Сергей Баталов: Записки читателя(все статьи)

Исполнилось 90 лет поэту Александру Кушнеру. Поэту, отношение к которому до сих пор раскалывает поэтическое сообщество.
С одной стороны, патриарх русской поэзии, классик, последний профессиональный поэт 20 века, в том смысле, что был последним, кто мог позволить себе заниматься только поэзией.
Есть и другая сторона. Многие из поэтов, критиков, читателей поэзии не скрывают скепсиса к его стихам. Отчасти это обратная сторона долголетия – все мы выросли в присутствии этих стихов. Кому-то в них не хватает сложных метафор, кому-то — потока непредсказуемых ассоциаций. Но главное, многим не хватает какого-то второго слоя, некоего метафизического холодка, который для знатоков выступает признаком настоящей поэзии.
Для меня, в общем-то, тоже. И, в общем-то, я понимаю критиков. Но при всём при этом я очень люблю поэзию Александра Кушнера. Во-первых, это очень умные стихи. Хотя поэзия и «должна быть глуповата», по словам Пушкина, но Кушнер умудряется писать нечто совершенно иное. Когда я читаю его стихи, я как будто общаюсь с очень умным человеком.
Взять хотя бы стихотворение про «времена не выбирают», его визитную карточку. Каждая строфа — новый поворот мысли, достойная отдельного эссе или стихотворения. Подобная интеллектуальная наполненность чрезвычайно редка для поэзии, и это делает тем ценнее опыт чтения стихов Кушнера.
Но есть ещё одно обстоятельство. Он касается пресловутого «второго слоя». В стихах Кушнера действительно нет метафизического холодка. Зато в них есть нечто гораздо более редкое и важное.
Он говорит о простых, в общем-то, вещах. О садах и лишайнике, о римских патрициях и русских поэтах. Обо всём том, о чём можно говорить и в прозе. Но за всем этим чудится какая-то иная реальность.
У Кушнера есть одно давнее стихотворение. Я очень люблю его.
⠀
Расположение вещей
На плоскости стола,
И преломление лучей,
И синий лёд стекла.
Сюда — цветы, тюльпан и мак,
Бокал с вином — туда.
Скажи, ты счастлив? — Нет. — А так?
Почти. — А так? — О да!
⠀
Кушнер не просто пишет о простых вещах. Он ищет гармонию. И периодически находит её. В его стихах чувствуется не метафизический холодок, а метафизическое тепло. Подобное тому, какое было у столь любимых им Пушкина и Мандельштама. И это качество делает эти стихи важнейшим явлением русской поэзии.