Колонка: Письма о прочитанном
Обзор журналов Дружба народов (№8, 2026) и «Новый мир» (№6, №7, №8 2026)«Дружба народов» (№8, 2026)Августовский номер журнала
«Дружба народов» (№8, 2026) открывается
стихотворениями Евгения Дьяконова. В них – продолжение классической, традиционной ветви развития современной поэзии, которая хранит в себе сокровенные и важные ценности для каждого из нас: вера в человека, в Бога, в возможность если не счастливо, то с трепетным чувством надежды жить в мире, иногда не дающем никакой веры:
«… на крыши спального района
зловеще наползает тьма,
а ты встречаешь фараона
на стыке сердца и ума,
и ощущаешь свой египет,
и узнаёшь в себе самом
раба, который в страхе гибнет,
царя, волхва… сквозь полудрём
мелькает мысль,
как вспышка света,
пронзает с головы до ног –
должно быть, там, во мраке где-то,
горит и не сгорает
Бог…»
У поэта замечательным образом получается совмещать высокое и бытовое, и это не кажется чем-то неправильным или шуточным. Наоборот: создаётся впечатление того, что в каждой повседневной жизненном моменте есть присутствие чего-то великого:
«… и став местоимением безвольным,
склоняясь над тетрадью в поздний час,
о триединстве думаю глагольном,
и о Другом, происходящем в нас…»
С особыми теплотой и искренностью пишет
Олеся Николаева о жизни и творчестве своего товарища по перу Викторе Гофмане (1950 – 2015). Немного мнимый, наивный, смешной, но такой родной, «орфея собрат» стал настоящим откровением для поэтессы, которая с трепетом поделилась своей историей знакомства с семейством Гофманов: «Ах, какой он был весёлый в тот вечер, как острил, как по-детски куражился, юродствовал, объедался пирожными, которые очень любил, выражал при этом лицом «неизъяснимы наслажденья», пел «Я люблю тебя, жизнь» по своему обыкновению! Это тоже входило в атрибут его роли простеца, которую он порой играл». И сам Виктор Гофман писал проникновенные и чарующие строки. Олеся Николаева поделилась стихотворением, посвящённым ей:
«… Всё было смешно в ангелочке:
Румянец на пухлых щеках,
развязанные шнурочки
на крохотных башмачках.
Он пел вдохновенно и ясно
о свежих цветах на столе,
о том, что светло и прекрасно
на этой прекрасной земле».
Не трудно догадаться, что ангелочек и есть сама поэтесса, очень уж похожа эта зарисовка на настоящую встречу Олеси Николаевой и Виктора Гофмана в коридорах Литинститута. Здесь нет пошлости, только искренний свет и вкус к жизни.
Этот номер «Дружбы народов» в целом получился очень искренним и жизнеутверждающим, и небольшое вступление к тексту
Аделя Хаирова «Дребезги» мог бы стать гармоничным эпиграфом ко всему номеру: «Всё идёт своим чередом без моего участия. Замираешь и пропускаешь время, как вагоны в метро. Стремглав проносится перед глазами: пронзённая солнцем сосулька, благоухающая пирамидка сирени, земля, припорошённая белыми лепестками, клубника, сочно блеснувшая из-под листа…». Поэты и писатели, произведения которых опубликованы в номере, будто ловят эти мгновения жизни и учат нас видеть в них своё очарование. Вот ещё один стихотворный пример:
Анастасия Каменская находит счастье и покой в той жизни, которая её окружает. В ней она находит вдохновение:
«… Лучше нет, чем это время,
чтоб в лесу искать следы,
чтоб смеяться, как деревья,
чтобы плакать, как дрозды.
Чтоб теряться на просторах
над некошеной травой,
где стихи живут, которых
не придумать головой».
Конечно, в журнале не обошлось без прозы. В номере особое место занимает раздел «Поволжская тетрадь», в которой представлены необыкновенные художественные произведения литераторов Поволжья. Среди них встречаются тексты
Георгия Гратта (Ярославль), Гюльназы Лежневой (Стерлитамак), Елены Антиповой (Нижний Новгород), Зайтуны Ареткуловой (Башкирия) и других. Отдельное внимание хочется обратить на переводческие работы:
Галина Евсеева (Ижевск) перевела рассказ «Бессовестная» с удмуртского, а
Алёна Каримова (Казань) – рассказ Габдуллы Тукай «Шурале» с татарского. Все тексты проникнуты флёром восточной сказочной мудрости, непоколебимости и стойкости перед трудностями.
«Новый мир» (№6, 2026)Не менее душевным и настоящим чувством отличается июньский номер журнала
«Новый мир» (№6, 2026). Стихотворения
Ольги Сульчинской задают камерный тон с самого начала знакомства с этим периодическим изданием. Её строки наполнены бесконечной нежностью, хрупкостью, но в то же время и стойкостью, решительностью, как это и бывает под писательским пером, которое держится рукой женщины.
«Женщины и птицы могут это делать
Женщины и птицы могут это делать
Цепкие лапки
Острые глазки
Жёсткие клювы
Женщины и птицы могут это делать
Женщины и птицы могут это делать
Быстрое сердце
Хрупкие кости
Тонкое горло».
О хрупкости, но уже усталой и несколько надломленной, говорят строчки
Евгения Чигрина. Лирический герой искренне хочет отдохнуть «от всех коварств» и почувствовать себя спокойным, найти тот самый «лад в душе» (В. Белов), которые искали всегда и ищут до сих художники слова:
«… Там жизнь живут в скафандрах доброты,
Смешавшись с Серафимами. Финты
И всякое такое не в почёте…
Там правит бал бессмертие давно
Там видят счастье в красное окно,
И ленты нет в музейном пулемёте!
Всё это там. И я хочу на Марс,
Там Королёв играет вечный джаз,
Гагарин так танцует, что медали
Горят, как ртуть, и виден Млечный путь,
Он с самого утра приня́л на грудь,
Забыв про все вращения сансары».
Проза, представленная в номере, наполнена человеческой, приятной задумчивостью.
Василий Нацентов в «Аполлоновках» (подзаголовок – «Записки фенолога») рисует живую жизнь: крики ворон, рассветное солнце над сумеречным лесом, тёплая встреча двух знакомых, мысли о вечном и прекрасном, – всё это есть в строках писателя.
О полноте жизненного чувства сказано и в рассказе
Марии Затонской «Дым», но уже направлено оно в человеческую плоскость. Света и Петька – близкие друг другу люди с самой юности, близкие настолько, что им никто не нужен, кроме их самих. Они отправляются в путешествие по воспоминаниям, наполненное вопросами, ответы на которые не так просто найти, но от которых точно не смочь убежать. Они размышляют о том, что такое время, память, дружба и любовь. Напоминает вопрос французского экзистенциалиста Альбера Камю: «А стоит ли жизнь того, чтобы её прожить?» И тут для каждого будет свой правильный ответ.
«Так что сидишь, улыбаясь, мягко руль обхватив, отжимаешь педали, медленно едешь, словно плывёшь, радость и тайну свою скрывая. Что нет ещё будущего, ничего еще не случилось.
– Нет-нет-нет, что ты, все уже случилось, ты всегда так говорила: будущее уже есть, – прервала меня Аня.
– Так я тоже думала, – кивнула я».
Немного гротескного юмора в гоголевском стиле подарила нам
Елена Долгопят. В её рассказе «Площадь Ленина» реальность и ирреальность смешиваются в безумный конгломерат образов и смыслов, где становится сложным отличить истину от лжи. Отдельная эстетика – разговоры между персонажами, живые, эмоциональные и приятно случайные:
«– Всё-таки интересно, – сказала тетка, – что там стряслось с моим супом мильон лет назад, забыла я газ под ним выключить или нет, учудила пожар или обошлось. И вообще – что со мной дальше было? Развелась я с Петькой? Всё к тому шло. А дальше? Нашла я себе мужика? А дочка моя Оленька? Мечтала в артистки пойти. А вдруг и стала артисткой. Оскара получила.
– Щас, – рассмеялся дядька не из очереди. – Размечталась».
Привлекают оригинальностью литературоведческие работы.
Павел Глушаков в заметке «Воскресенье Гомера» виртуозно сравнивает героев русской и зарубежной литературы. Казалось бы, что может быть общего между героиней чеховской драмы Марией Войницкой и госпожой Пернель из мольеровского «Тартюфа»? А что насчёт сходства между Гомером и Вием? Автор с особой внимательностью и скрупулёзностью проводит историко-литературоведческое исследование, аргументируя свои выводы прямыми цитатами из текстов.
Валерий Мерлин сосредоточился на одной важной фигуре в литературном пространстве – Осипе Мандельштаме. Автор рассказывает о страхах поэта, о том, как через его воспоминания, стихи и онтологию жизни проходит это чувство. Он становится и источником творчества, и испытанием, которое О. Мандельштам стремился преодолеть. «И самый страх есть чувство пустоты» – так описал поэт одну из граней своего страха и просил свою жену, Надежду Мандельштам, сохранить его «речь навсегда за привкус несчастья и дыма», что она и сделала.
Завершает журнал любопытная заметка о домашних библиотеках критиков в разделе периодики.
Николай Подосокорский так говорит о своих книжных полках: «Моя домашняя библиотека отличается тем, что на 99% она всецело сформирована мною лично и пополнялась в соответствии с причудливой траекторией моего жизненного пути и меняющихся интересов, то есть никаких „фамильных собраний сочинений”, перешедших „по наследству”, за редчайшими исключениями (Лев Толстой в 22 томах, „Библиотека русского фольклора” и др.), у меня нет. <...> В В последние годы я приобретаю преимущественно труды по истории и в особенности все, что относится к наполеоновской эпохе (с ней, наверное, так или иначе, связаны от 500 до 1000 хранящихся у меня книг). Книги современных писателей практически всегда читаю в электронном формате».
«Новый мир» (№7, 2026).
«Новый мир» (№7, 2026)Последующие «летние» номера журнала
«Нового мира» не лишены своей терпкой теплоты и глубины чувств. В
июльском выпуске (№7) Юрий Ряшенцев поделился своими «словами от сердца». Лирический герой находит успокоение в мысли о том, что он является человеком, и считает это даром судьбы, потому что чувствовать и
жить порой становится большой привилегией:
«У птиц весёлый уличный разбой.
Эй, воробей, меняемся с тобой:
ты мне — свою пленительную резвость,
которую с рождением ты обрёл,
а я тебе обрыдшую мне трезвость,
которой позавидует орёл,
когда его всевидящее око
не разглядит вдруг в деревце стрелка.
Да, друг, летать и быстро, и высоко –
ещё не всё. Пока что так. Пока.
Но всё-таки я человек, ты – птица.
Да, жизнь полна невзгод, полна преград.
Мне жаль, что наш контракт не состоится,
но в глубине души я даже рад».
Космогонический код находит своё отражение под пером
Андрея Гришаева. В его стихах сочетается привычное и заоблачное, но именно в этом и состоит суть жизни. Человек и есть целая Вселенная, со множеством созвездий и сомнений:
«Звёздное небо над нами
И под нами звёздное небо
Мы сами всё это
Видим не чьими-нибудь глазами
И не будь мы чьими
Отражениями именами
Не будь мы ими и нами
То ещё бы раз повторили:
Мы сами всё это».
Прозу в этом выпуске можно по праву назвать лирической. Повесть
Урмата Саламатова «Родовое гнездо» начинается довольно провокационно, но очень искренне: «Я не писатель. Говорю это сразу, чтобы потом никто не сказал: сидел там, в своём саманном доме, смотрел на озеро и выдумывал красоту – лишь бы людям нравилось. Нет. Я пишу, чтобы самому не забыть». Этот текст бы точно вошёл в топ-список книг, привлекающих внимание с первых строк. Однако сама повесть – откровение бишкекского писателя. Киргиз Эрмек рассказывает историю своей жизни и подмечает самые крошечные детали: седой волосок на голове любимой жены, пение вполголоса дочери, ясные, как озеро Иссык-Куль, глаза отца. Это лирическое, чуть философское путешествие по местам памяти, очень человеческое, сомневающееся, большое, полное любви к семье, родному месту и жизни:
«Мы живём друг другом. Мы верим в дом. Мы держимся за то, что человек без семьи – это просто тень. Мы радуемся, когда ребёнок смеётся не потому что ему купили новый телефон, а потому что ты вырезал яблоко смешно. Мы находим смысл в том, чтобы утром встать и снова разжечь печь, даже если вчера устал так, что хотел умереть. И мы не сгораем, потому что у нас есть кому сказать перед сном: «Спасибо, что ты рядом».
Вот и вся философия. Ничего особенного. Но для меня – всё».
Чувства главного героя можно описать одним маленьким, но очень показательным фрагментом. Жизнь – это не всегда про счастье, это больше про чувство внутренней гармонии и покоя, про желание быть самим собой, а не кем-то другим, и в этом, наверное, её смысл:
«Не скажу, что я счастливый. Это слово какое-то слишком круглое, слишком гладкое, как новый мяч. Наши жизни так не катятся. Но могу сказать, что я на месте. Я на своём месте. И это приносит мне покой».
Настоящим чувством и искренними переживаниями обладает и рассказ молодого художника слова
Аси Даничевой «Золотой час». Перед читателем раскрывается детское сознание маленькой Лизы, которая совершает свой путь к Богу. Он отнюдь не лёгкий: он полон сомнений, противоречий, вопросов о том, как правильно и как надо: «Почему так ноет-крутит тело, почему тягостно-мучительно пробираться через поле-жизнь? Вы ведь верите, действительно верите. В Бога верите и немного в меня верите. Если любит, то почему любовь у Него колючая, странная?» Рядом с такими сложными вопросами находится и место для повседневности: Лиза замечает двух рыжих белок на деревьях, запах красных и белых гвоздик, пахнущих «свежо-любовно», отражение Бога в глазах Господина Щ. Этот поток мыслей и чувств привлекает кинематографичностью и живостью чувств миров духовного и телесного.
Хочется отметить филологическую сторону журнала. В номере
Дмитрий Марьин подчеркнул неожиданную сторону биографии Василия Шукшина, и именно его увлечение боксом, которое проходит если не лейтмотивом, то тонкой нитью на страницах шукшинских рассказов и в эпизодических ролях в фильмах.
Михаил Горелик анализирует известные многим строчки стихотворений Агнии Барто. Например, автор устанавливает причину слёз Танечки, которая потеряла мячик (или что-то бо́льшее?), и довольно интересно наблюдать за тем, что детские стихи становятся энциклопедией жизни. О финансовой состоянии Владимира Маяковского пишет
Елена Тюрина. Оказывается, советский поэт очень напоминает своего товарища по писательству Ф. М. Достоевского: тот тоже «любил игру», мог выигрывать, терять большие суммы и находиться в довольно «стеснённом положении, занимая деньги у знакомых». О жизненных страницах Ивана Бунина пишет
Наталья Анико. В заметке он напоминает гётеского Вертера, со своими страданиями, размышлениями и, конечно, любовными переживаниями на рубеже веков.
«Новый мир» (№8, 2026)Журнал
«Новый мир» наполнен литературными аллюзиями,
и августовский номер (№8) не стал исключением. Доброй, светлой и несколько печальной нотой, напоминающей прозу Валентина Распутина, наполнены стихотворения
Леонида Костюкова. В этих строках нет утверждения лучшего будущего, нет обещаний того, что всё сложится наилучшим образом, но есть нечто бо́льшее – надежда, которая даёт силы идти «в залог непалимой любви»:
«– Не спрашивайте, что будет, если не можете ответить, что есть.
У каждого свой навигатор, люди, и своя очень благая весть.
Волосы мои с проседью, и подробности я позабыла,
но настанет день, и вы спросите, что ж это с вами было <...>
На самом деле она не видела в этот раз совсем ничего,
но не врала, а лишь не обидела из хороших людей никого:
и день настанет, и тьма растает, и свет продырявит её,
и медленно-медленно взвесь густая покинет наше жильё».
О всепоглощающем чувстве пишет
Александр Скидан. Его строки говорят о чувстве, знакомом и понятном, но в то же время не до конца непознаваемом, – о любви. У поэта получилось отобразить необыкновенную привязанность и глубокую связь с тем, кого любит. Его слова резки, точны, дерзки, но в этом – сила чувства, необъятного и трепетного, которое преодолевает время и пространство:
«на школьных твоих закладках
на партах и самокрутках
на контурных и пепельных картах
имя твое пишу
на всех кораблях ушедших в море
на всех ушедших в пубертата шеол
на грифельной и школьной доске
имя твое пишу
на граните литейной части
на песках и на петроградской
на обводном и на смоленке
имя твое пишу <...>
у пишу нет имени но есть буква
и она тверже алфавита плеромы
тверже парома в морской узел бессмертья
тверже дна колокольни никольской
когда имя твое пишу».
Яркое имя в этом номере –
Юрий Буйда, который полушутя-полусерьёзно называет себя «угловым жильцом» отечественной литературы. В журнале представлена часть его рассказов, сочетающих в себе игривую реальность и сюрреалистическую тональность.
«–Везде стены. В тюрьме – стены там и сям, здесь тоже. Ты – стена, Иринка — стена, люди — стены…
– А лоб на что, козлик? Пробей.
– А если там зверь?
– Там всегда зверь».
О природе человеческой натуры размышляет
Рустам Валеев в рассказе «Крапинка». Герой пытается разобраться в сущности человека как такового, размышляет о том, как бы он поступил на той или иной ситуации, о (не)случайных встречах и отношениях между людьми, о крапинке, которая становится метафорой ускользающего, но дорогого сердцу счастья.
«А впрочем, зачем было думать о счастье или несчастье, о том, что беспокоило мою жизнь, зачем проклятия властям, и бедности, и любой беде, зачем доискиваться какой-то истины, которая окажется всего лишь моей жалкой версией, в то время как воспоминание значительно и его можно сопоставить только со сновидением, и в нём ты не ограничен ни талантом, ни проницательностью.
Но ведь и воспоминание надо уметь приблизить к сновидению (засмеялся некто, увиденный во сне)».
Привлекают внимание культурологические статьи.
Алексей Музычкин интереснейшим образом рассказывает о пещерах. Казалось бы, в них нет ничего особенного, кроме особой ценности для археологов и историков, но именно это пространство становится священным и, возможно, местом возникновения человеческого языка и сознания. Автор проводит параллели с древним миром и современной реальностью, рисуя историю зарождения жизни.
Нельзя не отметить и заметку двух филологов и культурологов,
Александра Куляпина и Ольги Скрубач, о советской полярной кухне сталинской эпохи. Авторы устраивают словесный гастрономический тур по воспоминаниям полярников, участвующих в красинской экспедиции. Читатель познакомится с довольно экзотическими сочетаниями продуктов, которые помогали выжить в суровых условиях Крайнего Севера.
«Ещё более экзотичновыглядит «суп-мечта»,ставший основой походного рациона североземельцев: «Ещё в первом походе на Северную Землю мы везли с собой примерно тот же набор продуктов, что и сейчас. Среди них был особый сорт пеммикана, прославленный во многих описаниях полярных экспедиций, но нам совершенно незнакомый. По виду он представлял собой не то пшеничный хлеб, не то очень густую спрессованную кашу. Это была смесь мясного порошка, жиров, риса, сухарей и… шоколада. Бесспорно, такая смесь обладала хорошей питательностью, а для приготовления блюда достаточно было заварить её кипятком. Это как нельзя лучше соответствовало походным условиям. Однако первая проба пеммикана пришлась нам не по душе. Когда мы по всем правилам приготовили блюдо из этого продукта, то увидели перед собой жидкую коричневую кашицу. Один вид её покоробил нас. Ещё худшее впечатление произвел вкус этой кашицы. Если смесь мяса, жиров, риса и сухарей была естественной, то основной компонент – шоколад – был явно не к месту. После первого же глотка заморского продукта мы отложили ложки и стали обсуждать, что с ним делать. Выбрасывать – жалко, он действительно был питательным, а есть невозможно. И мы занялись опытом. Чтобы убить привкус шоколада, мы всыпали в кастрюлю побольше луку и других сушёных овощей, положили красноармейские консервы, долили воды и поставили на примус. Когда всё это перекипело, мы принялись за еду и быстро опорожнили кастрюлю. Единогласно признали, что это не суп, а мечта. Так родилось название нашего излюбленного походного блюда»».
Завершается номер журнала рубрикой
«Сериалы с Ириной Светловой». Она с живостью и эмоциональностью пишет о двух зарубежных мини-сериалах, «Чудовище внутри меня» (США, 2026) и «Неидеальные женщины» (США, 2026). В кинокартинах раскрывается проблема зла, которое воплощается не в мрачной инфернальной фигуре, а вполне уживается и комфортно себя чувствует в близких главным героям людях, и неизвестно, побеждается это самое зло или остаётся на задворках памяти и души.
скачать dle 12.1
