facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 187 октябрь 2021 г.
» » Дана Сидерос. СТЕНА ЖИВЫХ

Дана Сидерос. СТЕНА ЖИВЫХ

Редактор: Кристина Кармалита


(комнатная история длиной в двести дней, с неизбежным финалом)



От автора: Ксюша и Антон – дети двадцать первого века, их не трогают глупые семейные ценности и не гнетет прошлое. Все меняется, когда их родная бабушка вдруг впадает в безумие и немощь, и оказывается, кроме внуков некому побыть с ней в это страшное время. Они теперь за старших.


Действующие лица:

КСЮША – девушка двадцати с небольшим лет
АНТОН – старший брат Ксюши
ТАИСИЯ – бабушка Ксюши и Антона
ВОЛОДЯ – сын Таисии, дядя Ксюши и Антона
ИРИНА – сиделка, пожилая, но бодрая тётка
РАЯ – соседка Таисии по лестничной клетке, шумная татарская бабушка
ЛЕРА – сестра Антона и Ксюши, троюродная или вроде того, точно никто не помнит
ГОСТИ В РЕСТОРАНЕ, ХОЗЯИН РЕСТОРАНА, ОФИЦИАНТКА


ДЕНЬ 1

Свадьба Леры. Небольшое уютное кафе. Интерьер напоминает о путешествиях: ружья, бинокли, компасы. В углу на двух соседних стенах висят портреты актеров-мужчин, звезд приключенческих фильмов и боевиков.

Финал банкета, гости интеллигентно напиваются, время от времени очередной пожилой родственник встаёт, чтобы сказать тост. Гости помладше курсируют с бокалами.

Антон и Ксюша сидят за столом в углу бок о бок. Ксюша пьёт шампанское прямо из бутылки, Антон задумчиво ест виноград с большой кисти, держа её в руке. Оба трезвые. Скучают.

АНТОН. Знаешь, Ксюха, что я заметил? Видишь портреты по стенам?
КСЮША. Да вижу уж. Одни мужики, причем мужицкие такие мужики. Смотрите все, у нас ресторан для мачо, черви – с вещами на выход. (Толкает Антона локтем в бок.)
АНТОН. Ничего ты не заметила.
КСЮША. Да ладно! А что ещё?
АНТОН. На глухой стене мертвые актёры, а у окна ещё живые.
КСЮША. Слушай, точно. Погоди, а этот, как его, он что, тоже умер?
АНТОН. В прошлом году же.
КСЮША. А, точно. Деньги ещё собирали на химию.
АНТОН. Интересно, а когда кто-то умирает, они сразу его перевешивают, или как.
КСЮША. Предлагаю спросить. Девушка, можно вас?
ОФИЦИАНТКА. Вам что-нибудь еще принести?
КСЮША. Скажите, а когда актёр умирает, вы его сразу перевешиваете?
ОФИЦИАНТКА. Что, простите?
КСЮША. Актёры. На стенах у вас. Когда актёр со стены живых умирает, вы его на стену мёртвых сразу вешаете или чуть погодя?
ОФИЦИАНТКА (испуганно). Кого мы вешаем? Мы никого не вешаем.
КСЮША. О боже.
АНТОН. Девушка, мы про портреты, что вы так пугаетесь.
ОФИЦИАНТКА. Я тут недавно работаю.
КСЮША. Ну да, недавно работаете, ничего не знаете, меню-то хоть знаете?
ОФИЦИАНТКА. Конечно.
КСЮША. Тогда принесите мне что-нибудь чёрное из меню. Хочу помянуть ваших актёров.
ОФИЦИАНТКА. Чёрное?
КСЮША. Ну да, у нас тут столько мертвецов висит, несите мне чёрное.
ОФИЦИАНТКА. Сейчас есть только то, что на банкет заказали.
КСЮША. Начинается. Ничего нет, ничего не знаю.
АНТОН. Ладно, не издевайся над ребёнком.
КСЮША. Хорошо. Яна, вы можете, по крайней мере, спросить там у кого-нибудь, в какой момент перевешивают портрет с этой стены на ту?
ОФИЦИАНТКА(рефлекторно прикрывая ладонью табличку с именем). Я не знаю.
КСЮША. Я поняла уже, что вы ничего не знаете. Но спросить-то вы можете?
ОФИЦИАНТКА. Да. Нет. Извините. (Убегает.)
АНТОН. Вот чего ты, а?
КСЮША. А чего я?
АНТОН. Теперь она к нам не вернётся.
КСЮША. А, ты тоже хотел понадкусывать? Давай ещё одну позовем.

К столу подходит Лера в элегантном белом платье. Выглядит она скромно и раздражающе безупречно. Последние полчаса Лера курсирует от группы к группе – перемолвиться с каждым парой слов, улыбнуться – исполнить долг хозяйки торжества. Теперь настала очередь Ксюши и Антона, Лера садится к ним.

ЛЕРА. Ну что, как вам тут, не скучаете?
КСЮША. Отрываемся по полной.
ЛЕРА. Скучаете. Ну, всё равно спасибо, что пришли, мы должны держаться друг друга, мы же семья. Помните, как в детстве бегали?
АНТОН. Да.
КСЮША. Нет.
АНТОН. Не слушай её, Лерка, она язва, а ты молодец, такая свадьба хорошая, особенно тамада!
ЛЕРА. Так не было же тамады.
АНТОН. Так это и блеск!

Антон и Лера смеются. Ксюша закатывает глаза.

ЛЕРА. Ой, братцы, на самом деле, устала я сегодня, вы не представляете.
АНТОН. Ну конечно устала, целый день на каблучищах по городу бегать, венчание ещё.
КСЮША. Кстати, давно хочу спросить тебя, Лера. Вот зачем вы венчались?
ЛЕРА. Ну как... Ну а как?
КСЮША. Ты же говорила, вы буддисты, что вы в церкви-то забыли?
ЛЕРА. Мы буддисты по убеждениям. А так мы православные.
КСЮША. Так – это как?
ЛЕРА. По национальности.
КСЮША. Понятно.
ЛЕРА. Антош, а вы-то когда с Леной?
АНТОН. Мы-то когда что? Буддистами заделаемся? Домой дойду сегодня, и сразу же.
ЛЕРА. Поженитесь.
АНТОН. А, ты об этом. Лена ещё не сделала мне предложения. Жду вот кольца со дня на день, оркестра с укулеле.
ЛЕРА. В смысле?
КСЮША. О боже.
ЛЕРА. Тоша, я же серьёзно спрашиваю, что ты ёрничаешь всё время.
АНТОН. А, серьёзно? Так бы и сказала! Послезавтра поженимся.
ЛЕРА. Правда?
КСЮША. О боже.

В зале вдруг становится ненормально тихо, в тишине слышны старческие причитания. 

АНТОН. Это не бабуля наша там чудит?
КСЮША. Она.

Все трое идут на звук. За соседним столом, уже в кольце людей, сидит и горько плачет Таисия, бабушка Антона и Ксюши. Таисия воет самозабвенно, как дитя, заливается слезами, шумно сморкается. Ее утешает Рая, соседка, давний друг семьи.

РАЯ. Таюшка, ты растрогалась, да? Растрогалась? Она растрогалась, так красиво всё, так красиво, девочки. Растрогалась уж. Конечно.
ТАИСИЯ. Такая молодая, такая молодая.
РАЯ. Лера молодая? Ну да, молодая, красивая, счастливая.
ТАИСИЯ. Такая молодая, так рано, боженька, так рано.
РАЯ. Да ты что, Тая! Двадцать семь лет девке, рожать давно пора. Самое время уж.
ТАИСИЯ. Лерочка, как мы без тебя.
ЛЕРА. Баба Тая, ну что ты, ну почему без меня-то, мы теперь жить даже ближе к тебе будем.
ТАИСИЯ(игнорируя Леру). Лерочек наш, как мы будем скучать, такая молодая, как же мы не доглядели.
КСЮША(Антону). Слушай, а подружка её, ну тогда в Польше, она не Лера была?
АНТОН. Давно рассказывала, я плохо помню. По-моему, Лера как раз, да... ох, ну ничего себе. Пора её домой везти.
КСЮША. С ума сошел? Наконец тут веселье начинается.
ЛЕРА. Ну, баба Тая, давай успокаиваться, ладно? Выпей водички.
ТАИСИЯ. На кого ты нас, Лерочек, оставила.
ЛЕРА (уже раздраженно). Да никого я не оставила. Вот же я!

Таисия перестаёт причитать, медленно поднимает на Леру воспаленные глаза, разглядывает её удивлённо, как будто впервые видит. Потом уверенно чеканит.

ТАИСИЯ. Ты не Лера. Лера умерла.
КСЮША. Отпад!

Толпа хором вздыхает. Лера белеет, борется с собой, чтобы тоже не заплакать. К Лере подскакивает новоиспеченный муж, аккуратно уводит её из толпы. Рая пытается спасти положение, обнимает Таисию за плечи, разговаривает, как с ребёнком.

РАЯ. Таисия Ивановна, да ты что? Вон же Лерочка наша, вот же она, что за ужасы говоришь, а? Ты выпила что ли, да? Выпила, Тая?
ТАИСИЯ. Да. Выпила. Простите меня.
РАЯ. Ничего, ничего, сейчас мы тебя отвезём домой, отдохнёшь, поспишь...
ТАИСИЯ. Простите меня. Простите меня. Я выпила и всё перепутала.
РАЯ. Да ничего, ничего, сейчас поедем, Антош, отвезёте домой её?
ТАИСИЯ. Да. Да. Домой мне пора. Я ошиблась. Простите меня.
РАЯ. Вот видишь, ошиблась. Мы простили уже, да, простили уж, скажите ей!

Гости неуверенно заверяют, что простили.

ТАИСИЯ(растерянно). Рая, а кого же мы тогда хороним?

Где-то в отдалении всё-таки начинает реветь Лера, отчаянно, со всхлипами. Слышно, как её неловко утешает муж. Гости расходятся к другим столам, вдруг страшно заинтересовавшись выпивкой. Возле Таисии остаются Рая, Антон и Ксюша.

АНТОН. Бабуль, поехали домой? Тётя Рая, вас забрать или вы тут остаётесь?
РАЯ. Поеду, Антош, устала тоже. И Тая вон устала, видишь.
АНТОН. Да уж. Вижу.
КСЮША. Я с вами! Здесь уже ничего круче не произойдёт.

Антон выходит. Рая берёт Таисию под ручку и тоже ведёт к выходу. Ксюша медлит, не может перестать любоваться зареванной Лерой. Лера, растирая по лицу свадебный грим, уверенным жестом опрокидывает в себя стопку. К Ксюше подходит мужчина, которого не было среди гостей. Это хозяин ресторана.

ХОЗЯИН. Это вы спрашивали про фотографии?
КСЮША. Ну допустим.
ХОЗЯИН. Я перевешиваю их после сорокового дня.
КСЮША. А зачем?

Хозяин не отвечает. Он уже развернулся и чешет к служебному выходу.


ДЕНЬ 35

Квартира Таисии. На диване сидит Антон, рядом почти лежит Ксюша, закинув ноги на колени брату. Напротив, в кресле, Рая. Все трое в тяжкой задумчивости.

РАЯ. Надо что-то решать.
АНТОН. Что решать?
РАЯ. Я тридцать первого стучала к ней, хотела зайти поздравить, не открывает никто, я подумала, она всё ещё у вас.
КСЮША. Где это «всё ещё у нас»? Мы все в разных местах живём.
РАЯ. А я не знаю, у кого она была. Она мне звонила на мой день рождения, двадцать седьмого, значит. Я говорю, заходи на чай, а она отвечает, я не дома, я на новый год у Володи. А Володя где живёт?
КСЮША. Дядя Володя в Мурманске живёт.
РАЯ. Она что, в Мурманск ездила?
КСЮША. Да куда она может ездить, ну вы что.
РАЯ. Как же так? Она сказала «я у Володи».
АНТОН. Похоже, она отсюда звонила.
РАЯ. Ба-а.
КСЮША. Да не то слово.
РАЯ. Потом ещё второго или третьего января я звонила, никто не берёт. Ну, думаю, не вернулась ещё от Володи.
АНТОН. А как вы нашли-то её?
РАЯ. Ну, я ключ достала, у меня же ключ запасной на всякий случай, она мне давно давала, на всякий случай.
КСЮША. И что?
РАЯ. Зашла. Проверить, всё ли в порядке.
КСЮША. Проверить. Всё ли в порядке. Понятно.
АНТОН (бросая строгий взгляд на Ксюшу). Хорошо, что у вас так вот чутьё сработало, тётя Рая!
РАЯ. Да, да, почувствовала что-то вот здесь, знаешь. Надо зайти, думаю. Открываю, а тут, ой! (Переходит на шепот.) Запах стоит, как в туалете на вокзале, телевизор включен без звука, всё валяется, вот так, вот так аж. Я испугалась, хотела сразу убежать. А потом смотрю – ба-а! Сидит в углу на кухне, вся перепачканная не скажу чем, я не знаю, говорит, где я. Но меня узнала. Узнала меня! Обрадовалась. Я волоком в ванную её, и давай мыть, а потом всё убирать, потом уж вам позвонила. Тут кошмар был. Я не могла не убрать уж.
АНТОН. Спасибо, тётя Рая.
КСЮША. И дальше что?
РАЯ. А дальше всё. Это вам решать, или забирайте её или что. Я не могу тут всё время сидеть. Она то вроде нормальная, а то не поймёшь.
КСЮША. Мы тоже не можем тут всё время сидеть. Мы работаем типа.
АНТОН. Ты ж дома работаешь.
КСЮША. И чо?
АНТОН. Какая тебе разница, где сидеть, сиди тут.
КСЮША. Спасибо за совет, братишка.
РАЯ. Вот когда брата-то хоронили, Сашу, я говорю, Тая, а ты что не на похоронах, а она отвечает, а я не хочу на похороны, мне надоело, говорит, что я там не видела? Я говорю, это брат твой, как уж не пойти, а она говорит, мне не нравятся похороны, не пойду. И сидит, улыбается.
КСЮША. Может нормально раз в день зайти? Она же не всегда такая. А если что – тётя Рая позвонит.
АНТОН. А что, дед Саша умер? Давно?
КСЮША. Я звонила ей в праздники, она не брала! Я думала, ну мало ли, вышла куда-то, у неё же всё время дела какие-то. У меня столько дел нет, сколько у бабушки на пенсии.
РАЯ. А ещё говорит, на похоронах всегда дают мыло вонючее и платочек некрасивый. У меня, говорит, этим мылом весь шкаф забит, можно магазин открывать. Если бы хоть платочек хороший давали, я бы, говорит, пошла. А так сами, мол, ходите на свои похороны, я не дурочка, меня не заманишь!
КСЮША. Что-то мне подсказывает, что дядя Володя её к себе не заберёт.
РАЯ. Ну а как? Мать же. Позвоните ему.
КСЮША. А вот так. В другом городе мать не считается. Он уже лет десять не был, каждый год говорит, приеду летом с семьёй к вам. И чо где?
РАЯ. Но брата любила она. Он под конец-то тоже дурачок уже был, вот он вышел однажды из дома и пропал. Видно, тоже забылся. Стали всем звонить, Таюшке тоже конечно, она давай собираться искать. А я у неё сидела как раз, говорю, куда ты пойдёшь, ты сама еле ковыляешь, как ты будешь? А она говорит, он братик мой маленький, шалун такой, вечно убегает. И вышла.
АНТОН. Мы позвоним Володе, конечно. Может, пока сиделку нанять?
КСЮША. Ты знаешь, сколько это стоит?
АНТОН. А ты?
РАЯ. Или вот давно уже, говорит мне: Раечка, если я не смогу себя обслуживать, я себя убью. Я ей отвечаю, да ты с ума сошла, грех-то какой. А она говорит, всё равно убью, а ты мне поможешь.
КСЮША. Ты столько не зарабатываешь, сколько сиделки берут.
АНТОН. Может, мне профессию сменить тогда?
КСЮША. Давай. Начни с бабушки.
АНТОН. А ты будешь платить мне?
РАЯ. Убью себя. Так и сказала!
КСЮША. Нет. Твои услуги будут нам бесплатно, по-семейному. А для тебя это будет обучение будущей профессии.
РАЯ. А брата-то она тогда нашла, вы же знаете? Два дурачка, шли, шли по городу, да и встретились.
КСЮША. Мы подумаем, позвоним дяде Володе. Надо подумать недельку.
АНТОН. Как, просто встретились?
РАЯ. Да. Просто раз, и столкнулись. Он оказывается тоже её искать пошел, хотел проведать, позвонить не догадался, плохой уже был.

В комнату входит Таисия. Домашний халат застегнут криво, волосы растрепаны, Тая судорожно пытается пригладить их.

ТАИСИЯ. Ой, Ксюшенька, Антон, вы за мной приехали?
АНТОН. Нет, бабуль, мы просто в гости.
РАЯ. Ну всё, ребята, доброй вам ночи, я пошла.
КСЮША. То есть? А как же мы?
РАЯ. А что такое? Ваша абика, кызым, давайте это, как-то.
ТАИСИЯ. А когда мы домой поедем?
КСЮША. Куда домой? Ты уже дома.
ТАИСИЯ. Нет. Я хочу домой. Я плохо сплю тут, я хочу спать на своей кровати, я только дома высыпаюсь.
КСЮША. Бабуль, мы же уже дома, пойдём, ты ляжешь обратно, полежишь? На твою любимую кровать.
ТАИСИЯ. Я не хочу спать. Я хочу есть.
КСЮША. Тош, глянь, что там на кухне перекусить.

Антон послушно уходит.

КСЮША. Поедим – и спать ляжешь, да?
ТАИСИЯ. Мы что, здесь будем ночевать?
КСЮША. А где «здесь»? Мы где сейчас, по-твоему?
ТАИСИЯ. Я не знаю.
АНТОН (кричит из кухни). Вся еда в холодильнике протухшая! Кефир взорвался!
КСЮША. Бабуль, а что же ты ела всё это время?
ТАИСИЯ. Есть нельзя. Там чужая еда, нас за неё накажут.
КСЮША. Тоша! Сходи в магазин!
ТАИСИЯ. Я сошла с ума, да?
КСЮША. Немного.
ТАИСИЯ. Поэтому вы сюда меня упекли?
КСЮША. Да куда мы тебя упекли? Ты дома. У себя дома. Понимаешь?
ТАИСИЯ. Нет, я не дома. Я хочу домой. Мы поедем домой?
КСЮША. Ладно. Завтра поедем, хорошо? А сегодня ужин и спать.
ТАИСИЯ. А ты останешься тут со мной?
КСЮША. Бабуль. Ну мы, у нас дела с Антоном, понимаешь. Мы приедем во вторник, например, лады?
ТАИСИЯ. Ксюша, ты меня уже не застанешь.
КСЮША. В смысле?
ТАИСИЯ. Мне передали, что эта чучмечка уморила уже не одного русского человека. Начиная с собственного мужа.
КСЮША. Ты про тетю Раю что ли? Тебе не стыдно, бабуль, она же подруга твоя. Да если бы она тут тебя не нашла и нас не вызвала, мы еще месяц не... Блин. Вот и подумала недельку, называется.
ТАИСИЯ. На диванчике постелить тебе?
КСЮША. Я сама.

 
ДЕНЬ 38

Комната Таисии, свет выключен, в полумраке угадываются односпальная кровать, на стене фото Таи в юности. Отдельно фото мужа-военного. Огромный старомодный платяной шкаф у стены. Постель пуста. 

Тихонько, не включая света, входит Ксюша, в недоумении смотрит на пустую постель. Кричит. 

КСЮША. Антон!

В проёме появляется Антон, заспанный, в семейных трусах и носках.

АНТОН. Что такое?
КСЮША. Её нет.
АНТОН. Как «нет»?
КСЮША. Ну как, вон, смотри.

Антон задумчиво подходит к кровати, перекладывает подушку, приподнимает скомканное одеяло, заглядывает в щель между кроватью и стеной. 

КСЮША. Ты кошку ищешь?
АНТОН. Какую кошку?
КСЮША. А я не знаю, какую ты ищешь кошку. Бабушка в складках одеяла вряд ли затерялась.

Ксюша выходит. Возвращается через несколько секунд.

КСЮША. Нигде нет, дверь заперта, окна закрыты, ключ и туфли на месте. Мистика какая-то.
АНТОН. Я в мокрое наступил. Тут лужа какая-то
КСЮША. Где? Ой. То-то я думаю, ссаниной пахнет.

Антон брезгливо стягивает мокрый носок с ноги, но, не решив, куда его деть, так и держит двумя пальцами.

КСЮША. Чо делать будем?
АНТОН. Я пойду, поищу во дворе, а ты дома сиди, вдруг вернётся.
КСЮША. Да мы часа три дрыхли, она могла уже черт-те куда уйти.
АНТОН. Так, тихо, давай подумаем. А что мы в темноте стоим, включи свет, а?

Ксюша включает свет. Из платяного шкафа доносится шум, что-то возится, дверца со скрипом приоткрывается.

КСЮША. Ох мамочки!
АНТОН. Ого.
ТАИСИЯ (шепотом, из шкафа). Выключите свет.
КСЮША. Ты зачем туда залезла? Я сама чуть не обоссалась щас.
ТАИСИЯ. Выключите свет, выключите, выключите, выключите.

Антон выключает свет, бросает на пол носок, подходит к шкафу и садится рядом с полуоткрытой дверцей.

АНТОН. Бабуль, вылезай, мы выключили.
ТАИСИЯ. Антоша? Это ты?
АНТОН. Да, да, я, вылезай. И Ксения тут.
ТАИСИЯ. Антоша, Ксюшенька, как же вы меня здесь нашли?
КСЮША. В шкафу-то? Это было непросто, в прятки ты определённо выиграла.
ТАИСИЯ. Нет, нет, здесь, на работе. Кто вам сказал, что я буду тут?
АНТОН. Да мы просто искали, искали и нашли, бабуль.
ТАИСИЯ. Как хорошо.

Таисия почти вываливается из шкафа на руки Антону. Тот вместе с ней поднимается на ноги, отводит её к кровати, вместе садятся.

АНТОН. Бабуль, а почему свет нельзя включать?
ТАИСИЯ. Охранники засекут.
АНТОН. Какие ещё охранники?
ТАИСИЯ. Ты что, совсем дурачок?
КСЮША. Да, да, он туповат, бабуль, так кто тебя засечет?
ТАИСИЯ. Охранники. Передадут начальству, и завтра накажут меня.
АНТОН. Господи, да кто тебя накажет?
ТАИСИЯ. Начальник наш. Вычтет у меня премию, я сахару хотела купить в субботу, мне на сахар не хватает, пустой чай пью. Как хорошо, что вы нашли меня, мне было так страшно, Антоша, так страшно. Женщины уехали, а я на десять минут только отошла, а они уехали и забыли меня. Сижу тут одна, никто не заберёт меня, так пить хочу, в туалет хочу, я не утерпела, Антоша, не утерпела, стыдно мне, вы уж не ругайте меня.
АНТОН. Бабуль, ты дома.
ТАИСИЯ. Нет, нет, все же уехали, я не могу одна домой, одним нам сказали не ходить, а то будет, как с Лерой, одной мне нельзя выходить, а все забыли меня, я тут решила остаться, завтра же они приедут. Ой, приедут, и увидят меня, стыд-то какой.
АНТОН. Бабуль, пойдём, мы проводим тебя домой?
ТАИСИЯ. Антоша, домой? Мы поедем домой?
АНТОН. Да, да, одевайся, домой поедем, я на машине.
КСЮША. Э, Тоша, а можно тебя на минутку?
АНТОН. Что?
КСЮША. Ты сбрендил? Куда ты её собрался тащить среди ночи?
АНТОН. Да никуда, спустимся, сделаем кружок по району и привезу обратно. Может, сработает.
КСЮША. Это тупо.
АНТОН. А у тебя есть идеи получше?
КСЮША. Не знаю, может таблетки какие-нибудь.
АНТОН. Таблетки она пьёт, те, что врач прописал, какие ещё таблетки?
КСЮША. Что-то не помогает ничего. Ладно, вези, я приберусь тут хоть, пока вы катаетесь. И проветрю.
АНТОН. Бабуль, ты собралась?
ТАИСИЯ. А почему Ксюша не одевается?
АНТОН. Ксюша тут остаётся, потом приедет.
ТАИСИЯ. Ты что? Тут нельзя оставаться, надо всем вместе, ты что, ты что, ты что.
АНТОН. Ох. Ладно, Ксюха, одевайся. А то вообще спать сегодня не ляжем.
КСЮША. Бабуль, я забыла, а сколько тебе лет?
ТАИСИЯ(приосанившись). Девятнадцать. То есть скоро будет девятнадцать, в следующем месяце.
КСЮША. А. Это многое объясняет.
АНТОН. Просвети-ка меня.
КСЮША. У нас сейчас примерно сорок шестой, Польша. Она рассказывала, они жили в общаге, на работу их возили автобусом, потом так же везли домой, и на улицу ни-ни. Ходили только по праздникам гулять, толпой, и чтобы мужчины были.
АНТОН. Не помню такого. А они с дедом поженились в Кракове, да?
КСЮША. Вроде. Бабуль, а чего деда Гриша не забрал тебя, не проводил? Волнуется же, наверное, ты же не приехала со всеми.
АНТОН. Ты что, поиздеваться решила? Одевайся давай, нам ехать надо.
ТАИСИЯ. Григорий Алексеич? Мы не сговаривались сегодня встречаться, они уехали, у них операция сегодня, Ксюшенька, они поехали группу брать.
АНТОН. Группу брать? (Ксюше.) Тебе не кажется странным, что она нас узнаёт, хотя одновременно считает, что ей девятнадцать, и она в Польше?
КСЮША. А тебе что, никогда не снятся твои будущие дети и внуки?
АНТОН. Конечно нет.
КСЮША. Так и знала, что это чисто женское.
ТАИСИЯ. Да, группу, большую. Они же вчера целую семью, мне женщины сегодня сказали, которые курить ходят. Председатель, жена у него полька, детишек двое было маленьких. Он помогал нашим, писал списки, кто там украинец, кто чего.
АНТОН. Доносил, значит.
ТАИСИЯ. Ты что это, Антоша? Это врагам доносят, а он помощник был, хороший такой мужчина, интересный, двое детишек, и всех их, всех, ночью, прямо как были они, в сорочках, прямо тут же, возле дома.
КСЮША. Понял, Антоша? Это чужим доносят, а нашим – помогают, главное, не перепутать, где на данный момент наши. Мужик этот перепутал, похоже.
АНТОН. Ты можешь помолчать и просто одеваться?
КСЮША. Может, заскочим в бар? Бабуль, вы в Польше пиво пили?
ТАИСИЯ. Я не пью. И не курю. Курят и пьют только гулящие!
АНТОН(Ксюше). Получила?
КСЮША. Всё, всё. Поехали эвакуироваться.


ДЕНЬ 62

Квартира Таисии, уже знакомая нам гостиная. На диване сидит Антон, на коленях у него ноутбук, он увлеченно что-то печатает. На столе стоит несколько бутылок пива. Входит Ксюша.

КСЮША. О-о-о, ты допинг принёс, я люблю тебя. (Рукой профессионала открывает пиво о край стола, делает несколько больших глотков из бутылки.) Ну всё, я поехала, послезавтра утром вернусь, с тётенькой из агентства.
АНТОН. Э, а завтра тебя вообще не будет?
КСЮША. Слушай, имей совесть, я тут четверо суток одна с ней торчала, вчера вообще ночью не спала, она каждый час просыпалась и подрывалась уехать куда-то. Я один раз не услышала вовремя, поймала её уже в подъезде, одетая такая, деловая, с сумкой, даже туфли где-то нашла. Я в офисе так круто не одевалась, как она в маразме.
АНТОН. Учись.
КСЮША. Как раз к старости научусь, наверное. Буду сбегать из дома вся при параде, в какое-то таинственное домой, которое непонятно где.
АНТОН. Опять домой просится?
КСЮША. Постоянно. Я спрашиваю, ну и где твой дом-то? А она не знает.
АНТОН. Я дозвонился наконец дяде Володе, кстати.
КСЮША. Так-так.
АНТОН. Рассказываю ему, что тут творится. Он слушает меня, слушает, и такой говорит, “я постараюсь летом приехать, навестить”.
КСЮША. И как теперь не свихнуться от радости.
АНТОН. Да, мне тоже понравилось. Ладно, черт с ним.
КСЮША. Ты давно звонил?
АНТОН. Да пару часов назад, он спать собирался как раз.
КСЮША. Дай трубу. (Сама хватает у брата мобильник, набирает дядю, слушает гудки с хищной улыбкой.) Алло! Нет, это Ксения! Нет, ничего не случилось, я просто узнать, как ты! А, спал? Извини! А вообще спишь ты хорошо, дядь Володя? Хорошо, ага. А кушаешь хорошо? А Маша и Артёмка как? На работе нормально всё? Много работаешь, да? Ты уж так много не работай, не изводи себя! Я так рада тебя слышать! А здоровье твоё как? Да? Ну надо же! И что, ты к доктору ходил? Ты сходи, сходи обязательно, нельзя запускать! У нас всё хорошо! Да, да, всё отлично! Нет, не болеем, и спим хорошо, и кушаем, и ссым тоже по расписанию, на ковёр! Не расслышал? Это связь плохая, дядя ВОЛОДЯ. Пока! (Вешает трубку.) Сука.
АНТОН. Ну ты чего?
КСЮША. Это я чего? Это он чего.
АНТОН. Я понимаю твой праведный гнев, но давай честно – если бы ты жила далеко, в другом городе, у тебя бы там были семья, работа, ты бы что – сорвалась и приехала?
КСЮША. Я домой, всё. Смену сдала, не скучай.

Ксюша залпом допивает пиво, ставит бутылку на стол, разворачивается и почти убегает. В комнату входит проснувшаяся от шума Таисия. Она босая, в женской сорочке, прижимает к груди скомканное одеяло. 

АНТОН. Бабуля. Ты чего встала? Ночью надо спать.
ТАИСИЯ. А вы кто?
АНТОН. Я Антон, твой внук, помнишь меня? Алё! Это Антон, прием!
ТАИСИЯ. Какой вы смешной. А где моя мама?
АНТОН. Ууу. Я понял. Сколько тебе лет, девочка?
ТАИСИЯ. Меня зовут Тая. Мне десять уже почти.
АНТОН. Тая, а почему ты не спишь в такое время?
ТАИСИЯ. Меня шум разбудил. А где мама?
АНТОН. А мама уехала на время, с тобой побуду я.
ТАИСИЯ. А вы кто?
АНТОН. Добрый волшебник.
ТАИСИЯ. Я уже не маленькая, что вы так со мной разговаривайте? Вы друг или враг, отвечайте немедленно!
АНТОН. Ого, требует прямо. Я друг, друг.
ТАИСИЯ. А чем докажете?
АНТОН. Я знаю твоего брата Сашу. Мы, мы с ним в одном классе учимся.
ТАИСИЯ(хмуро, отступая к двери). Сашенька не ходит в школу, с ним папа занимался, пока папу не увезли. И я тоже не хожу, я в следующем году пойду, сразу в четвёртый класс.
АНТОН. Черт. Я имел в виду, что я друг детства. Слушай, я похож на злого, что ли?
ТАИСИЯ. Маму тоже арестовали, да? Это вы арестовали? А меня арестуете? А вы теперь будете тут жить? Мама не вернётся, да? (Начинает всхлипывать и тереть глаза кулаком.)
АНТОН. Отлично, только приехал же, а. (Таисии.) Нет, Тая, я друг Саши, правда, просто я живу недалеко, а маме надо было срочно выйти по делу, и она меня позвала, чтобы я с тобой посидел.
ТАИСИЯ. Клянётесь страшной клятвой?
АНТОН. Клянусь!
ТАИСИЯ. Я буду спать тут, я туда обратно не пойду. Там страшно.
АНТОН. Нет, ты пойдёшь в свою комнату, мы вместе пойдём, я с тобой посижу.
ТАИСИЯ. Ладно. Но вы должны петь песню от белух.
АНТОН. От чего я должен петь?
ТАИСИЯ. От белух. Чтобы они не скулили ночью, надо петь специальную песню.
АНТОН. Это мама так делает?
ТАИСИЯ. Да.
АНТОН. А ты знаешь, что белухи – это такие полярные киты?
ТАИСИЯ. Нет, это такие как будто звери, они ко мне всегда приходят ночью и скулят, и они белые и маленькие, и если пошевелиться и глаза открыть, то они набросятся.
АНТОН. Понятно. Давай петь песню от этих твоих зверей (понижает голос, громко поёт, расхаживая по комнате и размахивая руками): Ухо-ухо-ухо… уходи, белуха! Ухо-ухо-уходи, душу мне не береди! Уходи! Уходи! Уходи, белуха! А не то, а не то! Треснем прямо в ухо!

Антон страшно доволен собой, поворачивается к Таисии, чтобы оценить произведённый эффект. Таисия нахмурена и испугана.

ТАИСИЯ. Так нельзя. Они так только разозлятся. Это не та песня.
АНТОН. Но я не знаю ту песню, я же не твоя мама!
ТАИСИЯ. Я сама буду петь.
АНТОН. Надо сразу так было.

Таисия поёт, тоненько и тихо.

ТАИСИЯ. В небесах парил орёл,
Оцарапал спинку,
Из царапины летят
Звездочки-кровинки.
Там, где звездочка упала,
Вырастает башня,
И звезда на ней горит,
Лучиками машет.
Где другая упадёт,
Вырастает пулемёт,
А где третья, там дыра
Прямо посреди двора.

АНТОН. А я знаю эту песню!
ТАИСИЯ. Конечно, Антошенька, я же вам её пела с Ксюшей в детстве.
АНТОН. О, бабушка! Привет!
ТАИСИЯ. Чего ты разорался? Ложись знай.
АНТОН (послушно укладываясь на диван там, где сидел). Я не знал, что это песня от белух. Просто всегда думал, что она странная для колыбельной.
ТАИСИЯ. Её придумала моя мама, и она всегда помогала.
АНТОН. Но у нас-то с Ксюхой не было никаких белух.
ТАИСИЯ. Потому и не было. Спи, мой хороший.

Таисия кладёт ладонь Антону на глаза и продолжает петь. 

ТАИСИЯ. Лошадь белая придёт,
У кроватки ляжет,
Если грустно – запоёт,
Если зябко – спляшет.
Лошадь, лошадь, приходи
К нам на именины,
Мы дадим тебе овса,
Водки и конины.
А потом иди домой,
Жеребят своих умой,
Лошадят своих укрой
Глиной, снегом и махрой.

Таисия замолкает. Аккуратно снимает ладонь с лица Антона – он безмятежно спит. Таисия укрывает его своим одеялом, перекрестив, целует в лоб, бесшумно идёт к двери, гасит свет и выходит. 
 

ДЕНЬ 64

Всё та же гостиная. Полдень. Антон, Таисия и Ксюша, напротив них – строгая пожилая женщина. Женщина смотрит на Таисию с преувеличенной нежностью и странным умилением.

КСЮША. Вот, бабуль, познакомься, это Ирина Васильевна, она будет временно тут жить и помогать тебе.
АНТОН. И скучать не будешь, а?
ТАИСИЯ. Мне не нужна помощь. Я всё делаю сама.
КСЮША. Да, когда тебе не пять лет, когда ты не в Кракове, не под бомбами и не на луне.
ТАИСИЯ. На луне я не бываю.
ИРИНА. Какая ты у нас умница, Таисия Ивановна. Мы же будем дружно жить, да?
КСЮША. Вообще-то она не слабоумная, у неё просто с памятью не очень.
ИРИНА. Спокойно, девочки и мальчики, всё будет нормально, у меня большой опыт, я работала медсестрой, много лет сижу со старичками, никто никогда не жаловался.
ТАИСИЯ. Никаких старичков тут мне! Не потерплю.
АНТОН. Чудесно. Мы будем раз в пару дней заходить, навещать, продукты вам завозить, выходной у вас в субботу, да?
ИРИНА. Да, в субботу к своим детям поеду, там понянчусь, у меня такие же, как вы, старшему тридцать стукнуло, младшей двадцать два, замуж вышла, а всё дитё дитём. Поколение вы бестолковое.
КСЮША. Спасибо за экспертную оценку.
ИРИНА. Девочка моя, если бы ты...
АНТОН (резко вклиниваясь). Нам пора собираться, пойдёмте, я вам покажу, где что на кухне.

Антон и Ирина уходят.

ТАИСИЯ. И что, она будет тут спать?
КСЮША. Да, бабуль. Она будет тут спать, на диване, а ты у себя, она тебе мешать не будет.
ТАИСИЯ. Она выбросит мои вещи в окно. И будет шарить по ящикам. Унесёт всё отсюда.
КСЮША. У тебя уносить-то нечего, бабуль.
ТАИСИЯ. Это ты думаешь, что нечего! Я знаю эту породу! Она дрянь, я её насквозь вижу. Я таких знаешь сколько видела за свою жизнь? Мильён.
КСЮША. Если она будет тебя обижать, ты нам скажешь, и мы её заменим на другую. Договорились?
ТАИСИЯ. Если раньше она меня не заменит на другую.
КСЮША. Будет вести себя хорошо, иначе мы её выгоним.
ТАИСИЯ(испуганно). Как это выгоним? Нельзя же прогонять человека на улицу!
КСЮША. О! Правильно, не можем же мы её на улицу!
ТАИСИЯ. Не можем. Непорядочно это. И сколько ей тут надо оставаться?
КСЮША. Пока не решит жилищный вопрос.
ТАИСИЯ. Понятно, надолго.
КСЮША. Да тебе понравится, отпускать не захочешь.
ТАИСИЯ. А когда я буду жить с тобой? Ксюша, мы бы так хорошо жили, брось там свои эти, переезжай сюда, а эту Ирку мы выставим как-нибудь, ничего она от нас не получит, ничего.
КСЮША. А что она хочет по-твоему получить?
ТАИСИЯ. Ясно что, квартиру выманить.
КСЮША. О боже.

Входят Антон и Ирина.

ИРИНА. Ну, я осмотрелась, детоньки мои, всё в порядке, можете ехать.
АНТОН. График приёма таблеток я написал вам там.
ИРИНА. Я разберусь. Отдыхайте.
КСЮША. Ну, мы пойдём?
ИРИНА. Идите, идите.

Антон и Ксюша выходят.

ТАИСИЯ (небрежно). Ира, надолго ты к нам?
ИРИНА. Не знаю пока, Тая. Как вести себя будешь.

Ирина откидывается в кресле, берёт пульт, включает телевизор, листает каналы по кругу.

ИРИНА. Ну, что ты смотришь обычно, Таисия Ивановна?
ТАИСИЯ. А тебя тоже контора направила на отдых?
ИРИНА. Э, нет. Ты мне эти легенды брось. Я эту манеру знаю, я вашими сказками по горло сыта.
ТАИСИЯ. Какими сказками?
ИРИНА. Послушай-ка меня, Тая. Моя политика – это честность, поняла меня? Ни на какой отдых тебя никто не направлял, ты у себя дома доживаешь, и ты стала слаба умом. Я сиделка, ясно? Твои внуки меня наняли, чтобы я за тобой следила день и ночь, а не то ты себя угробишь.
ТАИСИЯ. Этого не может быть. Это неправда.
ИРИНА. Это правда. И я тебе это столько раз повторю, сколько надо, чтобы ты усвоила. Ты меня поняла, Тая? Ты бабка в маразме. Баб-ка.
ТАИСИЯ. Нет, ты врёшь мне. Врёшь.
ИРИНА. Я сиделка. А ты старуха, и твои внуки мне платят.
ТАИСИЯ. Я старуха?
ИРИНА. Да.
ТАИСИЯ. Ты решила сжить меня со свету и сама тут поселиться! Приедет Володя, я скажу ему.
ИРИНА. Володя твой сын?
ТАИСИЯ. Да. Он тебя выгонит. Или Нина выгонит, доченька моя. Я их позову, и они разделаются с тобой.
ИРИНА. Володя не приезжает к тебе, ты ему не нужна. Нина умерла давно, мне твои сказали.
ТАИСИЯ. Как?
ИРИНА (торжествующе). А вот так!
ТАИСИЯ. Нет. Ниночка не умерла, я бы знала, что ты мне врёшь. Мы только на этой неделе виделись с ней.
ИРИНА. Умерла.
ТАИСИЯ. Не может этого быть, зачем ты так говоришь?
ИРИНА. Умерла.
ТАИСИЯ. Нет.
ИРИНА. Умерла, умерла, умерла!

Таисия замолкает, смотрит в одну точку. Ирина снова щелкает пультом.

ИРИНА. Что смотреть будем, Ивановна?

Таисия молчит. 

ИРИНА. Ну и хорошо, значит, я выберу.


ДЕНЬ 109

Гостиная Таисии. 
Ирина деловито наматывает на шею платок, Ксюша выкладывает принесенные продукты. 

КСЮША. Ну как вы? Не убегала она больше?
ИРИНА. Ой, Ксеня, каждую ночь домой пытается умчать, каждую! Но я это решила.
КСЮША. О, и как же?
ИРИНА. Я одежду прячу на ночь, шкаф запираю. Она проснётся среди ночи, тык-пык, походит, походит, поищет – и обратно ложится. В сорочке одной не пойдёшь никуда, так-то вот. Утром спрашиваю, не ездила ты никуда, Ивановна? Не ездила, говорит, передумала. Передумала, слышишь меня? Тык-пык. (Смеётся.) Вот так-то, Ксеня, смекалка только нас и спасает.
КСЮША. Не смейте больше так делать.
ИРИНА. То есть?
КСЮША. Прятать одежду. Это унизительно. Не делайте так больше.
ИРИНА. Девочка моя, ты бы тут поспала с ней пару ночек-то! Я же тоже живой человек, между прочим. Ей, значит, унизительно, а мне что? Мне значит нормально? Я вас тут обхаживаю, бабулю вашу мою, убираю, готовлю, и получаю эти команды! “Не смейте”, ишь ты!
КСЮША. Как будто мы вам не платим, а вы просто из альтруизма тут поселились.
ИРИНА. Вот объясни мне, милая моя, а что не так-то, а? Я что, бью её? Издеваюсь, может? Нет, я миндальничаю даже слишком. У всех свои методы, поняла меня?
КСЮША. Вот вы просыпаетесь среди ночи в незнакомом месте, не помните, как вы туда попали, не знаете даже толком, кто вы такая. И вы почти голая! И одежды нет, а за дверью незнакомые люди! И вы даже не знаете, где тут туалет, а выйти в коридор стыдно! Как, нравится?
ИРИНА. Раздула драму. Да она не соображает ничего, она дурочка уже, кисуня моя.
КСЮША. Я вам не кисуня. И это я тут решаю, кто дурочка, а кто нет, понятно?
ИРИНА. Понятно. Я пошла. Хорошо выспаться тебе.
КСЮША. Идите.
ИРИНА. До завтра. Здоровья крепкого.
КСЮША. До встречи.
ИРИНА. Берегите себя, Ксения.
КСЮША. Не переживайте за меня.
ИРИНА. Ну до свидания.
КСЮША. До свидания.
ИРИНА. Всё, пошла.
КСЮША. Всё, идите.

Ирина уходит. Ксюша достаёт из кармана мобильник, набирает. 

КСЮША. Ты прикинь, она одежду её прятала на ночь! Да-да, привет. Тебе тоже непонятно, что такого? Тоже объяснить? А подумать немного? Я не ору. Я не ору, я говорю с тобой нормально. В смысле “я тоже"? Ты придурок, мы же играли с тобой просто. Да ты нашел, что вспомнить! Еще б ясли вспомнил. Я ж не виновата, что ты такой нытик. Сам старший, а сам ни бе, ни ме. То было совсем другое. Я вообще не за этим звоню. Да уже неважно, давай пока.

Входит Таисия, аккуратно одета, причесана.

ТАИСИЯ. Что за крики?
КСЮША. Да с Тохой разговаривала, всё нормально.
ТАИСИЯ. Ниночка, разве можно так кричать, когда говоришь с братом?
КСЮША. У-у, нет, в это я не играю. Я не Ниночка, я Ксюша.
ТАИСИЯ. Ксюшенька, да я оговорилась просто, что ты. Вы так похожи с мамой.
КСЮША. Мы вообще не похожи.
ТАИСИЯ. Очень.
КСЮША. Нет.
ТАИСИЯ. Спорщица ты и неслух!
КСЮША. Ты завтракала?
ТАИСИЯ. А Ирка где?
КСЮША. Ирка ушла, завтра вернётся.
ТАИСИЯ. Тогда я не завтракала.
КСЮША. Ну, пойдём, съедим что-нибудь.
ТАИСИЯ. Надо умыться.
КСЮША. Давай.
ТАИСИЯ. А где здесь ванная комната?
КСЮША. Здрассте. Ты не знаешь?
ТАИСИЯ. Нет, мне ещё не показали, мы же только въехали, вещи ещё не распаковали даже. Я ночью проснулась, представляешь, а вещей нет. Я ищу, ищу, забыла, что только переехали, дура такая. Утром уж по свету нашла вещички свои.
КСЮША. Ага. Только въехали. А дедуля где?
ТАИСИЯ. На работу ушел, в обед, может, придёт, я ему кисель сварю.
КСЮША. Слушай, бабуль. А ты деда любишь?
ТАИСИЯ. Григорий Алексеич прекрасный человек. Очень положительный, должность ответственная, знаешь, Ксюшенька, там же никто не задерживался дольше года, а он устоял, и как Сталин умер, он тоже устоял, а всех же, всех погнали, а кого и совсем.
КСЮША. Это я знаю. Ну а любишь ты его?
ТАИСИЯ. Мы вот сколько эту квартиру строили. Знаешь, когда ещё только коробка одна была, ходили с ним смотреть ночью, как всё будет. Я говорю, поймают нас, Гриша, а он – ничего не бойся, Тая, я им корочку как суну в зубы. Так и сказал, суну в зубы. И за руку меня держит. Так и поднялись, а тут внешних стен нет, ветер воет, мне страшно, он меня обнял, пиджаком укутал, говорит, ничего не бойся, красавица моя. Красавица.
КСЮША. Умываться пойдём? Я тебе покажу, где ванная.
ТАИСИЯ. Не пойду я туда.
КСЮША. Вот как, почему?
ТАИСИЯ. Я там уже была, всё видела.
КСЮША. Что ты видела.
ТАИСИЯ. Все, что вы скрыли от меня. Почему вы мне не сказали, что я старуха? Думали, я сама не увижу?
КСЮША. Да нет, бабуль, ну почему сразу...
ТАИСИЯ. Не юли мне! Старуха я?
КСЮША. Ну, тебе восемьдесят четыре, наверное, можно считать, что да.
ТАИСИЯ. Во-осемьдесят четыре?
КСЮША (виновато). Да.
ТАИСИЯ. Я так и знала.
КСЮША. Прости.
ТАИСИЯ. Ты не виновата, что жизнь такая короткая оказалась.
КСЮША. А кем ты хотела стать?
ТАИСИЯ. Ну, до войны, конечно, учительницей. У нас учительница была красивая, домой ходила!
КСЮША. А после войны?
ТАИСИЯ. А после войны артисткой. Мы когда в Польше работали, Григорий Алексеич водил меня на концерты, там такие были артисты, Ксюша, таких сейчас нет. Мы на улице сидели, сядем, значит, на склоне, на подстилочке, а их на грузовике привозят, и они прямо в кузове поют нам, стихи читают, а потом дальше едут, ручкой машут только. Я думала, вот бы быть артисткой, так же в кузове стоять и ручкой махать всем. А вокруг такие красавцы всегда, страшных туда не берут ведь.
КСЮША. А как вы с дедом познакомились?
ТАИСИЯ. Ну как познакомились. Работали вместе. Потом жить стали, дали нам комнату в общежитии, потом уж вернулись на Урал, потом вы с Володей родились.
КСЮША. Эй! Я Ксюша, я не мама.
ТАИСИЯ. Да какая разница.
КСЮША. Действительно, какая разница!
ТАИСИЯ. Как жаль, что я теперь старуха.
КСЮША. Это должно было когда-то случиться.
ТАИСИЯ. Мы есть-то пойдём? Или еды у вас тоже нет?
КСЮША. Что значит "тоже"? А чего у нас ещё нет?
ТАИСИЯ. Да ничего у вас нет.
КСЮША. С началом смены тебя, Ксюха.

Выходят.

 
ДЕНЬ 146

Комната Таисии. Свет выключен, за окном вдалеке вспыхивает праздничный салют, слышны залпы и радостные крики, комната освещается цветными вспышками. Дверь открывается, входит Ксюша.

КСЮША. Бабуль? Ты спишь? Ты где? Ну вот опять, да что ж такое.

Ксюша идёт к шкафу, распахивает дверцу, задумчиво смотрит внутрь. За окном снова вспыхивает и грохочет. Из-под кровати показывается тощая старческая рука и хватает Ксюшу за щиколотку. Ксюша взвизгивает и отскакивает в сторону. 

КСЮША. Ох ё, бабуля, это ты? Ты зачем туда забралась?
ТАИСИЯ (громким шепотом). Ложись скорее, Ксюша, ложись!
КСЮША (присаживаясь на корточки у кровати). Зачем?
ТАИСИЯ. Налёт же, налёт, ложись, тебе говорю!

Неловко выкатывается из-под кровати, толкает Ксюшу, та заваливается на бок, Таисия наваливается сверху и прижимает её к полу. Лежат. 

КСЮША. Бабуль, это не бомбёжка, это салют, отпусти.
ТАИСИЯ. Какой ещё салют? Какой праздник в такое время? Лежи уж.
КСЮША. День Победы сегодня, ты забыла? Мы же днём тебя поздравляли с Антоном.
ТАИСИЯ. Надо в подвал спускаться.
КСЮША. Бабуль... Тая! Война закончилась давно. Это салют в честь победы, слышишь меня? Пойдём к окну, я покажу тебе.
ТАИСИЯ. Сочиняешь, издеваешься, дрянь, я радио слушаю!
КСЮША. Война! Закончилась!

За окном ещё один залп, Таисия закрывает голову руками, тихо скулит.

КСЮША. Так, без паники. Что ты обычно делаешь, когда бомбят? Бежишь в подвал?
ТАИСИЯ. Да, да, мы с мамой. Сегодня тревогу не дали, всё так быстро началось. А мама ушла, нет её.
КСЮША. Пошли вместе спустимся.
ТАИСИЯ. Никуда не пойду, никуда (Лежит лицом в пол.)
КСЮША. Ну, я сама, значит, без тебя.
ТАИСИЯ. Не бросай меня тут.
КСЮША. Тогда двигай за мной. Живее!

Ксюша бойко ползёт к выходу. Тая медленно за ней. От каждого нового залпа салюта Тая замирает и закрывает голову руками. Ксюша ползком возвращается к бабушке, обнимает, помогает ползти. Обе ползком покидают комнату. Салют заканчивается, следом стихают и крики. 
 

ДЕНЬ 161

Комната Таисии. Таисия полу-лежит в постели на подушках, укутана одеялом.

АНТОН. Бабуль, ну как тебя угораздило, а?
ИРИНА. Я говорила вам потому что. Она опять поехала куда-то ночью, нарядилась вся, сапожки даже натянула, вы же мне вещи убирать запретили. (Косится на Ксюшу.) Я просыпаюсь, а она уж выходит в подъезд, я побежала, говорю, ты куда это? А она отмахивается от меня и только быстрее пошла! Я выбежала, как есть, в тапочках, за руку её хвать, а она сильная такая вдруг оказалась, вырвалась, ударила меня, да сама и упала тут же.
КСЮША. Понятно. А теперь послушаем бабулю, которую, собственно, Антон и спрашивал! (С нажимом.) Бабуля, как тебя угораздило-то?
ТАИСИЯ. Да я оступилась, простите меня, оступилась просто.
ИРИНА. Мы сорок минут с ней в подъезде сидели, я вся замерзла, сдвинуть её не могу, ничего не могу. Скорая приехала, а там старичок какой-то, да девочка оттакая, как соломинка, куда они её потащат? Я давай звонить по квартирам, мужчин искать. Все этажи обежала, тут у вас одни старики живут, не дом, а черт-те что.
КСЮША. А нам почему не позвонили?
ИРИНА. Да я звонила, не дозвонилась.
КСЮША. А, ой, да. Я, наверное, отключила, чтобы не трогали после сдачи номера…
АНТОН. Ну и что в итоге-то?
ИРИНА. Сами уж дотащили её как-то, втроём.
АНТОН. Спасибо вам большое! Мы вас обязательно отблагодарим.
ИРИНА. Вы меня не просто отблагодарите, милые мои. Я хочу прибавки, она теперь лежачая, пока кость не срастется, а на лежачую я не подписывалась!
АНТОН. Давайте не здесь?

Ирина выходит.

ТАИСИЯ. Простите меня, я не нарочно упала, я оступилась.
АНТОН. Мы всё понимаем, бабуль, не переживай, поправишься.
КСЮША. Не думаю.
АНТОН. Ты погромче скажи, давай.
КСЮША. Чо делать будем?
АНТОН. А что тут поделаешь?
КСЮША. Иди, соглашайся на всё. Это теперь ненадолго.
АНТОН. Ты думаешь?
КСЮША. Я уверена. Лёжа она долго не протянет.

Антон выходит за Ириной.

ТАИСИЯ. Кто не протянет?
КСЮША. Кровать твоя долго не протянет, вон как скрипит, чинить надо.
ТАИСИЯ. Эта кровать ещё меня переживёт!
КСЮША. Я люблю тебя, бабуль.
ТАИСИЯ. Ксения, я должна тебе сказать. Мои дела очень плохи. Мне здесь так нужен свой, надёжный человек. Ты не могла бы тут со мной остаться?
КСЮША. Нет, бабуль, я не могу. Я буду приходить к тебе в гости, часто-часто, ладно?
ТАИСИЯ. Ладно. Приходили бы вместе все, а то по одному ходите, как не родные.
КСЮША. А кто к тебе ещё ходит?
ТАИСИЯ. Рая.
КСЮША. А…
ТАИСИЯ. Ниночка сегодня утром была. Сашенька всегда заходит, Лера зашла, звала на свадьбу свою, а я говорю, Лерочек, прости, видишь, я овощ. Володи только что-то нет.
КСЮША. Сегодня утром все были?
ТАИСИЯ. Да, вот перед вами только ушли. Сашенька говорит, что переехал куда-то, я его спрашиваю, а где же ты теперь, а он отвечает, в старую квартиру нашу, Таюшка, вернулся. И ты, говорит, поправляйся и переезжай ко мне, там на всех места хватит.
КСЮША. И что же ты? Собираешься переехать?
ТАИСИЯ. Ну как на ноги встану, так и сразу.
КСЮША. Ага. А мама чего говорит?
ТАИСИЯ. А она ничего не говорит. Она же не разговаривает со мной. Приехала, посидела вон там на стульчике и ушла.
КСЮША. Очень на неё похоже, да.
ТАИСИЯ. А вы-то не ссоритесь хоть с ней?
КСЮША. Нет, мы никогда теперь не ссоримся.

Входит Рая. В руках у неё объемный пакет. С ней возвращаются Антон и Ирина.

РАЯ. Ой, Ксюша, и ты тут? Я тут вам принесла треугольников, и пирожков там разных, и огурцов ещё.
КСЮША. Спасибо, тетя Рая.
РАЯ. Таечка, как ты, милая моя?
ТАИСИЯ. Да вот, видишь, плохо.
РАЯ. Вижу, да, вижу.
ТАИСИЯ. Совсем я плохая, Рая. Видишь, лежу тут со сломанной ногой, головой совсем дурная стала, ничего не помню, дети меня бросили, внуки только и остались, крайние вроде как, наняли сиделку мне. Вон она, стерва, стоит. Ты заходи иногда, Рая.
ИРИНА. Сама ты стерва! (Разворачивается и выходит.)
КСЮША. Неплохо.
ТАИСИЯ. А то.
РАЯ. Я смотрю, вы подлечили её? Вон как соображает.
ТАИСИЯ. Да, я уж скоро совсем поправлюсь, а то одна маета со мной, да, Антош?
АНТОН. Бабуль, нам в радость.
ТАИСИЯ. Видишь, врут мне целыми днями, а это, Рая, не так просто, учти.
РАЯ. Ну, я на минуточку, пирожков оставить, я к тебе попозже зайду, вечером, ты отдыхай, Таюшка, отдыхай.
ТАИСИЯ. Заходи, у нас раньше прогулка была вечером, с сиделкой моей личной, а сейчас долго ходить не буду, так что полежим, чаю выпьем.
РАЯ. Ладно, пойду я.
ТАИСИЯ. Проводите тётю Раю, Антоша, проводишь?

Антон и Рая выходят. Таисия закрывает глаза и откидывается на подушках.

КСЮША. Бабуль, устала? Спать будешь?
ТАИСИЯ. Ксюша.
КСЮША. А?
ТАИСИЯ. А кто сейчас приходил?
КСЮША. Тётя Рая, соседка, подружка твоя.
ТАИСИЯ. А, это хорошо. А она ещё придёт?
КСЮША. Конечно.
ТАИСИЯ. Пусть ещё приходит. Я почему-то совсем её не помню. Мне надо ещё раз поглядеть.
КСЮША. Она придёт, поглядишь.


ДЕНЬ 190

Гостиная Таисии. На диване сидит Антон. Ксюша нервно ходит по комнате. 

КСЮША. Надо что-то решать.
АНТОН. Это вот ты о чем сейчас?
КСЮША. Ты слышал, что они сказали? Дня три-четыре осталось, максимум.
АНТОН. Ну да, у лежачих часто пневмония. Мы никуда не положим её, Ксюш, её никто не возьмёт, они же сами сказали, “она у вас всё равно умрёт, у нас в машине нам не надо”.
КСЮША. Да нет, пусть дома останется, в родных стенах. Смешно, конечно, толку-то в родных стенах, не узнает же ничего.
АНТОН. А что ты собралась решать тогда?
КСЮША. Надо, чтобы она с Володей повидалась.
АНТОН. Как ты себе это видишь? Видео-конференция? Или ты хочешь, чтобы я слетал, забрал его, может? Врываюсь такой, черной молнии подобный, прямо в контору к нему, кричу «Володя, помаши маме ручкой!», хватаю его и тащу волоком к самолёту. Так?
КСЮША. Не, надо живьем. Но ты ж тщедушный, как ты его потащишь.
АНТОН. Я шутил вообще-то, куда я полечу? Бред какой-то.
КСЮША. А ты не шути, а думай, у нас пара дней, максимум.

Ксюша достаёт телефон, набирает номер. 

КСЮША. Лерка! Привет! Да, это Ксеня. Я давно хочу тебе сказать – мы семья, и мы должны держаться друг друга, правда? Чо ты так грубо-то? С бабушкой нашей совсем плохо, приезжай. Нет, денег нам не надо, просто сама приезжай, и захвати платье какое-нибудь красивое. Да как только сможешь, так сразу, мы тут с Антохой сейчас всё время. Да. Я на месте объясню, не телефонный разговор, помощь твоя нужна. А ты найди время, не жмоться. Да, жду вечером, давай, пока.

АНТОН. Это вот что сейчас было?
КСЮША. Меня она с мамой и так путает. А ты можешь изобразить дядю Володю.
АНТОН. Умом тронулась? Как это “изобразить”?
КСЮША. А что? Приоденемся, тут на антресолях до сих пор мамины платья старые, и деда форма военная. Ирину попросим объявить нас. Должно сработать.
АНТОН. Ты как хочешь, а я в этом участвовать не буду.
КСЮША. Ну и вали отсюда, я придумаю, кого позвать на твою роль.
АНТОН. Роль? Мою роль? Это тебе театр, что ли? Совсем сбрендила? А Леру ты как собралась уговаривать?
КСЮША. Не ори на меня.
АНТОН. Ты просто вообще уже.
КСЮША. Ага, как круги по городу нарезать вхолостую, так это можно, “поедем, бабуля, домой, я на машине”. А как дать человеку поговорить с сыном перед смертью, так сразу в кусты.
АНТОН. Там была исключительная ситуация.
КСЮША. Тош, она умирает. И каждый день спрашивает только две вещи: где Володя, и когда её отвезут домой. Ты считаешь, это недостаточно исключительная ситуация?
АНТОН. Мне надо подумать.
КСЮША. Ну думай, Лерка только вечером будет, время есть.
АНТОН. Если Леру уломаешь – я с вами. Но посмотрю я, как ты будешь её уламывать.
КСЮША. Договорились.
АНТОН. Удиви меня.
КСЮША. Ой, я тебя умоляю. Она такая же бесхребетная, как и ты.
АНТОН. Так, все, я этого больше терпеть не буду.
КСЮША. Я тебе щас китель достану, погладь до вечера.
АНТОН. Хорошо.


ДЕНЬ 190

Комната Таисии. Включен один только торшер. На кровати лежит Тая, тяжело, с хрипом, дышит. Дверь отворяется, входит неестественно бодрая и весёлая Ирина. 

ИРИНА. Таисия Ивановна, ты не спишь?
ТАИСИЯ. Нет, Ира, не сплю никогда.
ИРИНА. Вот и хорошо! К тебе гости дорогие приехали, Тая! И Володя приехал, и Ниночка, и Лера, подружка твоя. Целая делегация, Тая, представляешь?
ТАИСИЯ. Володя? Где Володя?
ИРИНА. Да, да, только сейчас примчал, раздевается там, в прихожей. Сейчас придёт, и все придут.

В дверях появляются Ксюша, Антон и Лера. На Антоне военная форма, она ему очевидно великовата. На Ксюше и Лере старомодные платья. Антон идет к кровати, девочки мнутся у входа, не решаясь войти.

ТАИСИЯ. Володя?
АНТОН. Здравствуй, мамочка.
ТАИСИЯ. Володя, я так тебя ждала, так ждала, я так рада тебе.
КСЮША. А нам она, значит, не рада. Не удивляюсь, что мама с ней не разговаривала.
ЛЕРА. Ты молчишь хоть иногда?
КСЮША. Когда зубы чищу.
ЛЕРА. А что нам делать-то?
КСЮША. Стой и улыбайся, пока не позовут.
ЛЕРА. Знаешь, Ксения, я передумала, я домой.
КСЮША. Эй! Мы так не договаривались.
ЛЕРА. А мы никак, Ксюша, не договаривались. Тебя вообще никогда не интересует мнение другой стороны. Встал, пошел, иди сюда, принеси это.
КСЮША. Щас эти взбрыки твои максимально невовремя, Лера.
ЛЕРА. Да что ты говоришь! Максимально? А ты всегда к нам относилась максимально как к пустому месту.
КСЮША. К кому это «к вам»?
ЛЕРА. Ко мне. К Антону.
КСЮША. Не, ну к Антону-то нет.
ЛЕРА. Ты себя слышишь сейчас?
ТАИСИЯ. Как я тебя ждала, Володенька, как ждала, ты не знаешь, каждый день!
АНТОН. Ну, вот же, мама, я приехал, вот он я. (Целует Таю в лоб.) Горячая ты вся какая.
ТАИСИЯ. Ну, рассказывай, дорогой. Как ты живёшь?
АНТОН. Хорошо живу, мам. Отлично живу.
КСЮША(все еще от входа, громко). Ты подробнее, подробнее расскажи матери про жизнь свою, мямлик.
ТАИСИЯ. Нина! Не приставай к брату, он устал! Некоторые работают, а не дома сидят!
КСЮША. Я, между прочим, тоже работаю. Ты считаешь, что с детьми сидеть так просто? Или если я не хожу каждый день на службу к восьми утра, то я, значит, ничего не делаю, да?
ЛЕРА. Ты чего так завелась?
КСЮША. А что это за позиция такая? Он, значит, работает, а я дура бесполезная всю жизнь.
ЛЕРА. Ты всё испортишь сейчас. Ты – не твоя мама.
КСЮША. Да какая разница!
ТАИСИЯ. Володенька, ну расскажи, как там детки, как работа твоя? Что ты молчишь?
АНТОН (неуверенно). Ну, детки растут, мам. Маша школу заканчивает, учится хорошо, собралась на актёрский поступать, в Петербург поедет.
ТАИСИЯ. В Петербург! И ты отпустишь её?
АНТОН. Ну, мам, она большая уже девочка, как не отпустить.
ТАИСИЯ. Не знаю, Володя, лучше бы она дома осталась.
АНТОН. Ну, может и дома останется.
ТАИСИЯ. Артисткой будет.
ЛЕРА (Ксюше, шепотом). Когда это Машка на актёрский собралась? Она ж врачом хотела.
КСЮША. Да мы ж ничего не знаем про них про всех. Он импровизирует.
ЛЕРА. Молодцы вы, ничего не скажешь.
АНТОН. А Артём в Суворовское собрался, по моим стопам.
ТАИСИЯ. Это хорошо. Его научат там! Мужчину из него сделают.
АНТОН. Да, вот мы тоже так решили, пусть мужчину сделают.
КСЮША. Ну, ничего, до тебя, Лерочка, дойдёт, проявишь себя.
ЛЕРА. Я как раз про Леру эту не знаю ничего.
КСЮША. Это к лучшему, поверь мне.
ТАИСИЯ. Я так ждала тебя. Что же ты не приезжал?
АНТОН. Мне нельзя было. У нас сейчас важные проекты, с Китаем, совместные.
ТАИСИЯ (изумленно). С Китаем?
АНТОН. Да, вот так вот. Надо всё контролировать, понимаешь. Не мог уехать.
ЛЕРА. Так. Все, я пошла.
КСЮША. Чего ты хочешь? Извинений? Ну извини, я вела себя, как говно.
ЛЕРА. Знаешь, кажется, от тебя уже ничего не хочу. Перехотела.
КСЮША. Это замужество на тебя так подействовало губительно?
ЛЕРА. Для твоего удобства губительно?
КСЮША. Хм. А ты мне так больше нравишься.
ТАИСИЯ. Конечно, вечно на тебя всё свалят, а ты пашешь как проклятый, света не видишь. Ты отдыхаешь хоть, Володь?
АНТОН. Конечно, конечно. Летом на море собрались всей семьёй. Поедешь с нами, мам? Внуков понянчишь, а? Поехали?
КСЮША. О боже.
ТАИСИЯ. Да куда мне на море, я с койки-то встать не могу, видишь.
АНТОН. Ну, к лету-то ты уже поправишься, плавать полезно, и для ноги тоже.
ТАИСИЯ. Сынок, мне надо сказать тебе. Я, наверное, не поправлюсь уже.
АНТОН. Ну конечно поправишься, что ты ерунду говоришь!
ТАИСИЯ. Нет. Я слышала, врачи говорили, она уже не встанет. Она не встанет, так и сказали.
АНТОН (оборачиваясь). Вы что, тут прямо обсуждали всё?
КСЮША. Так получилось.
ТАИСИЯ. Хорошо, что вы пришли, все вместе. Я так рада. И тебе рада, Ниночка. Простите меня все. Нина, прости меня. Лера, и ты прости, прости меня.
ЛЕРА. Да за что же?
ТАИСИЯ. Мы тебя тогда не уберегли, Лерочек, не досмотрели мы, нас предупреждали, надо держаться друг друга. А мы только ругались, только ругались. Прости меня, Лерочка.

Таисия начинает плакать. Антон обнимает её, утирает слёзы, бросает страшные взгляды на Ксюшу.

ЛЕРА. Или ты немедленно объясняешь, что это за Лера, или я ухожу. Раз, два...
КСЮША. Тебе оно точно надо?
ЛЕРА. Раз я ввязалась в этот абсурд, надо бы знать, что я за герой.
КСЮША. Изволь. Вы жили в Польше, там операция была, выселяли всех не-поляков, кого куда. Бабушку брат Миша пристроил после войны к себе в особый отдел, и с собой забрал. Ты там тоже работала, но вы самые мелкие и неопытные были, бумажки, перекладывали, чай заваривали.
ЛЕРА. И что?
КСЮША. Ну, тебя убили, повесили на заборе, а до этого…
ЛЕРА. Стоп. Я поняла.

Лера глубоко вдыхает, ныряет в комнату, садится возле изголовья Таи на корточки.

ЛЕРА. Тая.
ТАИСИЯ. Ты?
ЛЕРА. Да, миленький, это я.
ТАИСИЯ. Я не хотела, я не нарочно это все сказала, я и не думаю так, Лера.
ЛЕРА. Я знаю, знаю, что не думаешь. И не сержусь совсем, я уж и забыла даже. Что ты там такое сказала?
ТАИСИЯ. Я знаю, что ты не брала у меня ничего. Это я сгоряча, я может и сама обронила где-то. И гулять гуляй с кем хочешь, только одна не ходи, никогда, поклянись.
ЛЕРА. Не буду одна ходить, нет. Только с моей лучшей подругой вместе.
ТАИСИЯ. Надеюсь, это не я? Потому что у меня это не ты.
КСЮША. И в кого я такая, действительно.
АНТОН. А я разбавленный. А Леру походу к нам в семью эльфы подбросили.
ЛЕРА. Хорошо, Тая, я буду ходить только вместе с кем-то. Мир?
ТАИСИЯ. Ты прощаешь меня, Лера?
ЛЕРА. Да, Тая, я тебя прощаю.
ТАИСИЯ. Спасибо, спасибо тебе.
ЛЕРА. Я пойду, хорошо?
ТАИСИЯ. Иди, иди, спасибо, Лера.

Лера встаёт и быстрым шагом с каменным лицом выходит из комнаты. 

КСЮША. Ну ничего себе. Умница Лерка.
ТАИСИЯ. Володенька, как хорошо, что вы пришли, как хорошо.
ВОЛОДЯ. Это что за балаган тут вообще, а?

Все трое поворачиваются на голос. В дверях стоит статный мужчина лет пятидесяти, одет он строго и просто, в брюки и свитер. У него за спиной в дверном проёме всхлипывает все-таки расклеившаяся Лера.

ВОЛОДЯ. Я спрашиваю, что тут творится?
КСЮША. О, приехал, надо же. А ты тут не на учениях, чтобы нас в таком тоне спрашивать, понял?

Володя подходит к сидящему на кровати Антону, берёт его за лацкан форменного пиджака.

ВОЛОДЯ. Антох, ты чего нацепил-то, а? Вы что тут, гады, устроили?
АНТОН. Не кричи, пожалуйста.
ТАИСИЯ. А вы кто?
КСЮША. Приехали.
ВОЛОДЯ. Мам, ты что, не узнаешь меня?
ТАИСИЯ. Нет. Не припомню вас, извините.
ВОЛОДЯ. Ксения, Антоша, можно вас на минуточку?
КСЮША. Простите, мужчина, вы не могли бы уйти и подождать нас в гостиной, не видите, мы с мамой общаемся.
ВОЛОДЯ. Черте что творится. Антон, пойдём, выйдем?
АНТОН. Я на минуточку, мам.

Антон и Володя выходят.

ТАИСИЯ. Это кто такой, Ниночка? Куда они пошли?
КСЮША. Да не обращай внимания, псих какой-то пришёл. Сейчас Антон с ним разберётся.
ТАИСИЯ. Какой Антон?
КСЮША. Ой. Володя.
ТАИСИЯ. Нина. Ты обманываешь меня, я же чувствую. Скажи, это был твой ухажер, да?
КСЮША. Да нет, мам.
ТАИСИЯ. Нина, не ври мне! Я всё равно узнаю! Нина, ты опять собираешься связаться с кем-то? Тебе мало предыдущих мудаков?
КСЮША. А что ты меня воспитываешь? Я взрослая, у меня двое взрослых детей, я не обязана перед тобой отчитываться!
ТАИСИЯ. Ничего, я скоро умру, тогда ты уж вздохнёшь полной грудью.
КСЮША. Неудивительно, что вы не разговаривали.

Устремляется к выходу.

ТАИСИЯ. Мне жаль, что мы не разговаривали. Я виновата, Ксюша.
КСЮША. Бабуль, к тебе Володя приехал.
ТАИСИЯ. Правда?
КСЮША. Да. Я позову сейчас.

Убегает.


ДЕНЬ 9

Кафе, где проходила свадьба Леры. Те же столы, те же портреты актеров на стенах, гости. На столах поминальный обед. 

Ксюша и Антон сидят в том же углу, что и в прошлый раз. Подходит Рая.

РАЯ. Сорок дней-то дома будете собирать уж, да?
КСЮША. Наверное. Не думали ещё. Может, проще тоже тут.
РАЯ. Ксюша, а что вы с квартирой решили-то?
КСЮША. Какой квартирой?
РАЯ. Ну как же, у Таисии-то квартира, хорошая.
КСЮША. А можно мы сначала человека спокойно проводим, а?
РАЯ. Да ты чего, кызым, не сердись уж, я просто спросила.
КСЮША. Ничего, что я ем? (Опрокидывает в себя стопку и начинает остервенело жевать блин.)
РАЯ. Кушай, кушай, матурым. (Уходит.)
АНТОН. Меня уже тоже человек десять спросило про квартиру. Судьба бабушкиной квартиры почему-то волнует всех – родственников, знакомых, соседей по подъезду, последние прямо очень обеспокоены. Томятся.
КСЮША. Милые, неравнодушные люди. Кстати, а кто они все вообще? Ты вот знаешь тут кого-нибудь, кроме Володи, Лерки и тёти Раи?
АНТОН. Парочка знакомых лиц есть, но вообще не особо.
КСЮША. Вон тот дедок вообще на бомжа похож, смотри. И вонь аж досюда доносит.
АНТОН. Мало ли, что с человеком случилось. Может он в прошлом миллионер и меценат.
КСЮША. Спорим, он даже не знает, на чьи поминки пришёл.
АНТОН. Пошли проверим, чего гадать.

Встают и подходят к деду, сидящему у края большого стола и сосредоточенно подчищающему одну тарелку за другой. Выглядит он как бездомный, у его ног на полу лежит грязная бесформенная сумка. 

КСЮША. Здравствуйте!
ДЕД. И вам не хворать, дети.
АНТОН. Извините, пожалуйста, а вы случайно не Лев Николаевич?
ДЕД. Да, да, это я. Лев.
АНТОН. Сослуживец нашего Федора Михайловича, если не ошибаюсь?
ДЕД. Да, да, служили вместе. С Федором Михалычем служили мы.
КСЮША. Лев Николаич, так может вам к Федору Михалычу на поминки пойти? А то мы-то тут бабушку нашу поминаем.

Дед испуганно вскакивает из-за стола, начинает судорожно озираться в поисках сумки. 

ДЕД. Ребята, ну извините меня, извините, а, ребята.
АНТОН. Да сидите, не вставайте, принести может ещё водки вам?
ДЕД. А есть?
АНТОН. Конечно, сейчас. (Берет с соседнего стола полный графин, ставит рядом с дедом, уходит к своему столу, вслед за ним плетётся и Ксюша.)
КСЮША. Экий ты заботливый.
АНТОН. Ну а что? Всё равно лишнее останется. Про него хотя бы понятно, что он тут делает.

К столику бодро подходит Володя.

ВОЛОДЯ. А что это за дедок, с которым вы говорили?
КСЮША. Так это ж бабушкин кавалер, близкий друг, так сказать.
ВОЛОДЯ. Да?
КСЮША. Ну да, лет десять общались. Ходили там под ручку, даже на танцы какие-то водил, для пенсионеров. Гвоздики носил, нарядный такой, ордена все нацеплял даже, когда в гости шел.
ВОЛОДЯ. Что-то я вообще не помню его, и мама не рассказывала никогда.
АНТОН. А ты спрашивал, что ли?
ВОЛОДЯ. Я вот что придумал, ребятки, давайте мы бабушке нашей оградку нормальную сделаем, а? Я посмотрел, что там у нас сейчас на кладбище – такая деревня, решетка как тюремная, да ещё голубым покрашена, это кошмар. Давайте, Ксюша нарисует нам, а я закажу, чтобы сковали, по-человечески, а?
КСЮША. Да, элегантное что-нибудь.
ВОЛОДЯ. Да, да, элегантное.
КСЮША. Чтобы соседние покойники обзавидовались все.
ВОЛОДЯ. Знаете что, умники. Вам очень повезло, что она меня узнала всё-таки в итоге.
КСЮША. А то бы что?
ВОЛОДЯ. А то бы я вам устроил, театралы недоделанные.
АНТОН. Это тебе очень повезло, что она тебя узнала. Я вот тебя до сих пор что-то не могу узнать. Ты кто вообще?
ВОЛОДЯ. Я вечером улетаю, выдыхайте, на наследство не претендую, счастливо оставаться.
АНТОН. Хорошей дороги, дядя Володя!

Подходит Лера с тарелкой. На ней безупречное аккуратное платье, как и на свадьбе, только черное. 

АНТОН. Лер, спасибо тебе, а.
КСЮША. Да, ты прямо поразила меня, Лерка.
ЛЕРА. Да я знаю, что вы меня считаете дурой, чего уж.
КСЮША. Ну нет, не дурой, почему сразу дурой.
ЛЕРА. Ладно, ладно, подумаешь. (Целует Ксюшу в щеку и уходит.)
КСЮША. Поехали тоже, а? Посидим где-нибудь отдельно, я что-то тут устала.
АНТОН. Бери куртку. Они тут без нас напьются и разойдутся.
КСЮША. Стой, у меня ещё дело есть. Постоишь на стрёме.
АНТОН. Не понял.
КСЮША. Щас.

Ксюша спешно выходит на несколько секунд, возвращается с большим пакетом. Достаёт из пакета фотографию в раме – мы уже видели это фото на стене в комнате Таисии. Антон смотрит на портрет, потом на Ксюшу, бежит отвлекать внимание единственной официантки. Ксюша подходит к стене с мертвыми актёрами, деловито снимает с гвоздика чей-то портрет, вешает взамен портрет бабушки. Фотографию актёра пакует в принесённый пакет, несколько секунд любуется на стену, машет рукой брату. Оба уходят. 

Вечер продолжается. Гости пьют и гудят. Через зал, тоже к выходу, проходит Рая, с кем-то под руку.

РАЯ. …И я ей каждый день, когда приду, говорю: Тая, ты не смей умирать, пока сына не увидишь. А она говорит, не могу больше, Раечка, сил нет, а я ей отвечаю – терпи, жди, надо ждать, мужиков в войну вон сколько ждали! И она дождалась уж, конечно. Вот характер какой был у человека!

К стене с портретами подходят официантка и хозяин ресторана.

ХОЗЯИН. Это что?
ОФИЦИАНТКА. Фотография.
ХОЗЯИН. Сам вижу, что фотография. Я тебя спрашиваю, как это здесь очутилось? И кто это вообще?
ОФИЦИАНТКА. Я не знаю.
ХОЗЯИН. Яна, ты вообще что-нибудь знаешь?
ОФИЦИАНТКА. Наверное, это та девочка повесила, которая в тот раз спрашивала про стену. Они сегодня были тут опять. Снять?
ХОЗЯИН. Да нет, знаешь, пусть висит. Свободна.

Официантка уходит. Хозяин ресторана делает несколько шагов назад и долго ещё смотрит на стену, где в окружении знаменитых актёров висит фотография незнакомой молодой женщины, улыбающейся одними губами. 

ЗАНАВЕС







_________________________________________

Об авторе:  ДАНА СИДЕРОС 

Родилась в Казани. Работает иллюстратором и концепт-художником. Написала две книги стихов: «Шутки кончились» (2011) и «Ученик дурака» (2015). Автор либретто оперы «Оборона» (композитор Дмитрий Суворов), написанной и исполненной в рамках лаборатории «КоOPERAция». Как автор и исполнитель участвовала в поэтических спектаклях Политеатра «Двенадцать» и «Солнцеклёш». Пьесы «Стена живых», «Всем, кого касается», «Черный апельсин» поставлены в разных городах России.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
817
Опубликовано 18 апр 2020

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ