Екатерина Малиновская. БРАЧНЫЙ ДЕНЬ

Редактор: Анна Харланова


(рассказ)



– Ну и как оно? Расскажи уже, а! – мялась на морозе Любка, мигая блестящими глазами.
– Ой... Он был таким нежным... – шепнула Юля и зажмурилась, вспоминая сладкое и приятное.
Я стояла чуть в стороне от девчонок и вполуха слушала их забавный трёп. Рядом сидел на заборе Дима и с тупой ухмылкой на нас поглядывал. 
Вчера у Юли был день рождения, и одноклассницы отличились особым подарком – организовали ей так называемую «брачную ночь». Нашли хату, умаслили предков, а парня Юльки – они встречались уже три месяца – заранее проинструктировали, хоть он в этом и не нуждался. «Ну, мало ли, кто его знает», – решили они и снарядили его всем – цветами, воздушными шарами в виде цифры 16, романтической музыкой на диске, розовым вином и, кончено, презервативами. И главное, попросили быть нежным и подольше ее целовать. 
– Он был таким нежным... – шептала Юлька и всё прикрывала глаза.
– Ну супер, зай, – гордилась Люба, – Ты слышь, таблетку-то выпила?
– Ясен пень, – усмехнулась Юля. – Я чё тупая?
Бычки пикировали в сугроб, и девочки попёрлись на урок. Химия шла уже три минуты.
Я докурила, чуть подождала, чтобы не идти рядом, и побрела вслед за ними.
– Эй, Свет, дай попить, – остановил меня Дима, с прежней идиотской ухмылкой взглянув на мою бутылку бонаквы.
Я протянула ему воду, он свинтил крышку и хотел сделать глоток, но протянул бутылку назад.
– Что-то вода… хреновая, – сказал он мне прямо в глаза. Взгляд был тупой и нахальный.
«Ну и мудак», – подумала я и молча пошла на урок. 
Все мы учились в 11 классе. 

* * *

Это случилось прошлым летом. Мне было пятнадцать, и столько же исполнялось в тот день одному придурку из параллели, чей день рождения мы праздновали.
Сначала сидели на школьном дворе, ожидая ребят с бухлом и провизией, потом по сигналу переместились в другое место, недалеко от двора, знакомого всем ещё с детского сада. Там был такой конус, типа космическая ракета, двухъярусный, с разными дырками, чтобы лазать вверх-вниз и высовываться. Дети моего поколения эти забавные конусы помнят.
Дождавшись десанта во главе с именинником, а также двух ящиков пива и одного – водки, мы принялись скромно отмечать. Несколько следующих часов бесследно исчезли из моей подростковой памяти. Может, чтобы подсветить поярче следующее воспоминание.
В третьем или четвертом дворе (мы всегда кочевали туда-сюда, чтобы менты не забрали) мы все уселись на железном заборчике, как облезлые воробьи. Тогда все дворы были открыты, а потому грязны и запущены. И в каждом дворе у нас быллюбимыйнасиженный забор с облупившейся краской, неизменно шатавшийся под тяжестью наших ленивых тел. 
Обычно мы пили баночные коктейли «Трофи», «Черный русский» и «Блэйзер», но сегодня было слишком много народу, поэтому взяли водку и пиво. 
И вот настал роковой момент – кончились сигареты. А мне захотелось курить. Будучи крепко пьяной – напитки сменяли друг друга, – я слезла с забора и стала шарахаться от одного к другому, спрашивая курить. Ни у кого не было ни сигарет, ни денег, но я не сдавалась, во мне проснулась та поразительная, тупая упертость, свойственная сильно пьяным.
И вот появился Он.
Один из наших, весёлый грузин, учился с именинником в одном классе. В шутку мы его звали Ваней. Такой же, как все, курил, бухал. Но сейчас пришел трезвый, почему-то не пил с нами, и с хитрым, умышленным интересом наблюдал за моим хождением. После очередной идиотской попытки я было уже успокоилась, но друг услышала за спиной тихое:
– У меня есть.
Секунда, и я подскочила к нему.
– Ну давай, дай сигарету! – взмолилась я.
Он молчал и щурил глаза.
– Ну дай, ну чё ты! – я изнемогала.
Он пристально посмотрел на меня и озвучил условия:
– Я дам тебе, а ты – мне.
До меня не сразу дошло, и он повторил для тупых.
– Я дам тебе сигарету, а ты меня порадуешь. Ок?
– Нет, не катит, – сказала я и отвернулась.
– Ну тогда больше ты сегодня не куришь, – шепнул он мне в спину.
Сидевшие рядом осоловелые лица с интересом наблюдали за нами. Несколько раз я срывалась и снова пыталась сторговаться на что попроще.
– Ну чё ты, Вань, дай сигу!
– Дай на дай, – он отвечал непреклонно.
– У меня месячные, все равно не выйдет. Давай сигарету уже, ты достал!
– Не гони.
– Отвечаю, пойдем, покажу!
Я не понтовалась, мне было настолько плевать на все, кроме его сигарет, что я бы с лёгкостью показала.
– Ладно, верю. Но...
– Давай сигарету!
– Дай на дай, дорогая.
– Да говорю, не могу.
– Не бойся, есть другие варианты. Мы что-нибудь с тобой придумаем.
Эта бесконечная перепалка приковала к себе внимание. Особенно оживились Любка с Юлькой, которые тоже бухали с нами. Наверное, они бы делали ставки, если б не резкое:
– Похрен, пошли.
Вдруг выдала я.
Всё вокруг заткнулось на пару секунд.
Он поднял на меня взгляд и сказал:
– Пойдем.
Наглые глаза улыбались.
Он встал, взял меня под руку, и мы побрели, будто парочка.
– Через ларёк, – промямлил он важно.
Мне было почему-то смешно. Он просто прикалывался, особо-то и не хотел победить меня, а я почему-то вела себя так, словно на свете больше ни у кого и нигде нет ни одной сраной сигареты. Мне хотелось, так хотелось неизвестно чего…
Мы подошли к зелененькому ларьку «Табак», он взял пачку презервативов. Я смотрела на упаковку «Гусарских», отчетливо помню эту смешную картинку – полуголая девица в красном кивере и довольный гусар с бокалом шампанского. Я стояла и думала, что легко могла бы купить сигарету поштучно, тогда еще так продавали. Мне бы и денег хватило…
– Пойдем, – скомандовал мой хозяин, снова взял под руку и повёл.
Мы пошли на «броды», особое место. Маленькие острова на реке, на которые можно пробраться вброд. Отсюда, собственно, и название.
Довольно ловко мы перешли реку, даже не замочились. Особо и не разговаривали. Забурились в кусты, трава по пояс, и рядом пышные ивы. Нас точно не было видно. Он стал умело меня целовать и трогать, у меня были небесно-голубые джинсы «Ли» в обтяжку и красивая упругая задница. Его крепкие руки сжимали меня, он расстегнул на мне джинсы, и мы опустились в траву.
– Я ж говорила, – шепнула я, заметив его недовольство.
– Блин, внатуре... – расстроенно буркнул он и перевернул меня на живот.
Попытка попробовать «варианты» оказалась совсем неудачной, и я начала смеяться. Но тут же заткнулась – мне показалось, что ему это будет обидно. О себе я вообще не думала.
Он повернулся на спину, раскинул руки в траву и закрыл глаза. Я стала из любопытства разглядывать его голое белое тело и как-то невольно освоила ещё один «вариант». Он очнулся и через какое-то время был, кажется, очень доволен. 
Всё длилось недолго, чему, хоть и смешно, но оба мы были рады. Я даже немного гордилась собой, ведь всё так хорошо удалось. Неплохо для первого раза.
Мы быстро оделись, он смотрел в землю и был как будто смущён. Такой виноватый вид.
Я спросила наивно «а мы будем встречаться?», он сказал «у меня девушка есть», и я замялась.
Побрели назад, вышли на другой брод, где вода была сильно повыше. Ссутулившись, он подставил мне спину.
– Прыгай, – сказал, и я забралась.
Мы бодро и дерзко секли ногами ледяную воду, и мне вдруг стало так хорошо и весело, впервые за этот день.
«Это любовь?» – вдруг подумала я.
Добравшись до суши, мы перевели дух, отряхнулись. Мои небесные «Ли» стали темными, я вымокла почти до трусов. Громко дыша, я подняла на него глаза, и вдруг вспомнила:
– Дай сигарету.
Мы усмехнулись, было, и правда, смешно. Он протянул мне раскрытую пачку. Мне вдруг показалось, что в эту секунду мы с ним были вместе – не там, под ивой, а вот здесь, сейчас.
Я, наконец, затянулась «Золотой явой».
Потом он довел меня до двора с ракетой и быстро скрылся.
Я осталась одна. И вдруг время остановилось. Я просто стояла, стояла…
У меня словно не было тела, не было моего «Я», а один только дух. Он где-то витал, познавал сам себя и дух того, второго, который сейчас ушел. Соприкосновение было настолько быстрым, меньше секунды, что моему духу, было трудно его распознать и понять.
Но вдруг начало смеркаться, и я резко вернулась назад, в пустое, холодное тело. Мокрые ледяные «Ли» превратились в бетон, руки тряслись, а сигарет снова не было.
– Сссука, – вслух прошептала я, вспомнив всю story.
Дальше все было совсем дебильно. Я припёрлась к подруге, сняла свои «Ли» и бросила их в прихожей прям на пол. Мне дали сухое, вызвали маму, и она меня забрала.
Не помню, как мы с ней шли до дома, но следующий кадр – я на заднем сидении машины. В машине своего отца.
«Откуда он взялся», – подумала я, а сердце моё растерялось. Мне было обидно, что я сижу пьяная, и скоро мы с мамой уйдем, а отца опять долго не будет. Может и никогда не будет, а сейчас мы опять не поговорим.
Мама в отчаянии, злая, отец просто молчит, какой-то помятый. Тогда он уже кололся. Я об этом не знала, но, если честно, всегда об этом догадывалась.
Мама что-то говорила, она и не знала уже, что делать, а от отца было толку ноль. Отчаяние – вот что с ней было, ведь она позвала его, зная, что смысла нет. Надо признаться, мы с папой не слабо ей досадили. Я – невольно, а он – не знаю, но тоже, наверное, по слабости. Вообще он был человек незлобивый, но ранимый, слишком ранимый. Таких родители называют слабыми, а потом слабаки режут вены. Вот мне повезло, я – железная.
За всё время, что мы сидели в машине, отец произнес только одно. Он повернулся ко мне и спросил:
– А что пили-то, водку?
Я не раз вспоминала отцовский вопрос, он мне очень-очень понравился. Мама бы не спросила такого, а ему было интересно. Мне так не хватало вопросов вместо упрёков, интереса вместо требований, любви вместо ожиданий, что эти четыре отцовских слова не показались мне эгоистичными. Для меня это были дорогие слова, сказанные на моем языке, адресованные лично мне.
Я гордо ответила:
– Водку и пиво.
Мы вернулись домой, и отец испарился, кажется, лет на десять. Мы вновь с ним увиделись, когда ему было уже за пятьдесят, а мне под тридцать.
Мама вертелась по кухне, ходила туда-сюда. Я сидела за нашим шатким зелененьким столом и тупо смотрела вперёд.
– Он тебя изнасиловал, Света? – спросила она.
Я подняла на нее взгляд.
– Да нет, мам. Не совсем.
– Ужас! – она отвернулась к стене.
Ну да, это был ужас, только я этого не поняла. Я не чувствовала ничего. Ни к парню, который проверил «варианты», ни к маме, заламывающей руки, ни к этому дню, ни к себе, ни к отцу. Я только хотела вдвоем посидеть с ним в машине. Может, он бы опять подарил мне кассету, как тогда Мумий Тролль, «Морская». До сих пор иногда ее слушаю.
Одно чувство, которое помню, – холод промокших «Ли». И ещё пустоту во дворе. Пустая ракета, из которой когда-то торчала моя детская голова. Я смотрела туда, в эту выемку, и не видела там себя. Может, я улетела в космос? За этим ракету и строят.
Потом мои «Ли» куда-то исчезли. Так я и не смогла их найти и не раз сокрушалась, что вторых таких нет. Их, и правда, больше не купишь. 
Мои небесные мокрые «Ли».
Мой ледяной брачный день.

* * *

Прошел год. Был такой же жаркий июльский вечер. Мы всей параллелью приехали на Поклонную гору и неуклюже мялись возле знаменитой красноярской часовни Параскевы Пятницы, пытаясь сделать общую фотографию. Это был наш выпускной.
Я стояла чуть в стороне и смотрела на гордых парней в дешевых костюмах и как попало повязанных галстуках, на огромные нелепые платья одноклассниц. Одна девочка перестаралась с автозагаром так, что стала буквально кирпичной, и в огромной зеленой пачке была похожа на ящерицу. 
Вопреки желанию родителей я была в простом джинсовом костюме, без прически и макияжа. 
Через пару минут я смотрела уже не напёструю кучу знакомых ребят, а сквозь них, сквозь часовню, на зеленые горки холмов, раскинувшихся вдалеке. И вдруг, ни с того ни с сего, я отошла от класса, скрылась за часовней, и всё это, ненужное, чуждое мне, осталось наконец-то у меня за спиной. Я видела город, красивый, просторный, а прямо перед собой – бескрайний зеленый ковёр холма. Я оглянулась и, никого за собой не увидев, вдруг побежала вперед, прямо в закатное солнце. 
Я бежала навстречу ветру, раскинув руки, и смеялась, смеялась… Мне было так хорошо и свободно, как не было еще никогда. Я ни разу не обернулась. 







_________________________________________

Об авторе: ЕКАТЕРИНА МАЛИНОВСКАЯ

Малиновская Екатерина Андреевна родилась в г. Красноярске 20 февраля 1990 года. Поэт, по профессии учитель русского языка и литературы. Куратор литературных мероприятий города Красноярска и Красноярского края. Директор красноярского регионального отделения Союза писателей России. Председатель красноярского регионального представительства Союза Российских писателей.Соискатель ученой степен кандидата филологических наук. Стипендиат государственной стипендии Министерства культуры Российской Федерации (2021). Участник 20 Международного форума молодых писателей России, стран СНГ и Зарубежья (2021), Всероссийской мастерской АСПИ для молодых авторов (2022). Лауреат премии Главы города Красноярска молодым талантам в номинации «Культура» (2017). Финалист Литературной премии «Лицей» (2021), премии «Форпост» (2025), Всероссийского поэтического слэма (2022). Участник 9-го Салона «Русская литература» в Париже (2023), Международного научно-творческого симпозиума «Волошинский сентябрь», фестивалей «Петербургские мосты», «Балтийское кольцо». Автор поэтических книг «Невидимые лягушки» (2024), «Полая структура» (2020). Стихи переводились на испанский и английский языки, публиковались в журналах «Prosodia», «Плавучий мост», «Балтика», «Витражи», «Эмигрантская лира», «Юность», «Паравозъ», «Формаслов», «Другой журнал», «Образ», «Енисей», «RevistaKametsa»(Перу) и др. Рецензия на книгу стихов опубликована в журнале «Знамя» (2024).

скачать dle 12.1