facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 167 сентябрь 2020 г.
» » Арсений Гончуков. СЕНЧИН И РЯБОВ. РУССКИЙ ГЕРОЙ В... ЗАЛИПЕ

Арсений Гончуков. СЕНЧИН И РЯБОВ. РУССКИЙ ГЕРОЙ В... ЗАЛИПЕ

Колонка Арсения Гончукова
(все статьи)




Прочел два сборника рассказов, зарубежный и наш, и там, и тут современные актуальные авторы, оба пишут о современности. Иностранный автор — пусть и известная, раскрученная, но молодая девушка, наш автор — известный, с именем, печатающийся давно и много, издан в самом передовом издательстве РЕШ. Написал я о книжках у себя на ФБ, дал ссылки на официальные интернет-магазины... И что вы думаете? Десяток скачиваний зарубежной книжки и ни одного у нашего сборника. Ничего не понимаю. Не могу понять. Почему даже талантливая добротная актуальная литература, которую пишут здесь и сейчас про нас — проигрывает литературе чужой? Чушь какая-то. Простите меня, читатели-покупатели.

Лично я убежден, что современная русская проза нужна и важна, она собственным, оригинальным, свойственным только литературе способом отражает интереснейшие тенденции и идеи, витающие в воздухе. Сиюминутная литература, и пусть этот термин не покажется вам обесценивающим, выступает как дежурный аналитик или даже — мудрец, делающий выводы на средней дистанции. Поэтому он так ценен. На короткой дистанции девятый вал медийного журналистского продукта, на длинной — пожалуйста, классика на любой вкус. А мне поговорить хочется.

Сегодня в нашем поле зрения две книги, это сборник — «Петля» Романа Сенчина (М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2020); и роман — «Пёс» Кирилла Рябова (М.: Флюид ФриФлай, 2020). Взрослые зрелые известные писатели реалисты, рассказывающие про современность и ее героев. Держат, так сказать, в крепких руках зеркала, в которых каждый из нас может увидеть себя самого.



У Кирилла Рябова в романе есть хороший образ, который кто-то не заметит, а мне вот въелся. Так бывает, когда простая казалось бы вещь перерастает в символ. Герой Бобровский слоняется по жаркому летнему Питеру и жизнь у него кувырком, жена умерла, преследуют коллекторы, денег нет. Атмосфера удушливая, безысходная, все, как мы любим. И вот в какой-то момент коллектор-отморозок вывозит Бобровского в промзону и там страшно избивает, оставляя парня валяться на земле, в пыли на жаре. В этот момент автор описывает сгущающиеся в небе тучи, призывает дождь, который вот-вот должен пойти, его ждут, и мы, и герой, которому так хочется ливня, прохлады, чтоб освежиться, очиститься, смыть с себя грязь, пыль, кровь... Рябов обещает и сгущает, мы ждем дождя, нависающего над нами, но дождя не случается, все заканчивается парой капель, тучи идут стороной.

Я был вне себя от злости! Кирилл, ну как так? Ты же нормальный пацан, свой, питерский, ну дай дождя! Жалко что ли? Но не дал дождя, пожалел, зажмотил.

Нет, серьезно, этот дождь не какой-то там ключевой образ, он вполне проходной, Рябов не делает из Питера пустыню. Но он не «включил» его, не разрядил героя и землю не очистил. Для меня это оказалось гораздо сильнее, чем жутковатые сцены в романе далее, обычный недождь мне сказал гораздо больше, чем замогильные мотивы финала.  

Литературный мир тесен, но Рябов и Сенчин очень разные авторы, не думаю, что они дружат, если вообще знакомы. Но их герои чрезвычайно похожи друг на друга, и все их герои одновременно — похожи на вот этот дождь. Слабосильные, хилые, безвольные, анемичные, неспособные на поступок, а часто еще и мелочные, капризные. Нет, не скажу, что герои жалки или глупы, не скажу, что тряпки или тупицы, да нет, нормальные современные герои. Я не пытаюсь сказать, что они плохи, и я ими брезгую, нет. Просто они, не знаю... герои, которые — совсем не герои.

Меня удручает их безволие и бесплодие. В их венах течет не кровь, а водичка. Видишь такого героя, которого ветерок сдувает, который не знает, где ему сто рублей добыть, который сидит и капризничает, у которого главный духовный подвиг за весь день, как бы жену не расстроить и во время ее любимого сериала не заснуть, наблюдаешь такого героя и невольно думаешь, как он вообще по земле ходит? Где он силы берет иногда находиться в вертикальном положении? А он ведь еще и сексом наверное занимается, слабенький наш, тщедушный, и как его во время акта инсульт в затылок не бьет?

Вырожденцы какие-то, ей богу! Но оставим иронию. Мне нравится герой Рябова Бобровский, он совестливый, он мучается, и он правильный, это такой Акакий Акакиевич, анемичный, не очень умный, но он — пёс, пёс, пёс, и этого лично мне хватает, чтобы полюбить его (почему роман называется «Пёс» в самом тексте не объясняется, но для меня это однозначно о преданности героя любви к жене). В конце концов Бобровский говорит главную фразу, которая искупает все его утлое существование, когда думает о жене и горько сожалеет, что при жизни она все-таки не была с ним счастлива. Пронзительно и высоко.

Унылые, слабосильные, не умеющие действовать герои Сенчина — родные братья Бобровского, хотя здесь чуть сложнее, так как «Петля» все-таки сборник рассказов, где автор играет в автофикшн, то есть в рассказах Сенчина действует как бы Сенчин. Возьмем такой рассказ, он автобиографичен и соответственно ближе всего к писателю — он называется «В залипе».

Герой романа Рябова Бобровский не пытается решить ни одну свою проблему, о единственном выходе из ситуации — стребовать с родственников 300 тысяч рублей — он догадывается случайно. Бобровского ведут по фабуле и судьбе немногочисленные персонажи-попутчики, оказывающиеся рядом. Безропотный Бобровский не пытается найти работу, не хочет попросить помочь выплатить долг жены родственников, не думает, где взять кредит, или продать дорогостоящий билет, не знает и знать не хочет, где ему жить... В конце концов, даже автор подсказывает несколько раз, что Бобровский, у которого нет ни рубля за душой, и который завтра окажется на улице, может взять не триста, а пятьсот тысяч, которые есть у его бывшей родни... Но нет, герой ничего не может. И мне его не жалко, он меня бесит почему-то своей нарочитой беспомощностью.

Герой Сенчина, как бы сам писатель Сенчин, находится ровно в таком же «залипе», как и называется рассказ, а может быть так назовут и все наше время — эпоху путинского застоя, залипа. Что делает герой «нового реалиста» Сенчина? А ничего. В огромном рассказе мы видим жизнь скучного сытого писателя в золотой клетке, который не может заставить себя работать, не может ни строки написать.

Очень хочется написать такой издевательский пассаж, в духе — какое увлекательное занятие наблюдать в чистом виде прокрастинацию героя, вот он вместо работы ходит, курит и рассказывает нам интереснейшие подробности, как и когда он высыпает свою пепельницу, вот он достает с полки толстые тетрадки, в которых пишет от руки (не знаю, плакать тут или смеяться), а вот герой зависает в Википедии и полрассказа читает про древних Египтян, а вот герой идет в туалет, а вот они с женой заказывают суши и после перекуса ложатся вздремнуть... Чувствуете ураган действий, накал страстей, кипучую умственную деятельность, существование персонажа на пределе возможностей?! Я пишу это сейчас с двойной иронией. Нет, нет у героя никакого драйва, да и не нужен он. И самое парадоксальное в том, что нарочито неинтересный рассказ отлично, легко и интересно читается — мелкая ничтожная возня героя Сенчина нам интересна! Видимо время такое, я читаю целую страницу о том, кому и какие герой ставит на ФБ лайки и ловлю себя на постыдном чувстве, что мне это интересно...

К сожалению, авторов я не критикую. Напротив, вместе с ними я бы хотел задуматься об образе современного героя, какой он, что с ним, чем болеет, как вылечить. Мне эта условная дискуссия кажется крайне важной для понимания того, где мы находимся и что с нами происходит. Ну и долго ли мы будем сидеть в залипе, а может быть, останемся в нем навсегда?

Тема — даже не фатума, не безволия, скорее — тема неспособности к действию — в сборнике «Петля» звучит со всей яркостью безысходности. Действие невозможно. Действие не предусмотрено. Нежелательно. В целом ряде рассказов (и очень хороших рассказов) этот сознательный фатум становится правилом, выбором, но и вместе с тем драмой героя. В рассказе «Долг» молодая женщина не может бросить раскопки, много лет вынужденная следовать чувству долга, она раздражена, она почти несчастна, но не бросает свое дело. В моем любимом и самом пронзительном рассказе сборника «Ты меня помнишь?» герой проживает жизнь, не в силах изменить собственные привычки, не в силах остановить перекати-поле своей судьбы. В ключевом рассказе сборника «Немужик» герой не может изменить ни свою судьбу, ни уклад жизни и быт матери (при всех его возможностях!), да и сам в момент максимального унижения, в момент, по сути, отречения от него родной матери, не хочет, решает не уезжать из родного дома, где ему плохо, где его готовы растоптать. Он выбирает остаться на родине.

И у Сенчина, и у Рябова герои топчутся вокруг неспособности/невозможности действия. Они одинаково не хотят совершать поступки, выбирать, и это их выбор. Но внутри этого бездействия оттенков, безусловно, много. То, что герой не может или не хочет начать решать свои проблемы, мужские, личные, мне не нравится. Но когда герой бездействует, потому что пытается осознать, чего же хотела жена перед смертью и почему была несчастна, или герой не хочет совершать поступок, потому что ему кажется неправильным бросать свою родину, пусть она не принимает ни его, ни его помощь, то мне нравится такой герой, пусть он несчастен и пусть он фаталист. Да, наше время похоже на попытку движения на беговой дорожке. Но моральный выбор всегда был важнее для русской литературы. И слава богу.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
437
Опубликовано 02 июл 2020

ВХОД НА САЙТ