facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 144 сентябрь 2019 г.
» » Андрей Хочевар: «Литературу нельзя воспринимать как должное»

Андрей Хочевар: «Литературу нельзя воспринимать как должное»

Редактор: Евгения Джен Баранова



В июне поэт, писатель и редактор Андрей Хочевар из Любляны работал в международной писательской резиденции в Ульяновске по программе «Город литературы ЮНЕСКО». В интервью автор рассказал о социальных обстоятельствах литературы, взаимосвязи культуры и среднего класса, работе в резиденции и письме «против себя самого». Также он поделился мыслями об особенностях литературного процесса в Словении и России, новых тенденциях в развитии литературных журналов, отношениях между писателем и ландшафтом, художником и деньгами и др. Беседовала Гала Узрютова

 

Г.У. У некоторых авторов есть сквозная тема, которая порой даже бессознательно проходит через все их тексты. Замечал ли ты что-то такое за собой?

А.Х. Не думаю, что я из тех, кто всю жизнь пишет одну книгу. Каждая из моих книг отличалась от предыдущей. Вряд  ли я пишу ради одной единственной цели. Возможно, я действительно выбрал такую цель, пусть и неосознанно, потом понял, что выбор был неудачным, и выбрал другую, но снова неудачно. После публикации моей первой книги я понял, поэзия – некая форма письма против чего-то, чего я не знал. Может быть, это было письмо против меня самого, моего предвзятого представления о письме. Сейчас я думаю, что в моих работах действительно была скрытая тема – внутренняя борьба, о которой я не только не знал, но и не мог выразить ее напрямую. Только в двух моих последних книгах я стал сознательно включать некоторую иронию. Сначала я высмеивал персонажа Андрея Хочевара в рассказах, а затем пытался деконструировать говорящего в новых текстах. Это  поучительное упражнение, оно открыло массу новых возможностей, без которых я, вероятно, мог бы вообще перестать писать.

Г.У. Твои тексты часто посвящены глубоко личным вещам. Как со временем изменились отношения между текстами и твоим «Я»?

А.Х. Раньше я относился к себе слишком серьезно. Как будто мой опыт был каким-то значительным а, следовательно, должен быть запечатлен в текстах. Однако в последнее время я считаю такую прямолинейную позицию несколько проблематичной. Сложность как раз в том, что позиция эта слишком безупречна и беспроблемна. Теперь эта якобы привилегированная точка зрения кажется мне скучной.

Г.У. Ты работаешь в нескольких жанрах – поэзия, проза и критика. Это как-то меняет тебя? 

А.Х. Начав писать прозу, я очень изменился. Всегда думал, что у меня нет для этого сил, и до сих пор подхожу к ней осторожно. Не очень много писал после выхода двух последних книг, которые перевернули мои тексты. Я не только узнал свои пределы как писатель, но и открыл новые способы их преодоления. К тому же, почувствовал облегчение. Как будто больше не было необходимости писать. Как будто я могу просто принять это. Но, что еще важнее, я понял: писать – тяжелая работа. Это сознательное усилие.

 Г.У. Весь июнь ты работал в писательской резиденции по программе «Ульяновск – город литературы ЮНЕСКО», писал репортаж о литературной жизни города и изучал тему среднего класса. Тебя также интересуют социальные обстоятельства литературы. Удалось ли обнаружить здесь какую-либо связь между литературой и социальными аспектами? Как они влияют друг на друга?

А.Х. Мне очень интересно изучать литературу не только как текст, но и как часть общества. В этом плане наблюдение за участниками литпроцесса представляется идеальным методом. Неоднозначность моей редакторской работы, в которой я имею дело с текстами как с произведениями искусства, с проблемами издательской отрасли, напомнила мне о том, что литература не существует в вакууме, а является частью сложной социальной системы. Мой интерес перешел от книги как продукта к способам ее производства и схеме издания, от опубликованного к публикуемому. Финансирование, литературная среда, организационные аспекты литературных событий стали мне так же интересны, как эстетика и роль критики. Оказалось, это довольно унизительный опыт, ведь он заставляет тебя бросить вызов своим собственным предубеждениям и ожиданиям. Он заставляет признать, что литературу нельзя воспринимать как должное, а скорее, как то, что меняется в зависимости от обстоятельств.

 

Когда я работал в Ульяновске, заметил, что здесь литература по-прежнему связана с историей и патриотическими ценностями. До приезда сюда я не знал, насколько важна тема среднего класса в России. Теперь я вижу, что это важный фактор культурной среды. Многие мои собеседники выразили мнение, что среднего класса в России нет, и это могло бы объяснить, почему у меня сложилось впечатление, будто некоторые не понимают литературу как живую часть современной культуры.

Г.У. В Ульяновске ты также продолжил работать над стихотворениями, в которых отсутствует рассказчик. Это новый способ письма для тебя, просто эксперимент или что-то другое?

А.Х. В последние годы я немного устал от написания стихотворений, в которых говорящий является субъектом и человеком, главным образом представляющим личность автора. Несколько лет назад я начал экспериментировать: включил субъект (т.е. себя) как можно более прозрачно в одни стихотворения и попытался уменьшить его присутствие в других. Я понял, что для этого нужно сознательное усилие (по крайней мере, мне), ведь для большинства поэтов ответ на вопрос «О чем они пишут?» один: «О себе». Сначала я попытался писать «против себя», исследуя пути, в которых говорящий всегда оставался центральным за счет других. Затем я пытался нарушить поэтические стратегии, к которым привык настолько, что уже не замечал их.
Теперь я либо сознательно избегаю любой прямой ссылки на говорящего как субъекта, либо включаю противоположные дискурсы, которые нарушают сцепление стихотворения. Например, в некоторых стихотворениях я играю с окончаниями строк: значение предложения меняется в зависимости от того, где вы делаете паузу; одно значение может быть ближе к точке зрения субъекта, другое – противоречить ей. Затем я написал несколько стихотворений, в том числе в Ульяновске, в которых говорящий на самом деле не был представлен как личность: повествование было не о том, что субъект видит (или я вижу), а о том, что видно. В данном случае именно голос играет организующую роль, соединяя разные высказывания в нечто новое. В общем, в этом нет ничего нового, но это важный этап в моем поэтическом развитии.

Г.У. В России иногда шутят, что художник должен быть голодным. У нас вообще очень сложное отношение писателей с деньгами. Некоторые даже считают, что «неудобно» получать деньги за написание книг, они как бы стесняются этого. Другие возмущаются, что новым авторам предлагают издаваться бесплатно или платят очень маленькие гонорары. Расскажи о системе поддержки авторов в Словении. Помню, когда я работала в резиденции в Любляне, ты рассказывал, что в Словении молодому автору не так сложно опубликовать первую книгу в издательстве. Какие сходства и различия ты можешь отметить в российском и словенском литературном процессе?

А.Х. Это как раз то, что я имею в виду: есть два общих предвзятых мнения. Либо литература – идеал, и потому она не является частью реальной жизни, либо культура имеет значение только с точки зрения получения прибыли. Меня потрясают эти точки зрения, поскольку они препятствуют как развитию самого автора, так и культурному прогрессу в целом. В последнее время в Словении широко обсуждается тема социальной нестабильности, которая связана с пересмотром позиции, что искусство должно быть бесплатным, что это не работа и художникам не нужно платить, что культура не является неотъемлемой частью общества. Мне грустно видеть, что старая уловка «чем хуже, тем лучше» романтизируется в таком ключе.
Большая часть издательской деятельности в Словении поддерживается Национальным книжным агентством. Это национальная организация, цель которой – обеспечение устойчивых условий для развития издательской сферы. Система далека от совершенства, но кажется стабильной. Словения лидирует по количеству изданий, выпущенных на душу населения. При этом словенцы – читатели, но не покупатели книг. Мы шутим, что у нас больше писателей, чем читателей.
Многие издательства успешно конкурируют за финансирование (получение финподдержки предполагает и гонорары для авторов), издатели также стремятся публиковать дебютантов. На мой взгляд, выпущено много хороших дебютных книг, однако в дальнейшем качество текстов этих авторов не сильно улучшается. Кроме того, дебютные книги довольно активно продаются, поскольку у молодых авторов обычно сильная поддержка в соцсетях. Существуют издательства, литературные журналы и мастерские по креативному письму. Все это способствует повышению качества текстов и распространению книг.
Как в Словении, так и в России детская литература сейчас в центре внимания издателей. Обеим нашим странам нужно найти способ убедить людей покупать больше книг. Что касается различий, я заметил такую вещь: в российской культуре уделяется большое внимание истории и канону.

Г.У. Работа в резиденции предполагает перемещение автора в новое пространство. Однако ты отмечал, что место не влияет на тебя как на автора и на твои тексты. В то же время ты говорил, что, например, не смог бы жить в Мариборе, где родился, потому что там нет такой развитой литературной среды, как в Любляне, где ты живешь сейчас. Расскажи о своих отношениях с пространством.

А.Х. Выбор места жительства – это сугубо личный выбор. Мне повезло, что я могу жить в Любляне, это не просто красивый город, но еще и культурный центр Словении. С другой стороны, причины, по которым я не хотел оставаться в моем родном городе, могут говорить о моих собственных недостатках. Такие автобиографические детали обычно вообще не важны, потому что они ограничивают наше понимание литературы либо позитивистским толкованием, либо чисто субъективными ощущениями.
Я больше воспринимаю писательские резиденции не с точки зрения местонахождения, а с точки зрения быстротечности происходящего. Дело не столько в том, куда ты приезжаешь, сколько в уходе и движении. Все это исчезает, как и рутина будничной жизни. Кому-то нужен вид на холмы и горы, чтобы вставать по утрам, кому-то – вид на море и Волгу, все очень субъективно.
Думаю, переоценка влияния места на тексты переводит акцент на описание и вдохновение – две концепции, которые я считаю тривиальными. Я все больше убеждаюсь в этом еще и потому, что раньше сам полагался на них.

 Г.У. Насколько централизована литературная жизнь в Словении? Она сосредоточена в Любляне или есть другие активные литературные центры?

А.Х. Она очень централизована, но не ограничивается столицей. Думаю, это неизбежно, но в некоторой степени в этом есть смысл, как и в попытке подключить к литературной жизни другие регионы. У нас есть фестивали, которые проводятся преимущественно в Любляне, но предполагают и события в других городах, как в случае с музыкальным фестивалем Druga godba, Люблянским джазовым фестивалем или фестивалем уличного театра Ana Desetnica. Другие события, такие как литературный фестиваль Vilenica или «Дни поэзии и вина», проходят в городах Виленица и Птуй, но включают в себя дополнительные мероприятия в Любляне. В Словении ведутся постоянные дискуссии о том, как распределять финансирование – либо отдавать его большему числу получателей, но тогда сумма будет меньше, либо строже отбирать получателей, что позволит сделать поддержку более существенной. Это вопрос правильного баланса.

Г.У. Есть ли какие-то тенденции в развитии литературы в Словении, которые ты назвал бы новыми?

А.Х. Несколько лет назад много говорилось о «читабельности», и некоторые посчитали это оскорблением устоявшихся эстетических ценностей. Теперь всё перенеслось на детективные романы и автофикшн. Думаю, это попытка повысить рыночный потенциал и заставить людей читать больше словенской литературы и покупать больше книг.

Г.У. Какие процессы происходят в современной поэзии Словении?

А.Х. Она стала более разнообразной и экспериментальной. В ней есть новый политический сигнал, разрушающий центральные дискурсы, выступающий за маргинализацию. Это уникальное явление, и оно требует новых редакционных критериев. Иногда кажется, что молодые получают слишком много внимания. Возможно, потому, что критика – вещь поколенческая, и авторы постарше обычно теряют интерес к написанию критики (в том числе и я).

Г.У. Сейчас в России литературные журналы переживают период трансформации. Некоторые журналы, которые издавались очень давно, закрылись. Ты один из членов редколлегии известного словенского литературного журнала Literatura и главный редактор литературного интернет-журнала www.ludliteratura.si. Какие процессы ты наблюдаешь в развитии литературных журналов в Словении? Как  финансируются журналы?

А.Х. В Словении довольно много литературных журналов, как печатных, так и онлайновых. Каждое новое поколение писателей до сих пор считает журналы важной частью литературной жизни. Некоторые создают свои журналы, другие сотрудничают с уже существующими. Хотя между изданиями есть различия, одни и те же авторы могут публиковаться в нескольких журналах одновременно. Традиционные газеты утратили прежнее значение, но радио все еще играет важную роль в культуре, чего не скажешь, например, о телевидении. Некоторые журналы финансируются Национальным книжным агентством, они платят гонорары авторам.
Журнал Literatura отмечает в этом году свое 30-летие. Он всегда придерживался высоких литературных стандартов и не был политически ангажированным. Что касается будущего, пока не очень понятно, какова роль традиционного литературного журнала в обществе сегодня. Наш журнал всегда был площадкой для лучших актуальных текстов  Словении. Но современные журналы, как правило, стремятся делать тематические спецвыпуски, а не просто редакционные подборки случайного материала (каким бы строгим ни был отбор). Дизайнеры говорят, наш журнал слишком похож на книгу, а читателям это, похоже, нравится. Речь не столько о внешнем виде журнала, сколько о предпочтительном способе потребления контента: линейном чтении от начала до конца.
Мы публикуем авторов как на бумаге, так и онлайн: некоторые писатели выбирают Интернет, тогда как другие предпочитают принт-версию. Однако все они считают, что выбранный ими канал увеличит число читателей их текста. Наш онлайн-журнал финансируется как Национальным книжным агентством, так и Министерством культуры, но финансирование не достигло такого же объема, что и финансирование печатной версии. Для меня это огромная проблема. Но все может измениться в будущем, если финансирование будет более равномерно распределено между печатным и цифровым форматом. Тем более что онлайн-журналы характеризуются качественной редакторской работой, широтой распространения и простотой доступа для читателей.

Г.У. Ты работал в резиденции в Ульяновске около месяца, много писал и читал здесь. Что ты почувствовал в городе? Если бы Ульяновск был литературным персонажем, то каким?

А.Х. Все, что мне было нужно, – немного покоя и стол. И это помогло. Я написал в Ульяновске больше, чем за весь прошлый год, ведь в прошлом году не написал ни одного стихотворения! В насыщенной семейной жизни мне не хватает времени и концентрации для чтения, и это больше всего влияет на производительность. Считать, что письмо возможно без чтения – явный признак дилетантизма. Люди были очень дружелюбны, и я ощущал, что мне здесь рады. Литературный персонаж? Разве есть сомнения? Тот самый, который сказал: «Не подходите, не подходите: я вам не дам руки, вы с холода!»




Для справки
Андрей Хочевар (Любляна, Словения) – поэт, писатель, критик, член редколлегии словенского литературного журнала Literatura и главный редактор литературного интернет-журнала www.ludliteratura.si, автор шести книг стихов (первая из которых была номинирована на премию за лучший дебют, последняя – на Veronika Award) и одного сборника рассказов. Тексты Хочевара переводились на иностранные языки, он участвовал в международных литературных фестивалях, в том числе в России. Помимо работы в писательской резиденции, в Ульяновске Хочевар общался с местными авторами, участвовал в литературных мероприятиях, провел встречу с местными жителями и выступил на акции «Литературный трамвай».
В сентябре вторым гостем писательской резиденции по программе «Ульяновск – город литературы ЮНЕСКО» станет известный поэт из Данидина (Новая Зеландия) Дэвид Ховард, которого также выбрало жюри. В 2015 году Ульяновск вошёл в Сеть креативных городов ЮНЕСКО по направлению «Литература». Сегодня сеть креативных городов ЮНЕСКО объединяет 180 городов из 72 стран мира. 

Фото Matic Bajželj © LUD Literatura, дирекция программы «Ульяновск – город литературы ЮНЕСКО»скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
533
Опубликовано 13 авг 2019

ВХОД НА САЙТ