facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 181 апрель 2021 г.
» » Наталья Мелехина. МАНЯ, МУСЯ И МАГНИТ

Наталья Мелехина. МАНЯ, МУСЯ И МАГНИТ

Редактор: Женя Декина


(рассказ)



– К нам едут контролёры! У кого магниты1 на счётчиках, снимать надо! Либо сегодня, либо завтра у нас будут, – сообщил в магазине Санко Кривин, молодой тракторист, забежавший за сигаретами.
Односельчане в очереди за свежим хлебом ему поверили безоговорочно, потому что у Санки одноклассник в райцентре работал электриком. Худая, высохшая от старости покупательница Марья Никитична нервно затеребила видавший виды пакет-майку своими огромными узловатыми пальцами – такие пальцы обычно рисуют Бабе-Яге в мультиках для детей.

После этой новости старушка больше ничего уже и не видела, и не слышала толком, так сильно напугалась. Когда подошла её очередь к прилавку, машинально произнесла привычную скороговорку: буханку чёрного, пол-литра молока, пакет дешёвых макарон, килограмм сахару, триста грамм «Китикету» на развес. Если денег не хватало, многие сельчане продукты в райповском магазине брали в долг под запись в тетрадку, но Марья Никитична никогда так не поступала, потому что не была уверена, что сможет потом долг отдать. У старушки заранее было посчитано, во сколько ей обойдётся сегодняшняя покупка и припасена вся сумма без сдачи.
– Марья Никитична, пряники кирилловские2 привезли! Мягонькие! Возьми хоть грамм двести! Что ты всё только Мусю балуешь? И себя иногда надо! – певуче окая, присоветовала сердобольная продавщица Ирочка, незамужняя ещё девушка.
– Спасибо, Иринка! Дров телегу купила, а пенсия-то ещё не скоро, так потом побалуюсь, – поблагодарила Марья Никитична,  а мыслями уже перенеслась домой: скорей, скорей снимать злосчастный магнит со счётчика! Ну как прямо сейчас приедут контролёры, тогда позор-то какой! Да и денег, может, столько насчитают, что вовек не расплатиться. А если насовсем отрежут от свету? Страхи, пуще холодного ветра, гнали Никитичну домой. Погодка стояла не из лучших: февральские морозы, да ещё и с вьюгами.
Закинув сумку в избу, Марья Никитична включила на мосту3 лампочку, и начала снимать магнит с электросчётчика, однако сделать это оказалось не так-то просто. Магнит настолько крепко «присосался» к металлу, что Никитична своими высохшими, как старые корни, пальцами лишь с великим трудом смогла отцепить увесистый кругляш. И тут же её худую и длинную, будто вица4, руку, словно какой-то неведомой силой, потянуло вниз – под счётчиком стоял пустой газовый баллон, и вот к нему-то тут же и прилип магнит.  
– Ох ты, Господи! Наказал Бог за воровство! Точно, точно от свету отрежут, – ругала сама себя Марья Никитична, тщетно пытаясь оторвать магнит теперь уже от баллона с газом.

Она совсем выбилась из сил, намучалась, а тут ещё и под валенок попал снег, принесённый на ногах с улицы. Марья Никитична поскользнулась и пребольно хлопнулась лбом о баллон, в глазах потемнело, она осела на пол без сознания, а баллон упал на неё сверху.


***

… Хитрость, как сэкономить на электричестве, Марье Никитичне подсказал сосед – Анатолий. Они были ровесники, вместе учились в школе, а потом работали всю жизнь бок-о-бок на ферме: он – слесарем, а она – дояркой. Внук привёз Анатолию два магнита: один в сарай, где поросята стоят,  а другой – в дом. Недавно Анатолий поросят нарушил5, после чего и поделился с соседкой куском свиной вырезки и  ненужным теперь магнитом. Он жалел Марью, как умеют жалеть одиноких баб только деревенские мужики-ровесники: навещал время от времени, слегка присматривал за её нехитрым домашним хозяйством, помогал, чем мог, стараясь не вызвать пересудов в деревне: злые языки в дурных головах всегда найдутся, и старикам любовный роман пришьют.

Анатолий был женат, но супруга его, Танюха, против помощи соседке не возражала. Она и сама Марью жалела, но по-своему, по-женски. Муж-то у Никитичны умер еще при советской власти: от сахарного диабета, тогда эту болезнь толком лечить и в городах-то не умели, что уж про деревни говорить… Сын в 90-е поехал на заработки в Москву да там и сгинул – зарезали в драке. Вот так и осталась Марья одна-одинёшенька на всём белом свете.
Этот самый «белый свет» Марья Никитична воровала вынужденно: газа в деревне не было, хотя газопровод и проходил прямо за речкой, но деревня считалась бесперспективной, и люди по старинке топили русские печи, а еду готовили на электроплитках или покупали газ в баллонах.  Марье как пенсионерке полагалась льгота на электричества и компенсация за оплату дров, но даже с их учётом её крошечной пенсии едва-едва хватало на хлеб с маслом да на «Китикет» для колченогой и толстобрюхой Муськи.

Кошка появилась у Марьи Никитичны случайно лет пять назад. В соседней деревне умер одинокий старик, его избу дальние родственники продали, а кошку выгнали вон. Однажды  утром после Рождества Марья Никитична вышла в заулок, а у дровяника сидел пушистый колобок с кривыми ножками и ритмично мявкал. «Бродяжка , – поняла Никитична. – Выкинули».
– Экой пёс тебя навязал, – выругала она кошку, впрочем, беззлобно. – Иди вон к Анатолею. Я старуха бедная, мне тебя кормить нечем. А он поросят держит. Нанимайся к нему крыс в сарае ловить.
Но бродяжка к состоятельному соседу почему-то не пошла. Она упрямо сидела у дровяника. Марья Никитична дала себе слово, что не будет кошку подкармливать: сама чуть не побирается, куда ещё и кошку заводить!  Однако  не раз за день выглядывала в окно на чёрное круглое пятно посреди белоснежных сугробов. «Масть у кошки трёхцветная – к счастью. Рыжая – хорошая нянька будет для деток в семье. Белая – Бог благословит. Серая – лечить будет. Чёрная – дом от нечистой силы защищает, а хозяев – от несчастий – вот так мамка про кошек-то говорила, – вспомнилось Никитичне некстати. –   Ишь на лапах приземистая, брюшко-то круглое... Старая, поди-ко. Вон как судьба над ней распорядилось: под старость лет бездомной сделалась! Интересно, ловит ли мышей?»

К ночи чёрное пятно закрасило щедрой зимней тьмой. Марья Никитична глянула на градусник, привинченный снаружи у окна: столбик ртути неумолимо полз к отметке минус двадцать пять. «Вот дура! Чего ко мне пришла? К бедной бабке? Шла бы к людям богатым!» – ругала кошку Марья Никитична. В ту ночь спала бабушка особенно неспокойно. Как и все старые доярки, она по привычке просыпалась около четырёх утра, как привыкла с молодости, но и до этого часу еле дотянула. Оделась, затопила печь, пошла впотьмах за водой к колодцу, а кошка вылезла из-под дровяника, белая от инея, и поплелась за Марьей по тропке след в след, ритмично канюча: «Мяв-мяв! Мяв-мяв! Мяв-мяв!» Пока бабушка вычерпывала воду, бродяжка терпеливо ждала напротив.
– Ладно, пущу! – сдалась Никитична. – Спать будешь на печке. Но знай: гадить в избе начнёшь – выкину. Ходи в голбец6! Или на улицу просись.
– Мяв-мяв, – согласилась кошка.
Марья взяла полное ведро и отправилась домой. «Скрип-скрип», – пел морозный снег под её валенками. «Мяв-мяв», – не замолкал заиндевевший колобок. Весело сделалось Никитичне.
– Не мявкай! Кормить тебя буду одними батонами. Разносолов не жди! Мышей лови. А звать тебя буду Муськой.
– Мяв-мяв! – ответила кошка. «Скрип-скрип», – радостно поддакнул снег, скрепляя договор.
С тех пор стали они жить вместе. Муська своё «мяв» сдержала, а Марья свое слово – нет: она кормила кошку не только батонами, но и «Китикетом», и дешёвой колбаской, когда и мяском баловала. Звала же не только Муськой, но, бывало, и ласково «колобочком».


***

Сегодня с утра Муся попросилась на улицу, и, отправляясь в магазин, Марья её выпустила. Анатолий видел из своего окна, как Никитична заковыляла по дороге. Ветер пытался вырвать из её рук ледащий пакет, а за хозяйкой увивалась кошка с точно такой же неуклюжей походкой, потом Муська отстала и спрыгнула с дороги на тропу по каким-то своим кошачьим делам.
– За хлебом Марья пошла! Ты-то не пойдёшь, Танюха? – спросил у жены Анатолий.
– Нет, у нас до завтра хватит, – откликнулась супруга с кухни. – Сейчас ещё и блинов напеку, так снесёшь потом Марье. 
Анатолий пошёл смотреть по телевизору любимый сериал про ментов, а как досмотрел серию, начались новости.
– Стоимость электроэнергии в России по итогам прошлого года выросла до максимальных значений за последние пять лет. Подорожание произошло, несмотря на сильнейшее за десять лет падение спроса. Цены выросли выше инфляции из-за нерыночных надбавок, объем которых составил пятьсот пятьдесят восемь миллиардов рублей. Не исключается также манипуляция ценами, за что предусмотрены оборотные штрафы, – рассказывала с экрана миловидная ведущая.
– Чтоб вас всех подняло да разорвало, когда уж и наворуетесь! – заворчал Анатолий.

Новости часто огорчали его. Вот и сегодня федеральный выпуск ничем не порадовал, а после него вещала местная телекомпания: сначала о том, сколько человек заболело ковидом, потом в криминальной сводке рассказали, как о диковине, о казусной краже: в магазине «Сад-Огород» пенсионерка воровала семена. Она проделывала крошечные дырки в бумажных пакетиках, осторожно ссыпала их содержимое к себе в карман, а потом незаметно пустые бумажки возвращала на место. На экране появилась пожилая женщина в засаленном пуховике, она отворачивалась от камер, насколько могла, но настырный объектив так и норовил показать крупно её лицо. «Пенсии не хватает, вот и пришлось», – нехотя буркнула преступница в протянутый корреспондентом микрофон.

Когда пошли спорт да культура, жена позвала пить чай с блинами. Анатолий сел за стол, выглянул в окно и увидел, что Муська кукует на ветру в заулке. Почему-то Марья, вернувшись из магазина, не впустила её в дом: в этакий-то холод свою ненаглядную Мусю? Может, Марья в гости к кому зашла и не вернулась ещё? Анатолий не спеша напился чаю: блины поел и со сметаной, и с вареньем клубничным – ох, и вкусные Танька печёт! Ох, и тонкие! Но сердце всё было не на месте. Муська всё ещё топталась в заулке.
– Пойду, что ли, Марье снесу, пока горячие, – сообщил он жене. – Чего-то вон кошка у нее всё сидит на улице.
– Может, тихо мявчит под дверью, так Марья и не слышит? Уши у неё, как у тебя, худые, – Танька выглянула в окно, и тоже заметно всполошилась, как и муж: Муська предвестием беды маячила в заулке. – Иди, Толя.
Она завернула пяток блинов в пакет из-под хлеба, и Анатолий отправился к Марье. На мосту он и обнаружил хозяйку дома, лежащую под баллоном…


***

Очнулась Марья в своей избе на диване от запаха нашатыря. Танюха пихала ей ватку под нос. За столом напротив сидел Анатолий, а перед ним лежал злосчастный магнит!
– Ох ты, Господи, соседушки! – зарыдала она. – Спасибо!
– Марья, мы скорую-то вызвали, врач скоро приедет, – сообщила Танюха. – Ты не плачь! Чего плакать-то? Давление ещё скакнёт. Толя тебя сюда принёс, а потом за мной сбегал. Ты недолго, видать, пролежала-то. Не успела настынуть. Тёплая была, как я фуфайку с тебя стащила. Ты как чувствуешь-то себя?
Никитична пошевелила руками и ногами. Чувствовала она себя в целом неплохо, только голова болела, и на лбу Марья нащупала большую шишку.
– Спасибо, милые! Спасибо, соседушки! Нашли меня, дуру. Нехудо всё, нехудо! Помоги мне, Таня, подняться!
Она уцепилась за руку соседки и села на диване. Голова чуть-чуть кружилась, но Марья уже понимала, что это временно, что приедет доктор, посмотрит её, что какое-то время она поболеет, но обязательно снова встанет на ноги. Никитична рассказала соседям, как снимала магнит, поскользнулась, упала, ударилась и потеряла сознание.
– Вот Бог как за воровство-то меня наказал! – подвела она итог своему рассказу.
И тут Анатолий, только что натерпевшийся из-за Марьи и её магнита смертного страха, неожиданно со всей мочи ударил кулаком об стол и закричал:
– Какой Бог, Манька! Ты, что сдурела? Не Бог, а нечистая сила! Будет старуху-колхозницу Бог за магнит наказывать, когда политики всю страну разворовали!
Марья вытаращилась на Анатолия во все глаза, а Танюха замахала на мужа руками:
– Толя, ты что, ошалел?! Ты чего орёшь-то? Нашёл время для политинформаций! Прости его, Маня. Он как насмотрится телека, так давай орать-проповедовать, будто одичает, аж сам не свой сделается. Чего-то уж опять в новостях высмотрел…

В заулке послышался шум машины – это приехала неотложка. Анатолий и Таня деликатно ушли на кухню, пока женщина-врач осматривала Никитичну. Ехать в больницу бабуля наотрез отказалась: дорого там лежать, на анализы да лекарства денег надо. Ей смерили давление, сделали укол, после которого бабуля, закутанная стареньким одеялом, крепко уснула. Анатолий проводил доктора до машины и ушёл домой, а Танюха ещё осталась домовничать: спрятала магнит в комод, приготовила Марье на ужин молочный суп из макарон, насыпала «Китикету» в миску для Муси, проверила, есть ли у кошки вода, и только убедившись, что всё в избе в порядке ушла в свой дом.

Марья проснулась в сумерках. Кряхтя, с трудом встала, голова всё ещё кружилась. Старушка включила свет, и, обойдя избу, обнаружила, что магнит спрятан, Муся накормлена и нежится на печке. Да и для хозяйки ужин приготовили, что те для царицы – и суп молочный, и блины!  Марья широко перекрестилась на икону в углу:
– Слава тебе, матушка Богородица! Верно-от мамка-то говорила: никто не поможет, а только Бог да добрые люди!
Вьюга улеглась, но взамен её крепчал февральский мороз. По трубам мимо деревни по-прежнему плыл-проплывал невидимый газ в сторону Европы. Где-то далеко-далеко от Марьиной избы работали во всю мощь электростанции громадной страны. Большие города захлёбывались светом: белым, синим, зелёным, красным – всех цветов радуги! Горели фонари, витрины, рекламы, работали заводы и фабрики в ночную смену, а в просторных кабинетах до полуночи морщили высокие лбы очень умные и расчётливые люди. Они подсчитывали до последней копейки убытки от Мани, от Муси, от магнита, и хитро оттачивали формулировки для завтрашних новостей так, чтобы лишний раз не нервировать избирателей перед выборами.


______________
1. Магниты – устройства, которые крепятся на электросчётчки для воровства электроэнергии. Их использование незаконно, и с этой практикой ведётся постоянная борьба. 
2. Пряники из города Кириллов особенно ценятся в Вологодской области.
3. Мост – коридор в северной избе, соединяющий жилую часть для людей с хлевом для животных.
4. Вица (диал.) – длинный прут.
5. Нарушить (диал.) – заколоть на мясо.
6. Голбец (диал.) – подполье.








_________________________________________

Об авторе:  НАТАЛЬЯ МЕЛЕХИНА 

Прозаик, критик. Закончила факультет филологии, теории и истории изобразительного искусства ВГПУ. Публиковалась в журналах «Знамя», «Октябрь, «Дружба народов», «Сибирские огни», «Север» и другие. Дважды лауреат Международного Волошинского конкурса 2013 и 2014 года, лауреат Балашовской премии. Автор семи книг прозы. Живёт в Вологде.скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
430
Опубликовано 01 апр 2021

ВХОД НА САЙТ