Редактор: Ольга Девш
(О книге: Вадим Месяц. Хроника Русского Гулливера. Поэзия или смерть. К двадцатилетию проекта. М.: Русский Гулливер; Центр современной литературы, 2026. 620 с.)Том этот из тех, что пишутся скорее для себя и для друзей-единомышленников. С другой стороны, что может быть лучше книг, свободных от каких-либо изначальных конвенций?
Тем более, и это не кажется, а декларируется Вадимом Месяцем на этих страницах, подобная игра – его принцип. Творчество как игра, игра как творчество. То, что гораздо серьезнее, закамуфлировано, а иногда и карнавальные одежды становятся самодостаточны. Довольно непривычная структура для тех, кто привык к более традиционным обыкновениям.
Итак, это крайне пестро. Что, видимо, является еще одним сложным организующим принципом: эффект достигается не за счет линейного, гомогенного повествования, но текста с эффектами различными и, на выходе и ожидаемо бы, единым.
К такому надо привыкнуть, требуется определенное усилие. Или нет, убеждаешься после сотни-другой страниц, никаких усилий-то и не надо. Книга, то есть сам Месяц, берет тебя за шкирку, выдирает из зоны комфорта (не ключевое ли здесь «зона»?) и той комнаты, из которой нельзя выходить, и – берет в хоровод. Похоже на те танцы, что устраивают фанаты на рок-концертах. Смотрится со стороны диковато, но если снять пиджак и вступить в круг, то – а ведь здорово, весело как черти зажигают!
Итак, перед нами отчет, хроника. События, организованные «Русским Гулливером» и Месяцем лично, их – не очень серьезные – манифесты и призывы. Изданные – это уже серьезнее – книги. Попытки литературных премий. Попытка – всколыхнуть то болото, что у нас принято считать литературным процессом. «Возникновение “Гулливера” и есть реакция на унылое, изощренно безысходное, “производство безразличий”, охватившего чуть ли не весь мир: поделенное на школы и направления, пьяноватое или по состоянию здоровья и долгу службы протрезвевшее, самовлюбленное, интригующее, толкающееся за право на теплые места, часто несостоятельное как в профессиональном, так и в человеческом смысле…»
А еще – философские эссе. И – обаятельный такой гон постоянно, вроде того, что даешь свободу русским гулливерам, они не боятся негра с красной бородой. Этим мощным потешным посылом, танцем не Шивы, но Гурджиева, кстати, книга напоминает книги Павла Зарифуллина [1]. У того скифство, здесь гулливерство, а на выходе одно – идейство не столь важно, важнее гораздо эстетический жест. Та оплеуха даже не общественному вкусу, но самому себе, когда нужно проснуться, взглянуть на мир иначе и начать работать, чтобы он стал действительно иначе. «Всякая чушь, но энергичная и подвижная, от которой можно улыбнуться. Которая зовет в бой. А так, старайся ничего не воспринимать всерьез». Прямо хипповский или даже дадаистский призыв!
«Поэтому в первом приближении я бы заговорил о “поэзии действия”, подразумевая действие театральное». А паяцы и юроды – последние, кому еще дозволяется говорить правду и делать почти все, что хочется и сердце велит.
Но мы еще перечислили далеко не все, что нашло в месяцевских скитаниях и марш-бросках приют в этих страницах. Их можно и травелогом считать, столько здесь поездок, от Америки (там Месяц жил, потом наведывался часто) и Европы (пока не захлопнулась дважды дверь) до глубинок и далей нашей страны и Непала, например.
А можно было бы вполне считать эту книгу и сборником портретов. Не только тех, кто плотно входил в это вольное объединение, работал с ним и на него, как, например, Андрей Тавров и Александр Давыдов, но и тех, с кем пересекался, сотрудничал на каком-то проекте, просто любил автор. И будут здесь соответственно небольшие – без этих попыток мемуаристов вспомнить все, любую мелочь в строку, попытка анализа личности и еще всякого разного для объема – эссе о Мамлееве, Бродском, Парщикове, Драгомощенко, Полонском.
Да что там, если учитывать тех, кто на фото – а книга и по категории фотоальбома пройдет и многих собратьев обойдет – то здесь просто галерея русской (и не только) литературной жизни. Столько знакомых и незнакомых лиц, так молоды они были, так веселы они здесь или, реже, правда, в минуты задумчивости или еще чего.
А вот это очень важно, я уже как-то говорил, но не грех еще раз. Книга Людмилы Вязмитиновой «Тексты в периодике», Наталии Черных «Моя литературная жизнь», а из недавних «Критик за правым плечом» Бориса Кутенкова и «Люди сделаны из звезд» Владимира Буева, многочисленные фотоотчеты его же и Ольги Балла… Все это только на самый первый взгляд может произвести впечатление некой избыточности – десятки фото после литературного вечера, зачем, казалось бы, – но важно крайне. Это помнится сейчас, но просто выдержите с десяток лет и – не только важнейшим архивным свидетельством станет, но и чтением упоительнейшим. Да, как кто-то пошутил, валял дурака или даже не очень адекватен в своих репликах на литературной презентации был, именно это, да. Тот сор и сюр, из которых уже выросла литература, которые полноправной литературой и является. А что еще, не какие-то дутые бестселлеры и звезды прошлых лет, их-то как раз смоет быстро, не вспомнишь.
Местами и не без литературного инсайда здесь будет. О том, к слову совершенно, что «Вавилон» «собирается несколько корректировать работу премии Белого», а «самое потешное, что так называемая инновативная и продвинутая поэзия, по сути, ничем от своей социалистической предшественницы не отличается».
Но в эти области Месяц, который, будучи в жерле циклона, сиречь в гуще литературного процесса, мог бы сказать гораздо больше, не заходит. Ему интереснее – сорваться в следующий трип, забацать очередную акцию типа доливания в Черное море воды из Белого, рассказать про поездку с отцом-физиком для вручения ему научной награды в Америку. Или сказкой, написанную с детьми, поделиться. Ведь иногда книга – настоящий лытдыбр, ностальгический «Живой журнал» напоминает.
Конечно же, если копнуть чуть поглубже и посмотреть за веселую ширму, есть там и определенная идейная направленность, уже настоящая, неигровая. Это не презрение, но непонимание и сочувствие к тем из бывших коллег, кто из Берлина и прочих релокантностей занимается отменой русской культуры. И, исходя из той нынешней ситуации мира, когда «победивший местами позитивизм обречен в силу своего занудства, предсказуемости, двухмерного воображения», а «праздник невозможен без категорий чуда, тайны, утопии», – обращение к тем, кто вел эту безнадежную борьбу еще задолго до нас. «Обширная культура сопротивления от Генона до Эволы, до Ванейгема и Зерзана сообщала о наличии в обществе спасительного традиционного типа человека, невидимого солдата, Юнгер вводил гештальт рабочего, Цветков-младший упоминал о новом стоицизме. Предшественники были слишком серьезны, мне казалось, что революционер новый формации должен быть ребенком». Отсюда, очевидно, и посыл Месяца о стране детей, рассказы о своих и чужих детях, вся эта наивная, то есть не испорченная еще детская оптика. И это уже гораздо ближе к главному посылу.
Но это прекрасная мечта, а что же дальше по прозаическим фактам? «Я до сих пор в игре. Разве что немного понизил пафос своих действий и теперь бросаю камешки в океаны и моря, словно монетки на счастье».
_____________
1. https://www.peremeny.ru/blog/30128
скачать dle 12.1
