Ольга Сульчинская. ТЫ СПЕЛА, КАК МОГЛА

Редактор: Родион Мариничев 





Предисловие Родиона Мариничева: «Тень отца Гамлета» не отпускает мировую литературу вот уже несколько столетий. Лирическая героиня Ольги Сульчинской пристально вглядывается в персонажей «вечной пьесы», словно пытаясь переосмыслить и саму себя. 


ПЕСНЯ О ТРЕХ НЕУДАЧАХ

1.
Всё это в незапамятном году
Случилось (и отчасти – показалось): 
Я повстречалась вам в пустом саду 
И в спутницы бесстыдно навязалась. 

Мы долго шли вдвоем. Как некий дух, 
Двойная тень бежала перед нами, 
И то, что вы произносили вслух, 
Я повторяла медленно губами. 

Прощанье мне хотелось оттянуть, 
Продолжить путь, но быстро вечерело,
И вы сказали мне, что как-нибудь
Увидимся. А я вам вслед смотрела.

2.
И этот день прошел, а ночь потом 
Топталась по дворам в галошах старых 
И задевала траурным зонтом 
Ограды на заплаканных бульварах. 

Деревья выстроились в два ряда
Как будто приготовились к отправке,
Зато не собирались никуда
Заброшенные цветники и лавки.

Мне так хотелось разобрать слова,
Когда листва, волнуясь, говорила. 
Густела тьма. Кружилась голова. 
И лестница цеплялась за перила. 

3.
Мне так хотелось быть, кем не была:
Ни другом, ни ребенком, ни поэтом, 
Ни женщиной для вас. А ночь прошла,
И даже дождь затих перед рассветом.

Обобранные липы неглиже
Дрожали в ожидании простуды 
И кто-то на четвертом этаже
Разучивал скрипичные этюды,

То выпадал, то возвращался в строй,
Немалые усилья прилагая, 
Но за его мучительной игрой
Угадывалась музыка другая.



ЭЛЬСИНОР

1. <Гамлет>
Гамлет выходит на сцену в черных чулках
черном костюме с белым отложным воротничком
похожий на принца
он и есть принц
с кинжалом в руках размышляет
кого убить
себя или для начала кого-то другого
Полония – по ошибке
приняв за крысу
Офелию – сопутствующая потеря
отлетевшая щепка
предателя Розенкранца – что может быть справедливей
вместе с предателем Гильденстерном
туда им и дорога
Лаэрта – а нечего было лезть
друга Горацио – такова цена преданности
королеву-мать – но разве не так поступают все дети?
короля Клавдия – наконец-то, а ведь шел первым в списке
остальных заодно – раз уж ввязались в драку
самого себя, но всё же чужими руками
датское королевство
только Йорику повезло
он умер от ковида
задолго до
описываемых событий


2. <Гертруда>
Что скажешь, быть, не быть? Вопрос не праздный.
Средь нашей жизни датской безобразной
Задуматься, сынок, немудрено:
Такое ли хотели мы кино?

Не лучше ли вздремнуть, на самом деле?
Земля да море так себе постели,
Зато надежно прячут от людей, 
Которые порой зверья лютей.

Вот только что приснится, вдруг всё то же, 
Дела всё те же и всё те же рожи? 
А то, как Достоевский скажет позже,
Чулан да пауки. Мороз по коже, 

Когда представишь этакую дрянь. 
– Ах, мама, перестань!


3. <Клавдий>
Да что вам за дело, законно ли я, незаконно
Сижу здесь. Сижу! И глубокая тьма заоконна,
За окнами, в смысле, всё время глубокая тьма.
И мелкий паршивец свести меня хочет с ума. 

Он править желал бы. А сам-то дорос ли до трона?
Ну да, голова велика – не тесна ли корона
Для мыслей его грандиозных про совесть и честность,
Как будто он ими засадит неплодную местность,

Голодных накормит и допьяна жадных напоит,
Как будто он знает, чего наша родина стоит.
А я заплачу, и меня не пугают долги.

Холопы поют «Не блуди, не кради и не лги»
Во тьме за окном. Да и рядом не видно ни зги.
Шагай-ка ты лучше отсюда, себя береги.


4. <Офелия>
Уже и голос, знаешь ли, не тот.
И вышивка ужасно давит грудь.
Уж третий час Офелия поёт
И всё никак не может утонуть!

Темны для сердца царские дела.
Но я пою, пока хватает сил.
Уймись, дитя, ты спела как могла,
Всё хорошо, и Бог тебя простил.

Ракушки прицепились к волосам,
И водоросли руки оплели,
И тишина всплывает к небесам
Там, где они отходят от земли.


5. <Датские стансы>
Офелия совсем сошла с ума,
Смотри, плывет под ивами, бедняжка!
Расшитая узорами рубашка
Раздулась парусом, а уж она сама...

У Гамлета неладно с головой.
Предчувствие тревожит королеву.
И отдаленному напеву
Не заглушить, могильщик, заступ твой.

А вышивка намокла, тяжела,
И давит грудь, и тянет кружевами.
Ракушками и мелкими рачками
Офелия, бедняжка, обросла.

Окончен поминальный пир
И стулья перевернуты в буфете.
С горячих пальцев сливочные дети
Облизывают розовый пломбир.

Разбужены подземными толчками,
Выходят звери из глубоких нор
И смотрят неподвижными зрачками
На сумерки, на смерть, на Эльсинор.  








_________________________________________

Об авторе: ОЛЬГА СУЛЬЧИНСКАЯ

Писатель, переводчик, редактор, психолог. Родилась в 1966 году в Москве. Работала копирайтером, редактором, преподавателем, с 2010 до января 2025 года работала в журнале Psychologies, последние 8 лет в должности шеф-редактора. В настоящее время ведёт частную психологическую практику. 
Публиковалась в журналах «Арион», «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов», «Иностранная литература», «Этажи», «Формаслов» и др. Автор четырёх поэтических книг, а также книги по психологии: «Личные границы» (АСТ, 2024). Трижды лауреат Международного Волошинского конкурса (2005 - поэзия, 2022 – поэзия и проза), дипломант премии Московский счет (2013), лауреат премии журнала «Новый мир» (2018). Стихи переводились на английский и французский языки. 

скачать dle 12.1