Александр Правиков. СПАСИ ГОСПОДЬ ВСЕХ НЕУКЛЮЖИХ

Редактор: Ольга Девш


(О книге: Фёдор Сваровский. Бортовой журнал ФС 2006–2026. Книга избранных стихотворений. Москва: Культурная инициатива, 2026. — 198 с.)



Вышло избранное Федора Сваровского, книга под названием «Бортовой журнал ФС 2006–2026» с лучшими на взгляд составителей стихотворениями за 20 лет. Теперь у нас есть своего рода greatest hitsпоэта, и мы видим, что это хорошо. Казалось бы, о чем тут еще писать? Читать надо. В самом деле, странно на голубом глазу рассказывать читателям поэзии, кто такой Федор Сваровский и чем он ценен: это уже делалось много раз. Однако новая книжка, мне кажется, дает возможность по-новому перечитать даже давно известные стихи. Собранные вместе, они вдруг смотрятся чуть по-новому и оказываются чрезвычайно актуальными в наше интересное время. 

Эта книга появилась, потому что ее до сих пор не было – примерно так пишут составители в предисловии, и логика их проста и безупречна. Перед нами тот нечастый случай, когда несовершенство мира оказалось легко скорректировать: захотели, и сделали. Или, говоря строчками автора книги, «все поправили». Кажется, «все поправить» — основной творческий стимул Сваровского-поэта. По сути, каждое стихотворение в этой книге (ну ладно, почти каждое), разными способами решает одну задачу: как вынести невыносимое. Иногда в рамках сюжета стихотворения счастливая развязка непредставима…  и все же намек на нее откуда-то сквозит. Например, в стихотворении о Дженни — вся соль в предпоследнем слове. «бедная Дженни / бедная наша / Дженни»», — произносит то ли герой, то ли уже автор, то ли сам Господь, и ты выдыхаешь: ну все, Дженни-то наша, она не пропадет.  

Чаще всего персонаж стихотворения оказывается посреди какой-то дичи, а потом неведомым науке способом над безнадежной логикой падшего мира торжествует другая небывалая логика — логика любви и надежды, что «всё неживое окажется вдруг живым». 

Не менее важна и логика игры. Сваровский играет в поэзию, и это радостная игра — как для автора, так и для читателей, потому что она преображает мир. Странным образом абсурдная, сновидческая логика стихов освобождает от абсурда реальности. Поэтому у оленя, которому кафкианская комиссия отказывает в зверопригодности, 

…не то в голове:
яблоки едут верхом на еже
повстречаться с грибами
собираются делать пирог

Каждая очередная книга Сваровского была, по сути, отдельной вселенной — то Marvel и «Звездные войны», то неведомые говорящие звери, то мифология городских окраин из 90-х (перечень очень примерный), а «Бортовом журнале» получился кроссовер, миры смешались. Читатель, как Иванушка-дурачок в котлы с разными субстанциями, прыгает из одной вселенной в другую. И самое интересное, что читатель, в отличие от Иванушки, переходя от роботов к трицератопсам и лосям, а там к дворовым героям, а там к космодесантникам или зомби, почти не ощущает контраста. Меняются персонажи или, пожалуй, маски, а стержнем, смыслом по-прежнему остается любовь, движущая солнце и светила, роботов, капибар и жирных неудачнико. И даже нехорошего лося («тьфу на него!»), угнавшего папину машину. Да что там, у Сваровского даже зомби движутся любовью. Правда, добросовестно добавляет автор, они

настолько увлекаются
что довольно быстро начинают
кусать, рвать в клочья
но на самом деле
в этом нет ничего
кроме любви, жажды, тоски…

Оказывается, что при всех различиях всеми мирами, с которыми знакомит нас Сваровский, управляет один закон, точнее, воля автора. А он желает, чтобы в конце концов у всех все наладилось. Пусть даже для этого придется немного нарушить другие законы. Тяготения там, причин-следствий и прочие мелочи. Так можно, потому что эти законы не главные. Поэтому, даже когда… 

Игорь Равилевич Сайфутдинов —
последний живой человек
первый из селенитов
космический старожил
ходит везде без скафандра
молится Господу Богу
за всех
кто когда-то
жил

…возникает чувство, что ходит он в окружении «всех, кто когда-то…», да и Самого. Потому и без скафандра, наверное. Дело в том, что Сваровский, в отличие от производителей боевиков класса B, знает, что апокалипсис заканчивается хэппи-эндом. И все, что он пишет — как мне кажется — попытка сообщить именно это тайное знание. 

сообщить нечто важное
о живом и мёртвом
нечто способное оживить неживое

Счастье придет ко всем, особенно к неудачникам. Спасутся все, особенно погибшие. И «наша Дженни» будет счастлива. И страшного Подоляку, глядишь, вызволит его дочь. Есть такая теория, вроде бы официально осужденная, но тайно лелеемая многими — что спасутся в итоге все. Называется апокатастасис. Дико? Ну еще бы. 

Вопреки распространенному мнению о происхождении поэзии из трудовых песен (эй, ухнем) или культовых песнопений, поэзия Сваровского во многом происходит из притчей, которыми так богата и раннехристианская, и еще более ранняя духовная культура. Отсюда, мне кажется, и пестрота персонажей и ситуаций. Ведь зачем знание преподносится в притчах? Да потому что прямое высказывание не работает, не пробивает. Вот и приходится то приделывать вечным истинам зубы капибары, то вручать им аккумулятор с кислотой, а то, да, морить их в подвалах чеки и позволять героям погибать 

за свободу Фобоса в застенках Деймоса

Важно отметить: при всем игровом, фантастическом и каком угодно антураже в жизни по-прежнему присутствует зло, жестокость, зверства… над похищенным пришельцами 

ставят опыты
втыкают в голову длинные иглы

Действительность, реальность не меняется и не отменяется. Меняется перспектива, включается новая оптика, и она преображает все. Сваровский смотрит (а главное, дает посмотреть нам) на старое по-новому. По-новому — это как? Во-первых, sub specie aeternitatis, имея в виду все время мира и его конечность (и времени, и мира). Во-вторых, с любовью и жалостью, веря в их неисчерпаемость и финальное торжество. «Мирами правит жалость, любовью внушена», как говорил один предшественник и, мне кажется, единомышленник Сваровского. Читаешь, читаешь, и все больше чувствуешь себя героем какого-то из этих стихов. А значит, есть надежда, что 

сюда уже мчится
специальный тибетский суперотряд

или совершенно внезапно придет аварийный кит. 

А если это все — утешительные предсмертные сказки, рассказанные роботом? Все равно,

дорогие мои
ничего не бойтесь
когда-нибудь мы все
отсюда
улетим

скачать dle 12.1