Редактор: Ольга Девш
(О книге: Веет, где хочет. Где и как жила русская поэзия в 1990-2000 гг. Составители: Н. Николаева, Д. Файзов, Ю. Цветков. — М.: Культурная инициатива, ГМИРЛИ имени В. И. Даля, 2025. — 498 с.)«
Сизый сигаретный дым, висевший под потолком зала (теперь такого уже нигде не увидишь)»
[1] — может, ключевая фраза книги. Напомним: Закон, оберегающий граждан от этого самого дыма, вступил в действие 1 июня 2013 г. В тот день группа «Культурная инициатива» проводила традиционную акцию, где дети поэтов читали «стихи друзей собственных родителей», как гласит официальная формулировка этого литературного мероприятия.
По дыму у нас, некурящих, особой ностальгии нет, но что-то ж с ним улетело? Хотя не будем начинать с финала. Первая глава книги называется: «Хронология поэтической жизни 1988-2013». Чем обусловлена исходная дата? Вроде, явных причин указывать этот год началом литературного бума или временем прихода новой поэтической когорты нет. Для широкого читателя (а тиражи литературных журналов тогда вправду были громадными, миллионными) фундаментальное обновление случилось в апреле 1987 года. Вышел номер журнала «Юность» со стихами Сергея Гандлевского, Александра Ерёменко, Алексея Парщикова, Марка Шатуновского, Евгения Бунимовича. Спорили тогда читающие люди, сочиняли письма в редакцию …
На уровне материальном более значимым оказался год 1991. Выступление Нины Искренко, тоже публиковавшейся в легендарном выпуске «Юности», на Арт-бдениях в городе Смоленске литературно ориентированные люди вспоминают до сих пор. С весомой завистью, конечно вспоминают. А уж как тогда, в минувшей стране, говорила об этом выучившая модное слово «перформанс» разнообразная пресса, вплоть до резко освободившейся региональной, это надо было видеть! Или прошедший в том же году Первый (и последний, конечно) Всесоюзный фестиваль молодых поэтов, породивший немало длящихся по сей час дружб, — тоже ведь был событием, заметным для ещё читающей страны.
Однако всякий, кто застал 1988 в годах, позволяющих как-то отражать внешние обстоятельства, помнит чувство необратимости. Необратимости в добром смысле, без явного предчувствия грядущих колдобин. С финалом эпохи аналогично: 2013 год был временем некоторого общественного затишья между бурными делами 2012-го, инаугурационного, и 2014-го, запомнившегося не только Олимпиадой. Но трещинки, пошедшие годом-полутора ранее стали тогда не подлежащими ремонту. И дым, конечно, этот сигаретный… Впрочем, он сугубо образ, разумеется.
Нет, все ещё общались. Почти все с почти всеми. «
Но взлёт не может быть вечным — примерно со второй половины 2010‑х годов настала пора каталогизации, и наша книга — шаг в этом направлении» — справедливо написали составители книги в предисловии. Каталогизация подразумевает тщательность, даже въедливость. Оттого при чтении тщательном, повторном, начинаешь невольно (но пристально) искать действительные или мнимые ошибки авторов и продолжать-таки думать, отчего эпоха ушла так тихо и бесповоротно.
Начнём с эпохи. Только отметим: само пришествие новых времён оказалось небезболезненным. Для многих — фатальным. Всё-таки, интеллигенция, сформировавшаяся в годы Застоя, обладала глубинной психологией подпольного человека. Вот что пишет Эргали Гер про замечательного поэта Михаила Дидусенко: «
Бывшие соратники по котельным переместились в ночные клубы и замолчали. Дидусь из подвалов ушел в дервиши, по-нашему — в бомжи; эпоха советского андеграунда навсегда осталась для него высшей точкой благосостояния»
[2]. Да. Та самая «эпоха советского андеграунда» подлежит ещё тщательным археологическим раскопкам. И ждёт в ней множество открытий. Однако мы всё ж о времени, последовавшем далее. Довольно комфортном времени, куда вписались и многие из прежде сложившихся авторов, и где появилось существенное количество новых, самостоятельных творческих единиц.
Почему ж оно закончилось-то? Первый вариант столь же очевиден, сколь и поверхностен. Политика. Как-то очень быстро вместо проектов ОГИ настал Жан-Жак, где доминировала совсем не литература. И даты, начиная с 2011 года — как пули. Или, не дай Бог, гвозди в крышку: 4 декабря
[3], 4 февраля, 10 марта, 6 мая, Абай_на_всё_лето, 15 сентября, 26 марта
[4], … 24 февраля 2022 г. Разумеется, даты эти не гвозди и не пули. Это удары молоточка по зубилу. Каждый удар раскалывал сообщество. Отчего раскалывал? Так от неумения договариваться при минимальных разногласиях и совсем уж абсолютного неумения выстраивать партии. Общественно-политическая жизнь зачахла, не успев расцвести.
Впрочем, повторим: объяснения политические всегда будут слишком простыми и недостаточными. В конце концов, за общественные разногласия никто из поэтов товарищам лицо не бил и на дуэль не вызывал. Может быть, чуть разошлись по разным площадкам. Благо площадок таких было много. Возможно оттого и казался по сути своей несерьёзный командный Чемпионат Москвы по поэзии высшей точкой единения? Абсурдная, вроде идея: команда поэтов и сама-то по себе нонсенс, а открытое соревнование между столь ревнивыми к признанию людьми, как стихотворцы, чья творческая деятельность почти не оплачивается, должно непременно было привести к ссорам. Кроме того, творческий потенциал литературных сборищ в принципе невелик. Про это давно и хорошо сказал Олег Дозморов:
«– В поэзии существует всего два события: первое, это когда поэт пишет, и второе, когда читатель читает. На литературном вечере поэт ничего не пишет, а читателей там нет, туда в основном ходят поэты»
[5]. Но каким-то очень странным образом творческая энергия литературных вечеров рубежа нулевых-десятых была дивной. Возможно, поэтически носители абсолютно разных стилей подпитывали ментально друг дружку. Будучи, заметим, в основном взрослыми и поэтически состоявшимися. Чудо.
Засим, опять скажем, началось расхождение по углам. Углов этих было не четыре и не пять. «
Менялись вывески и «личные составы», в силе оставался главный принцип — непрерывного движения (зачастую, увы, броуновского)…»
[6] — автор говорит о чуть более раннем времени и о культуре в целом, но ни малейшего противоречия с финалом кафейных московских чтений в цитате нет. Вдруг да причина увядания в избытке этих самых клубов? В семидесятых годах «Сайгон» был практически единственным на весь огромный Ленинград. Так об этом кафе вышло с десяток интересных, толстых книг, а отдельные публикации появляются и по сей день. В Москве же количество литературных площадок в какой-то момент стало трудноучитываемым. Много хорошего — тоже ведь плохо. Есть такой остров Святого Матфея. Был необитаемым никем, после добрые люди заселили туда несколько пар оленей. Стал остров оленьим. Ездили туристы, любовались, фотографировали, восхищались миром и гармонией. А далее наступило перенаселение. Пропала кормовая база. И снизилась численность прекрасных существ. Не до исходного количества снизилась, а до нуля.
Стоп. Упаси Бог, во-первых, сравнить поэтов с оленями, хоть бы и косвенно, а, во-вторых, конечно, дело не в превышении разумной численности мест для выступлений. Да, бывали ситуации, когда с разницей в пару дней Зверевский центр проводил два мероприятия, а публика там оказывалась совершенно разной; имел место такой аналог джентльменского: «этот клуб я игнорирую». Было и наоборот: на выступление прекрасного автора в замечательном месте являлось от нуля до двух слушателей. Но, право: едва ли не о любой тогдашней локации можно сочинять книги. Совсем как про «Сайгон». И о поэтах, и о зрителях, и об обстановке, и о курьёзах всякообразных.
Нет. Не в площадках дело. Может, в смене поколений? В самом деле: тогда, всё в тех же самых ранних десятых, началась деятельность совсем новых культуртрегеров. Дарья Серенко
(признана иноагентом), Оксана Васякина, Галина Рымбу заявили о себе мощно и сразу. Стилистически высказывание было отличным от предшествующих времён. Не обязательно политизированным, но, как правило — общественно ориентированным. Хотя Рымбу вела и сугубо просветительский цикл вечеров современных поэтов в Литературном институте. Более того, появились организаторы, продолжавшие исключительно литературные линии: Лев Оборин, Борис Кутенков. Вот здесь и можно при некотором желании изложить составителям первые претензии. Оборин упомянут однократно и лишь как организатор одной из презентаций журнала «Воздух»; Рымбу — как автор этого же издания; Кутенков — только в контексте участия в Форуме молодых поэтов «Липки». Премия «Различие» же представлена в самом финале книги, в общем списке премий. С другой стороны, работа новых организаторов во времена, коим посвящена книга «Веет, где хочет» лишь начиналась; развернуться им предстоит позднее и причиной смены литературных веяний они, безусловно, не были. Да и не все их проекты выдержали даже краткую проверку временем, прямо говоря.
Но раз уж начали ворчать, озвучим все вопросы к составителям. Благо вопросов этих не так много и большей частью они разрешаются сами собой. Можно бы сказать «разрешаются по мере развития сюжета», но в отношении книги неопределённого жанра, явно не имеющей отношения к беллетристике, замечание о сюжете может отдавать ненужной иронией. Лучше продолжим говорить по делу. Например, в число институций, оказывавших безусловное влияние на литературную жизнь, предсказуемо включена Премия Андрея Белого. Да, основана она задолго до начала XXI века, в 1977 году, но в 1997, 2011, 2014 переживала весьма радикальные пертурбации и упоминание о ней в контексте описываемых времён более чем оправдано.
Однако сразу же делается обидно, например, за журнал «Волга», чьи административно-организационные приключения были не менее бурными, а влияние на поэзию очевидным. О нём-то почему ни слова? Ответ дан ближе к финалу: все толстые журналы, не позиционирующие себя строго поэтическими, представлены оптом; в одной статье. Таков выбор составителей и выбор этот вполне законен.
С изданиями именно поэтическими чуть сложнее. «Арион» и «Воздух», понятное дело, присутствуют, Prosōdia возникла на финише эпохи, но вот «Журнала ПО», «Детей Ра» и множества региональных, но значимых альманахов нет. Опять-таки, выбор составителей? Да. Но тут становятся интересными критерии этого выбора. Озвучивают их создатели «Культурной инициативы» исключительно на собственном материале: «
Невозможно в двух словах описать почти двадцать лет живой, наполненной событиями жизни проекта, без которого мы себя уже не мыслим. Это были весёлые, яркие, грандиозные, насыщенные, пьяные, интеллектуальные годы, с радостями и трагедиями, с разговорами о поэзии до утра, общением с прекрасными людьми, с невероятными дружбами. Поэтому мы решили обойтись сухой, почти документальной справкой. Итак, только даты и факты»
[7]. Да: о себе авторы скромничают. С другой стороны, объём книги и так и так почти достиг пятисот не очень маленьких страниц. Дальнейшее разрастание грозило превращением в аморфную медузу. Многое, конечно, приходилось отсекать. Думаю, в том числе — и с надеждой на полемику: мол, пишите о других проектах, коллеги дорогие. Станем читать.
Иногда пункты, определявшие включение в проект или исключение из оного ясны почти интуитивно. Например, отсутствуют многие яркие, но одноразовые региональные события. Или наоборот: у грандиозного Байкальского фестиваля поэзии было столько сменяющихся организаторов и радикально противоречащих концепций, что любое обращение к одной из сторон, участвовавших в бурях вокруг этого форума, автоматически вызовет реакцию остальных интересантов. А уж если дать слово всем — конфликтный потенциал сильно превзойдёт оранжевую черту. Чего составители, как мы уже отмечали, тщательно избегают.
Есть варианты более сложные. Обильно представлен вологодский фестиваль «М-8». Однако Ната Сучкова сотоварищи много лет проводила там же, в Вологде, «Плюсовую поэзию», где участвовали авторы не менее сильные, зачастую совпадавшие с участниками «М-8». Об этом мероприятии книга молчит. Рискну предложить такую аллегорию: в шахматах существуют турниры гроссмейстеров и супергроссмейстеров. Там присутствуют только асы и монстры. А есть соревнования открытые, по швейцарской системе. Туда допускают и более-менее соответствующих неким игровым критериям любителей. Но побеждают всё равно гроссмейстеры.
Аналогия, как всегда, хромает: с тех пор, как Вильгельм Стейниц 140 лет назад огласил себя не лауреатом, а чемпионом, шахматы сделались спортом. Поэзии же спорт противопоказан — кроме прекрасных и не слишком серьёзных исключений вроде не раз упомянутого Чемпионата по поэзии. Но при условности сопоставлений, суть остаётся: фестивали с открытым форматом в книге «Веет, где хочет» большей частью проигнорированы. Проигнорированы аккуратно, мягко, через фигуры умолчания, с готовностью предоставить слово оппонентам и потенциальным авторам альтернативных концепций.
С премиями ещё хитрей. Отсутствие в перечне «Отметины Давида Бурлюка» (упомянутой, правда, в контексте «Академии зауми») имеет, видимо, ту же природу, что неупоминание журнала «Дети Ра»: декларативное, бескомпромиссное и однозначно определяемое новаторство — не главный предмет интереса «Культурной инициативы». Но чего не так с петербургской Григорьевской премией? Первый её лауреат, Всеволод Емелин, вполне обильно и заслуженно представлен в книге.
Далее — моменты вовсе тонкие. Роль библиотек, очевидно растущую в нынешней культурной ситуации, составители вполне отмечают. Но отмечают в целом: на уровне единого феномена. А ведь есть среди тех библиотек
немного особые. Московская библиотека им. Чехова на одноимённой станции метро была и продолжает оставаться самостоятельной, очень значимой литературной площадкой. И не только в контексте салона «Классики XXI века», о коем рецензируемое издание говорит довольно подробно.
Центральному Дому литераторов отведено три странички в разделе «Советское наследие». Меж тем, хоть роль этого учреждения оказалась и несопоставимой с его же значимостью в шестидесятые-семидесятые, уже в новом веке ЦДЛ пережил множество перемен. Как правило, они совпадали со сменой организаторов. При Сергее Соколкине сцена Дома была вполне живой. Один из лучших вечеров Дмитрия Веденяпина прошёл именно там.
Сижу, пишу всё это и думаю: к кому обращаюсь? Точно не к группе «Культурная инициатива». Они верно заметили, что необъятного не обоймёшь. Более того, у каждой из структур, которая может посчитать себя незаслуженно обойдённой, есть свои спикеры, есть ресурсы. Есть ли желание высказаться? А вот этого мы пока не знаем. К примеру, история и актуальное бытование региональных литературных объединений, откуда часто происходят крайне интересные поэты — вообще целина нетронутая. Кто о них скажет, если не они сами? Дипломницы областных филфаков, разве что. Нет, право, лучше самим. У некоторых действительно получается хорошо. Тут достаточно вспомнить Уральскую поэтическую школу. Чтоб понять: больше-то вспомнить особо и некого. В плане фиксации памяти о себе и осознанного развития, конечно же.
Но структуры — структурами. Есть же ещё и персоны. С ними как быть? Уральцы Александр Петрушкин
[8] и Виталий Кальпиди, москвичи Александр Курбатов и Евгений Степанов, ещё некоторое количество людей из разных точек необъятной — каждый из них сам по себе — фестиваль, перформанс, издательство и много разного. Их деятельность тоже надо как-то репрезентировать. Сложно, но возможно же?
Ну, вот. Не то чтоб попрекнув составителей, но постаравшись вникнуть в мотивы, вернёмся к основной теме: отчего ж ушла эпоха? Из факторов побочных можно, думаю, сослаться на всякого рода ошибки менеджмента, возглавлявшего литературный общепит, и на экономические катаклизмы. Действительно: читая список закрывшихся или не состоявшихся проектов, чувствуешь ностальгию совсем особую. Дополняющую тоску по составляющей строго литературной. Не главная причина, но исключать её тоже не будем.
А вот из проблем в самом деле серьёзных вспомним совпавший с концом эпохи кризис Журнального зала 2016-2018 гг. Всё ж, были эти старые журналы камертоном. Да: подобно всякому кризису, этот оказался окном возможностей. Появились и расцвели новые, совсем иные сетевые площадки. Здесь тема отдельной, большой и вдумчивой публикации, однако сравним: «Топос» — авторитетный, редактируемый литературный сайт и «Лиteraтура» — авторитетный, редактируемый литературный сайт. Но разница между ними существует абсолютно очевидная. Трудно артикулируемая, правда.
И тут рискну предложить свою версию. Не претендуя на истину ни в коем случае. В начале десятых очень изменился Интернет. Опять: изложить внятно суть изменений сходу не получается. И Живой Журнал был продуктом Веб 2.0, и Вконтакт с кучей своих собратьев (в том числе и запрещаемых ныне) принадлежал той же сетевой генерации. А различия очевидны. Вместо дискуссионных площадок, служивших лишь трамплином к оффлайновым встречам, пришли самодостаточные и самодовольные сеточки-секточки. Воплотившие собой тела без органов, машины желания, ризоматичные структуры и всё, о чём мечтал тихо скончавшийся к тому моменту постмодерн. Всемирная Сеть WWW начинала помощницей, а стала командиром. Опять простой пример: Вера Полозкова, сделавшаяся знаменитой при помощи ЖЖ, явно не была звездой московских литературных площадок. Совмещать электронное и человеческое удавалось единицам. Ярче прочих, может, Анне Русс.
Ближе к финалу надо ж покритиковать составителей всерьёз? Статья Людмилы Вязмитиновой «К вопросу о хронологии и периодизации литературной жизни в России 1990–2000‑х» исходно открывала её сборник «Тексты в периодике. 1988—2015». Вне контекста стороннему читателю будет сложно воспринять авторскую полифонию. Уточним: это, на наш взгляд, единственный (возможно кажущийся) недостаток составления книги «Веет, где хочет».
А вот что очень радует, так это обертона. Так бывает у хорошей прозы: она наводит на мысли, чуть отличные от тех,
что имел в виду автор. Здесь аналогично. Вот давняя-давняя, ещё 2008 года, заметка о цикле вечеров «Френдз-онли»
[9]:
«… Юлий Гуголев, Фёдор Сваровский, Мария Степанова, Владимир Строчков… Несколько неожиданной можно считать разве что слабую представленность младшего поэтического поколения, из которого в круг участников проекта попали лишь Андрей Гришаев, Андрей Моль (Георгий Манаев) и Анна Русс». Странно, да? Вроде бы, с точки зрения теории поколений Гришаев и Сваровский входят в «Generation X». Традиционные рамки — 1965-1980 г.р. А в отечественной поэзии, видимо, всё сложней. Возможно, так повлияла премия «Дебют». Всё-таки, техническая возможность её получить (то есть, факт рождения не ранее 1974 г) на что-то да влияла. С другой стороны, Владимир Козлов в недавно вышедшей антологии «Поэзия неотрадиционализма: три поколения современных поэтов» указывает рамки «реформенного поколения» почти конвенциально: 1968-1981. Разговор тут, опять-таки, нужен совсем отдельный и, кажется, очень интересный.
Или, скажем, Евгений Бунимович пишет: «
Любой по-русски пишущий поэт — где бы ни жил — хочет и должен состояться в столице»
[10]. Да, было. И зарплаты столичные когда-то превышали любые в остальной стране, и журналы выходили самые интересные. А уж если вспомнить подзабытый, к счастью, термин «
снабжение»… Меняется ведь всё со временем. Очень бы хотелось обсудить тему соотношения московских, питерских и региональных авторов. Мне вот кажется: по относительному количеству читаемых и узнаваемых поэтов всех обыграет маленькая сравнительно Вологда. Или вовсе неожиданный в данном контексте Ижевск. Снова могу ошибиться.
Разнообразных тем и поводов к разговору, вызываемых книгой «Веет, где хочет» — множество. Но доминирует, конечно, чувство ностальгии. И вопрос: отчего всё вышло именно так? Есть знаменитый труд Алексея Юрчака «Это было навсегда, пока не кончилось». Там жизнь позднего СССР описана скрупулёзно и с подлинным верно, свидетельствую. Только ответа: почему
это всё-таки кончилось нет. Так автор и не обещал. И составители рецензируемого сборника не обещали. Зато побудили вспомнить многое. И да: о будущем задуматься. Спасибо искреннее!
[1] Геннадий Каневский. Открытый чемпионат Москвы по поэзии. В кн. «Веет, где хочет», стр. 323-329.
Далее кроме отдельно оговорённых случаев указаны ссылки на страницы рецензируемой книги.
[2] Эргали Гер. Неизвестней, чем Рихард Зорге. Независимая газета, 11.12.2003.
[3] «Я Божена, снимайте!»
[4] Это 2014 год, Крым.
[5] Олег Дозморов. Разговоры с Андреем Пермяковым. Волга, 2010, № 11.
[6] Дмитрий Бак. Школа современного искусства в Российском государственном гуманитарном университете. Стр. 99-103.
[7] Данил Файзов, Юрий Цветков. Проект «Культурная инициатива». Стр. 159-163.
[8] 1972-2020
[9] Дмитрий Кузьмин. Цикл вечеров «Френдз-онли», стр. 355-357.
[10] Евгений Бунимович. Премия «Московский счёт». Стр 253-255.
скачать dle 12.1
