Редактор: Ольга Девш
(О книге: Poesia russa: 1990-2023. A cura di Elena Pachomova e Daniela Rizzi. Molesini Editore Venezia, 2026 // Русская поэзия: 1990-2023. Сост. Елена Пахомова и Даниэла Рицци. Венеция: Молескини Эдиторе, 2026.)...ибо звук отделяется от тели летит, как птица, за предел.Двуязычные антологии ‒ это особый вид литературы, где оригинал и перевод приглашают читателя к своего рода сотворчеству, и для русско-итальянских культурных связей такие издания стали настоящей традицией, которая тянется еще с начала XX века. Одной из первых вех стала «Антология русских поэтов XX века» Раиссы Нальди, вышедшая в Милане в 1924 году, а затем легендарный труд Анджело Мария Рипеллино «Русская поэзия XX века», дипломная работа, которую Рипеллино писал под руководством Ло Гатто. Он на десятилетия определил, как итальянцы видят русское слово. Большое значение имеет серия издательства Passigli, где в билингвальном формате выходили и классики, и модернисты, позволяя итальянскому читателю почувствовать саму плоть русского языка.
В современной же истории заметным событием стала антология «La nuova poesia russa», выпущенная издательством Crocetti в 2003 году с и очерком Виктора Кривулина, которая в некотором роде зафиксировала состояние русскоязычной поэзии на рубеже веков. Не менее важна и обратная связь: совсем недавно, в конце 2023 года, вышла монументальная антология «Новая итальянская поэзия с 1980-го до наших дней», подготовленная Институтом культуры в Москве, которая
включает 17 имен и 190 произведений. Это зеркальный проект, где уже русскому читателю представили голоса семнадцати ведущих итальянских авторов с параллельными текстами. Были и другие, очень неплохие антологии. Важность таких двуязычных изданий невозможно переоценить, так как они не только популяризируют русскую культуру за рубежом, но и позволяют читателю почувствовать живое дыхание оригинала, сравнивая его с переводческой интерпретацией. Параллельный текст превращает книгу в своего рода культурный мост, сохраняющий интонацию авторов и дающий исследователям возможность глубокого лингвистического анализа: перечисленные антологии, как и совсем новая антология русской поэзии «Poesia russa: 1990-2023», есть фиксация того, как одна культура отражается в другой. Когда мы видим рядом «Облако в штанах» Маяковского или элегии Бродского и их итальянские версии от таких мастеров перевода, как Серена Витале или Паоло Гальваньи, то понимаем, что поэзия ‒ это действительно «священное ремесло». Эти издания важны не только для профессионалов-славистов, но и для каждого, кто хочет услышать, как русское «прощай» резонирует в итальянском «addio», сохраняя при этом ту же глубину и горечь…
Итак, антология «Poesia russa: 1990-2023» представляет собой уникальное собрание современной русскоязычной поэзии периода с 1990 по 2023 год, изданное в 2026 году издательством Molesini Editore в Венеции под редакцией руководителя библиотеки им. А. П. Чехова Елены Пахомовой и итальянского литературоведа и слависта Даниэлы Рицци. Структура книги отражает многообразие поэтических направлений и объединяет авторов, чье творчество формировалось в условиях новой исторической реальности. Издание включает произведения шестнадцати поэтов (с биографическими справками), каждый из которых представлен несколькими стихотворениями с параллельным переводом на итальянский язык.
Во введении ‒ на итальянском языке ‒ Даниэла Рицци пишет, что «интерес к русской поэтической культуре позднесоветского и постсоветского периодов за последнюю четверть века принес в Италии заметный урожай переводов: более сорока изданий, среди которых антологии различного объема, публикации в журналах и авторские сборники, однако все еще остается значительный пласт произведений, необходимых для дополнения картины того, что некоторые называют „Бронзовым веком“ русской поэзии ‒ после пушкинского золотого» и великого Серебряного века. Нелишним будет вновь вглядеться в 1990-е годы, из которых берет начало „новая“ Россия ‒ одно из самых мучительных десятилетий в недавней русской истории. „Лихие годы“, как их называют, ‒ время институционального и экономического краха, нестабильности и социальных конфликтов ‒ были также годами интенсивного творчества и счастливой художественной анархии. Конец тоталитаризма проявился в чувстве освобождения и расцвете культурных инициатив, выводящих голоса неофициальной культуры из подполья на свет. Время покажет, была ли эта эпоха вседозволенности поэтик предвестником упадка поэзии или фазой ее обновления. Но неизменной остается идея поэзии как священного ремесла, которое, по словам Анны Ахматовой, освещает мир, даже когда света нет».
В послесловии, также на итальянском, Елена Пахомова подчеркивает, что «мир раскололся, и трещина прошла через сердце поэта...». Эти слова Генриха Гейне как нельзя лучше подходят к поэзии в контексте России с ее трагическими метаморфозами. В антологию вошли поэты, заявившие о себе в 1990-е годы и в первом десятилетии этого века ‒ как раз на одном из роковых переломов русской истории.
Потрясения и медленное переустройство всей жизни постепенно выбивали почву из-под ног поэтов. Сама свобода слова наносила удар литературе, лишая ее былого высокого статуса. Но, несмотря ни на что, царила мощная надежда на возрождение. Те, кто жил при Советском Союзе, научились не питать иллюзий о «светлом будущем». Но только большие поэты имели дерзость сказать, что такого будущего не существует, что это миф. Великий поэт ‒ тот, кто развенчивает мифы и передает надежду иного рода, метафизическую надежду, которую невозможно выразить обыденным языком»…
Общий объем этой антологии составляет 296 страниц, что позволяет более или менее глубоко представить каждого из шестнадцати авторов. Максим Амелин (род. в 1970) открывает сборник. Его поэзия ‒ это виртуозная работа с архаикой, одами и мощными формами XVIII века, которые он превращает в живой современный язык. В стихах, таких как «Похвала Клио, произнесенная у старого книжного шкафа», он исследует историю и бессмертие. Его переводила Даниэла Рицци, которой удалось сохранить торжественный ритм и сложную лексику, не превратив перевод в музейный экспонат: «Ты столь же мудра, сколь всеядна, о Муза! / и тот, кто, ни с кем не желая союза, / торил в одиночестве гордом стезю…»
Алексей Дьячков (род. в 1971) пишет созерцательную лирику, сосредоточенную на деталях провинциального быта и неброской красоте; его поэзия ‒ это, можно сказать, поиск гармонии в малом. Переводчик Франческа Ладзарин бережно передала интимную интонацию автора и его умение работать с паузами: «Мало света на кухонной марле. / Дворник к мусорке смел белый свет. / Крутит медленно сальто мортале / Целлофановый мятый пакет».
Руслан Элинин (1963-2001) представлен как поэт-экспериментатор, создававший тексты без знаков препинания, похожие на свободный поток сознания. Его поэзия ‒ это попытка зафиксировать само движение мысли. Алессандро Фарсетти сохранил в итальянском варианте эту текучесть и отсутствие графических границ, передав ощущение полета текста: «Мост не кончится провалом в сон / в котором я не отрицаю ни Бога / ни людей ни жизни ни Себя».
Елена Фанайлова (род. в 1962) пишет жесткие и часто политизированные стихи, в которых личная травма созвучна общественной боли. В антологии представлены ее программные тексты. Франческа Ладзарин смогла воссоздать на итальянском языке ее резкий, почти хирургический слог и внутренний надрыв: «Слова прекрасны, получателю погано. / Стоит вода железным ножиком у горла, / Сверкнуть и обезглавить норовит».
Юлий Гуголев (род. в 1964) мастерски использует иронию, городской сленг и классические размеры, создавая трагикомические зарисовки о жизни в мегаполисе. Его переводила Мартина Морабито, которая блестяще справилась с передачей его особого юмора и ритмической игры: «Сколько б ни тянулось все, что тянется, / сколько бы ни множились гробы, / что-нибудь в итоге да останется».
Санджар Янышев (род. в 1972) соединяет в стихах восточную созерцательность и европейскую классику. Его поэзия музыкальна и образна. Даниэла Рицци уделила особое внимание звукописи, сохранив в переводе экзотические аллюзии и пластичность его метафор: «Ты ‒ близнец. Погляди-ка в крышку моего казана: / Вот этот кусочек коричневой луны ‒ это ты, / а вот этот, побольше, ‒ твой брат…»
Сергей Круглов (род. в 1966), будучи священником, пишет стихи, в которых христианские образы сталкиваются с жесткой реальностью. Его лирика ‒ это поиск божественного в профанном. Бенедетта Ладзаро сохранила духовную вертикаль его стихов, подобрав в итальянском языке точные теологические и эмоциональные эквиваленты: «Ангел войны сам не воин. / Ангел войны ‒ седой архивист, / к столу в подвале прикован».
Инга Кузнецова (род. в 1974) исследует границы телесности и духа. Ее стихи полны воздуха и света, даже когда говорят о смерти. Бенедетта Ладзаро смогла передать легкость ее слога и философскую глубину, не перегружая итальянский текст лишним пафосом: «Я знаю: истина проворно / скользит иголкою в стогу, / и грубой сетью стихотворной / ее схватить я не смогу.
Денис Новиков (1967‒2004) ‒ поэт с классическим чувством формы и глубоким пессимизмом «потерянного поколения» 90-х. Его переводила Мартина Морабито, которой удалось воспроизвести его чеканный ритм и горькое достоинство интонации: «Гражданская любовь. Гражданская война. / Одна и та же цель, но разные методы… / Блокада облаков ‒ эффект двойного дна, / когда глядишь с Земли в открытый люк свободы».
Вера Павлова (род. в 1963) пишет лаконичные, афористичные стихи о любви, теле и семье. Ее поэтика ‒ это краткость и ударная концовка. Мартина Морабито сохранила эти откровенность и хирургическую точность слова, не уходя в излишнюю сентиментальность: «Любишь книги и женщин, / и книги больше, чем женщин. /А я ‒ женщина-книга, /и женщина больше, чем книга».
Андрей Родионов (род. в 1971) ‒ голос московских окраин, создающий эпос из жизни маргиналов и рабочих. Его поэзия ‒ это современный драйв и ритм электричек. Алессандро Фарсетти сохранил в итальянском языке энергию его слэм-поэзии и специфическую лексику городских улиц: «Как нежен асфальт ‒ как салфетка, как трогает сердце / нежнейший панельный пастельный холодненький дом / чуть-чуть он теплее, чем дом предыдущий ‒ тот серый, / а этот чуть розовый ‒ нежность за каждым окном».
Александр Скидан (род. в 1965) пишет интеллектуальную поэзию, насыщенную цитатами из мировой философии и литературы. Это тексты-лабиринты. Алессандро Фарсетти удалось передать их аналитическую холодность и сложность синтаксиса, сделав их понятными для итальянского интеллектуального контекста: «Неведение. Удивленье, / что увиденное ‒ лишь тень / ускользающего в „ускользание“ промедления.»
Ганна Шевченко (род. в 1975) создает парадоксальные образы, где обычные вещи начинают вести себя странно. Это в чем-то поэзия «магического реализма». Бенедетта Ладзаро сохранила ее ясность визуальных образов: «Вечерний город похож на труп ‒ / не дышит. Но голосит / над ним завод. Из кирпичных труб / сыпется диоксид.
Глеб Шульпяков (род. в 1971) ‒ поэт путешествий и памяти, его лирика элегична и наполнена культурными слоями. Даниэла Рицци сохранила в переводе его внимание к свету и тени, передав тонкую меланхолию его стихов: «Как Суворов пехоту в классический город, / перебив звонарей, я веду в этот стих / мой вокзал, где темно от владимирских бород, / и торговку с охапкой убитых гвоздик».
Дмитрий Тонконогов (род. в 1973) пишет лапидарные, емкие стихи о хрупкости человеческого тепла. Его лирика очень точна в деталях, иногда мужественно-обсценна. Бенедетта Ладзаро смогла воссоздать эту атмосферу замершего времени и условной нежности в итальянском переводе: «Где же ты шлялась? Ты всe прозевала. / Время ушло, как вода из подвала. / На клумбу посажены львиные зевы. / На лавку посажены старые девы».
Алина Витухновская (род. в 1973) ‒ представительница радикального экзистенциализма. Ее стихи суть протест и исследование темы небытия. Франческа Ладзарин передала их агрессивную энергию и мрачную эстетику, сохранив бескомпромиссность авторского голоса: «Тонула Ундина русалочной леди. / Нырнула Луна, любопытная к смерти. / Подробно-нахальные хмурые дети / Бросали на труп нехорошие взгляды». Работа переводческого коллектива под руководством Елены Пахомовой и Даниэлы Рицци превращает антологию в полноценный диалог культур: итальянский язык вступает с русским в резонанс, создавая то самое пространство сотворчества, о котором говорилось в начале. Мастерство Алессандро Фарсетти, Франчески Ладзарин, Бенедетты Ладзаро и Мартины Морабито позволило и донести до италоязычного содержание стихов, и сохранить их «плоть и кровь», а издание в Венеции этого «бронзового века» русской поэзии становится еще одной важной вехой в столетней истории русско-итальянских литературных связей, продолжая путь, начатый Рипеллино и другими великими славистами. Это книга-мост, по которому звук, отделяясь от тел, летит за предел государственных и языковых границ. Для исследователей антология станет ценным материалом для лингвистического анализа, а для обычного читателя ‒ возможностью убедиться, что поэзия остается живым дыханием, метафизической надеждой, которую можно (про)почувствовать…
Представим и самих переводчиков, без которых этой антологии попросту не было бы. Роль переводчика в создании поэтической антологии невозможно переоценить, ведь, открывая книгу на иностранном языке, мы, строго говоря, читаем не совсем автора, а тот виртуозный или, напротив, бесцветный результат, который получился в процессе глубокой трансформации текста.
Перевод поэзии ‒ это всегда балансирование на грани невозможного, попытка пересадить живой организм в иную почву так, чтобы он сохранил свое неповторимое дыхание, и когда дело касается стихов, переводчик становится полноправным соавтором, принимающим на себя большую ответственность: именно от его чуткости, слуха и культурного багажа зависит, превратится ли сложная метафора в понятный образ или рассыплется на сухие словарные значения.
Особенно важно это в двуязычных изданиях, где оригинал находится на виду и каждое решение становится видимым. Мы должны помнить, что читаем поэта сквозь призму личности переводчика: его темперамент и манера неизбежно накладывают отпечаток на текст.
Алессандро Фарсетти ‒ славист, переводчик и литературовед, чей академический путь неразрывно связан с изучением русской культуры. Получив филологическое образование в университетах Сиены и Болоньи, он защитил докторскую диссертацию в венецианском университете Ка-Фоскари, где с сентября 2024 года занимает должность доцента кафедры русской литературы. Его исследовательские интересы охватывают широкий спектр тем: от поэтики русского авангарда начала XX века и советской массовой культуры до литературы путешествий и проблем нарратологии. В качестве переводчика он представил итальянскому читателю произведения Андрея Платонова и стихи современных русскоязычных поэтов. Фарсетти является автором монографии о футуристе Иване Аксенове и подготовил критические издания его трудов, а также участвовал в международных научных проектах, посвященных памяти о советских репрессиях и сравнительному анализу учебников истории. Будучи членом Итальянской ассоциации славистов, он активно сочетает преподавательскую деятельность с глубоким изучением связей между Россией и Западом.
Франческа Ладцарин ‒ филолог-славист, переводчик и активный популяризатор русской культуры, чья профессиональная деятельность направлена на создание интенсивного диалога между литературными традициями Италии и России. Она получила образование в Падуанском университете, а затем продолжила научную работу в венецианском университете Ка-Фоскари, где ее исследования сосредоточились на русской литературе и культуре XX века. Лаццарин получила известность не только как ученый, но и как талантливый переводчик, работающий с текстами самых разных направлений ‒ от классики до радикальной современной поэзии. В частности, она переводила на итальянский язык произведения Елены Фанайловой, Алексея Дьячкова и Алины Витухновской, демонстрируя редкое умение передавать как жесткий социальный надрыв, так и тонкий психологический лиризм. Кроме того, она внесла значительный вклад в культурный обмен, выступая составителем и редактором антологий, а также организуя литературные мероприятия, способствующие пониманию современной русской словесности в Италии. Ее работа отмечена глубоким вниманием к языковым нюансам и стремлением сохранить аутентичное звучание каждого авторского голоса в иноязычной среде.
Бенедетта Ладзаро ‒ исследовательница и переводчица, чья профессиональная биография тесно связана с венецианской школой славистики. В 2019 году она окончила Университет Ка-Фоскари, защитив дипломную работу, посвященную творчеству выдающегося поэта и прозаика современности Марии Степановой. Это исследование не только продемонстрировало ее глубокий интерес к актуальным литературным процессам в России, но и задало вектор ее дальнейшей деятельности как переводчика, способного работать со сложными многослойными текстами. Работа Ладзаро отличается особой чуткостью к ритмическому строю и умением воссоздать атмосферу оригинала, не перегружая итальянский текст лишним пафосом. Как представительница более молодого поколения итальянских славистов, она активно участвует в жизни научного сообщества и вносит весомый вклад в популяризацию современной русской словесности, помогая итальянскому читателю услышать новые голоса, возникшие на стыке веков.
И, конечно, Даниэла Рицци ‒ выдающийся итальянский славист, литературовед и переводчик, чья деятельность на протяжении десятилетий формирует глубокое понимание русской культуры в Италии. Она является ординарным профессором русской литературы в венецианском университете Ка-Фоскари и долгое время возглавляла Итальянский институт культуры в Москве. В центре ее научных интересов находится русская литература Серебряного века, история русской эмиграции в Италии, а также современный поэтический процесс. Рицци известна как скрупулезный исследователь архивов и мастер комментированных изданий, что позволяет ей открывать для европейского читателя не только тексты, но и сложный исторический контекст их создания.
В антологии «Poesia russa: 1990-2023» она выступила не только как соредактор, но и как один из переводчиков. Ее переводческая манера отличается сочетанием академической точности и высокого поэтического слуха, что позволяет передать и торжественную силлабо-тонику, и тонкую вязь образов. За свой вклад в развитие культурных связей между Россией и Италией она была удостоена высоких государственных наград, включая орден Дружбы. Ее работа ‒ это пример служения литературе как живому мосту, связывающему прошлое и настоящее двух поэтических и культурных традиций.
Что действительно объединяет поэтов, выбранных для этой антологии, это общая историческая почва и сам опыт существования внутри глобального культурного разлома. Как отмечают Елена Пахомова и Даниэла Рицци, этих шестнадцать авторов роднит хронология: их голоса окрепли и зазвучали в полную силу с 1990-х годов, и в этом пространстве свободы каждый из них был вынужден заново искать оправдание своему ремеслу, и именно это напряженное личное искание стало их главной связующей нитью.
Если смотреть на состав авторов, то бросается в глаза их радикальная непохожесть друг на друга, которая, парадоксально, и делает антологию цельным портретом эпохи: трудно представить более разных поэтов, чем Максим Амелин с его торжественной неоархаикой и Алина Витухновская с ее жестким экзистенциальным протестом, или Юлий Гуголев с его ироничными городскими зарисовками и Сергей Круглов, чья лирика пронизана духовностью. Как подчеркивается в послесловии, каждого из этих авторов роднит поиск «метафизической надежды». Уникальность этого издания и заключается в способности составителей объединить под одной обложкой диаметрально противоположных авторов ‒ от неоархаистов и метафизиков до социальных лириков и радикальных экзистенциалистов.
Многие из этих поэтов вышли из одной колыбели ‒ московского клуба «Классики XXI века», который стал для них местом встречи и творческой лабораторией. Но даже те, кто не был связан с этим кругом напрямую, разделяют общее отношение к языку как к способу фиксации ускользающей реальности, и всех поэтов антологии объединяет преданность «священному ремеслу». Они все ‒ в общем одиночки, собранные под одной обложкой потому, что каждый из них своим уникальным голосом пытается осветить мир, в котором «света порой совсем не остается»…
скачать dle 12.1
