, полтора месяца в своем этом Надыме!
ВАНЯ. Ему полезно, ба!
ТОМА. Все ерничаешь, а если убили, у него же деньги, точно убили! Всю жизнь подле меня она, всех забирает. Анфиса, совсем старая ослепла, мимо лотка нагадила. Ванюша, триста тысяч подомной, под матрасом положила. Там и билет тебе. Точно поедешь, не передумал, а? Одну оставляешь…
ВАНЯ. Ба, не одну, а с отцом, с сыном твоим…
ТОМА. Все равно, что одну. Ну дай табуреточки хоть. Порожек высокий у тебя, не переехать мне.
⠀
Ваня ставит табуретку в проходе. Тома садится.⠀ТОМА. Пельмешков налепила. Еще днем должен был приехать… вот и может только налево, то вправо *** мотать и глотку заливать! А вдруг убили, а? По башке дали, тряпку в рот и в реку!
ВАНЯ. Пути… неисповедимы…
ТОМА. Смеешься надо мной, а у меня все тот случай с Алешей перед глазами…
ВАНЯ. Да жив твой Витюшенька. Он алкаш, таким ничего не делается!
ТОМА. Сначала не ценим, потом поценим.Все болит, ноги ноют. Одну меня оставляешь.
ВАНЯ. Ба! Не начинай… не могу я больше оставаться. Уехать мне надо. Нельзя здесь. Там поступлю в училище художественное, вдруг получится…
ТОМА. А если нет?
ВАНЯ. На работу устроюсь, хоть полы мыть, хоть дворником, но только уеду-уеду!
ТОМА. Бежишь от нас. Думаешь, я не понимаю, да, что ты забыть никак не можешь ее. Плохо. А кому хорошо та? Ты что Ванюша, ты сходи в магазинчик, а, ты купи мне бутылочку. Три росы. Я выпью на ночь и все пройдет. Ты же знаешь, лекарство мое. Я ужеи капусточки новой заквасила.
ВАНЯ. Тошнит от капусты, от всего тошнит, не пойду никуда, отстань, ба!
⠀
Стук в дверь. Ваня открывает и отходит в сторону. Витя пьяный. В руках у него пакет из пятерочки с бутылками.⠀ВИТЯ. Рожи кислые, что капусты объелись? Не стухли тут еще? Шутка такая, смешно же?
ТОМА. Нашлындался?
ВИТЯ. Мамулетта, не гунди! Я тебе лекарство купил.
(Подходит к матери, целует ее, достает из пакета водочки). Три росы, как ты любишь!
⠀
Заходит Ася.⠀ВАНЯ. Вы кто?
АСЯ. Кто-кто, конь в пальто. Ася. Жить с вами буду.
ТОМА. С кем жить, с нами, вы кто?
АСЯ. Редкая комбинация. Как говорила мама. Земля ей пухом. Да-да, с вами, с Витей. Мне в душ, можно? Пахнет у вас, тошнит…
ТОМА. Капусточка квасится, Витюшенька любит. А вы? Нет? А пельмешки едите, Ася? Вы только не наступите, у нас тут кошка старая, Анфиса. Она слепая, а на днях еще и оглохла.
АСЯ. На кошку?
ТОМА. Да не, на гадюшки. Слепая она, все мимо гадит, а усыпить жалко. Живая ведь.
⠀Картина 3Тот же вечер. На кухне. В кастрюле кипят пельмени, барахтаются. На холодильнике сверху маленький телевизор «Грюндиг» вещает программы. Ваня и Тома перешептываются.⠀ВАНЯ. Кто она такая, зачем здесь, почему не выгнала ее?
Она ведь младше его, она ненормальная, ты видела, ба… он совсем допился. Уже всех подряд домой тащит.
ТОМА. Тише-тише, Ванюша. Пусть хоть косая, главное, чтоб Витюша при деле был, может остепенится, пока не поздно, я ведь не переживу, у меня все тот случай с Алешей перед глазами…
ВАНЯ. Опять ты все перед ним насаешься, противно…
⠀
Входит Витя. Он выкладывает пельмени на большую тарелку.⠀ТОМА. Ты их вот так потряси еще, чтоб жопками не слиплись. И наливай, пельмени посуху не ходят. Болит все, сил нет. Полечиться надо, а там поди и усну. И капусточки ставь, прям из баночки чапать будем.
ВИТЯ. А чего микроволновка вырублена?
ТОМА. Волны, голова болит…
ВИТЯ. Да ты что, опять заладила. Ты как курица бройлерная в инкубаторе… от того и болит башка, что носу из дому не показываешь пять уже лет кажись, ну да, как батю похоронили, так ты и рада ножки свесить!
ТОМА. Я все что смогла уже прожила, нет надобности выходить. И все тот случай с Алешей…
ВИТЯ. Ага, ну-ну, тяпнуть и бахнуть… все наше счастье!
ВАНЯ. Замолчи! Не надо ба грубить.
ВИТЯ. А чего, не прав что ль?! Ноги как у слонища… у тебя уже поди эта… слоновья болезнь. Уже меж собой слиплись. Просвета не видно. Сплошняком сало голимое. А ты слышишь, как противно шаркаешь ими по полу?!
ВАНЯ. Заткнись!
ВИТЯ. Опа, у мальца кажись голосок прорезался. А что ж ты тогда за свою девку заступиться в лесу не смог, кишка тонка, баба сраная, валялся и сопли с землей жевал! Совсем на меня не похож, весь в мамку свою, а будь я там…
⠀
Ваня ударяет отца. Пауза. Доносится из окна дребезжание, стук колес поезда.⠀ВАНЯ. Через неделю уезжаю в Питер, билет купил. Откуда деньги? Баба дала из пенсии. Сюда не вернусь.
ВИТЯ. А нормально ударить не нельзя, по-мужски? Ай, ты же ничего не умеешь, только камерой своей щелкать. Что ты там делать будешь, в монастырь пойдешь? Или портретики в метро малевать?!
ТОМА. Витюшенька!
ВАНЯ. Ага, угадал. Лучше в монастыре, чем здесь гнить. И ты прав в одном… я совсем на тебя не похож.
⠀
Ваня выходит с кухни. Садится в коридоре на обувную полку, сверху свисают куртки, прикрывают его лицо.⠀ТОМА. Совсем озверел ты. Уйду я, уйду…
ВИТЯ. Куда ты уйдешь, максимум до туалета дошлындаешь…
ТОМА. Туда.
(Смотрит куда-то на потолок). На кудыкину гору журавлей щупать. Ты зарплату привез, Витюша, много наработал, а? Давай я спрячу, у меня место есть.
ВИТЯ. Какое место? У тебя ведро вместо туалета, сиди давай, все свои места ты уже выседила! Налить?
ТОМА. Плохо, плохо мне. Лекарствочка налей в мою вот стопку на, выпью и все пройдет. Посуду сама помою, люблю посуду мыть. Налей. Спать хорошо буду. Все пройдет потом. А это кто девушка такая?
ВИТЯ. Так, на вахте познакомились.
⠀
Ася выходит из ванной. Она заматывается в полотенце. Ваня смотрит за ней, смотрит как она распрямляет свои волосы, как гладит себя руками по телу. Ася замечает Ваню.⠀АСЯ. «…Злое свое уродство».
ВАНЯ. Что?
АСЯ. Кто… это Цветаева. Не читал. Странные стихи. Но мне нравятся.
⠀
Ваня заходит к себе в комнату. Закрывает дверь.⠀Картина 4Сон ВаниСтрашные свиные глаза мужика перед лицом Вани. Залитые кровью белки, гной на краях и отвратительное дыхание. Голос свиной: «Тебе кишки отпинать? Чтоб знал, когда не оборачиваешься, или пожалеть и так богом обиженный, дрыщ!». Свиньи смеются громко, деревья сжались от отвращения. Голос любимой девушки заглушается, становится все слабее. Тело Вани оцепенело. Свиные глаза бегут и кричат: «И мне оставьте ее, дайте ее мне. Покажу, как надо!». Небо над головой Вани расползается, давит на него. Спускается и давит. Он пытается выкрикнуть: «Лучше меня, но ее не надо, не надо, не трогайте, не надо!». Но слова застревают в глотке, не выходят и смешиваются между собой. Темно. Холодно. Пусто. Ваня проваливается в темноту.⠀Картина 5Ваня просыпается. Из соседней спальни он слышит удовлетворенный голос отца и прерывистые вздохи Аси. Слышит, как скрипит старая кровать, прогибаются пружины. Противно. Мерзко. Ваня закрывает голову подушкой, но звуки не прекращаются. Он встает с постели и выходит на балкон. Открывает окно и садится на пол. Через несколько минут заходит Ася. Она курит.⠀АСЯ. Ты какой-то несчастный, тебя может пожалеть?
⠀
Ваня молчит.⠀АСЯ. Я вообще всех люблю. Ты смотрел им в глаза?
ВАНЯ. Кому?
АСЯ. Ну людям… плачут они все, рыдают, скучно им. А ты всегда такой молчаливый? Какой это этаж?
ВАНЯ. Девятый…
⠀
Ася смотрит вниз из окна. Потом отходит и прижимается к стенке.⠀АСЯ. Высоко. Черт. Хм. Зачем люди забираются так высоко? Все к небу рвутся, мнят себя птицами. Ничего не получится. Им не дано. Я, кстати, сначала подумала, что ты сексуальный ботан. А ты оказывается уезжаешь, в монастырь вон собрался.
ВАНЯ. Какое дело?
АСЯ. Так… глупо просто.
ВАНЯ. Глупо оставаться среди…
АСЯ. Свиней?! Ну да. Ну ты ведь на зло это сказал, отца позлить. Ты не из тех…
ВАНЯ. Чего ты пристала, ты кто вообще? Пришла тут и давай мне морали читать. Если ты спишь с ним, так все можно теперь, так что ли?! Ты ничего не знаешь, вот и не лезь!
АСЯ. Я пожалеть хочу. У меня, понимаешь, сердце такое… всех жалко мне, дура я дурацкая…
⠀
Ваня уходит. Ася остается одна. Садится и закуривает еще одну сигарету. Потом выходит и заглядывает в комнату Вани. Смотрит на него сквозь щель в двери. Ваня раскладывает фотографии. Она наблюдает за его руками. За костлявыми не натруженными пальцами. За мягкими движениями. За грустным взглядом, за впалыми в глубь лица глазами. Что-то притягивает ее к нему, хочется войти и обнять этого маленького и худого одинокого человека. Это не сложно… войти и обнять, успокоить. Но она прикрывает дверь и возвращается в спальню к Вите.⠀Картина 6Раннее утро. Тома и Витя на кухне. Лечатся. Ваня и Ася в своих комнатах. Делают вид, что спят.⠀ТОМА. Кто эта Ася? Мутишь воду Витюшенька…
ВИТЯ. Нет, мамулетта. Честное слово, зуб даю!
ТОМА. А есть еще?! Морду били?
ВИТЯ. Ну и…
ТОМА. Сколько нос ломали?
ВИТЯ. Ну три и…
ТОМА. Резали?
ВИТЯ. Ну и ножевых три и…
ТОМА. Падал, чуть калекой не остался, так?
ВИТЯ. Ну со второго, полгода коляски и спица в ноге и…
ТОМА. И все как на кошке на нем, а ума так не нажил… все с гуся вода, а Витюше мимо пупа! Дай отец хоть не видит. Ты бы хоть книжку почитал, а, ну вот отец каждый день на работу, а обратно идет и все книжку домой новую тащит. Все читал и читал. Весь дом заставил. Не могу. Полечиться надо, налей в стопочку мою на. А с Ваней поговорить тебе бы.
ВИТЯ. А чего говорить. Хочет пусть едет. Хоть что-то сам принял, а то все за мамкой своей бегал. Весь в нее, ничего от меня не досталось. Пусть-пусть едет, я помогать не стану. Самому жить надо сейчас. У меня, может быть, налаживается все теперь. А там зад прижмет ему, так быстро прибежит. Все вы из меня зверя делаете, а только без меня шагу не ступите.
ТОМА. Не мели, чего мелишь та, дурак?! Анфису не видел? Кис-кис-кис, Анфиса! Хо, слепая дура, опять гадюшки свои разбросала. Нет, не дам усыплять, жалко-жалко так. Вот у меня все тот случай с Алешей перед глазами. И не знаю… хоть убей не знаю. Кого жалеть та, кого жальче… тех, что померли уже или живых, они ведь здесь барахтаются среди ***, цепляются, борются в конце концов, а их все по башке, да по башке… туда в это самое ***. А тем та, что, те лежат себе, им уже хоть рак на горе свисни. Нет, все-таки живых жальче. Опять все болит, налей-ка мне… полечусь.
⠀
Картина 7Сон ВаниВаня бежит среди деревьев и густых кустов. Мало сил у него, но он не останавливается. Ветки царапают руки, лицо. Сам не знает куда бежит, но чувствует, что сюда надо, где-то здесь она. Ваня падает и видит ее перед собой, маленькое неподвижное тело лежит на голой полянке. Вот она, первая любовь его, лежит перед ним и не двигается, только еле-еле прерывистое дыхание слышится. Темно. На ощупь он нащупывает ее обнаженное тело. Прикрывает ее собой. Загребает листья и укрывает. Гладит ее, хочет поцеловать, кричит: «Прости! Прости! Прости! Господи, зачем?! Меня! Меня! Это я, меня убить нужно, я виноват, меня убить!». Куда бы он не протянул руку, ему везде встречается голое тело его девушки. Он отдергивает руку, и снова пытается найти ее лицо. Вот губы и щеки, он гладит ее по щеке, целует вслепую. Ярким белым пятном вспыхивает перед его глазами лицо его первой любви. Блеклое, будто безжизненное. Он кричит и просит помощи у всего: у деревьев, у кустов, у камней, у ветра, у темных ночных туч. Но никто не отвечает. Все спрятались. Все молчат. «Я люблю тебя, я люблю тебя! Это я, я виноват! Убить меня надо, меня!». Тучи падают на него, он закрывается руками, но они все падают и падают, укрывают его и ее с головой, как одеяло. Темно и тихо-тихо вокруг.⠀Картина 8День. Ася стоит в комнате лицом к стене, замотанная в полотенце. Она снимает с себя его. Ваня стоит в проходе и видит ее голые розовые плечи. Видит молодую спину, видит шрамы на спине. И солнце яркое проблескивает через стекло, текут теплые лучи по ее телу. Она замечает его, оборачивается. ⠀АСЯ. А, это ты, сексуальный ботан. Так и будешь подглядывать? Чего, не такая красивая сзади, да? Слушай, а сделай мне удовольствие. Ты же фотограф. Так сними меня со спины.
⠀
Ваня стоит и молчит.⠀АСЯ. Ты чего, оглох? Принеси свою эту камеру, сфоткай меня.
ВАНЯ. Так, в смысле, голой?
АСЯ. В смысле обнаженной.
⠀
Ваня идет в комнату за фотоаппаратом. Возвращается. Стоит и молчит.⠀АСЯ. Ну чего ты растерялся. Прям так и фоткай. Чтоб все видно было. Шрамы хочу. Ну. Я только голову поверну, вот так. Давай.
⠀
Ваня фотографирует. Его кидает в жар. Руки потряхиваются.⠀АСЯ. И вот так еще сделай кадр.
⠀
Ася поворачивается передом, немного прикрываясь полотенцем.⠀АСЯ. А я та думала ты профессионал. Художник, натура, все дела. А ты голую девку увидел и вон как руки трясутся.
(Ася подходит к нему близко. Берет его за руки).ВАНЯ. Ты может оденешься? Вдруг отец вернется, там бабушка спит.
⠀
Ася смеется. ⠀АСЯ. Сегодня он точно не вернется. Он можно сказать забурился. А теть Тома лекарство приняла, спать будет теперь до следующей дозы. Чего молчишь, думаешь, что я стерва, да? Всем подряд на шею кидаюсь?!
ВАНЯ. Ничего не думаю.
ВАНЯ. А фотографии?
АСЯ. Покажи комнату свою. Ну типо логово художника.
⠀
Они идут в комнату Вани. Ася рассматривает фотографии на стене. ⠀АСЯ. Ты птиц что ли любишь, они у тебя на всех фотках?
ВАНЯ. Не знаю… красиво. Они свободные, летят туда куда захотят и когда им нужно, не спрашивают никого, просто летят и все.
АСЯ. А люди, кто все эти люди на фотках?
ВАНЯ. Просто люди… с балкона, с улицы, с домов. Такие же, как и мы. Случайные прохожие.
АСЯ. Вот эта женщина очень красивая, на актрису похожа.
ВАНЯ. Актриса в мечтах. Это мама моя.
АСЯ. А она…
ВАНЯ. Нет, умерла. Если ты об этом. Да, красивая. В нее все влюблялись, одни только волосы кудрявые чего стоят, а глаза. Разные за ней парни ухаживали, так говорила… мол богатые, видные, молодые. Но выбрала она этого бегемота в штанах. Театральный бросила, предала свои мечты и кинулась сама не зная куда. А он сожрал ее. Слова только красивые пускает. Наобещал там целую гору. А за всю жизнь купил одно платье только. А она его так ни разу и не надела. Берегла для особого случая. Только долго пришлось ждать этого случая особого…
АСЯ. Ну так все-таки случился?
ВАНЯ. Ага, похороны, ее похороны. В этом платье. Понимаешь. Он все живое рушит. И чего вот ты, вы все к нему липнете, как мухи на ***?! Витюшенька, Витюшенька! Бегаете вокруг него, даже ба!
АСЯ. Не знаю, дуры дурацкие, потому что. Как эти птицы перелетные, летим туда, где тепло, хорошо, и нет чтоб остаться, но какого-то рожна снова возвращаемся обратно. Каждый раз опять и опять. Вань, а ты и впрямь уедешь, да? Ты ведь из-за девушки все, она хорошая была, так? Есть фотография?
ВАНЯ. Замолчи! Замолчи! Ты зачем сюда пришла, что папаша подослал?! Сам не смог подойти, так на тебя спихнул! Хоть бы раз поговорил со мной, послушал, нет-нет! Не трогай ничего здесь! Пошла вон, не трогай меня, не надо лезть ко мне и в мои мысли, не твое дело, поняла! Уходи!
⠀
Ваня включает на магнитофоне музыку на полную громкость. Ася пытается ему сказать.⠀АСЯ. Придурок! Ботан сексуальный! Мне жалко, помочь хочу. Прикинь, сердце у меня такое. Жалко мне всех, меня не любили, так я люблю, дура дурацкая, вот такая я долбанутая! Ваня, Вань, слышишь!
ВАНЯ. Не слышу, не хочу слышать!
⠀
Ася уходит. Закрывает дверь. Ваня выключает свет. Задергивает шторы. Берет одеяло, ложится на пол, укутывается. Музыка продолжает играть.⠀Картина 9Ночь. Комната Вани. Горит маленький настенный светильник. Он лежит на кровати. Снится ему кошмар, он ворочается по постели, бормочет.⠀ВАНЯ. Я виноват, меня убить… не трогайте, я помогу-помогу! Папа, папа, посмотри, упал я, больно, помоги. Ты пришел… Видишь, папа…
⠀
В комнату входит Ася. Она садится на пол возле кровати, гладит Ваню по голове. Он просыпается.⠀АСЯ. Тише, Ванюша, тише. Опять сны дурацкие, мучают, да? Жарко? Сейчас окно открою.
⠀
Ася открывает окно. Снова садится возле Вани.⠀ВАНЯ. Ты зачем тут? Я не звал!
АСЯ. Тише, Вань, ты не кричи. Ба, спит. Нет никого. Мне тоже страшно, когда так тихо.
ВАНЯ. Мне не страшно. Мне лучше ночью. Отстань. Ты зачем пришла?
АСЯ. Да, ночью нет проблем, да. Ты один на один с собой. Может поэтому я трушу так? Ты мучаешься, Вань, вижу же. Хочешь я побуду, выслушаю. Иногда так ноет все, ломает, потом выболтаешься и как-то вроде легче становится.
ВАНЯ. А где твой этот?
АСЯ. Нету его, Вань, нету. Только мы с тобой сейчас…
⠀
Из открытого окна снова доносится дребезжание поезда, еще сильнее, чем обычно. Через ночную тишину все звуки становятся громче.⠀АСЯ. Слышишь, как визжат? Будто насильно протаскивают, железо по железу. Жутко.
(Она встает возле окна, смотрит). Высоко. Какой здесь этаж?
ВАНЯ. Девятый.
АСЯ. А я говорила, что высоты боюсь? Иной раз посмотришь вниз и думаешь, как бы не выпасть. Сама себя подталкиваешь и боишься. Я закрою, холодно все-таки.
(Закрывает окно). ВАНЯ. Иди спать.
АСЯ. У тебя бывает так, что ты себя боишься, нет? Вдруг не выдержишь и полетишь вниз. Вань, можно мне тут остаться? Я на полу лягу, мешать не буду, вот тут лягу и все, тихонечко.
(Ложится на пол возле кровати).ВАНЯ. Ложись. На одеяло возьми. Холодно там… на полу. Дует.
⠀
Ваня закрывает лицо подушкой. Но взгляд все время переходит на Асю. Прежде, чем выключить свет, он еще долго смотрит на нее. Что-то неизвестное пробуждается внутри него, тянет так сильно, ноет и болит. Кажется ему, что она тоже маленькая и беззащитная, как и его первая любовь. Она пришла к нему снова. Нужно в этот раз защитить, обнять. Она совсем рядом. Ей страшно. Ей тоже снятся кошмары.⠀Картина 10Сон ВаниКомната Вани. Он открывает окно и буквально ступает по воздуху. Бежит. Он оказывается на поляне. Много-много земляники на поляне растет. Пахнет земляникой. И ветер легкий дует. Ваня стоит посреди поляны один, вокруг никого. Тишина. Вдруг смех девушки. Это ее смех, первой любви. Ваня бежит в ту сторону, откуда смех идет. А под ногами земляника. Она липнет на его босые ноги. «Беги за мной!» - кричит ему девушка, - «беги за мной, я знаю дорогу!». Все ближе и ближе голос, смех. Вот она. Стоит спиной к нему. Вся в белом. Ваня подходит к ней, трогает ее за плечо. Она поворачивается. Это Ася. Он узнал ее. Ася обнимает его. Целует его в лицо, в губы. Ваня гладит ее за плечи, гладит по шее, по грудям. Он целует ее и говорит: «Это я виноват, меня убить надо, не тебя, я не смог, долго бежал, я виноват, меня убить! Ты не уходи теперь, я с тобой буду, забери меня, забери, ты знаешь дорогу!». «Заберу тебя, знаю дорогу, заберу тебя» - говорит она ему. Они оба ложатся на полянку чистую, мнут землянику. Пахнет земляникой. Они оба в землянике, красный сок на их телах. Вкусный и сладкий. Солнце пропадает разом, черные тучи падают на них, укрывают собой. Они ищут друг друга, ищут. Темно. Холодно. Никого нет. Пусто.⠀Картина 11Все та же ночь. Время зависло, остановилось. Тишина висит в воздухе. Ни поездов за окном, ни звуков квартиры, ничего. Только Ваня и Ася лежат на полу. Под простыней. Горит маленький настенный светильник. Долго молчат они. Смотрят. Он гладит ее по лицу, по телу. Он чувствует запах ее тела, прижимается, делает неловкие движения. ⠀АСЯ. Смешной ты, Вань, смешной. А то, что так, ничего, по первости всегда неловко…
ВАНЯ. Ты любишь или смеешься?
АСЯ. Одно другому не мешает, так Вань, а смеются люди от счастья. И хорошо ведь, ну, когда есть кого любить.
ВАНЯ. Так ты правда любишь? А с ним тогда у тебя что?
АСЯ. Понимаешь. Тебя научили. У тебя были мама, дедушка, ба, а у меня нет. Никто не учил. Сама. Приходится за таких, как твой отец цепляться вот, вынуждена. Иначе сдохну. Ничего не умею. Не научили потому что. На севере надоело. Решила уехать с ним. Подвернулся. Все они подворачиваются падлы.
⠀
Из соседней комнаты теперь доносится плач Томы, она напевает какую-то старую песню и плачет.⠀ВАНЯ. Слышишь, ба, плачет
. Жалко Анфису и ба жалко, это ее кошка. Была. Лет двадцать у нас прожила. Я уеду и одна останется теперь здесь. Я ей предлагал тоже уехать. Бросить все. Квартиру эту, Витюшеньку своего. А она нет… здесь вот жизнь прожила, говорит, тута и помру.
АСЯ. Вот ты и ответил. Хочется, а сжимают со всех сторон. Так всегда. По-другому видимо не бывает, не придумали в мире. Вроде только счастье начинаешь распробовать, а оно раз и уходит. Бежишь за ним, а оно от тебя. Вань, я боюсь одной быть. Обними, обними меня.
(Ваня обнимает Асю, прижимается к ней). И ты уедешь, один там будешь. Не страшно? Кто-то, но должен же быть, живое рядом. Ты точно решил?
ВАНЯ. Не знаю. Совсем понимать перестал. После того дня все слилось. Может перееду, там все по-другому будет. И ты, прости, что я выгнал тебя, наорал тогда. Я не понимаю, ты ведь не такая, не…
АСЯ. Не тварь. Ну, да. «Как нежный шут о злом своем уродстве, я повествую о своем сиротстве…».
ВАНЯ. Опять Цветаева?
АСЯ. Угу. У нас с матерью ничего не было, стены голые, ну и мебель, если так ее можно назвать. То, что уцелело. Я в детстве читать любила, дома книг не было. Никаких. И только календарик старый такой, пожелтевший. Ну и там стих был. Вот этот самый. Я все подходила к нему и читала. Выучила.
⠀
Песня Томы из другой комнаты становится громче. Снова проезжает поезд, колышутся фотографии на стенах. ⠀ВАНЯ. Плачет, про отца что-то говорит. Дурак он, все из-за него.
АСЯ. Ты прав. Нужно чтоб любили. Вы, наверное, с ней похожи?
ВАНЯ. С кем, с мамой? Да, похожи.
АСЯ. Такая наивность и любовь внутри тебя сидит, а у меня не было никого, ничего. Собачка была. Знаешь. Крошечная такая, с бантиком голубым. Так я когда болела, кашляла сильно, а она подходила ко мне и облизывала мне лицо. Язык такой теплый и шершавый у нее был. И я долго кашляю, а она все облизывает. Любит меня так. Я эту маленькую собачку безумно любила, никого так в жизни не любила, как ее, даже мать свою так не любила. Может так нельзя. Но я ненавижу мать свою. Я вообще всех люблю, но ее мне жаль, что она такая. Это она меня такой сделала.
ВАНЯ. Шрамы?!
АСЯ. Угу, била до пятнадцати лет, пока от пьянки своей не угорела. Буквально сгорела в доме, угорела. А я сбежала тогда. А когда я еще младенцем была, так ее этот, очередной мужик, меня на помойку выкинул. Прикинь. Я кричала постоянно, плакала, жрать просила. А он возьми и выкини меня. Избавился. Мать меня даже не искала. Соседка нашла. Она по плачу меня отыскала. Так и помню эти строчки, так они у меня в ушах и звенят: «Как нежный шут о злом своем уродстве, я повествую о своем сиротстве…».
ВАНЯ. А эти мужики, они…
АСЯ. Делали то, что им хотелось, Вань, да, так.
ВАНЯ. Я буду по-другому любить. Веришь? Я ведь доказал сейчас. Поехали вместе в Питер? Что-нибудь придумаем. Он тебе денег обещал? Так он алкаш, по любому всю зарплату уже пропил. А я там на работу устроюсь, если повезет в училище поступлю. Тебе не придется у таких как он выпрашивать.
АСЯ. Смешной ты, Вань, смешной. Ты правда уехать хочешь? Окно открыто? Душно, не могу.
(Встает, прикрывается, белая простыня тянется за ней через комнату, она встает возле открытого окна). Какой здесь этаж?
ВАНЯ. Девятый, я говорил же…
АСЯ. Опять так высоко, дура дурацкая, чокнулась совсем. Что я делаю, Вань?
(Достает сигарету. Курит). А может в деревню уехать, найти домик. Такой маленький домик, и чтоб обязательно с дровами и печкой. Хочу сидеть на полу возле печки и смотреть как там дрова горят, трещат так. Красиво же в кино показывают. Будем вдвоем. Как в кино. На полу у печки. Любовью будем заниматься прям на полу, на половичке таком плетеном. Я сама сплету. Я умею, правда. Так хорошо будет и в печке дрова трещат. Тепло. Прикольно же, да?! Чего молчишь? Что, дура я, да? Поздно уже о чем-то хорошем мечтать, когда сама насквозь уже вся испорчена. Ну можно же помечтать. Я ведь все-таки живая еще. Как в одной книге я вычитала… не бывает людей незначительных, понимаешь. Я значит тоже что-то значу. Я хоть и дура-дурацкая, а внутри еще что-то чертыпыхается. Вот прислонись к груди, слышишь?
(Ася снова ложится на пол, Ваня кладет голову на грудь Аси, слышит, как стучит ее сердце). Значит есть еще во мне живое. Есть ведь? Только не одной быть, только не оставаться в этой пустоте непонятной. Так страшно мне, Вань.
ВАНЯ. Живая, моя хорошая. Все живое у тебя. Я таких не встречал еще. Уедем. Ты только скажи ему все, а хочешь вместе, давай?
АСЯ. И ты давишь на меня.
(Опять встает, подходит к полке с книгами, раскрывает одну за другой). Столько книг, я хочу все прочитать. Я хочу так. Не они, а я хочу!
ВАНЯ. Я не хотел, не умею правильно говорить, что-то дурацкое выходит. Извини.
АСЯ. По первости всегда неловко, со временем привыкаешь.
⠀
Они падают оба на пол, закрываются одеялом. Из соседней комнаты кричит Тома. Она идет по коридору и шаркает ногами.⠀ТОМА. Ванюша, я капусточку разложила по дозочкам, сходи в магазинчик наш ночной, купи мне лекарствочку, Анфиску помянем. Жалко старую, жалко ее, сходи, Три росы купи.
⠀
Стук в дверь. Хлопок. В квартиру входит Витя. Пьяный. ⠀ВИТЯ. Мамулетта, деньги, где ты их спрятала?! Срочно нужны!
ТОМА. Зачем, это Ване отложено и мне там на похороны останется маленько! У тебя же зарплата была!
ВИТЯ. Пропил, мамочка, тю-тю денюшки!
ТОМА. Двести тысяч пропил? Как?! У меня нет, нету у меня!
ВИТЯ. Вот курица бройлерная, чё помирать собралась, все уже?! С твоими ногищами мы тебя и не вынесем, гроб сломается, ты себя видела?!
⠀
Ваня и Ася подскакивают. Хватают одежду. Одеваются наскоро. Выходят из комнаты. Ася держит в руках скомканную простынь. Нервничает. Жмет ее в руках. Тома сидит на своей кровати. Витя начинает шарить, переворачивать вещи, книги, отрывает картинки со стен, ищет деньги.⠀ВАНЯ. Не трогай, ничего здесь не трогай! Это не твое, понял! Ты всех достал, меня достал, ба, маму и… и Асю тоже, она тебе сейчас все скажет, и я, мы вместе!
⠀
Витя смахивает с подоконников банки с квашенной капустой. Роется, роется, не останавливается. Деньги ему нужны.⠀ВИТЯ. А чё спелись уже, да?! Быстро же у вас тут. Чего молчишь, Асенька, ну давай говори! А то стишками своими мальцу по мозгам проехалась та! Как тут все воняет, скисла капуста, мамулетта, проверь-ка, убери!
ВАНЯ. Замолчи, дай сказать ей!
ВИТЯ. Ну наградили сыночком, у всех сынки батькам машины покупают, дома строят, а этот только дай-дай, еще и обвиняет…
ВАНЯ. Это все не твое, бабино это, не твое! У тебя ничего нет и не было, уходи!
ТОМА. Витюшенька, на кой тебе деньги?!
ВИТЯ. Отмазаться надо, слышишь, дай сюда! Нету денег больше, позарез надо сейчас, а то башку оторвут! Ну, где они?!
ВАНЯ. Ася, скажи ему… скажи, что ненавидишь его, что со мной ты хочешь… домик, печка, скажи же!
ВИТЯ. Да, Ася, скажи… ну сыночек, че ж ты такой убогий, а, чего ж бабы по тебе проезжаются все?! Ты еще не знаешь, чем бабы пользоваться умеют?! Лох ты, ой лох, правильно тебя те придурки избили, показали тебе хоть…
ВАНЯ. Заткнись уже! Ася! Ася!
ВИТЯ. Ну все, язычок свернулся, Асенька! Вот бабы вы все такие. Сыночек, сыночек, ой убогий ты у меня. Она беремена, понял, братик у нее внутри, твой…
⠀
Ваня замер. Смотрит на Асю. Молчит. Ася тоже молчит.⠀ТОМА. Как?! Чего ты несешь?!
ВИТЯ. Ну или сестренка. По чем я та знаю, но лучше, чтоб мужик. Я его по-другому воспитаю, лучше, чем Ванька, мужика из него сделаю. Где деньги, мамулетта, дай сюда?! Я отмажусь, а потом воспитаю!
ВАНЯ. Врешь! Опять врешь все, заткнись, заткнись!
⠀
Тома падает на кровать. Бьет по матрасу руками.⠀ТОМА. Не дам, ничего не дам!
ВИТЯ. Под собой спрятала, да?! Ну курица бройлерная, ну мамулетта!
⠀
Витя переворачивает матрас вместе с Томой. Достает деньги.⠀ТОМА. Тебе не простит отец, Алеша тоже не простит, не простят тебе!
ВАНЯ. Отпусти, отпусти ее, не трогай ба! Ты все уничтожаешь, ты маму убил, и ее и всех!
⠀
Ваня пытается поднять Тому, падает, снова поднимается, все пахнет кислым. Ася прижимается возле окна, наматывает на себя белую простынь.⠀ВИТЯ. Мамулетта! Харе, хватит кудахтать тут! Папашка, Алешка твои все они уж померли давно, им все равно! А мы живые. Ты ведь так говорила, что живых надо жалеть. Так ведь? Ну, чего молчишь теперь?! Нам еще барахтаться здесь среди ***. Так получается?!
(Пауза. Витя пересчитывает деньги). Меня не теряйте, я на дня три-четыре. Вам купить чего? Нет? Мамулетта, Три росы, как обычно? А ты Асюша, собирайся давай, через полчаса спускайся, ага, хату тут одну нашел, пристрою, будешь там. Брюхо как спадет, а там видно будет. Порешаем. Ну все, не киснете. Я все уберу. Потом. Приду и уберу. На малой, тебе на дорогу
(Кидает часть денег Ване, они падают на пол, прямо на кислую капусту). ВАНЯ. Нет-нет, замолчи!
ВИТЯ. А еще говорят, что я козел.
Витя уходит. Пауза. Вещи разбросаны. Капуста кислая валяется на полу, она киснет, воняет
. Все молчат.⠀ВАНЯ. Все грязно, все тут запачкано теперь. И я, грязь на мне, внутри плохо. Боже, надо все смыть. Нужно смыть.
⠀
Ваня идет в ванную. Открывает кран. Начинает сверху себя поливать.⠀АСЯ. Вань, Ванюша… я… я хотела сказать, правда. Я не такая, ты же знаешь все. Так получилось, Вань. Про дом правда, про печку и про нас, это все правда. Честно. Клянусь! Ну так вышло, дура-дурацкая, липну сама ко всему гадкому, порченому, думала, если так, то легче жить будет! А все видишь, как оно выходит. Дура-дура-дура дурацкая! Ненавижу их всех. С тобой по-другому, слышишь, по-другому! Ну посмотри на меня, почему не смотришь, не говоришь? Мы же с тобой только что там в комнате, не забыл, ты гладил меня, любил. Так получилось. Вань.
ВАНЯ. Надо все отмыть. Все в грязи. И запах этот. Ужасный запах. Мерзко как это, так противно.
⠀
Ваня закрывается в ванной. Слышно, как вода льется и Ваня все повторяет: «Грязь. Надо смыть. Мерзко. Противно. Смыть». Тома сидит на полу, плачет. Ася заходит в свою комнату, одевается, берет вещи, что-то пишет на одной из Ваниных фотографий, уходит.⠀Картина 12Последняя Прошло несколько часов. Ближе к утру. Начинает светать. Тома сидит на табуреточке. Ваня на полу возле Томы. Он прижался к ее ногам, как маленький, положил голову на колени.⠀ВАНЯ. Ба, ты расскажи что-нибудь, ну, как раньше, в детстве, помнишь же… хоть что-нибудь расскажи, ба.
ТОМА. Поплачь-поплачь, Ванюша, писать меньше будешь. Так всегда говорили. Когда мы маленькие, а бабушки нас утешают. Я за свою жизнь столько выплакала… ой, а теперь мне уже ничего не хочется. Из дома выходить не хочу. Вот одна радость. Выпью, да все будто и проходит. А потом опять болит. Отчего смерть всю жизнь рядом со мной ходит, всех моих забирает, а меня не хочет? Противная видимо. Никому не нужна, даже там.
ВАНЯ. Ты моя, моя ба. Мне нужна.
ТОМА. Твоя. Все вы мои. Никуда не денешься. И Витька тоже. Ишак карабулатский, всю кровь выпил, с отца пил, с меня. Алешка другой был. Ты на него похож чем-то. И все у меня перед глазами тот случай. Захожу… а Лешка в сарае веревку свил.
ВАНЯ. Зачем?
ТОМА. Понятно, из-за любви, молодой. Чего у вас там в башках творится такое? Я ведь поговорила с ним тогда, он вроде меня послушал. Да все равно потом по-своему сделал. Он ведь хороший парень был у меня. Не такой, как Витька. Хороший. Почему Бог всегда хороших людей наказывает? Я все хочу у него спросить… мол зачем ты так делаешь, зачем у меня перед глазами всю жизнь со мной этот сарай и Лешка с веревкой? Вот окажусь там.
(Смотрит куда-то вверх на потолок). Приду туда, скоро уже, чувствую, и спрошу у него. Поговорю. Схвачусь за него и не отпущу, пока не ответит.
ВАНЯ. Она тоже хорошая, ба? Это все он, все разрушает к чему прикасается. Мама, Ася… все. Меня жизнь не любит, ба. Я какой-то отравленный получается, брак!
ТОМА. А кто из нас не бракованный та, Ванюш? Ты на меня посмотри. Опустилась, растеклась вся. А была та другой совсем, портреты с меня писать. И все так хорошо у нас с дедушкой было твоим. Квартиру эту взяли, интерес был, дети росли. Вроде бытовуха такая, а каждый день новый. Ну ругались, кто же не без этого. А сейчас вон… все капустой кислой заросло. Сама себя поднять не могу. И кто виноват? Не знаю. Сама. Не удержала. Не смогла получается. А как тут? Вот и выпиваю, чтоб все сгладить, полечишься и вроде оно легче, ненадолго правда, но все равно. Ты решил, ехать та?
ВАНЯ. Ба, ты прости, но я уеду. Не могу остаться. Плохо. Когда-то и было здесь мне хорошо, а сейчас нету. Вырвали. Он все забрал. Только ты и осталась от того прошлого. Но я должен уехать, нельзя мне тут, плохо, душно мне. Давай все окна откроем.
(Открывает окна, смотрит в окно, молчит). Смотри, ба, птицы летят, как думаешь это перелетные, а куда они потом полетят, не знаешь?
ТОМА. Туда-обратно, так все время. А я тут посижу. Болит-проболю. И конца дождусь, как все. Ничего. Пройдет. Сходишь потом в магазинчик?
⠀
Ваня оглядывается по сторонам, затем смотрит на Тому, останавливает взгляд. ⠀ВАНЯ. Ба, а я оказывается тебя никогда не фотографировал. Людей незнакомых фотографировал, а тебя нет. Я сейчас, ты сиди, ладно.
⠀Ваня идет в комнату за фотоаппаратом. В коридоре видит фотографию с птицами. Берет ее. Переворачивает. Видит на обороте надпись. Читает: «Перелетные птицы всегда возвращаются обратно» и подпись: «Ася». Он возвращается в комнату Томы. Фотографирует ее. ⠀ТОМА. Не причесана, расползлась вся, поправить хоть волосы…
ВАНЯ. Ба, пусть так, не надо.
⠀
Фотографирует. Потом снова садится рядом с ней, обнимает ба, как маленький.⠀ВАНЯ. Ба, а ты хорошее расскажи. Не надо про смерть больше. Хватит. Про хорошее. Сказки раньше же, помнишь? Как там… жили-были, жили-были…
⠀
Темнота.Занавес.КОНЕЦ._________________________________________
Об авторе:
ДАНИЛА ШУМКОВРодился и вырос в Казахстане, город Житикара. Писатель, поэт, драматург. С 2023 года студент ЕГТИ (заочное отделение, «литературное творчество» по направлению «драматургия», мастерская Н.В. Коляды). Пьесы публиковались в журнале «ДрамТеатр», стихи в журнале «Урал». Победитель международного конкурса драматургов «Евразия» - 2026, «Молодая драма» - 2025, дипломант конкурса драматургии «Исходное событие 21 век» - 2024, 2025. По пьесе «Далекий край земли» был снят авторский короткометражный фильм (режиссер Екатерина Дружинина) с участием актеров «Коляда-Театра» – Олег Ягодин (заслуженный артист РФ), Денис Раптанов. Премьера показа фильма состоялась 16 июня 2026 года в зале «Коляда-Театра».
скачать dle 12.1
