Пятикнижие Родионова
Автор настоящей рубрики специализируется на современной русской прозе. На сей раз, однако, ему попал в руки любопытный сборник зарубежной классической женской прозы в русском переводе. А именно: «Ее словами. Сборник короткой прозы», коллектив авторов/переводчиков. Издательство АСПИР/ИП Самойлов М. Д, 2024. – 508 с.
АСПИР, к сожалению, уже пару лет как не существует. Но отголоски ее полезных дел слышны до сих пор: так, полтора года назад ассоциация успела выпустить сборник зарубежной прозы, написанной женщинами. Географический размах книги велик и разнообразен – Япония и Куба, Турция и Венесуэла, Канада и Македония... Разнообразен и состав авторов, среди которых есть имена как хорошо известные русскому читателю (например, Люси Мод Монтгомери и Патриции Хайсмит), так и не очень. О последних мы сегодня и поговорим – и о самих писательницах, и об их текстах. Тем более там что ни писательское имя – то удивительная история.Сидони-Габриель Колетт, «Арманда» (перевод Нины Кулиш)
Житие француженки Сидони-Габриель Колетт кинематографично и жизнеутверждающе – и оттого, натурально, просится в экранизацию. Впрочем, таковые уже есть, и не одна – например, относительно недавно писательницу сыграла Кира Найтли. Изначально – безымянный «литературный негр» собственного мужа, посредственного беллетриста, в начале двадцатого века Колетт освобождается от его гнёта. Становится известной актрисой мюзик-холла, военкором на полях Первой мировой, а со временем – и одной из главных фигур французской литературы двадцатого века. Президентом Гонкуровской академии, кавалером Ордена Почётного легиона. Как говорится, легендарно.
Рассказ Колетт «Арманда» написан так, как это делать умеют только французы – с сочетанием иронии, психологизма и некоторого натурализма. Сестра уговаривает Максима жениться на девушке по имени Арманда. Тот вяло отнекивается – сильных чувств по отношению к ней он не испытывает. Наконец наступает день вероятного признания. Однако Максим ведёт себя странно – раздражается, говорит о чем угодно, но не о любви. Вероятно, никакого признания так и не состоялось бы, но тут происходит нечто трагикомическое – на голову героя падает люстра. Он притворяется потерявшим сознание, слышит, как Арманда трогательно заботится о нем, и мы понимаем – он ее действительно не любит. Но жениться всё-таки хочет, а сделать предложение ему мешала робость, отчего он и злился. Розовых надежд на внезапную лав-стори Колетт читателю не оставляет, но и не мажет героев черными красками. И их нам скорее жалко, как жалко, допустим, мадам Бовари – человеческое, слишком человеческое.
Эржебет Кадар, «Август» (перевод Оксаны Якименко)
Имя венгерской писательницы Эржебет Кадар на литературном небосклоне горело ярко, но, увы, недолго. Одаренная художница, в литературу она пришла в тридцатые. Писала нечасто – периодически в литературных журналах выходили ее рассказы. Однако этого хватило, чтобы Кадар получила как признание со стороны читателей и критиков, так и главную литературную награду Венгрии тех лет – премию Баумгартена. Единственный прижизненный сборник рассказов писательницы, «Тридцать корзин винограда», вышел в 1944 году. А уже в 1946 Кадар погибла от отравления газом. Было это несчастным случаем или же самоубийством (личная жизнь писательницы была несчастливой), не установлено до сих пор.
Новелла «Август» – тонкая, хрупкая, на полутонах. В нем звучит некая красота угасания, декаданс. При этом мерцание смыслов сочетается в новелле со зримостью, кинематографичностью сцен, диалогов, пейзажей. Героине по имени Илона – тридцать шесть. Ее первый муж умер, новый возлюбленный Шандор получает письмо с дурными новостями. Даже теннисная ракетка постоянно валится из рук. Читатель физически ощущает ту бесконечную усталость, выпавшую на долю молодой ещё женщины. И контрастом Кадар выписывает ещё две, казалось бы, необязательные сцены – с объевшейся малины юной сводной сестрой Илоны и с рассказом о смерти ребенка кухарки. Илона в обоих случаях испытывает раздражение, и мы понимаем, почему: ей неуютно рядом с молодостью. Ее время прошло – как время бунинских дворян или героев «века джаза». Но это, черт возьми, было красиво.
Регина Ульманн, «Проселочная дорога» (перевод Александра Филиппова-Чехова)
Сложная судьба была и у швейцарки Регины Ульманн. Дочь швейцарского еврея, она в восемнадцать лет переехала в Мюнхен, где жил ее старший друг (по переписке) и литературный учитель Райнер Мария Рильке. Литературный взлет писательницы сопровождался жизненными неудачами; мать Ульманн покончила с собой, а сама она страдала от депрессии. Когда в Германии к власти пришли нацисты, ей пришлось переехать в Австрию, а после аншлюса – в Швейцарию. Однако родина Гейне продолжала манить ее, и после войны Ульманн вернулась в Германию, где и умерла в 1961 году в доме престарелых.
Ритимизированная поэтическая проза Ульманн в переводе Александра Филиппова-Чехова полна повторов, инверсий и рефренов. Полна она и предвкушения чего-то таинственного – писательница ко времени написания «Просёлочной дороги» уже стала убежденной католичкой. Описание пути героини по пыльному тракту попеременно оборачивается то притчей, то мистерией, оставаясь при этом историей личной, почти интимной. Сельские пейзажи, запахи резеды и левкоя соседствуют у Ульманн с интонациями блаженного Августина, а сам текст воспринимается как что-то ускользающее, но при этом убедительное. И, главное, утешающее в противостоянии со свинцовыми мерзостями жизни и собственным душевным героем – «ибо что же ещё нужно Богу, как не применение людей с самими собой».
Рикарда Хух, «Дьявольские игры» (перевод Ирины Алексеевой)
Полузабыто у нас и имя немки Рикарды Хух – писательницы, философа и историка, родившейся в далёком 1864 году (за семь лет до объединения Пруссии и спустя три года после отмены в России крепостного права), а умершей в 1947-м, уже после Второй мировой войны. Биограф Гарибальди и Бакунина, в начале двадцатого века Хух сделала многое для возрождения немецкого романтизма. Собственно, неоромантизм в Германии начала века – это в первую очередь Герман Гессе, мыслитель Петер Хилле и Рикарда Хух. В 1933 году писательница стала первым немецким литератором, кто вышел из состава Прусской литературной академии в знак протеста против культурной политики нацистского руководства. После этого на родине до 1945 года Хух почти не печатали.
«Дьявольские игры» – переработанная Хух средневековая новелла времён Реформации. Дочь городского казначея замечена на каком-то таинственном ночном собрании. Когда у девушки на заседании магистрата спрашивают о том, кто был с ней в ту ночь, она ничтоже сумняшеся объявляет: дьявол. Впрочем, добавляет она, чего тут такого – она его обругала, он исчез и больше не вернётся. Дело замяли, однако впоследствии рассказчик видит девушку в объятиях некоего странного юноши. Тут-то и начинается сущая фантасмагория – веселая и страшная одновременно.
Юрико Миямото, «Красный флаг над Смольным» (перевод Анны Слащевой)
Юрико Миямото – редкий пример японской писательницы-коммунистки (sic!). Миямото (тогда ещё – Тюдзё), родившаяся в богатой семье, с ранних лет, что называется, сочувствовала жизни униженных и оскорбленных; ее первая повесть называлась, внезапно, «Бедные люди». Писательница в двадцатые посетила СССР, вышла замуж за литературного критика Кэндзи Миямото, ставшего в пятидесятые годы лидером Коммунистической партии Японии. В середине тридцатых она несколько раз подвергалась арестам и в общей сложности провела в тюрьмах около двух лет.
Новелла «Красный флаг над Смольным» – основанный на биографическом материале рассказ о путешествии писательницы в Ленинград 1921 года, написанный в телеграфном стиле с короткими абзацами, популярном в двадцатые. Читается эта новелла... Нет, не так. Написана эта новелла как что-то фантастическое – то ли утопия, то ли антиутопия. Без клюквы и вымысла, но пером человека, для которого происходившее тогда в нашей стране – нечто странное, ни на что не похожее. И пугающее, и желанное одновременно. Освобождение женщин с правом голосовать и работать, кем угодно, в полуголодной России 1921 года? Почему бы и нет.
скачать dle 12.1
