Или о том, как прошёл фестиваль «Антоновские яблоки» в Ельце1Поздние дни сентября. Свет золотой, прошивающий плотное ещё пространство между листьями – зелёными пока, но уже начинающими поддаваться свету: высветать, всеми силами от себя этот свет отражая. И кажется, сил ещё много, и кажется, борьба будет вечной и, в конце концов – торжествующей.
Но нет. Всему есть предел, за которым – ничего нет.
Нет! – я не верю, не верю, что всё конечно. Не хочу в это верить. И яблоки – Боже, яблоки – жёлто-зелёные, как сейчас листья, крупные, твёрдые, наливные – это символ того, что здесь и сейчас – только здесь и сейчас! – жизнь достигает своей высшей точки.
Остаётся только сорвать это яблоко, жадно и глубоко надкусить его – брызнет сок. Попадёт на губы, по ним потечёт.
Сок – до оскомины кислый, вяжущий, обдирающий горло. Зажмуришься, головой дёрнешь – невольно, робко, – в ноздри ударит трезвящая свежесть.
И поймёшь, что родней этих вкуса осенней прохлады, запаха сладкой спёртости с горечью дымки сентябрьских полей, тянущейся из застывшего детства, – ничего родней этого нет.
Это – печальный и строгий степной простор, над которым кружит в раскалённом небе балобан.
Это – меловые кручи над Доном, Сосной и Красивой Мечей.
Это – чабрец, чернозём… антоновка.
Это якающие выкрики бабок и гулкое гэканье мужиков – речь, с которой родились здесь и забрали её с собой в Париж Замятин и Бунин.
Сегодня эта речь известна всем.
И звучит по-прежнему, как и сто лет назад, с яканьем, гэканьем, здесь – в Ельце. На фестивале «Антоновские яблоки».
2«Антоновские яблоки» – фестиваль культурно-образовательный, случившийся в этом году, 26 и 27 сентября, в семнадцатый раз. За это время он действительно стал культурным брендом Липецкой области и символом современного Ельца – города с историей. На «Антоновских яблоках» она оживает. В буквальном смысле: ходят по главному парку города дамы в бальных платьях и господа во фраках. Кузнецы по наковальням бьют. Курсистки в коричнево-белых костюмах, курсанты в чёрной и строгой форме. Торговые ряды упираются в Вознесенский собор. Дефиле в елецком кружеве и антоновка, рассыпанная по сену в телеге. И кажется, выйдет сейчас из толпы господин с эспаньолкой, в костюме-тройке, с карманными часами на позолоченной цепочке – выйдет от всех вперёд, от толпы оторвётся и, встав возле своего памятника здесь, в этом парке, посмотрит на самого себя и скажет:
– Какая радость – существовать! Только видеть, хотя бы видеть лишь один этот дым и этот свет. Если бы у меня не было рук и ног и я бы только мог сидеть на лавочке и смотреть на заходящее солнце, то я был бы счастлив этим. Одно нужно только – видеть и дышать.
Это тот, во имя кого всё это некогда затевалось.
И сегодня имя его растворено
в этом дыме и этом свете: имя его стало мыслью, которую гости, чувствуя подспудно, схватывают из воздуха и несут другим – чтобы те, в свою очередь, почувствовали и лёгкость дыхания, и тяжесть дней.
И на главной сцене в главном парке Ельца Владимир Ильич Толстой – генеральный директор Государственного музея имени Льва Толстого – расскажет, как это имя ценил прапрадед.
3На фестиваль я подошёл как раз в то время, когда Толстой говорил о Бунине.
Так время растворяется.
И Толстой, и Бунин стоят сейчас передо мной.
И я понимаю, что ответственен перед ними за каждое своё слово – сказанное, написанное, подуманное.
Перед ними.
Когда за сотню лет до тебя за тебя уже всё сказали Толстой, Бунин, Пришвин, Замятин, что остаётся тебе самому?
Молчать?
Было бы здорово, но – не получится: всё равно, рано или поздно, сказать заставят.
И тогда – бойся слова, сказанного тобой.
Ведь оно, пожалуй, – то единственное настоящее, которое от тебя останется.
4Дискуссионная площадка «Россия Ивана Бунина». Здесь презентуют книгу критики и публицистики Бунина, написанные им за четыре десятилетия, с 1911-го по 1953-й, учёные ИМЛИ Сергей Морозов и Антон Бакунцев.
Антон Владимирович Бакунцев. Мой четвероюродный дядя. Как говорят, седьмая вода на киселе. Но если зреть в корень – то он у нас общий. Из-под Лебедяни (от которой до Ельца – километров семьдесят).
На Преображенском кладбище в Лебедяни лежат наши общие родные.
В Лебедяни Антон Владимирович, как мне рассказывает, не был с 2022-го.
Я бываю там почти каждую неделю.
Последние несколько лет жизнь моя сосредоточена в двух городах – в Лебедяни, где родные и предки, и в Воронеже, где друзья и университет.
Между этими двумя городами – третий: Липецк. «Перевалочный пункт». Место развязки – дорожной – и завязки – жизненной. Место, на котором многое в моей жизни завязано. Хотя бы потому, что это – областной центр. И для райцентра Лебедяни, и для райцентра Ельца.
Кстати, в Елец в этот раз я приехал из Липецка.
А в Липецк – из Воронежа.
И словно в жизненную рифму, как скажет мой друг, поэт Варвара Заборцева, на нашей дискуссионной площадке рассказывают сейчас о музеях Бунина, один из которых – в Воронеже.
И я вспомню, как несколько лет назад открывали этот самый маленький в России бунинский музей, а его открытие претворяла многолетняя подготовительная работа покойной Тамары Александровны Дьяковой – доктора культурологии, искусствоведа, профессора нашего ВГУ. Моя старшая наставница и коллега по вузу. Светлая ей память.
5Наконец, выступаю я. Алексей Ханыкин, председатель липецкого отделения Совета молодых литераторов СПР, преподаватель Елецкого госуниверситета и модератор нашей встречи, представляет меня как писателя из Воронежа. Сразу оговариваюсь: это не совсем так. И рассказываю о Лебедяни, о Липецке. О корнях, зарытых в липецкой земле. О связи – духовной, родственной, географической – с Замятиным. О Пришвине, которому посвящён наш новый, совместный с музеем в Дунине, проект.
Все, выходит, друг с другом связаны – и места, и люди: Елец, Лебедянь, Воронеж, Липецк… Звенигород, Тула, Москва… Бунин, Толстой, Замятин, Пришвин… Бакунцев, Дьякова… Я.
И хотя сказал Замятин, что у русской литературы одно только будущее – её прошлое, я всё-таки верю, что это – не совсем так.
И «Антоновские яблоки» укрепляют мою веру. Может быть, эфемерную (а разве вера бывает другой?) – но с именем Бунина. Именем Пришвина. Именем Замятина. И иже с ними. Не только вчерашними, но и сегодняшними.
И Аня Харланова – Анна Павловна (какое литературное сочетание) – прозаик, поэт, писатель для детей, редактор отдела прозы сетевого журнала «Лиterraтура», идейный вдохновитель и бессменный организатор литературных премий и фестиваля имени Левитова (ещё одно имя, знаковое для Липецка) – спешит сменить меня на нашей дискуссионной площадке, даря на бегу свою новую книгу стихов «Там, за рекой», которую сейчас презентует.
6А завтра участники фестиваля поедут в Озёрки – те самые Озёрки, в сорока километрах от Ельца, где с Буниным случились детство, отрочество, юность и – первая любовь.
В семи верстах от Озёрок, в селе Злобино – Покровская церковь.
В ней крестили Алексея Николаевича Бунина. Который потом обвенчается здесь же с Людмилой Александровной Чубаровой.
Эту церковь я видел однажды, в 2017-м, тогда – почти заброшенную.
Слава Богу сегодня она восстановлена.
Но ни её, ни восстановленный в Озёрках дом Буниных я в этот раз не увижу.
Потому что сразу после своего выступления в Ельце должен быть в Лебедяни.
Куда и направлюсь в тот же день.
И приеду уже затемно.
Но всю дорогу буду любоваться багрово-синим закатом над нашей землёй – лебедянской, липецкой…
Бунинской, замятинской…
Так ли важно?
Я вижу сейчас эту землю – живу сейчас.
И не хочется думать о прошлом.
Хочется просто остановить машину, выйти на улицу, вдохнуть вечерний осенний воздух и – помолчать.
Фото проекта «Литературные сезоны на Липецкой земле» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив
скачать dle 12.1
