Редактор: Ольга Девш
(О книге: Сорока на виселице: [роман: 16+] / Эдуард Веркин. ― Москва: Inspiria: Эксмо, печ. 2025. ― 509, [1] с.)«Большую книгу» в 2025 году получил роман Эдуарда Веркина «Сорока на виселице». Роман входит в цикл «Поток Юнга», где уже есть два рассказа, две повести и вот, теперь еще роман. Все, что было до романа: «о подвигах, о славе», о жертве собой ради науки, о стремлении вперед и вверх. Но Эдуард Веркин настаивает, что роман вполне можно рассматривать и отдельно.Это означает, как минимум, что все необходимые сведения о мире 24 века (да, это футуристический роман) мы сможем узнать непосредственно из самого текста «Сороки…». А как максимум, что в романе содержится своя, особая мысль. И на мой взгляд, это мысль социальная.
Обложка романа свидетельствует, что не случайно его название совпадает с названием картины Питера Брейгеля (Старшего), нидерландского живописца 16 века, «Сорока на виселице». Фрагмент картины на обложке – та самая виселица, с той самой сорокой на ней. Странное сооружение, написанное, а лучше сказать – выстроенное – художником в форме невозможной фигуры, где расположение опор не совпадает с расположением верхней перекладины. Нечто, не имеющее возможности существования. Этой картине посвящена видеолекция «Государственного исторического музея Южного Урала», где в моменте обсуждения виселицы, из глубины зрительного зала раздается мужской голос «Возможно это портал в другой мир». Да, подхватывает лектор, и его невозможно пройти не умерев. Отбросив мысль о том, что это сказал сам Эдуард Веркин, там случайно присутствовавший (а было бы красиво), подходим вплотную к сюжету романа. Сюжет можно выразить одним предложением: «Сказ о том, как простой спасатель Ян, все ждал заседания Большого жюри для решения судеб Вселенной, да так и не дождался». Все остальное, что заключено в этом большом романе содержится в сеттинге, деталях и диалогах, разной степени праздности. О том, что разговоры именно праздные, нам недвусмысленно намекает образ сороки. Брейгель отсылал своих зрителей к фламандской пословице «Дороги к виселице идут через весёлые лужайки» и сорока была общепризнанным символом болтливости. То есть болтливость ведет к смерти. А что же имел в виду Веркин?
Прежде всего о вратах, которые нельзя пройти не умерев. Реальность 24 века такова, что космос осваивается интенсивно, даже чересчур интенсивно. Настолько, что преодолеть эти дальние расстояния можно только совершив несколько космических прыжков, каждый из которых необходимо проходить в состоянии клинической смерти. Ученые говорят, что больше тысячи смертей опасно для психического здоровья. Но некоторые изначально «плохо переносят смерть». До чего дошел прогресс, как говорится. Прогресс дошел, а человек нет. У людей все стало к 24 веку настолько хорошо – со здоровьем, жизнеобеспечением и удовлетворенностью, что заселять далекие миры им в принципе и незачем. Все красивые и умные, к чему суетиться? Еды хватает, угроз нет. Войн нет. Даже хищников нет. В процессе повышения IQ, люди настолько преуспели, что средние умственные способности стали чуть ли не генетическим уродством. Именно таков главный герой – спасатель Ян.
Как читатель, я немедленно начинаю любить этого героя, похожего и на Петера Глебски из «Отеля «У погибшего альпиниста», и на Ийона Тихого из «Звездных дневников Ийона Тихого». Такой своебразный вариант наивного свидетеля, глазами которого мы видим происходящее, ушами которого слышим бесконечные разговоры, даже можно сказать – болтовню, ученых. Сам Ян не физик, да и читатели не физики, тем более не синхронные физики (странная наука, что-то среднее между физикой и картами Таро). Мы с главным героем понимаем происходящее с трудом, но социальный уровень тем не менее для нашего понимания доступен: мир рушится, мир заканчивается, он зашел в тупик, человечество, столь совершенное, не нужно даже само себе.
С миром произошло нечто, что описано Нассимом Талебом, американским экономистом и доктором философии, в книгах «Черный лебедь» и «Антихрупкость». Стабильность не достигается подавлением вариаций, утверждает Н. Талеб. Стабильность, достигнутая таким способом – это ловушка. Убирая «маленькие проблемы» из системы, ты лишаешь её естественного механизма адаптации. Это приводит к накоплению системной слабости. Что и произошло. Человечество в 24 веке состоит из очень умных людей. Все их силы уходят в «науку», но наука, кажется, полностью состоит или из описания окружающего мира, или из гадания на мета-
физических картах.
– В искусстве нашего века вновь появилась скука… Я имею в виду скуку как некий феномен, переживание, состояние. Скука в музыке, живописи, литературе двух предыдущих столетий отсутствовала практически полностью, более того, считалась неприличной. Землянину не полагалось скучать, землянину полагалось стремиться. И мы стремились, в науке, в искусстве, в космосе. Однако потом что-то произошло…– Выдох. Мы словно выдохнули… То есть выдохлись. Нагрянула печаль…Тот же Ян – считается глупым. Почему? Потому, что в шесть лет на вопрос «Что гениальнее: воздушный шар или самолёт?» ответил: «Самолёт». Все. Второй попытки нет. Мышление, отличное от мышления физика считается ущербным. Вариативность отсутствует.
А медведи? Обычных животных больше нет. Только искусственные, что-то вроде биороботов. Настоящие сохранились на одной, специально отведенной для этого планете. Медведи генномодифицированные, их превратили в доноров крови и, чтобы выжить, им эту кровь необходимо сдавать. А поскольку болезней тоже больше нет, то собранную кровь приходится сливать в океан. Кто они, если не символ синхронных физиков, которые буквально сходят с ума, изобретая все новые способы прыжков через пространство, только вот прыгать туда некому. Человеку это больше не нужно.
Любопытно попробовать угадать, кто в этой системе Барсик – генномодифицированная пантера? Бессмертная, одомашненная, полностью лишенная охотничьих инстинктов, хотя и может имитировать атаку. Красивая, но глупая. Может гулять сама по себе, но не выживет в природных условиях. Ставлю на то, что это символ современной русской литературы.
Эдуард Веркин описал мир, который вот-вот схлопнется оттого, что стал слишком безопасным, слишком совершенным, слишком одновариантным. И почему все время кажется, что это кого-то напоминает?
…Землян не интересует история, не интересует искусство… Я довольно плохо представляю, что их интересует… А вы? Вы знаете, что?
– Всех разное, – ответил я. – Кулинария, регата, кулинарная регата, путешествия. Гиперборею ищут, это весьма популярно. Составляют родословные.скачать dle 12.1
