Сергей Баталов: Записки читателя(все статьи)
Главным словом нашего времени стало слово «традиция». О традициях, точнее, о традиционных ценностях много говорят применительно к жизни современного общества. О традициях много говорят и применительно к литературе. Об «уважении к классической отечественной традиции» говорится на главной странице учрежденной в 2024 году национальной премии «Слово».
О неотрадиционализме в русской поэзии много пишет поэт, критик и главный редактор журнала «Prosodia» Владимир Козлов. Его работа на эту тему как раз вошла в шорт-лист премии в критической номинации.
Неотрадиционализм критик видит в «живом диалоге с традицией» и в интересе к другим людям. Неотрадиционализм отделяется им как от авангарда, так и от «традиционализма», под которым понимается использование «освящённых временем форм» для решения «собственных задач». Чем отличается «диалог с традицией» от «использования готовых форм» — особо не расшифровывается. Подозреваю, что только уровнем таланта поэта.
В подготовленной Владимиром Козловым и недавно вышедшей в издательстве «Prosodia» антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» в качестве представителей последнего приведено шестьдесят поэтов, по двадцать имен на поколение. Среди авторов антологии присутствуют Владимир Гандельстман и Тимур Кибиров, Андрей Пермяков и Елена Лапшина, Майка Луневская и Андрей Фамицкий. Замечательные поэты, большинство из которых, к слову, в разное время публиковались в «Лиterraтуре». Есть в антологии и подборка главного редактора «Лиterraтуры» Натальи Поляковой.
Объединяет их всех, наверное, только то, что все пишут силлаботоникой и сохраняют в своих стихах ясность высказывания. Насколько настоящие стихи вообще могут быть ясными. Если этого достаточно, чтобы отнести их к «неотрадиционализму», то разговор можно заканчивать.
Но можно и продолжить, тем более, что это предлагает сам Владимир Козлов. Разговор о традиции в поэзии назрел и хорошо, что этот разговор начат. Но вот вопрос, с какой именно традицией ведется диалог представленными в антологии авторами — он тоже не праздный. Потому что на самом деле традиций в нашей поэзии вообще и в антологии в частности — больше чем одна.
Это видно даже по авторам антологии. У них мы можем встретить сентиментальность напополам с иронией, как, например, у Тимура Кибирова или Андрея Пермякова. Можем услышать гумилевскую мужественную ясность в стихах Юрия Казарина или Ивана Коновалова. Можем видеть минимализм Александра Белякова или Сергея Пагына. Можем — по-мандельштамовски насыщенную музыкой и смыслами поэзию Владимира Гандельсмана.
Ещё мы можем обратить внимание, что, по сравнению с предыдущими поколениями, у нас случился расцвет провинциальной лирики. Расцвет этот начался ещё в реформенном поколении, в антологии мы видим среди его представителей Нату Сучкову, которая была среди тех поэтов, которые стали осмыслять провинцию не просто как социальное, но как метафизическое явление.
Но если поэты реформенного поколения показывали провинцию практически как рай на земле, пространство вне времени и без особой привязки к местности, то поэты поколения миллениума заговорили о провинции как о конкретной местности, проживающей конкретное время. Провинция в их стихах — это уже уходящая натура. И сами стихи пронизаны элегическим ощущением стремительной смены эпох.
В антологии среди представителей нового поколения опубликованы стихи Ирина Кадочниковой, Варвары Заборцевой. Майки Луневской, Василия Нацентова, но число авторов, ведущих схожие поиски, конечно же, больше. Вот эти два поколения провинциальных лириков — это одна эта традиция или разные? Или одна, но на разных этапах? Тут, как говорится, как назвать, но перемена мировоззрения очевидна.
Интересно в этой связи и то, какие авторы в антологию не вошли. Не вошли любые авторы, представляющие так называемую «новую искренность» и примыкающую к ней «поэзию травмы». Эта линия, берущая начало скорее от Маяковского, чем от акмеистов, а также от западных поэтов была крайне популярна ещё недавно. Не увидим мы в антологии и представителей «нового эпоса», а также примыкающих к нему сюжетные верлибры, которые также ещё недавно писали все, кому не лень. Очевидно не вошли и любые опыты, связанные с присущей авангарду деконструкцией смысла, потому что в данном случае направление поэтического поиска прямо противоположное.
По сравнению с этими направлениями, поэзия «неотрадиционализма» не вызывает столь обескураживающего воздействия на неподготовленного читателя. Напротив, авторов антологии объединяет, скорее, сдержанность интонации. Эти поэты не стремятся играть на эмоциях читателя и скорее, будут приглушать свой голос, нежели наоборот.
Великий Юрий Тынянов видел всю историю поэзии как борьбу разных традиций. Какие-то традиции находятся в центре внимания, какие-то оказываются на периферии, исчезают и возвращаются из небытия, никогда не прекращаясь совсем. Это, собственно, и двигает вперёд литературный процесс.
Очевидно, статьи и работы Владимира Козлова на тему «неотрадиционализма» — это попытка продвинуть конкретную традицию, а точнее, группу родственных традиций в центр литературного процесса. Идея интересная, но не уверен, что такие вещи случаются в результате выхода антологии либо критической статьи. Дух дышит где хочет, и не исключено, что сама поэзия выдвинет в центр нашего внимания что-то такое, чего мы даже и не ожидаем.
Но пока этого не произошло — мы можем перечитать неотрадиционалистов — в антологии, в журнале «Prosodia» или где-нибудь ещё. И это будет правильное решение! Потому что стихи этих авторов в любом случае достойны нашего внимания и благодарной памяти!
скачать dle 12.1
