Репортаж Владимира Буева.27 июля в Культурном центре академика Д. С. Лихачева хозяин и ведущий арт-клуба «Бегемот внутри»
Николай Милешкин провёл презентацию своей новой поэтической книги «Жизнь удалась» (спойлер: презентация сборника была инкрустирована выставкой его же фоторабот).
В книге два предисловия и одна реплика на обложке. Первым выступил автор одного из предисловий (и по совместительству поэт)
Герман Лукомников, сразу предупредив, что после выступления он «сразу же убежит». Причина уважительная: сбылась его детская мечта — он стал актёром и сегодня вечером будет «играть в спектакле по мотивам пушкинских “Цыган”». По словам Лукомникова, его время от времени просят написать предисловие, а он «этим жанром абсолютно не владеет». Выступающий не критик, ему «чужие стихи либо нравятся, либо не нравятся, поэтому что про них говорить». А объяснить, почему нравятся, для него «задача совершенно непосильная». Тем более, что «убедительно обругать всегда легче, чем похвалить». Однако отказать хорошим людям Лукомникову трудно, поэтому он «выработал жанр идиотского предисловия — предисловия-пародии». Началось с того, что в начале 2000-х готовилась книжка тогда ещё никому не известного, а ныне знаменитого поэта, прозаика и драматурга Дмитрия Данилова, с которым они вместе входили в одну богемную группу «Осумасшедшевшие безумцы». Книги группы выходили в питерском «митьковском» издательстве «Красный матрос. Ныне покойный лидер этой группы Мирослав Немиров каждому из её участников дал задание написать предисловие к книге Данилова «Чёрный и зелёный
». Лукомников, по его словам, «совершенно растерялся». Текстов Данилова к тому времени выступающий не читал, к тому же у Данилова была преимущественно проза, а Лукомников «специализировался на стихах». Кроме того, Лукомников однажды слышал, как Данилова читал чеховские тексты, и это показалось выступающему «очень скучным», хотя сам Данилов «был чрезвычайно симпатичен». И вот тогда Лукомников написал такое предисловие: «
Я Д. Данилова не читал, но скажу. Зря его путают с Д.Давыдовым, это два разных человека. Если на то пошло, Д. Данилов гораздо больше похож на меня, это многие отмечали: он тоже толстый и бородатый. Хотя Д.Давыдов тоже на меня похож, и это тоже многие отмечали, хотя Д. Давыдов не толстый, да и бородой обзавёлся недавно. И вот, хотя Д. Данилов и Д. Давыдов оба на меня похожи, но совсем не похожи друг на друга, а похожи только их фамилии, вернее, имя одного напоминает фамилию другого. Но в данном случае Д. Давыдов абсолютно ни при чём, поскольку вы держите в руках книжку Д. Данилова».
Был ещё случай с книжкой палиндромов Льва Ганкина. К Лукомнимкову «обратились как к мэтру палиндрома» из издательства «Звездец» написать отзыв на задней странице обложке. Лукомников опять растерялся, но написал короткий отзыв тоже в форме палиндрома: «
ГЛОЛГ [Герман Лукомников о Льве Ганкине].
Лев Ганкин и циклопов кубарем он вот это в номера буквополки циник наг вел».
Был и ещё случай с предисловием к книжке «одного из любимейших поэтов» Лукомникова «здесь присутствующего замечательного поэта из Тулы Андрея Галкина»: «
Андрей Галкин нормально так пишет, чё. Не то, что некоторые: бу-бу-бу… бу-бу-бу… хрен поймёшь. А у Андрея Галкина всё чётко. Нормальное предисловие, чё».
И когда совсем недавно Лукомникову было предложено написать предисловие к книге стихов «давнего друга и любимого поэта Коли Милешкина», он подумал, что нет смысла ломать голову, поскольку всё уже написано, поэтому получилось такое предисловие: «
Николай Милешкин нормально так пишет, чё…».
Дальше текст слово в слово повторял, за исключением имени и фамилии, предисловие к книге Андрея Галкина (как некогда пела знаменитая советская певица, «если долго мучиться, что-нибудь получится»).
В заключении своей речи Лукомников прочитал «стишок, вернее, песенку, написанную в 2019 году» к одному из первых спектаклей, поставленному по мотивам пушкинского «Бориса Годунова», в котором выступающий сыграл роль юродивого (впрочем, эта «песенка» режиссёру не подошла, поскольку была «слишком серьезной», и тот взял в спектакль «две старые песенки» Лукомникова): «
Шерин да берин, урбала-дырбала, / Дыр бул щыл да айлюли... / Нельзя молиться за царя Ирода — / Богородица не велит…»
И мэтр палиндромов убежал на спектакль играть свою роль,
***
Николай Милешкин сообщил, что его поэтическая книга разделена на разделы, и прочитал стихи из первого, названного «Лучшее время жизни». Стихи минималистические:
«
зачем / они живут / если каждое утро / им на работу»;
«
если бы я / был вами / я бы и думал так же / и делал бы / то же самое» (посвящено Ивану Ахметьеву);
«
моё место / в жизни / с книжкой / на диване»;
«
уже отстали / с высшим образованием / когда женишься / ещё спрашивают» («После сорока»);
«
у меня / все хорошо / по принципиальным / соображениям»;
цикл из трех стихотворений: первое называется «Осеннее» («
иду подпрыгивая / не наступить бы / на лист кленовый»), второе без названия («
без тебя хорошо / с тобой хорошо / любовь настоящая»), третье посвящено Джиму Моррисону, у которого есть культовая песня «When the Music's Over»
(«когда музыка / закончится / станут слышны / шуршание шин / шелест листьев / ветка стучащая / о перила балкона / голос Бога / внутри»);
«
размораживаю / холодильник / весну / приближаю» (стихотворение было написано в последний день зимы);
«
подальше / от церкви / поближе к Богу»;
«
я думал / это я плохой / а это ветер / шумит за окном / я думал / это я плохой / а это луна / с красноватым отливом / я думал / это я плохой / а это они хотят / чтобы я стал ими»;
«
с Эчмиадзином / могут сравниться / лишь армянские женщины / и темноволосый / армянский Бог / похож на отца Джованни»: *отец Джованни (Гуайта) — известный священник, иеромонах Русской армянской церкви, итальянский и российский историк, прозаик, исследователь Восточного христианства («Армянская зарисовка» посвящена супруге Николая Елене Кукиной);
«
Христа /жалко / и Гаршина / больше / пожалуй никого»;
«
осенний / клен / тебе / за это / платят?» (посвящено Герману Лукомникову)
«
осень / лучшее время / года / лучшее время / жизни».
Эта вся часть первой книги (специально подчеркну: в полном объеме).
***
На экране появилась видеозапись с выступлением поэта и литературного критика Ирины Кадочниковой из Ижевска, которая написала первое (или второе — кому какая нумерация нравится) предисловие к книге «Жизнь удалась». Милешкин сделал ремарку, что сам будет смотреть его в первый раз, как и все присутствующие в зале.
По словам Кадочниковой, она познакомилась с виновником сегодняшнего торжества, когда он со своими коллегами приезжал в Ижевск с презентацией мемориальной антологии рано ушедших поэтов «Уйти. Остаться. Жить». Стихи Милешкина сразу же зацепили её «своей точностью, ёмкостью и остротой», они «обескураживают и заставляют разводить руками в приятном недоумении, словно у этих слов другого соседства просто не может быть». По её мнению, Милешкин «фотографирует жизнь» и спорит с тютчевской формулой «мысль изреченная есть ложь»: на устойчивые обороты речи Милешкин наращивает новую лексическую единицу, которая всё меняет. В поэзии автора, считает Кадочникова, «совсем нет ничего рукотворного, искусственного — нет самого искусства, а есть только человек и его жизнь».
Тезис Кадочниковой: «Идти по пути поэтического минимализма — задача не из простых». По её оценке, «в совсем небольшой словесный объём автор смог уложить большой объём жизни»: лирический герой книги «отстаивает право быть собой». Поскольку «ванна» в книге упоминается не единожды, то этот герой «забирается в неё, словно Диоген в бочку». Исходная точка для саморефлексии лирического героя — это «осознание своего несоответствия ценностям современного мира, чувство неустроенности, даже безбытности: в центре книги — тип героя-неудачника, который строит всю жизнь в тёмном предбаннике» и «никак не впишется в социум». Но — тут парадокс! — мотив одиночества у автора «Жизнь удалась» раскрывается так, что «человек и одинок, и совсем не одинок, и даже слишком не одинок».
В названии книги, по мнению Кадочниковой, есть ирония. Построена книга на противоречиях, там есть и лёгкая колкость, и настоящая нежность, но основной психологический сюжет — «про принятие себя и своей судьбы», а преобладающая тональность светлая.
…Я не удержался и спросил, узнал ли Милешкин себя в том, что сказала Кадочникова (и что написано в её предисловии): «О тебе, не о тебе или частично о тебе?» Поэт ответил, что, «послушав Ирину» он, «может быть, действительно о каких-то вещах задумался и понял о себе то, что без неё бы не понял». И затвердил, как отрезал: «Это обо мне».
***
Поэт и психолог
Сергей Криницын вышел с дудочкой, которая «своим минимализмом очень подходит к этому вечеру: у музыкального инструмента всего три ноты и два отверстия». Со словами «минимализм в музыке» он сыграл короткую мелодию, а затем спел «старинную французскую песенку», которая приснилась ему однажды ночью «целиком с мелодией и словами»… да-да, на французском языке, хотя языка Мольера и Бальзака Криницын не знает («а во сне знал»): «
Морской капитан / Был весел и пьян / От битвы с волной, / От жизни самой. / И вечно искал / У ветра и скал / Волшебный улов / Мелодий и слов…». Когда спел, подыграл на дудочке.
Выступающий прочитал несколько своих коротких стихотворений (как рифмованных, так и верлибров), вот одно из них: «
Много смысла, простого и разного, / Уплывёт на обколотом льду. / В болтовне о безмолвии разума / Эту горькую ночь проведу. / К берегам, что когда-то затеяли / Непростую с водою возню, / Принесу всё, что в голову сеяли, / На холодной ладони казню».
***
Милешкин перешёл к чтению стихов из второго раздела книги «Поздравьте меня». Они были столь же минималистскими, сколь и стихи первого:
«
встречи / расставания / хоть что-то бы успеть / в промежутках»;
«
и денег у нас / мало / и слушаем мы / Штокхаузена / и голосуем / за Явлинского» (что вроде пока ещё не запрещено — мой комментарий);
«
наступает / осень / больше / мне нечего / сказать / об этом мире» (стихотворение посвящено поэту Евгению Тарану);
«
спасибо / Боже / за окно / открытое / за весенние / запахи / за свет / белый» (стихотворение «Утреннее» посвящено Арво Метсу);
«
дождливое / лето / и не нужно / ничего / ни от прошлого / ни от будущего» (стихотворение посвящено поэту Валерию Земских);
«
родина / запах мороза / ранним утром / первый снег / на ещё желтых листьях / а не ваши крики / и не ваши флаги»;
«
всё проходит / и проходит / не пройдет / никак / образ мира сего»;
«
салют / ребёнок / от испуга / плачет» (стихотворение сочинено 9 мая 2021 года);
«
никто не услышит / все в наушниках»;
«
больше всего в жизни / мне нравится / есть и спать / но поскольку невозможно / всё время / есть и спать / приходится / ходить на работу / читать книги / организовывать литературные мероприятия» (стихотворение посвящено поэту Александру Чекалову);
«
поздравьте / меня / я счастлив».
Моя ремарка: да-да, это тоже была вторая часть книги целиком.
С последним текстом у Милешкина связана «одна такая забавная история». На некоем интернет-телевидении как-то проводился турнир поэтов, формат которого был такой: два приглашённых поэта читают свои стихи, потом идёт беседа с критиком, и в конце зрители голосуют за того, кто им больше понравился. Литературному критику Милешкин сразу же не понравился. Первое, что она спросила: вот у вас нет рифмы, а вы стихи пишете? Милешкин «ошалел, потому что думал, что на обсуждении будут профессиональные дела». Стал ей объяснять, что «наличие или отсутствие рифмы не является признаком поэтического текста». Это ей ещё больше не понравилось: дескать, участник съемок учит её поэзии, хотя «этому она должна учить». И чем дольше длилось общение, тем Милешкин раздражал критика всё больше и больше. В конце, глядя на одно из стихотворений подборки (точнее, на уже прозвучавшую на этом вечере фразу «
больше всего в жизни / мне нравится / есть и спать»), сказала: дескать, она-то думала, что Милешкину много что в жизни нравится, а оказалось, что «ему нравится только есть и спать».
Так вот в жизни оборачиваются цитаты из собственного творчества!
***
По словам поэта
Андрея Ивонина, он прочитал книгу «уже три раза, в отличие от не прочитавшего её автора предисловия Германа Лукомникова». Ивонину настолько хорошо знакомы стихи Милешкина, что иногда он воспринимает их как свои. И Ивонин прочитал несколько именно своих, больших и малых верлибров. Приведу одно их тех, которое в унисон с текстами сегодняшнего «презентанта» можно назвать минималистским: «
Все девушки похожи / на музыкальные инструменты. / Вот эта на скрипку, / та на флейту, / а эта на пастуший рожок».
Валерия Исмиева, только этим
утром вернувшаяся из Кириллова и Ферапонтово с их «особой тишиной, звучанием духа и светлой радостью» (с корабля на бал), провела экскурсию по выставке фоторабот Николая Милешкина «Чёрное и белое». Ей нравятся «стихотворения Николая, которые как-то рифмуются с тем, что здесь представлено». По её словам, «отдельная тема — старая плёнка, находившаяся где-то под спудом, покоцанная временем, с царапинами и со следами тех лет». Сделать с такой плёнки отпечаток — это перенестись во времени — «приём машины времени». В творчестве Милешкина, считает Исмиева, сошлись несколько тем: это черно-белый город с безликими домами и вечным снегом, в котором время остановлено; это животные (голуби, собака, лошадь с говорящими «человеческими» глазами — «экзистенциальные вещи, хотя они очень простые») и это природа (река, деревья, маленькая деревня). Исмиева прокомментировала конкретные фотоснимки («скитания души по чёрно-белому миру»), вспомнила «шевелящиеся листья» из собственного детства, в которых «может быть, больше смысла, чем во всех наших походах по достопримечательностям». Хотя о минимализме уже сказано невероятно много всего, Милешкину удаётся «вытащить из себя» то, что говорит о нём самом — «ты живой, ты есть, ты не вписан в эту геометрию».
Исмиева, «связывая разные времена», привела пример кинофильма 1962-го года «Одиночество бегуна на длинные дистанции»
британского
режиссёра Тони Ричардсона, уточнив, что «такая строгая эстетика как открытие была присуща шестидесятникам: ещё в конце пятидесятых она появляется и в итальянском неореализме, и у английских кинематографистов, и у поэтов-минималистов, и у художников сурового стиля». Это способ отражения мира, чуждый придуманным красотам и сентиментальности, это поиск экзистенциальности. Фотоработы Милешкина — это начало поиска, а стихи — его разрешение.
Милешкин прочел третий раздел своей книги «Будто я этот мир» со столь же минималистскими свободными стихами, как и два предыдущих раздела, после чего слово опять передал Валерии Исмиевой. Теперь она предстала не в роли экскурсовода, искусствоведа или литературного критика, а в роли поэта. В русле минимализма виновника сегодняшнего торжества выступающая прочла несколько собственных стихотворений. В основном это были верлибры, среди которых «Яблочный спас»: «
Со стуком отомкнутой крышки / тугие зелёные солнца / три старых сестры / роняют, и в гнёздах травы, не мигая, / те виснут на кронах ночей, / покуда не встретят / высоких своих отражений / и не врастут в них, оставшись / здесь бурой червивой землёй…»
Милешкин обрамил выступление поэтессы чтением четвертого раздела книги «Всё из меня торчит», который начался с короткой минималистской прозы («единственная проза в книге»): «
Когда мне было семнадцать лет, я думал: вот получу образование, найду хорошую работу, создам семью — тогда и полюблю себя. К сорока годам, не получив образования, не научившись зарабатывать и не создав семьи, думаю: не зайти ли с другой стороны?»
Приведу пару министихотворений Милешкина из этого раздела: «
профессиональный поэт / ужас»; «
залез в ванную / остановил время».
***
Поэт и издатель
Алес Валединский, по его словам, «попробовал подобрать что-то покороче, чтобы хотя бы отчасти соответствовало». Начал с этих:
«
Жизнь проста, / Если прыгнуть с моста»,
«
Уважаемые жильцы! / Убедительно просим / отдать концы. / Не мутите концами воду, / Берегите природу!»
«
Вы мне дали в нос и разбили глаз. / Я, как атеист, помолюсь за вас».
Примерно такими же (юмор, юмор, юмор, ирония и сатира) Валединский и продолжил: «
Молчат берёзы, ёлки торчат, шепчутся тополя. / Принять человека, каким он есть, может только земля»; «
Я живу в мавзолее Ленина, / И меня реставрируют время от времени».
В конце концов
Милешкин прочёл последний раздел книги, который называется так же, как и вся книга, и завершался стихотворением: «
жизнь удалась, / что бы ни случилось» (в «компактном дизайне» книга вполне могла бы уместиться на 6-8 страницах, но в дизайне профессиональном и красивом широко раскинулась на целых восьми десятках).
«Прекрасный поэт из Тулы» (так он был охарактеризован автором «Жизнь удалась»)
Андрей Галкин начал с ответа на одно из стихотворений, которое ему было посвящено («Николай говорит о каком-то счастье в связи со мной»). Галкин сделал вывод, что его «творчество ассоциируется у Милешкина со счастьем, что прекрасно». Выступающий вспомнил, что стихотворение Милешкина он слышал давно, когда тот приезжал в Тулу, поэтому написал минималистский ответ-посвящение «Неочевидное» (Галкин, чтобы поддержать автора, тоже подобрал для чтения подборку минималистских своих текстов): «
Чёрный котёнок счастья / перебежал дорогу / в неположенном месте. / И наступило счастье».
Вторым было стихотворение «Философское»: «
Трансцендентность / экзистенциальна… / Но не всегда».
А вот из веселых (не только же Валединскому шутить!):
«
Снегом занесло подсвешник, / и подсвешник стал подснежник!»;
«
Про зомби мыслю так: не дело, / коль без души гуляет тело. / Увидишь тело без души, / поймай его и придуши»;
«
Актриса так медленно раздевается… / Над бедным зрителем, что ль, издевается?!»
«
Стерев случайные черты, — / увидишь мира череп ты?»
«
Кто взял скрижали? / Вот тут лежали!»
***
«Совсем в завершение» Милешкин прочитал несколько стихотворений, нарочито не включённых в его минималистскую книгу, чтобы не подставлять издательство «Делаландия» — «как бы чего не вышло». На всякий случай и мы цитировать их тоже не станем. Хотя ничего особенного там нет — ставь себе, как звезду Давида, на обложку значок 18+ и вперёд к вершинам славы и успеха. Ан нет!
...«Жить по интересам» — одна из философских концепций современной жизни. Николай живет по интересам. Значит, действительно «Жизнь удалась».
Видео Владимира Буеваскачать dle 12.1
