facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 187 октябрь 2021 г.
» » Лидия Сычева. ПЕСНЯ ГОДА

Лидия Сычева. ПЕСНЯ ГОДА


(рассказ)



Зима, холода. Дни короткие, ночи длинные, часто бессонные.
А вечером какое в деревне развлечение? Кот Мася да телевизор.
Баба Катя любит сериалы, особенно про заморскую жизнь. Такой же народ, как и у нас, и везде богатые дурят бедных, обирают; много за границей дурных мужиков, которые на голых девок заглядываются, но есть и славные женщины, как правило, страдалицы, ведущие праведную жизнь… Баба Катя особенно сочувствует им в горестях и радуется торжеству добродетели — слава Богу, хоть в сериалах все, как надо, кончается.
Дед же Сергей не согласен с супругой. Он кино тоже смотрит, но критически, и говорит, что кругом брехня, артисты не работают, только наряжаются и катаются на машинах. «А взяли б хоть теленочка или поросеночка одного-другого…» «Ды у них и так деньга полно!» — возражает ему баба Катя. «Полно, а не работают! Тунеядцы! На шее сидять!» «Так их бьют! Вон, в прошлой серии, этот, черный, как чертанул мужа Амалии, он аж перевернулся! И косточки захрустели. Там у них, у артистов, и бебехи все поотбитые! И денег никаких не захочешь на такой работе». Дед Сергей начинает спорить: «Ты не понимаешь, это съемка, обман! Дурють тебя, а ты веришь. Они мимо бьють, или заместителя какого выставляют вместо артиста». Тут уж возмущается баба Катя: «А че ж, заместитель не человек?! Потом, где стольки сменщиков набрать?! Таких дураков нету — артиста хоть побили, так ему слава, а этим че?! Не, артистов бьют, ты мне не рассказывай…»
В конце концов, каждый, недовольный друг другом, оставался при своем мнении. Но нынче кино нету, показывают концерт. Че ж, можно послухать, людей поглядеть. Артисты режут песняк, а супруги чинно сидят в стареньких креслицах, созерцают. Кот Мася свернулся в крендель, лежит поодаль, на отдельном стуле. В наиболее крикливые моменты, когда телевизор совсем уж раздирает экстаз, умудренное жизнью животное то один глаз откроет, то другой, то зевнет лениво, а то и белую лапу вытянет, выпуская крепкие перламутровые когти.
А баба Катя слушает Николая Расторгуева и комментирует:
— Глянь, вышел во френче, стал и стоит. Как старательно он слова доказывает!
— Стоить, недвижимый. Под Сталина одетый, — вторит ей дед Сергей.
— А эти, — вслед за Расторгуевым выскочила поп-группа, — кидают коленками, как телки́… Гляди, раздерешься, упадешь! Едешь, как на лыжах, — возмущается баба Катя опасными движениями гитариста.
— Старых не стали выпускать, — вздыхает супруг, — Зыкина не выходит уже, негожая, здоровья нету. Бывало, выпустят ее, сразу видать, что артистка.
— Куды там! Зыкина станет, как печь, вся опрятная, прибранная. Красивая женщина! — с горькой торжественностью выговаривает баба Катя. — А детей, по телевизору казали, у ней нету… Протрепалась всю жизнь, они ж, мужики, лезуть… А эти, глянь, бегают, родня еле прикрытая. Вон, Алсу, такая скромная девчонка была, а счас тоже коленку вывалила.
— Отец олигарх, че ей! — со знанием дела говорит дед Сергей.
— Ды он с ней, может, и не совладает! Он ей: прикрой коленку, а они нынче здорово слухают?! Я вон тебе сказала: будешь курам воды наливать, притуляй двери, сарай выстудишь. Хоть кажи, хоть ни кажи — пятьдесят лет я тебе уже про это толкую — бесполезно!
На эти недружественные выпады супруг не отвечает, а спешит переключить бабу Катю на очередного артиста:
— Ну хоть бы ты был подстриженный, че ты такой лохматый! — это про Игоря Николаева.
— Он же развелся с Королевой, некому его и образить, — просвещает баба Катя мужа. И вновь педалирует тему бытового непослушания: — Тебе вон не скажи, ты будешь неделю небритый ходить!.. — Но тут ее внимание привлекают длинноногие персоны в черном трико, рьяно подпрыгивающие на экране: — А эти, мужики чи бабы? Прямо волосы собраны в пучок, не поймешь.
— Песня — кто кого перекричит, — зевает дед Сергей. — Разов десять два слова повторяют. Закрепление.
— А у этой бабы полбока голые. Куда он, Путин, глядит?! Скольки лет проработал, хоть бы голых баб убрал с телевизора, — культурный просмотр потихоньку начинает приобретать политический уклон.
— Че ж он их, чи всех оденет? — хихикает супруг. — Тут страсть на них скольки сукна надо… А вот одна вышла, без свиты…
— Гля, а ножаки высоко подкидывает!..
У деда и на это есть объяснения:
— Ну, а как же, деньги за че ей будут платить!
Тут Масе, видимо, надоела вся эта культурная бодяга, и он, нацелившись на кресло, где сидит баба Катя, точно прыгнул к ней на колени. Для хозяйки это было полной неожиданностью:
— Что ж ты творишь?! — стала она стыдить нахальное животное. — Это страсть че он делает! Вчера вышла на двор, наклонилась, кублюсь около куриного сарая. Он как прыгнет сверху мне на голову! Я сначала не поняла, думала, это бомба с Ирака. Никак они меня не добьют — в прошлом году труба стрельнула, куском стукнула.
Кот не обращая внимания на критику, прилег, вытянул передние лапы, уложил на них голову и философски прикрыл глаза. Баба Катя вернулась к экранным обличениям:
— А эта певица старая, мосластая, лет 50 ей. Туда ж, потрусила, притоптывает… А мужик вышел в плаще.
— Это Розенбум, — делится своими познаниями о лидерах шоу-бизнеса супруг.
— Бум не бум, а вишь, холодно ему стало. В таких-то годах!.. Я вот тебе кажу: надевай на ночь шапку спортивную, голова и мерзнуть не будет. Бум этот в плаще вышел, а дитя, девчонку, вдогонку выпустили в трусиках. Мужики, гляди, они умней.
— Это да… — охотно подтверждает дед Сергей.
— А эт, че она за молитва, че они шепчут?! — на сцене группа из нескольких субтильных парнишек.
— Ды им лишь бы время шло, слова — не главное.
— А-а-а… А я так думаю: ну идешь ты на люди, одень пиджачок! Че ты выскочил в майке?! А этот, страшный, гля, спрыгнул со сцены и лезет до людей.
— Ну ды а как же, чтоб цветы давали. Выдуривает.
— Как наш кот возле холодильника, — Мася, услышав, что речь идет про него, полупрезрительно открыл зеленый глаз, сожалеючи взглянул на хозяйку. — А эта вышла в рубахе и корячится. Чем там у нее за беда?!
 — Гляди, Басков, Басков! Он здорово поеть, голос у него хороший…
Баба Катя и от этого солиста не в восторге:
— Расхлябанный! Рот у него дюжа раскрытый. Зубяки вывалил, забыл че и сказать хотел, затянул кудысь… Кто эт вокруг него? — за спиной солиста энергично притопывают и машут руками полуголые девицы-трансформеры. — Чи они одиночки? Может, у них родителей нету?..
— Пропал мир, — вздыхает дед Сергей, когда заканчивается концерт, и бегут титры. — Энтот на лыжах поехал кататься, государство бросил.
— Государь.
— Да.
Супруги скорбно молчат.
— А дальше че по программе?
Дед Сергей тянется к газетке, смотрит сквозь очки:
— Сванидзе.
— Не хочу я этого слюнявого…
— Не, не туда глянул я. Петросян.
— Гагун. Надоел уже. Давай ложиться, что ль?
— Рано.
— Ничего не рано. Туды-сюды и утро.
Гаснет телеэкран, потом старики выключают свет. Тихо. Только слышно мышиную возню на чердаке, да собака дальняя обреченно брехнет. Или вьюжный ветер ударит в окна. Дед Сергей горько говорит со своей кровати:
— Рази это артисты?! Вспомни: Апроська, бывало, заводит — хорошо она играла, а за ней Нюрка Ильичева вступает, Катька Гавшина, Лабуткова, Гашка…
— Куды там девки были! — горячо поддерживает его баба Катя.
Оба молчат, погруженные в воспоминания. И тревожно, и грустно, как всегда бывает поздним зимним вечером перед длинной ночью.
— Раньше, до войны, бывало, Марфутка с девками выйдет, как запоют, так деревья дрожат! — торжествующе вспоминает дед Сергей. — А нынче таких и людей нету.
— Нету, — горько подтверждает баба Катя.
— Все перемерли.
— Все.
И они замолкают, растревоженные, каждый в своей думе, которую не решаются высказать. И долго потом ворочаются на кроватях, перебирая разные мысли — о хозяйстве, о выросших детях, о безвозвратном прошлом, и почти ничего — о будущем. Наконец, коту надоедает эта бестолковая маята. Он мягко прыгает в ноги бабе Кате («от сатана, выпужал!» — тихо ругает она наглого пришельца), и, пристроившись среди бугров ватного одеяла, Мася заводит густую, тягучую и умиротворяющую песню, полую признательности и довольства…







_________________________________________

Об авторе: ЛИДИЯ СЫЧЕВА

Родилась в селе Скрипниково Воронежской области, живет в Москве. Окончила исторический факультет Воронежского пединститута и Литературный институт им. А. М. Горького.
Как прозаик дебютировала в 1998 году в журнале «Новый мир». Далее печаталась в газетах «Литературная Россия», «День литературы», журналах «Москва», «Бельские просторы», «Север» и др. Как публицист и политический журналист публиковалась в изданиях «Русский журнал», «Завтра», «Московский комсомолец», «Литературная газета» и др. Автор книг «Предчувствие», «Последний блокпост», «Время Бояна», «Три власти» и др. Лауреат премий им. Андрея Платонова, им. Антона Дельвига и др.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
2 979
Опубликовано 03 мар 2016

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ