Редактор: Родион Мариничев 
⠀ГОЛУБИКА⠀Короткий день в желтеющей тайге,
где жалящими иглами мошка
заштопывает воздух в сосняке.
Поляна голубичная сладка.
И пуст бидон, и полон ягод рот.
⠀
В твоей ладони муравей ползёт
и путается в линиях судьбы.
Смеёшься от щекотки. Ты пока
фигуркой тоньше липовой щепы,
платок подвязан, будто облака
на солнечной горячей голове.
Ещё дитя, в игре и озорстве,
тебе на вырост – мир и благодать.
⠀
Пока не мать, не тётка, не жена.
Ещё в глазах снежинкам хохотать,
не слёживаясь в очерствевший наст.
⠀
Всё хорошо.
И мама с папой близко.
В пустой бидон ссыпают голубику.
⠀
⠀
МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ⠀Помню – город холодный, серые карусели.
Мама с папой меня, наверно, не любят,
не обнимают и не целуют, только теплее
одевают в колючие шапку и шубу.
Там у каждой зимы по обочинам стены,
словно прошлого длинные тени.
А короткое всё пролетало в деревне летом,
там ромашками луг накрахмален, и приодеты
у автобуса бабка и дед встречали меня, вздыхая –
при живых-то родителях будто бы сирота я,
то работа у них, то отдых по заграницам.
Изнывало на небе солнце и прислониться
норовило к сырым полотенцам туч.
И обиды комок исчезал у меня во рту.
И разматывал ёж от калитки к реке тропинку
по косицам нечёсаным повилики.
Опускался в траве паук надо мной монетой,
и трава по краям царапала небо.
Бабка с дедом варили варенье, слетались осы
на белёсую пенку, тогда начиналась осень
перезревшим арбузом, приездом предков,
и беседку белённую как невесту
раздевали дожди.
Слышишь, дочка, прости!
Если я не любила тебя, если так же
ты грустила у бабушки летом оставшись,
если снег вспоминается пенкой варенья,
если ёжик твой друг.
И паук.
⠀
Помню, шапка была оленья,
а шубка твоя сияла, как Млечный путь.
Пожалуйста – будь.
⠀
⠀
ОГОРОДОМ НИЩИЕ – БЛАЖЕННЫ⠀Огородом нищие – блаженны,
сотками разметили эдем.
Там, где мятлик рос обыкновенный,
необыкновенное везде –
грядки, да теплицы, да картофель
ныне проповедуют любовь.
Нет любви капустней и морковней,
выше вишни, круче кабачков.
Раздаётся благовест лопаты,
и варенье млеет на плите,
носится щенок исчадьем ада
по рассаде.
Только на кресте
вздрагивает пугало от ветра.
А тебе растить, полоть, копать,
будто в глубине – живое.
Верить,
что и ты возделал райский сад.
…К вечеру стихает в огороде,
только щебет зяблика в кустах.
Ты вздыхаешь тихо: «К непогоде».
И снимаешь пугало с креста.
⠀
РАЗМЫШЛЕНИЯ ВО ВРЕМЯ БЕГА ТРУСЦОЙ⠀Ещё не утро, но уже побег
на бег трусцой,
на снег, упавший ночью,
на белое, на чей-то первый след.
Скользит нательный крестик по цепочке
и замирает где-то на спине.
И с Богом ты как будто наравне –
несёшь свой крест.
И побеждаешь снег –
последний, перед летней суетой,
попавший, словно зверь, в силки тропинок.
Он умирает, чтобы стать водой,
и подставляет тающую спину.
Следы цепочкой оставляешь ты.
И кажется кому-то с высоты –
нательный крестик бегает трусцой.
⠀
⠀
НЕТ НИЧЕГО УМЕСТНЕЙ ЛОШАДИ⠀Нет ничего уместней лошади
в дворовом контуре хрущёвки,
где есть трава июньской всхожести
и одуванчики неловки —
растут нескошенные триммером
по предписанию санпина.
⠀
Гуляет лошадь зверем вымершим,
а ты снимаешь на мобильный
её к тебе великодушие
в глазах озёрного оттенка.
⠀
И видишь детство затонувшее,
где облаков молочных пенка,
и, как слеза, дорога катится
от дома до аэропорта.
Что ни зима – то к бабке, в здравницу
чаёв, варений и компотов.
⠀
Вдали от северного воздуха,
простуд, застрявших в горле комом —
ступает лошадь, аки посуху,
по тихой глади васильковой.
⠀
Бежишь сквозь поле, лес и прошлое,
пока ты сам еще не вымер.
И затихаешь рядом с лошадью.
И дворник подключает триммер.
⠀
ПОСЛЕДНИЙ АВГУСТ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА⠀На даче не закрыт сезон
пока не сварено варенье,
пока бредёт послушным псом
за летом август.
Настежь двери,
хотя – поверьем холода
с Преображения Господня.
И отступает духота.
И наступает несвобода
школярской осени - её
звонок звенит за горизонтом.
Но пахнут яблоки дождём,
и крестит бабушка шарлотку.
ТОПОЛИНЫЙ ПУХ⠀ девяностым посвящается⠀Ты в чёрном списке, тополиный пух,
пока июль впадает в кому лета,
и у деревьев валится из рук
январский снег.
⠀
Дымится сигарета,
поток машин вмещается в рукав,
пока ты ждёшь последнюю маршрутку.
И снег на старой церкви златоглав,
и хочется похожую татушку.
⠀
А на асфальте моря белый мел
и полустёртый номер телефона.
Ну как же этот снег упасть посмел —
им, как стакан, наполовину полон
колодец петербургского двора.
Он спит, боясь проснуться в Ленинграде.
⠀
А здесь — жара. Июль скорее прав,
чем трубка в телефоне-автомате.
⠀
Пойдёшь на ощупь, будто за стихом,
когда деревья выстрадают зиму.
В далёкий снег ты упадёшь лицом
и задохнёшься в пухе тополином.
_________________________________________
Об авторе:
ВИКТОРИЯ МИХАЙЛОВА⠀Творческий псевдоним - Виктория Север. Родилась и жила в городе Мирный (Якутия). Получила высшее образование, работала преподавателем и инженером. Горжусь знакомством с Евгением Евтушенко - в 2016 году вдохновлённая его поддержкой, выпустила книгу «Родом из Триаса». В том же году переехала в Санкт-Петербург, где работала в газете «Московский комсомолец» и в генконсульстве Швейцарии. Настоящее место жительства – город Мценск. Фрилансер (репетитор английского языка). Публикуется в различных поэтических сборниках и альманахах. Призер пяти международных литературных конкурсов.
⠀
⠀
⠀
скачать dle 12.1
