facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 181 апрель 2021 г.
» » Аня Кизикова. МЕДБРАТ

Аня Кизикова. МЕДБРАТ

Редактор: Кристина Кармалита


(пьеса)



От автора: У молодого главного героя есть работа, любовь, но нет амбиций, нет понимания куда дальше, что нужно ещё. Разобраться в этих вопросах сложно из-за постоянного шума из желаний и мечт других. Сможет ли главный герой сохранить себя и найти ответы в таких условиях? 

Пьеса «Медбрат» вошла в шорт-лист конкурса «Продукты 24», шорт-лист «Цеха драматургов», получила диплом 3-ей степени в конкурсе «Евразия»-2020 (номинация Новая уральская драма), стала лауреатом 2-ой степени в конкурсе «Твой взгляд»-2020.



Действующие лица:

ЯРОСЛАВ – 23 года
АЛИСА – 21 год
ИГОРЬ АНАТОЛЬЕВИЧ – 63 лет
ВАЛЕРИЯ ИВАНОВНА – 48 лет
МИТЯ – 23 года

Intro

ПЕРВЫЙ. Я понял, что со мной что-то не так, в смысле не так как всегда, когда всё время стал улавливать ниоткуда возникающее желание быть дома. Не в ленивом смысле сидеть или лежать на диване за сериалом, а желание ощущать себя дома. По типу как когда только в дет.сад пошёл и ждёшь с самого утра, когда мама заберёт. Это что-то сроднимое одиночеству, но не так банально. Квартира у нас съёмная, но район детства. Иду на остановку, чтобы на работу поехать, иду вдоль тополей-кривуль и раз, соседка уже с заметными морщинами и с седой собачкой беспородной по имени меня окликает, два – одноклассник по плечу хлопает. Все родные и знакомые, а я иду и думаю: «Хочу домой, хочу домой, хочу домой.» Хотя я работу любил. Для сравнения и понимания ситуации, я даже на рикше в Индии домой хотел. А тогда, после работы, приходил и думал: «Всё равно хочу домой» Хотя вот же, я же и так в нём! Понимаешь? И девушка обнимает. Я ей говорил, а она только по волосам погладит и поцелует. Она не понимала. Хотя скатерти там новые покупала, посуду, я ей полки прикручивал белые. Пробовал сходить в гости к маме. Вот я на детских фотках в аляпистых рамках с морскими звёздами и дельфином, вот сервиз в просто кружки перекочевал, потому что на всех праздниках с родственниками потихоньку разбивался…всё на месте, мама добрая тут, а я не дома. И я возвращался обратно, и девушка по волосам гладила, говорила, что такие же густые хочет, а я из окна смотрел. Вот смотрю, а там звёзды космические. У нас этаж только второй, а всё равно их видно, особенно, когда фонарь разбили. Смотрю и думаю: «Хочу домой». Думаю, а может, какие-нибудь Небесные врата были правы, знаешь? Ну, что душа – космический корабль, путь… Понимал – это просто у меня не все дома… А на звёзды насмотрюсь, вниз глаза опущу и там, на асфальте, «я тебя люблю». Имя вначале стёрлось, его никто не помнит, запятой не было сразу, да и как-то хорошо это, теплее от этого всему дому. Открывай рот, читай по слогам вслух. Меня же вроде и тут любят, но я же чувствую, что всё не то, потому что не там, что мне дома оказаться надо. Я долго и много так размышлял и смотрел. И в общем вот, решил, что надо что-то с этим чувством делать… А потом тут оказался.
ВТОРОЙ. Тебе сколько лет?
ПЕРВЫЙ. Двадцать три.
ВТОРОЙ. Ну и дурак.

1.

Больничная палата. Нормальная, не обшарпанная. Палата на двоих, но пока занята только одна койка. На ней – Игорь Анатольевич, такой уже пожилой мужчина. Рядом на стуле Ярослав, молодой парень в белом медицинском костюме и очках, он медбрат если что.

ЯРОСЛАВ. Я Ярослав. Мне 23 года. Отучился в колледже на медбрата, диплом красный, в военнике написано, что я медсестра, не знаю, что это за юмор такой, да и как-то пофигу. Этого достаточно, чтобы я мог вам укольчик поставить? Вот, на мне и халат белый.
ИГОРЬ. Нет.
ЯРОСЛАВ. Ладно, хорошо, я же не тороплюсь чё. А что вас тогда интересует?
ИГОРЬ. Давай на чистоту. Сколько тебе заплатили, чтобы меня убить этим укольчиком, парень? Отвечай!
ЯРОСЛАВ. Что?
ИГОРЬ. Сразу слух потерял?
ЯРОСЛАВ. Даю вам последний шанс получить свой плановый укол, Игорь Анатольевич. Вот, прочитайте этикетку.
ИГОРЬ. А я очки забыл. Да и всему написанному не верю! Критическое мышление, парень, критическое.
ЯРОСЛАВ. Вы не в то отделение с таким мышлением легли.
ИГОРЬ. А в какое, есть что получше?
ЯРОСЛАВ. Там в основном царские особы лежат.
ИГОРЬ. Вот там вот все друг дружку и травили. Вот Борджиа, вот Ме…Ме… ну подхватывай, парень. Ну Ме…
ЯРОСЛАВ. Я не знаю кто кого где травил, у нас в больнице такого ещё не было, но я задумываюсь уже.
ИГОРЬ. А я забыл, тьфу ты. В четверг же про них показывали в интернете.
ЯРОСЛАВ. Один укол, Игорь Анатольевич. Завтра ещё один и так далее.
ИГОРЬ. Нет.
ЯРОСЛАВ. Я вам говорю, что корыстных целей не преследую от вас, мне премия важнее.
ИГОРЬ. Ну хорошо, глаза у тебя добрые, допустим, ты – нет, жалкая марионетка, а государство?
ЯРОСЛАВ. Оно, видимо, тоже нет, раз обеспечивает вас всем этим.
ИГОРЬ. То-то и оно. То-то ты его оным и называешь. Знаешь, что ещё словом «оно» обозначают?
ЯРОСЛАВ. Мою жизнь в данной ситуации.
ИГОРЬ. Поматерись мне тут ещё, поматерись.
ЯРОСЛАВ. Я держусь, мне премия нужна. Вы уколов боитесь, давайте честно?
ИГОРЬ. Я боюсь таких как ты. Юные незамутнённые разумы, которые не ведают, что творят и легко становятся добычей в ручонках власть имущих, парень. Ты знаешь кто я? А им всё известно, всё. Вот меня и отравят твоими руками, парень Ярослав. Как маме потом в глаза смотреть будешь?
ЯРОСЛАВ. Так, мама давайте трогать не будем.
ИГОРЬ. Нет, не уговорил.
ЯРОСЛАВ (вскакивает, и громко так). Да вы дадите вам поставить этот антидот уже или нет! Время идёт! Я чё думаете здесь распинаюсь?!
ИГОРЬ (шёпотом). Что это?
ЯРОСЛАВ (тоже шёпотом). Антидот. Вы в отключке поступали...
ИГОРЬ. Ну-ну…
ЯРОСЛАВ. Анька вам, ну такая симпатичная медсестричка ставила, ну такая…
ИГОРЬ. Это помню.
ЯРОСЛАВ. Вы в отключке были.
ИГОРЬ. Я лучше знаю.
ЯРОСЛАВ. Так вот, это она, овца, не за наших!
ИГОРЬ. Не может быть!
ЯРОСЛАВ. Самому обидно, симпатичная же такая и молодая.
ИГОРЬ. Так ты что ждёшь, парень!
ЯРОСЛАВ. Так у меня девушка есть, живём вместе.
ИГОРЬ. Тьфу ты! Укол свой ставь, говорю, антидот! С девушкой потом разберёмся.

Игорь Анатольевич задирает рукав пижамы. А там – рука, перемотана скотчем, как броня такая.

ЯРОСЛАВ. Это что? Скотч, да?

Игорь Анатольевич начинает отдирать скотч, тот плохо поддаётся и после него сначала белые, а потом красные следы остаются.

ИГОРЬ. Это моя броня, чтоб ночью никто не подкрался и не всадил, сечёшь, парень. Дай ножницы, а?
ЯРОСЛАВ. Нет. Вы могли бы просто под кроватью спать, я бы не нашёл. Так уже один раз было, ну да ладно, в данный момент это всё равно внутримышечная инъекция должна была быть.
ИГОРЬ. Тьфу ты! Там у меня тоже всё продумано.
ЯРОСЛАВ. Вы лайфхаков пересмотрели в интернете своём?
ИГОРЬ. Подожди, парень, а ты руки помыл перед укольчиком своим?
ЯРОСЛАВ. Я пошёл.
ИГОРЬ. Куда?!
ЯРОСЛАВ. К нормальным пациентам и курить после такого.
ИГОРЬ. А я? Парень, смертность в отделении решил повысить? А я поверил, думал ты не из этих. Каждый же день говорят, как стариков обманывают и вот, я сам, собственной сединушкой попался. Тьфу ты.
ЯРОСЛАВ. Всё.

И Ярослав встаёт и направляется к двери. Дверь распахивается. Входит Валерия Ивановна – она у нас женщина под 50, в белом халате.

ВАЛЕРИЯ. Так вот же он! А пациенты плачут, говорят: «А где же наш Ярик, хотим, чтобы Ярик капельничку поставил, Ярик, Ярик, где же наш любимый Ярик». Плачут, плачут и я с ними.
ЯРОСЛАВ. А вот он я, как раз спешу, Валерия Ивановна.
ВАЛЕРИЯ (смотрит на руку Игоря Анатольевича). Ой, а что это?
ИГОРЬ. Здравствуйте.
ЯРОСЛАВ. А это я вам хотел показать…
ВАЛЕРИЯ. Ой, Ярик, ну я же говорила, что можно на «ты».
ЯРОСЛАВ. Ага. В общем, я пошёл, а это вам. Подумайте насчёт того, чтобы другим врачам показать пациента.
ВАЛЕРИЯ. Что это такое, больной?!
ИГОРЬ. Да это этот ваш медбрат пытался привязать меня к кровати скотчем! Примотать!
ЯРОСЛАВ. Что?
ВАЛЕРИЯ. Что-о-о? Больной, вы что себе позволяете! Это же Ярослав! Наш Ярослав, он такого не может! Да вы посмотрите в его глаза! Ну вы меня разозлили, ух как разозлили! Ярик, шприц, пожалуйста!
ИГОРЬ. Вы не имеете право!
ВАЛЕРИЯ. Тс! Молчать! Я главная медсестра, я всё тут имею!
ЯРОСЛАВ (даёт шприц). Ну, я побежал. Ватку надо?
ВАЛЕРИЯ. Спасибо, не нужно, дорогой.
ИГОРЬ. Парень, куда? Не оставляй меня с ней! Ты…ты вообще клятву Гиппократа давал?
ВАЛЕРИЯ. А её сейчас никто не даёт.

И Ярослав уходит.


2.

Квартира Алисы и Ярослава. Ярослав пришёл с работы. Снимая верхнюю одежду, заходит на кухню, скучал. Алиса пьёт чай, сидит в смартфоне, она творческая личность.

АЛИСА. Живой!
ЯРОСЛАВ. Алиса, я на грани.
АЛИСА. А я скучала! (Откладывает смартфон.)
ЯРОСЛАВ. Что такое?
АЛИСА. Где?
ЯРОСЛАВ. Зачем?
АЛИСА. Так сюрприз.
ЯРОСЛАВ. Твою картину купили?
АЛИСА. Ну нет пока что. Ты же знаешь, что никому они не нужны, когда есть постеры из икеи и пинтерес в телефончике. Блин, ну чё ты о грустном с порога-то?
ЯРОСЛАВ. Ладно…
АЛИСА. Прохладно.
ЯРОСЛАВ. Да ты шутишь? Обиделась?
АЛИСА. Возможно…
ЯРОСЛАВ. Ну, новое что-нибудь нарисовала?
АЛИСА. Хватит обесценивать мой творческий кризис.
ЯРОСЛАВ. Да я не начинал…
АЛИСА. Ну ладно, третья попытка, не огорчай меня совсем уж.
ЯРОСЛАВ. Алис, ну я устал, честно, у меня старый дед был.
АЛИСА. Извращение.
ЯРОСЛАВ. Ладно. Третья попытка, да? Ну чё…ты готовить научилась.
АЛИСА. Спасибо.
ЯРОСЛАВ. Да я шучу, ну чё ты.
АЛИСА. Чё ты, чё ты. Ну так вот….
ЯРОСЛАВ. Подожди. Сюрприз значит?
АЛИСА. Да-а.
ЯРОСЛАВ. Хороший?
АЛИСА. Ага.
ЯРОСЛАВ. Так, нам не надо в больничку?
АЛИСА. Чё?
ЯРОСЛАВ. Чёчё?
АЛИСА. Ты и так всё время там сидишь.
ЯРОСЛАВ. Я работаю.
АЛИСА. Ну работаешь.
ЯРОСЛАВ. Ну так?
АЛИСА. Да блин, приняли тебя!
ЯРОСЛАВ. Круто! А куда?
АЛИСА. В Пииитеееер. Ну в смысле не совсем приняли, но ждут уже в клинике там. Я им твоё резюме отправляла. Только это, фотку немного подфотошопила, чтоб глаза добрее были. И вот, ответ прислали, что ждут на собеседование. Но ты ж классный, значит считай приняли. Всё, премию забираешь и го.
ЯРОСЛАВ. Подожди. Это ж так не работает. План такой, я забираю премию, пишу заявление, две недели отрабатываю, за это время со всеми гуляем, прощаемся, забираю трудовую и едем.
АЛИСА. А трудовая не у тебя что ли?
ЯРОСЛАВ. Сложно с вами, фрилансерами.
АЛИСА. Если ты думал оскорбить, то нет, неа, я не считаю это оскорблениями.
ЯРОСЛАВ. Я? Оскорбить?
АЛИСА. Вообще никогда не думала где трудовая, а сейчас думаю и блин, это так странно. Это ж шантаж у них получается!
ЯРОСЛАВ. Ох, Алиса.
АЛИСА. Отработка эта бесплатная – не понятно, с какого перепугу.
ЯРОСЛАВ. Никому не хочется никого классного терять, а так, может, подумают «ну нафиг мне это увольнение».
АЛИСА. Мявкмявкмявк.
ЯРОСЛАВ. Что это означает в данной ситуации?
АЛИСА. Прости, пожалуйста, я больше так не буду.
ЯРОСЛАВ. Да не, мне было приятно.
АЛИСА. А ещё знаешь, как будет приятно?
ЯРОСЛАВ. Я устал.
АЛИСА. Так ты отдохнёшь, Ярославушка.
ЯРОСЛАВ. Алис.
АЛИСА. Ладно, давай чё-нибудь закажем. (Берёт смартфон.)
ЯРОСЛАВ. Эх, давайчё.
АЛИСА. Чёчё? Роллы у меня были вчера, но это ж не страшно, или тебе надоели, но ты ж с больничной столовкой чередуешь норм? Я кстати подборку кафешек питерских сделала для первого ужина в новом доме, но выбор за тобой, за мужчиной. Выборка по эстетическому принципу. Отвечаю, первая моя картина будет с изображением какой-нибудь стильной булки. А там пойдёт, пойдёт, только успевай тратить миллионы.
ЯРОСЛАВ. Не всегда понимаю, когда ты шутишь.
АЛИСА. Я тоже.
ЯРОСЛАВ. А вообще, я там с девушкой списывался…
АЛИСА. С какой?
ЯРОСЛАВ. Медсестра два года назад от нас уволилась и туда же свалила.
АЛИСА. Мм. И как?
ЯРОСЛАВ. Да ничего особенного, сказала поузнаёт там. Так-то я б конечно в унике учиться закончил ещё.
АЛИСА. Это уже когда обоснуемся. А у вас с ней что-то было?
ЯРОСЛАВ. Что?
АЛИСА. В смысле что? Ты не знаешь, что может быть?
ЯРОСЛАВ. Нет. Она замужем, а я гей.
АЛИСА. Тьфу ты.
ЯРОСЛАВ. Ох, не надо так говорить, у меня флешбэки с этим дедом, ох, аж сердце заболело.
АЛИСА. Молчу-молчу.
ЯРОСЛАВ. Хорошо.
АЛИСА. Хозяин квартиры ещё звонил…
ЯРОСЛАВ. Ай, в сердце закололо. Алис, помнишь, я учил тебя первую помощь оказывать?
АЛИСА. Да ладно, тебе, укладываемся же вроде, плюс премия.
ЯРОСЛАВ. Какие ещё новости за сегодня?
АЛИСА. Да никаких, поспала в холодной постели совсем одна, посмотрела сериал, ждала вдохновения, посмотрела творческие вакансии в Питере, тебе смску написала, маме позвонила и твоей тоже. Вот.
ЯРОСЛАВ. Понятненько. Ну чё там, заказала?
АЛИСА. Да-а, через 40 минут.
ЯРОСЛАВ. Ладно, я мыться ушёл пока.
АЛИСА. Я с тобой.

Уходят.

Verse

ПЕРВЫЙ. Я не думаю, что дело в чувстве защиты. Меня по стандартным, для кого-то затхлым, правилам воспитывали. Защитник тут я. Достаточно проверить перед сном на все ли замки закрыта входная дверь и всё, на День защитника аккуратно завёрнутый и неожиданный подарок – твой. Так что дело не в том. Как и не в других пунктах известной пирамиды моя проблема. Я упоминал про понимание. Так важно чувствовать, что тебя не только активно и внимательно слушают, но и понимают по-искреннему. Я сам многое понимаю: понимаю химию в рамках девятого класса, понимаю, почему моя сводная тётя оказалась моложе меня на 14 лет, понимаю, почему нельзя со всеми в мире мирно жить без ядерного оружия и тому подобное. А что касается людей, тут всё сложно же. Я сторонник того, что никто никогда не познает тебя целиком, и никто, никогда не поймёт тебя в полной степени. Вот нет людей одинаковых и всё. У восприятия полуоттенки есть. Хотя проблески того приятного чувства есть, когда только познакомился с человеком приятным. Или просто не замечаешь, как себя показать думаешь больше, или идеализируешь всё и всех кругом. Мы, когда познакомились – шёл снег. С неба на землю пушинки падали и ей на ресницы её пушистые. С неба на землю. Вот и нас что-то такое соединило – небо и землю – что-то такое пронеслось от неё ко мне, и попало в нужный закуток души или сердца. А теперь квартира-коробка и нет снегопада в ней никакого, и даже метеориты падают где-то не у нас. А на тех воспоминаниях не выедешь. Нет, я не говорю, что только я весь такой загадочный, для меня и моя девушка загадка. Только я устал, на работе или от жизни такой…у меня уже отгадки закончились. И она кричит за это или кружками в стену кидает. Тоже знает, как это непонимание неприятно. Хотя на асфальте под окнами подсказка написана – что говорить надо. Открывай рот, читай по слогам вслух, гладя по голове. Она первая сдалась и послушалась этой подсказки. Прочитала. Всё время эти слова повторяет.
ВТОРОЙ. А с заборов она слова не читала?
ПЕРВЫЙ. Нет.
ВТОРОЙ. Грустно.


3.

Палата Игоря Анатольевича. Входит Ярослав.

ЯРОСЛАВ. Здравствуйте.
ИГОРЬ. Тьфу ты, напугал! А почему не Валерия Ивановна?
ЯРОСЛАВ. Потому что лишка будет.
ИГОРЬ. Ты мне тут ещё поматерись!
ЯРОСЛАВ. Я не матерюсь на работе.
ИГОРЬ. Нигде материться не матерись, парень. Мат разрушает нашу ауру и вообще от бусурманенов пошёл, у меня жена была филолог. Но аура это страшнее естественно. Я вот уже года три не матерюсь.
ЯРОСЛАВ. И лежите тут у нас.
ИГОРЬ. А это экология. Да даже если оставшиеся заводы перестанут работать, это всё наделанное неизвестно когда выветрится. А у Китая они так никогда не перестанут работать, там всё продуманно, а заветы работать ещё Конфуций давал.
ЯРОСЛАВ. Задирайте рукав.
ИГОРЬ. Не страшно?
ЯРОСЛАВ. Я подготовился – вы у меня сегодня последний, не тороплюсь.
ИГОРЬ. А вот мне страшно.
ЯРОСЛАВ. Вы шутите? Так. Это антидот, хорошо? На этом и порешим.

Игорь Анатольевич задирает рукав – чисто.

ЯРОСЛАВ. Что вас Валерия Ивановна перевоспитала?
ИГОРЬ. Хорошая женщина, заботливая какая-то.

Дверь палаты открывается, входит Валерия Ивановна.

ВАЛЕРИЯ. Ой, а я проверить, всё ли тут всем нравится?
ИГОРЬ. Да, Валерия Ивановна, всё прекрасно! Я раньше не верил в нашу медицину, а тут такое понимаешь ли, когда…
ВАЛЕРИЯ. Тс! Тс, больной! Вы меня не интересуете.
ЯРОСЛАВ. Да, ведёт себя хорошо, Валерия Ивановна.
ВАЛЕРИЯ. Ну, Ярик, ну ты опять за своё! Я как-то сразу возраст ощущаю, когда ты такие страшные слова говоришь.
ИГОРЬ. Какой возраст, какой возраст? Тьфу ты! Вы себя в зеркало видели?
ВАЛЕРИЯ. Без оскорблений!
ИГОРЬ. Да я о другом! Вот я возраст ощущаю, говорю. А вы – на каблуках можете ходить ещё.
ВАЛЕРИЯ. Ой, да это я иногда.
ИГОРЬ. Понимаете, это вот такие сосунки ещё могут не чувствовать свой какой-нибудь сустав каждую минуту, у них тактильные ощущения к другим местам приливают. Я бы если б знал, что так оно всё будет, сельдереевый сок вместо грудного молока матери, царство ей небесное, пил бы. Учёные доказали…
ВАЛЕРИЯ. Это вы бредите, больной. Я вам хотя бы витамины могу действующие написать, у меня почерк понятный, в отличии от некоторых, да, Ярик?
ЯРОСЛАВ. Да, вы правы, Валерия Ивановна.
ИГОРЬ. Да куда мне ваши витамины уже, всё, поздно, как говорится, просрал.
ВАЛЕРИЯ. Тс!
ЯРОСЛАВ. Как не стыдно!
ИГОРЬ. А как иначе? Вот сейчас боль собирается от каждого кончика моего старческого тела…
ВАЛЕРИЯ. А сколько вам лет?
ЯРОСЛАВ. Пациенту – 63.
ИГОРЬ. Посмотрим на тебя, парень, в этом возрасте. Хотя да, я к счастью не увижу всего того катастрофичного, что уже начинает происходить с миром. Зато сейчас, особенно в тот момент, когда я вижу Валерию Ивановну, вся боль собирается и направляется прямиком мне в с…сука!

Игорь Анатольевич прям вскрикнул, потому что Ярослав мастерски воткнул ему в руку капельницу.

ЯРОСЛАВ. Что? Я аккуратно.
ВАЛЕРИЯ. Больной, вы что себе позволяете! Это же Ярослав! Вы меня плохо поняли ранее?
ИГОРЬ. Нет, нет, всё хорошо.
ВАЛЕРИЯ. Молчать тогда! Я что заходила-то, Ярик? Ярик, зайдите ко мне после больного этого.
ЯРОСЛАВ. Конечно, Валерия Ивановна, только вы подождите маленечко, тут капается долго.
ВАЛЕРИЯ. Подожду-подожду, если что-то будет беспокоить – зови.
ЯРОСЛАВ. Ага.

И Валерия Ивановна уходит.

ЯРОСЛАВ. Игорь Анатольевич, вы чё зажмурились? От удовольствия, я надеюсь?
ИГОРЬ. Щиплет.

Ярослав подкрутил капельницу, она перестала капать.

ЯРОСЛАВ. Щиплет?
ИГОРЬ. Щиплет. Травишь.
ЯРОСЛАВ. Чё вы опять придумываете? Лишь бы сказать что-нибудь. Щас даже ничего не капает, щипать не должно.
ИГОРЬ. Не знаю.
ЯРОСЛАВ. Я знаю, глаза откройте, посмотрите. Или вы даже им не доверяете?
ИГОРЬ. Не надо вот мне тут, парень!
ЯРОСЛАВ. Всё, лежите, я музыку слушать.
ИГОРЬ. Совсем не жалко тебе меня.
ЯРОСЛАВ. Что? Вы пришли в больницу и про какую-то жалость говорите.
ИГОРЬ. Меня внучка привела. Учёные доказали, что походы по театрам и музеям продлевают жизнь, а она вместо этого вон куда сводила.
ЯРОСЛАВ. Она заботится так, а вам вечно всё и все не нравятся.
ИГОРЬ. Не правда! Не все вот совсем…
ЯРОСЛАВ. Да, вас мне не жалко. Вы скоро выпишитесь. Я один раз прихожу так капельницу ставить к пациентке, ей 19 было, а её нет. Но я ж не первый день работаю – посмотрел под кроватью – нет. Пошёл в курилке поискал, в буфете, во двор посмотрел, по коридорам, в туалете – нигде нет. Захожу в сестринскую, спросил у напарника, а Миха говорит со вчера не интересовался, ему запретили просто, ну да ладненько. Ну, думаю всё, капец, это Валерии Ивановне говорить, что потеряли пациента в прямом смысле слова. Она ж такая женщина, уволит к чертям. Я это всё посреди сестринской успел подумать. И тут слышу звук чьего-то зевка. И Миха его слышит. А там как бы мы вдвоём и телек не работает. Договорились друг другу физрастворчика после такого поставить. Решили открыть шкаф – пусто. Под столом никого. За шторой никого. Открыли тумбочку, чтоб наверняка уже, а там эта самая пациентка. Она конечно не высокая, но и тумбочка маленькая. Мы короче стоим в ахуе. Ой, извините. Но реально так. А она вылезла, спросила который час и в палату пошла. Протёк короче крышак у барышни. А она по карте не наркоманка, симпатичная. Вот её было жалко.
ИГОРЬ. Точно не обдолбалась? А то у вас сейчас всякое в моде, я смотрел. Вон даже у тебя, парень, что за желание такое сразу неким физрастворчиком уколоться? И так дышим этой химией, а всё мало.
ЯРОСЛАВ. Это как стакан воды, Игорь Анатольевич. Переработал уже, думал.
ИГОРЬ. Так и пил бы стакан воды, успеешь ещё всякое такое вон.
ЯРОСЛАВ. Мне так-то интересно стало, два дня с неё потом глаз не сводил, пока её не перевели. Я конечно понимаю, что она – девушка симпатичная, а вы – дед морщинистый, но…
ИГОРЬ. Можешь не оправдываться, парень. Я не такой сухарик древний, как тебе кажется.
ЯРОСЛАВ. В общем, к чему это я? Никого не жалко тут. А вам бы снисходительнее быть или как-то так. Всё, не отвлекайте меня.

Ярослав втыкает в уши наушники, ложится на соседнюю кровать, закрывает глаза.

ИГОРЬ. Но Валерия Ивановна же сказала зайти.
ЯРОСЛАВ (с закрытыми глазами). Я вас не слышу.

Игорь Анатольевич свободной рукой достаёт смартфон, смотрит видео без наушников несколько минут. Тишина, только слышно как что-то взрывается, что-то объясняется в телефоне у Игоря Анатольевича.

ЯРОСЛАВ (вскакивает, подходит к капельнице). Всё хорошо? Хорошо, лежите, капайтесь.
ИГОРЬ. Да ты спи, парень, я разбужу.
ЯРОСЛАВ. Не, я на работе, потом.
ИГОРЬ. Молодым был, тоже много работал. Сначала как – день в институте, потом полночи на овоще базе. Трудолюбивых с юности видно. Только жалко это не всегда плоды приносит. Иногда лучше бы на другие вещи внимание обращали. Не торопились бы за чем-то неведанным и неточным. Там в молодости ещё же драйв, взлёты, падения, чувства, невероятные вещи, там ты вечно где-то. Я это только сейчас вижу. Спеешь найти ответственность.
ЯРОСЛАВ. Ну вон вы же хорошо поработали, что сейчас с таким тельчиком.
ИГОРЬ. Да тьфу ты, это внучка отдала, ей парень другой подарил, покруче.
ЯРОСЛАВ. Я бы тоже такого парня хотел.
ИГОРЬ. Ты что, ты что, парень! Я думал… у тебя ж девушка есть, да и у тебя работа в малине…
ЯРОСЛАВ. Это всё да, конечно. Миху-то тогда и уволила Валерия Ивановна, ну когда потеряшка была.
ИГОРЬ. Нравишься ты ей потому что, чтоб не отвлекаться на других.
ЯРОСЛАВ. Угу. Они женаты были.
ИГОРЬ. А молодой Миха-то?
ЯРОСЛАВ. Так на три года меня старше.
ИГОРЬ. Ай, опять твоя капельница защипала. Ужас! И всё в медбратьях он? Ай-ай, не солидно.
ЯРОСЛАВ. Я ему и говорил, и вот, как всё повернулось, поссорились чё-то, сейчас мы с ней очень часто видимся тут, на работе. Да это в принципе хорошо, на самом деле, деньги именно сейчас и нужны.
ИГОРЬ. Не учишься?
ЯРОСЛАВ. Мне некогда, говорю ж – работаю.
ИГОРЬ. На мечту.
ЯРОСЛАВ. По нужде.
ИГОРЬ И не о чём не мечтаешь?
ЯРОСЛАВ. Это как-то уже не модно.
ИГОРЬ. Без состояния влюблённости и мечтательности человек вообще жить не может, иначе зачем.
ЯРОСЛАВ. Ой, а у вас мечта, наверное, великая. Чё-нибудь типа чтоб китайские дети были свободны, а марсиане заблудились в Сибири и не уничтожили склеп Ленина?
ИГОРЬ. У меня уже исполнилось всё, вот и приболел теперь, потому что мечт не осталось, всё стало незачем.
ЯРОСЛАВ. Вы приболели, потому что у вас камни в почках.
ИГОРЬ. Да всё не так просто, как ты считаешь. Ты всё ими готов объяснить. Ты думаешь, оно само всё откуда-то берётся, а в сути не капаешься.
ЯРОСЛАВ. Я ж говорю, мне некогда капаться, я работаю.
ИГОРЬ. И всё?
ЯРОСЛАВ. Нет конечно, чё вы прикопались?!
ИГОРЬ. Можно совмещать всё это – и думать, и работать, и работать думая, и просто жить, парень.
ЯРОСЛАВ. Сейчас я совмещу работу и прослушивание музыки.

Ярослав снова втыкает в уши наушники, ложится на соседнюю кровать, закрывает глаза. Но у него начинает звонить телефон. Ярик, не открывая глаз, отвечает в гарнитуру.

ЯРОСЛАВ. Привет, ну давай, две минутки есть. Да, помню. А она чё? А он чё? И он типа отец вот этого? Так это всё меняет. И им всем норм? Капец. Так пусть скажет ему? А у того чё с той? Это у неё дети толстые? Грустно. Нет, это правда не очень! Ну посмотрим, чё дальше делать будут. Ты говори, если чё. Ага. Да, я кушал. Ага. Покедова.
ИГОРЬ. Мама?
ЯРОСЛАВ. Не.
ИГОРЬ. Девушка?
ЯРОСЛАВ. Я вас не слышу.
ИГОРЬ (говорит громче). Девушка! – говорю.
ЯРОСЛАВ. Тише вы. Девушка, девушка.
ИГОРЬ. Я просто подумала, мама какую-нибудь историю про родственников рассказывает. У всех такие истории есть.
ЯРОСЛАВ. Алиса новую серию сериала пересказывала.
ИГОРЬ. Я шутки видел, что такое не приветствуется.
ЯРОСЛАВ. Так а когда мне ещё сериалы смотреть? Мне спать-то некогда.
ИГОРЬ. А она тоже работает?
ЯРОСЛАВ. Она художница.
ИГОРЬ. Удивительно. Как там говорится про противоположности?
ЯРОСЛАВ. Я ради её мечты работаю, понятно? Она переехать хочет. Вот.
ИГОРЬ. Тьфу ты, за перспективами, что ли, пресловутыми? Зачем?
ЯРОСЛАВ. Да не знаю я.
ИГОРЬ. Так ты спроси, парень!
ЯРОСЛАВ. Я вас не слышу.


4.

Кабинет главной медсестры. За столом сидит заплаканная Валерия Ивановна. Входит Ярослав. Валерия Ивановна такая встаёт, быстрым шагом приближается к Ярославу и обнимает его, продолжает тихо плакать драматично.

ЯРОСЛАВ. Вы чё, Валерия Ивановна?
ВАЛЕРИЯ. Обняться хоть напоследок.
ЯРОСЛАВ. Что?

А она всё плачет.

ЯРОСЛАВ. Болит где-то?
ВАЛЕРИЯ. Ой, болит, Ярик, болит.
ЯРОСЛАВ. Лечится?
ВАЛЕРИЯ. Не без этого.
ЯРОСЛАВ. Так чего же сопли распустили.
ВАЛЕРИЯ. Как грубо.
ЯРОСЛАВ. Извините, Валерия Ивановна.
ВАЛЕРИЯ. Хотя ой точно, чего это я тут. (Успокаивается, вытирает слёзы, перестаёт обнимать.)
ЯРОСЛАВ. Напоследок, напоследок… Вас переводят?
ВАЛЕРИЯ. Меня? Нет, конечно. Мне сказали, что ты нас покидаешь – увольняешься, переезжаешь, оставляешь нашу больницу, пациентов и меня на неизвестного кого, бросаешься в пучину неизвестности и нестабильного заработка.
ЯРОСЛАВ. Что? Нет.
ВАЛЕРИЯ. Мне Анька сказала.
ЯРОСЛАВ. Ой, вы ей больше верьте.
ВАЛЕРИЯ. Обманула сучка? Уволю к чертям.
ЯРОСЛАВ. Ну нет, этого тоже не надо. Она, наверное, что-нибудь не так поняла.
ВАЛЕРИЯ. Да я давно хотела. Вечно её не найдёшь, а найдёшь – сидит, языком чешет с пациентом каким-нибудь симпатичным. Это же аморальное поведение на лицо.
ЯРОСЛАВ. Я с ней поговорю.
ВАЛЕРИЯ. Не надо!
ЯРОСЛАВ. Хорошо, Валерия Ивановна, я могу идти?
ВАЛЕРИЯ. Нет. Коньяк будешь? Мне тут подарили. А то я что-то так распереживалась из-за некоторых тут.
ЯРОСЛАВ. Да на рабочем месте как-то не очень, у меня ещё ночь к тому же, учуют, так…
ВАЛЕРИЯ. Ой, да я прикрою. Садись. Коньяк хороший. Ну конечно, Лерочка Ивановна же сама выбирала, говорила какой дарить.
ЯРОСЛАВ. Ладно, одна рюмка, и пойду.
ВАЛЕРИЯ. А почему ты мне условия ставишь?
ЯРОСЛАВ. Не, не, я ничего.
ВАЛЕРИЯ. У тебя лучше капельницы получается ставить. Вот возьми икорку открой.
ЯРОСЛАВ. Блин, чёрная!
ВАЛЕРИЯ. Как твои ресницы, которые обрамляют неповторимый цвет этих добрых и нежных глаз. Ой, что это я? Дзинь. (Достаёт рюмки.)
ЯРОСЛАВ. Чокнешься.
ВАЛЕРИЯ. Что-о-о?
ЯРОСЛАВ. Думал, что для такого всего врачом надо быть. Мне просто шоколадки обычно приносят, один раз кефир отдавали и два эчпочмака.
ВАЛЕРИЯ. Ой, и швы за пятисоточку никогда не снимал.
ЯРОСЛАВ. Снимал.
ВАЛЕРИЯ. Ну вот же, ну хороший же мальчик! За тебя! Чокнемся. (Чокаются.) Ой, бодрит.
ЯРОСЛАВ. Ну, я пошёл, дорабатывать надо.
ВАЛЕРИЯ. А бутербродик?
ЯРОСЛАВ. Вы как моя бабушка.

Валерия начинает плакать.

ЯРОСЛАВ. Да я не то хотел сказать. Я в плане заботы и всё такое!
ВАЛЕРИЯ. Вечно вы не то говорите, эта ребяческая лёгкость, когда можно так раз и слова назад, два и переменилось мнение в один миг, три и жизнь всю переменил. А потом будете расти, заметите, что и тело, и мозг не так подвижны, а слова стали тяжелее, от них так просто не избавиться. В юности вы за этой своей быстротой ничего заметить не успеваете, сказать такие важные словечки…

У Ярослава звонит телефон.

ЯРОСЛАВ. Я занят сейчас. Что-то срочное? Да, и я тебя. (Кладёт трубку.)
ВАЛЕРИЯ. Девушка?
ЯРОСЛАВ. Что? Не-е, нет. Мама.
ВАЛЕРИЯ. Я тоже могла бы быть чьей-нибудь мамой.
ЯРОСЛАВ. Миха рассказывал.
ВАЛЕРИЯ. Тс! Тс! Как не культурно!
ЯРОСЛАВ. Да я опять не то хотел сказать…извините.
ВАЛЕРИЯ. Миха пускай идёт к чёрту, хорошо, что ко всем чертям уволила, чёрт!
ЯРОСЛАВ. Работы прибавилось.
ВАЛЕРИЯ. И зарплаты. Ты же молод, энергичен! Нравишься мне!
ЯРОСЛАВ. Что?
ВАЛЕРИЯ. Выпьем! (Чокаются.)
ЯРОСЛАВ. Мы же с вами медицинские работники.
ВАЛЕРИЯ. Ой, брак, в смысле законные узы, среди нас очень распространены.
ЯРОСЛАВ. Да я понял по вашим двум предыдущим! Вот где Вася, где Миша? Где всё светлое в них?!
ВАЛЕРИЯ. Молчать! Они были молоды и неопытны!
ЯРОСЛАВ. Так и я!
ВАЛЕРИЯ. Мама говорит, что просто со мной справиться никто не может, запросы у меня большие. Да, каюсь, я главная медсестра, характер у меня ого-го и го-го. Как и большая самоотдача, любовь к работе у тебя. Энтузиазм, амбиции…
ЯРОСЛАВ. Я… я… спасибо, Валерия Ивановна…
ВАЛЕРИЯ. Пожалуйста, дорогой.
ЯРОСЛАВ. Но я вообще о другом начинал.
ВАЛЕРИЯ. Слушаю.
ЯРОСЛАВ. Я о детях. Мы с вами медицинские работники, ну в конце концов есть же всякие методы!
ВАЛЕРИЯ. Помнишь, мы всем коллективом ходили в театр.
ЯРОСЛАВ. Не совсем, если честно.
ВАЛЕРИЯ. Ой, да, точно же. У всего отделения же твои фотки спящего, милого есть.
ЯРОСЛАВ. Я после смены был.
ВАЛЕРИЯ. Я о другом. Вот театр, да. Есть такая фраза: «Пьесы, как дети – делаются ночью и по-любви». Да, да, фраза очень спорная, возможно нереалистичная. Но суть ты уловил.
ЯРОСЛАВ. Что?
ВАЛЕРИЯ. Я люблю тебя.
ЯРОСЛАВ. Блин, не показалось.

Молчат.
Валерия Ивановна начинает плакать.


ВАЛЕРИЯ. Совсем одна, совсем одна.
ЯРОСЛАВ. На вас все мы.
ВАЛЕРИЯ. Ты точно не уезжаешь?
ЯРОСЛАВ. Я короче понял, пока вы второй раз сопли пускали. Ваша любовь – она ж как материнская. Вы же вон как обо всех пациентах заботитесь, меня любите также, по-матерински. Как Мать Тереза, только лучше, потому что Валерия Ивановна.
ВАЛЕРИЯ. Можно уже просто Лера!

Валерия Ивановна начинает плакать сильнее. Звонит телефон теперь у неё. Берёт трубку.

ВАЛЕРИЯ (полностью успокоившись). Да щас! (Кладёт трубку.) Ярик, тебя потеряли.
ЯРОСЛАВ (быстро наливает и выпивает рюмку). Я побежал. Надеюсь, наш разговор никак не повлияет на график или ещё на что типа премии. Мы же всё равно не потеряли тепло между нами? Да…, Лера? Всё, убегаю.
ВАЛЕРИЯ. А бутербродики?
ЯРОСЛАВ. Вы их Игорю Анатольевичу лучше занесите. Он что-то там вот такое всякое тоже задвигал.

Советует и уходит.


5.

Квартира Алисы и Ярослава.

АЛИСА. Мявкмявкмявк.
ЯРОСЛАВ. Что такое?
АЛИСА. Где?
ЯРОСЛАВ. А вот тут. С девочками сидели?
АЛИСА. С Майей чуть-чуть.
ЯРОСЛАВ. По запаху чуть больше, чем чуть-чуть.
АЛИСА. Зато смотри!

Алиса достаёт целый пирог из духовки.


ЯРОСЛАВ. Прикол. Сама?
АЛИСА. Ну, большую часть. Духовку не я поджигала. Просто этот газ, не то чтобы я боялась, но его уже запретить надо.
ЯРОСЛАВ. Скоро и так закончится.
АЛИСА. Ну и ладненько.
ЯРОСЛАВ. Можно я перед теликом покушаю? Устал очень.
АЛИСА. Только чё-нибудь нормальное включай.
ЯРОСЛАВ. Без бредней.
АЛИСА. Да. Можно…
ЯРОСЛАВ. Культуру.
АЛИСА. Да, отлично, культуру.

Ребята доходят до комнаты, заваливаются на диван. Ярослав ответственно включает телик. Смотрят. Там картины всякие.


ЯРОСЛАВ. Так можешь?
АЛИСА. Не знаю.
ЯРОСЛАВ. А так?
АЛИСА. Надо попробовать.
ЯРОСЛАВ. Вкусно.
АЛИСА. Пасибки. Я ещё хочу попробовать на курсы по дизайну. Там на неделю всего.
ЯРОСЛАВ. А сколько стоит?
АЛИСА. 8к. Мама даст половину.
ЯРОСЛАВ. Кинь мне ссылку, я гляну.
АЛИСА. Ты чё думаешь, я совсем дурочка?
ЯРОСЛАВ. Да почему?
АЛИСА. Я тоже чё-то сама могу.
ЯРОСЛАВ. Угу. А так можешь?
АЛИСА. Я так не могу.
ЯРОСЛАВ. А мне Валерия Ивановна сегодня в любви всё-таки призналась.
АЛИСА. Ты это специально?
ЯРОСЛАВ. Что?
АЛИСА. Вот это вот. Я типа заревновать сейчас должна или чё?
ЯРОСЛАВ. Чёчё?
АЛИСА. Слушай признания в любви от кого хочешь, ага. Я тебе указ что ли.
ЯРОСЛАВ. От 50-летних дам я не оч хочу.
АЛИСА. Ну не повезло чё. Хотя, когда это мы стали так нетолерантны?
ЯРОСЛАВ. И вообще я к тому, что у нас проблемы, Алис.
АЛИСА. У меня нет проблем.
ЯРОСЛАВ. Я ей сказал нет. Ну вы, женщины, блин мстительные, кто вас знает? Кто знает, что она щас выкинет? К тому же климакс.
АЛИСА. Ох, не дай мне Бог сойти с ума.
ЯРОСЛАВ. Во-от.
АЛИСА. А у вас мужчины такого красивого не поступало?
ЯРОСЛАВ. Какого?
АЛИСА. Ну такого красивого. На тебя чем-то похож, только накачаннее, чуть повыше, постарше лет на 10 и голос такой бархатистый. Нет? Ну любовник мой просто.
ЯРОСЛАВ. Алис, я устал, правда. Из более-менее подходящих только Игорь Анатольевич. Что твой творческий мозг придумал?
АЛИСА. Переключили бы её на него.
ЯРОСЛАВ. Вот так просто. Взрослую состоявшуюся женщину на чудом уговорённого мужика.
АЛИСА. Ну ему б заплатили, а с ней… попытаться стоит. Слушай, ну я хоть что-то предлагаю, а не сижу сложа руки.

Молчат. Алиса берёт телефон Ярослава, разблокирует экран, показывает его Ярославу.

АЛИСА. Вот смотри. Это я нарисовала нас, когда ты оказался первым, кто поставил небольно капельницу, ну и мы только познакомились. Вот тут как бы трубка нас соединяет, а брови, слушай, я б сейчас по-другому нарисовала.

Алиса берёт свой телефон и показывает заставку.

АЛИСА. А это ты на прошлой неделе смешно уснул за ноутом, я это только по внезапному храпу поняла.
ЯРОСЛАВ. Я храплю?
АЛИСА. Вроде нет. Поза такая. Ну так вот. Между двумя этими изображениями прошло много времени, но всё началось с больнички, со случайного знакомства. Так что кто знает, как всё оно сложится. Сечёшь?

Молчат.

АЛИСА. Я тебя люблю.
ЯРОСЛАВ. И я тебя.

Берёт Алису себе под крылышко и целует в лоб.


ЯРОСЛАВ. Алис, а почему Питер? Я забыл.
АЛИСА. Ну, там так-то возможности.
ЯРОСЛАВ. Угу. А тут нету?
АЛИСА. Тут нет.
ЯРОСЛАВ. Мне нравится у нас работать.
АЛИСА. Работать тебе нравится, а любишь ты меня.
ЯРОСЛАВ. Да.

Молчат.

ЯРОСЛАВ. Я пойду покурю. И спать, наверное.
АЛИСА. Я с тобой. Щас, пухан только возьму. Дашь сигу, дашь?

 

Outro

ПЕРВЫЙ. Я знаю, что время диктует уничтожить человека эмпатического. Зачем что-то близкое и тёплое, когда есть интересная работа, нужное саморазвитие и запланированное путешествие. Но я хочу сказать этому «нет». Шагнув из окошка – перезагружаешься. Мне дали ещё один шанс, неделю медитации. Я лежал, перед глазами потолок почти белый, а я в нём вижу то, что раньше не видел, дом вижу. Там о тебе позаботятся. Видимо и раньше я искал заботы. Не горячий обед и зачем-то выглаженная футболка, а на уровне ментальном. Приходила девушка и гладила по голове, плакала так тихонько, а потом слёзы об мою подушку вытирала, ложилась, к рёбрам прижимаясь, и засыпать в этом спокойствии начинала. Истинное виднелось в этот миг на потолке. Уже не в звёздном небе, а тут, куда ближе, на втором третьем этаже городской больницы. Оказалось, мне надо смотреть не вниз, а перед собой и тогда уже говорить вслух: «Я…те…»
ЯРОСЛАВ. Мить, я тебя уважаю, как человека, красиво всё говоришь, потом успокоительного могу дать, если надо, но щас я курить хочу, не могу.
МИТЯ. А я не могу в голове это гонять. Я с тобой покурю? Тоненькая струйка дыма, уходящая вверх к чему-то большему, уносящая каждое слово и растворяющаяся, как и твои проблемы.
ЯРОСЛАВ. М-м там служебная, не положено.
МИТЯ. Я подожду.
ЯРОСЛАВ. Так. После курилки я в туалет, потом в буфет.
МИТЯ. Больше противодействие других своему сущему не притянет меня к земле.
ЯРОСЛАВ. К земле тебя камни в почках притягивали.
МИТЯ. И желание что-то изменить. Мы же ровесники, одни из последних целого поколения. Не ужели ты не чувствуешь того же самого – тоску и…
ЯРОСЛАВ. Всё, давай, до вечернего обхода. А то я чувствую только, что моё терпение на исходе.
МИТЯ. И моё.

И тут Митя целует в губы Ярослава.
Прямо повисает тишина.
И это всё видит Валерия Ивановна, которая совсем не преследовала Ярика.


ВАЛЕРИЯ. Ой, мальчики…это же так аморально! (Молчит и всё, разражается рыданиями.) Вы… вы, Ярик, могли бы сразу всё сказать честно, что вот так оно, а не пудрить мне мозг. Опять, опять, ошиблась, опять обманута. Убежал, а Лерочка сиди, ищи в себе изъяны. А главный изъян вовсе не у меня. Нет, я бы всё поняла. Но почему, почему всё так. Дура, Лерочка, дура!
ЯРОСЛАВ. Валер…Лера! Это ж…да вы все в бреду!
ВАЛЕРИЯ. Да, я сходила по тебе с ума, но не оскорбляй, не оскорбляй!
ЯРОСЛАВ. Да Лера, бл..ть!
ВАЛЕРИЯ. Тс! Тс! Не усугублять! Я прошу тебя, не усугублять! Мне надо просто это пережить, просто…

Валерия Ивановна убегает в слезах.

ЯРОСЛАВ. Дмитрий, бл..ть, какого х..я? Тебя точно успокоительным исколоть надо. Если меня щас уволят, я тебя сам в жопу вы..бу, без всяких твоих прелюдий. Понял, козёл. Тфу, бл..ть, тфу. Я чё мало дезинфицируюсь, опять иди, мажься. Урод.
МИТЯ. Но я думал, так будет лучше.
ЯРОСЛАВ. Подумай лучше, как тебе вечерний обход пережить. Тфу.
МИТЯ. Но ты заботишься обо мне.
ЯРОСЛАВ. Да вы за..бали! Это – моя работа.
МИТЯ. Не сопротивляйся себе, Ярослав!
ЯРОСЛАВ. Это не в твоих интересах щас! Всё, бл..ть.

Ярослав уходит.

МИТЯ. Только не сопротивляйся себе…


6.

Квартира Ярослава и Алисы, точнее кухня. Входит Ярослав. Алиса сидит заплаканная и всхлипывает дальше.


ЯРОСЛАВ. Привет! Ты чего? Серию грустную посмотрела? (Снимает обувь.) У меня тоже п..здец на работе. (Идёт ставить чайник, достаёт кружку, кидает туда чайный пакетик.) Не знаю, может, в чай чё в столовке подмешивают. А ты даже не звонишь чё-то.

Молчат.

ЯРОСЛАВ. С родными что-то?

Алиса мотает головой. Тишина.

ЯРОСЛАВ. Болит что-то?
АЛИСА. Пока что нет.
ЯРОСЛАВ. Хорошо, контакт пошёл. Расскажешь?

Контакт пошёл не так быстро.

АЛИСА. Я вот.

Алиса разжимает упаковку с таблетками.

ЯРОСЛАВ. Что ты?
АЛИСА. Ну, всю съела.
ЯРОСЛАВ. Угу. Хорошо.
АЛИСА. Ты меня не любишь?
ЯРОСЛАВ. Алис, ты – практически жена медицинского работника. Откуда у тебя гомеопатия?
АЛИСА. Из аптеки.
ЯРОСЛАВ. Ты хотела поесть травы? Сказала б, я б за зеленью зашёл.
АЛИСА. Я хотела самоубиться с помощью снотворного. Это же снотворное, ну.
ЯРОСЛАВ. От такого у тебя разве что запор будет.

Алиса начинает плакать.


ЯРОСЛАВ. Мы с этим справимся.
АЛИСА. Фу-у-у.
ЯРОСЛАВ. Так. Наверное, сейчас это не очень страшно.

Ярослав обнимает Алису.

ЯРОСЛАВ. Ну расскажи, что случилось. Не отправлять же тебя в больничку к мозгоправам. Но если ты хочешь и если надо, то…
АЛИСА. Ну как-то не очень всё получилось.
ЯРОСЛАВ. Хотела б чтоб получилось очень – почитала б в инете или прыгнула б из окошка.
АЛИСА. Наверное. Я не знаю.
ЯРОСЛАВ. Я устал, Алиска, что блин случилось?
АЛИСА. Не сердись на меня.

Молчат.

АЛИСА. Я подумала…
ЯРОСЛАВ. Угу.
АЛИСА. …Что тебе так тяжело со мной.
ЯРОСЛАВ. Тогда бы я не был с тобой, правильно?
АЛИСА. Ты всё время работаешь, устаёшь всё время, ну и я подумала… подумала…
ЯРОСЛАВ. Так я ради тебя!
АЛИСА. Вот, я чё – королева или богиня? Почему ты не мог сказать: «Алиса, иди нафиг, а я полежу».
ЯРОСЛАВ. Ты дурочка что ли?

Алиса начинает плакать опять. У каждого же своя нервная система.

ЯРОСЛАВ. Да я не зло, ты чё? Заварить тебе чай?
АЛИСА. Я о другом.
ЯРОСЛАВ. Ну?
АЛИСА. В общем, я решила… Я решила, что если сейчас умру, то не поеду в Питер. А если не умру, то поеду в Питер одна. Просто всё так долго, сложно. Я там перекантуюсь и две недели-то подожду, пока ты спокойно доработаешь. Чемодан собрала. Он в комнате. Вот.


7.

Больничная палата. В кровати лежит Ярослав, в ногах сидит Алиса.


АЛИСА. Живой!
ЯРОСЛАВ. Что такое?
АЛИСА. Тс! Тс! Тебе надо лежать, постельный режим.

Алиса подтыкает ему одеяло, гладит по голове так, начинает плакать.


ЯРОСЛАВ. Ты опять плачешь…
АЛИСА. Прости.
ЯРОСЛАВ. Что случилось? Я на работе?
АЛИСА. Почти. Я лучше нарисую.
ЯРОСЛАВ. Что? Нарисуешь?
АЛИСА. Ну да, я же художница, ну. Вот, смотри. (Достаёт свой скетчбук.) Это мы с тобой познакомились, вот на мне классные легинсы, это ты подписался на мою инсту, это я дарю тебе футболку…
ЯРОСЛАВ. Алис…
АЛИСА. Молчать! Тихонько, береги силы. Вот. (Продолжает листать скетчбук.) Это наша первая съёмная квартирка, это я рисую, а тут ты читаешь учебники, я не помню какие, помню, что вердепешевого цвета и вот смотришь какие-то научные видяшки…
ЯРОСЛАВ. Алис, у тебя новый стиль? Краски такие… я нифига не понимаю, правда…
АЛИСА. Почему? Не-е. Это постмодернизм же. Так, дальше. (Перелистывает скетчбук.) Это я тыкаю наобум в глобус, чтобы придумать, куда мы переедем за возможностями. О, а вот ты взял первый раз 4 смены в неделю.
ЯРОСЛАВ. Да знаю я это всё, помню! Чё случилось-то?

Алиса начинает плакать и гладит Ярослава по голове.

ЯРОСЛАВ. Перестань так делать, пожалуйста! Что это за новый прикол?
АЛИСА. Не нервничай, не нервничай, Ярославушка. А потом я собрала вещи, помнишь?
ЯРОСЛАВ. Хотя я тебя люблю. Да.
АЛИСА. Ну и вот.

Алиса раскрывает скетчбук с портретом Игоря Анатольевича.

ЯРОСЛАВ. Игорь Анатольевич.
АЛИСА. Ну нет же.

Даёт Ярославу зеркало.

АЛИСА. Тебе просто так поплохело, ты упал…
ЯРОСЛАВ. Я не помню…
АЛИСА. Я так испугалась. Это всё из-за меня! Прости меня. Вызвала скорую…
ЯРОСЛАВ. Игорь Анатольевич в другом отделении.
АЛИСА. Сюрприз!

Ярослав смотрится в зеркало – там лицо Игоря Анатольевича.

ЯРОСЛАВ. Что это? Что??
АЛИСА. Сюрприз, я ж говорю. Там травма головы была, пришлось пересадить новую.
ЯРОСЛАВ. Почему его? Я…я теперь старый и вообще не я.
АЛИСА. Ты ему нравился вот по-честному, и он многое не успел сказать, решил так мысли донести.
ЯРОСЛАВ. Это бред! Где мои скулы, ресницы?
АЛИСА. Ну хочешь я подрисую. (Начинает тыкать ручкой в лицо.)
ЯРОСЛАВ. Ай, больно, перестань, у тебя творческий кризис!
АЛИСА. Ты не даёшь мне никак помочь тебе!
ЯРОСЛАВ. Да не надо мне помогать. Это не я! А где, где…

Дверь открывается, входит Валерия Ивановна.

ВАЛЕРИЯ. А вот она я! (Смотрит на Алису.) И ты тут, всё ещё, сучка.
АЛИСА. От такой же слышу, только от старой.
ВАЛЕРИЯ. Вообще не похожи ни разу.
АЛИСА. Тс!
ВАЛЕРИЯ. Тс!
АЛИСА. Ярославушке нельзя нервничать.
ВАЛЕРИЯ. Ой, Ярик, я что зашла-то, всё нравится?
ЯРОСЛАВ. Нет! Вообще ничего не нравится!
ВАЛЕРИЯ. Ой, так непривычно. Эти медицинские технологии…
ЯРОСЛАВ. Где я?
ВАЛЕРИЯ. Родного отделения не узнаёте, больной?
ЯРОСЛАВ. Лера, голова моя где?
ВАЛЕРИЯ. Вечно ты ничего не замечаешь, слов своих. Молодой, амбициозный, но дурной. Говоришь же ты чем-то сейчас со мной. Конечно, языка любви у нас не получилось…
ЯРОСЛАВ. Вы прикалываетесь? Старая моя голова где?
ВАЛЕРИЯ. Ой, Ярик, я что зашла-то? Ты уволен.
АЛИСА. Не ну так я тебя не дождусь в Питере.
ЯРОСЛАВ. Вы не имеете право! У меня премия, переезд!
ВАЛЕРИЯ. Я главная медсестра, я всё тут имею! И всё-таки переезд, Ярик? Тогда дважды уволен. Аморально, аморально!
ЯРОСЛАВ. Да за что? Сейчас я переоденусь… В каком я отделении?
ВАЛЕРИЯ. А зачем мне ты, когда у меня есть вот что.

Тут Валерия Ивановна достаёт откуда-то большую банку с головой Ярослава. Из-под халата типа.

ВАЛЕРИЯ. Ой, какой красивый Ярик.
АЛИСА. А мне сказали, нельзя забрать.
ВАЛЕРИЯ. Тебе – нельзя.
ЯРОСЛАВ. Отдайте.
ВАЛЕРИЯ. Имущество больницы, дорогой.
ЯРОСЛАВ. Подождите…стойте… А Игорь Анатольевич как без головы жить будет?
ВАЛЕРИЯ. Он будет жить в сердцах своих близких. По документам – у него не было мечты, жить ему было незачем. Ой, а если открыть тебе веки, то видно добрые глаза.

Валерия Ивановна залазит руками в банку и начинает копошиться в ней, пытаясь открыть глаза.


ЯРОСЛАВ. Не надо, ну не надо, ещё чуть-чуть.

Дверь открывается, входит Митя.

МИТЯ. Целоваться не будем.
АЛИСА. Митенька!

Алиса вскакивает, подходит к Мите, начинает гладить Митю по волосам.

АЛИСА. Блин, он так красиво говорит.
МИТЯ. А я говорил: «Только не сопротивляйся себе…». И кем ты стал?
ЯРОСЛАВ. Иди на х..й, Дмитрий, я курить.
МИТЯ. Лисёнок, пошли, самолёт. Мы словно птицы райские пронесёмся над бедами и теми, кто только смотрит вверх, ну будучи там.
ЯРОСЛАВ. Алис, а я?
АЛИСА. Зачем?
ЯРОСЛАВ. Почему?
АЛИСА. Куда?
МИТЯ. Сестра, успокоительное!
ВАЛЕРИЯ. Ой, Анька опять там с кем-нибудь болтает, уволю снова ко всем чертям!
ЯРОСЛАВ. Но я же лучше всех ставил уколы и капельницы!
ГОЛОВА ЯРОСЛАВА В БАНКЕ. Я устал.

И Ярослав просыпается у себя дома. Будильник звонит который раз.



8.

Больничный коридор. На одной скамеечке сидят Игорь Анатольевич и Валерия Ивановна. Разговаривают о чём-то своём, хихикают. На другой скамейке поодаль сидит Алиса в бахилах, рисует в скетчбуке. Идёт Ярослав, подходит к Алисе, смотрит.

ЯРОСЛАВ. Ты чё?
АЛИСА. Мне сказали, что ты на обходе. Вот, сижу, жду – смотри, что нарисовала.
ЯРОСЛАВ. М-м. Его уже выписали, соскучился, пришёл.
АЛИСА. Красивые. Сейчас, я на секундочку.

Алиса подходит к Игорю Анатольевичу и Валерии Ивановне, отдаёт рисунок.

АЛИСА. Вот.

Возвращается.

АЛИСА. Вот.
ЯРОСЛАВ. Молодец.
ВАЛЕРИЯ (кричит). Спасибо! Круто! (Думает.) И Ярику спасибо! (Игорь Анатольевич что-то говорит ей на ухо.) Игорь стесняется, но тоже говорит «благодарю»! (Слушает ещё.) И добавляет «мужик»! (Уже спокойно.) Ой, Игорь Анатольевич, как грубо.

Встаёт и подходит к Ярославу.

ВАЛЕРИЯ. Ярик, вам там правильно все смены посчитали? Всё хорошо?
ЯРОСЛАВ. Да, Валерия Ивановна, так-то много получилось.
ВАЛЕРИЯ. Ой, всё заслуженно, всё вашими ручками. Ну ладненько, не буду мешать.

Валерия Ивановна подмигивает Алисе. Как бы какая ревность, если она видела, как Митя целовал Ярослава. И Валерия Ивановна возвращается мило беседовать с Игорем Анатольевичем дальше.

АЛИСА. Блин, мне кажется, у меня такая же помада есть.
ЯРОСЛАВ. Ну так чё?
АЛИСА. Чё-чё? Я к маме тогда ушла.
ЯРОСЛАВ. Угу, она звонила.
АЛИСА. Блин, мама. Ну ты же знаешь, куда я без тебя? И, наверное, так просто не расстаются люди.
ЯРОСЛАВ. Нет, я не знаю.
АЛИСА. Вот я и тебя нарисовала, ты не думай.
ЯРОСЛАВ. Алиса, почему Питер?
АЛИСА. Ну хочешь другой город, боже мой! Я не ссориться сюда пришла.
ЯРОСЛАВ. А я вообще на работе.
АЛИСА. А твоё «молодец» значило, что я могу вернуться?
ЯРОСЛАВ. Мне работать надо.

Ярослав уходит, оставляя всех. Раздаются звуки разбитого стекла.


У нас в больнице, конечно, всякое было, но чтоб простой медбрат разбивал окно, чтобы покурить – нет. У нас ещё роддом рядом, так там всего на асфальте понаписано. Говорят, Ярик так стоял, курил, смотрел вниз, а все офигевали кругом. Валерия Ивановна это как-то потом урегулировала, по старой любови. А я Аня. Там несколько раз упоминалось про меня. Можно было б побольше, но я ж историю не про себя рассказываю, а про, ну прикиньте, окно разбить. Мы так-то с Яриком хорошо общаемся, всё-таки ночи напролёт проводили по работе. Он мне часть из этого рассказал, что-то сама видела, что-то и так в больнице все знали. В общем, я Аня. И я отрекаюсь от этой помощи всем подряд, нафиг эту больницу, пусть сами как-нибудь разрулят, с Яриком мы потом поговорим. А я улетаю. К парню в Питер. Всё.







_________________________________________

Об авторе:  АНЯ КИ́ЗИКОВА 

Студентка 5 курса Екатеринбургского государственного театрального института, отделения «драматургия» под руководством Николая Коляды. Родилась, живёт и работает в Екатеринбурге. Участница различных лабораторий («За!текст», «Чехов: Non-Fiction», сценарная лаборатория при фестивале «Кинопроба», лаборатория от Школы удмуртской драматургии и др.), семинаров (СТД, СПМ, СПР), форумов (Таврида, Culturalica). Пьесы участвовали и номинировались в таких конкурсах как «Любимовка», «Евразия», «Ремарка», «Литодрама», «Исходное событие – XXI век», «Badenweiler», «Pro/движение», «Stories» и в других. Читки проходили на сценах Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Архангельска, Казани, Ижевска, Серова, Кирова, Белгорода. Тексты опубликованы в нескольких сборниках и толстом журнале «Урал».скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
375
Опубликовано 21 ноя 2020

ВХОД НА САЙТ