Данил Файзов, Юрий Цветков: «Культурные улицы, по которым мы ходим, были заложены в девяностые и нулевые»

Юрий Цветков и Данил Файзов



В конце 2025 года под марками издательств ГМИРЛИ имени В. И. Даля и «Культурная инициатива» появилась книга «Веет где хочет. Где и как жила русская поэзия…»[1] — собрание статей о поздне- и постсоветской литературной жизни от 1988 до 2013 года. Более ста высказываний информативного характера за авторством самых активных участников событий — основателей клубов, книжных магазинов, издательств, периодических изданий, литературных групп, премий, фестивалей — представляют уникальный материал, важный для изучения и филологам, и молодёжи, не успевшей застать эти свободные десятилетия. Те десятилетия, о которых историк литературы Сергей Чупринин сказал: «Удивительный период, когда всё можно и вам за это ничего не будет».
Мы поговорили с составителями книги Данилом Файзовым и Юрием Цветковым о важнейших инициативах этого периода и о поводах для обиды со стороны неупомянутых. 
Беседовал Борис Кутенков.


Борис Кутенков (Б. К.): Юрий, Данил, как появилась книга?

Юрий Цветков (Ю. Ц.): С 2004 года мы работаем как проект «Культурная инициатива». Помимо обустройства культурных событий и много чего ещё, мы всегда занимались некоторой историко-литературной работой, которую можно назвать полевой социологией поэзии. Нас интересовали прежде всего неподцензурная поэзия, с 1950-х до конца 1980-х, и поэзия новейшая, после 1990-го, во многом из неподцензурной выросшая. Мы проводили циклы с историко-литературным уклоном: от локальных (например, вечера, посвящённые поэтической серии клуба «Проект ОГИ») до обобщающих. Среди последних — программа «Читаем вслух» в музее «Гараж» о значимых антологиях и поэтических сериях 1990–2000‑х. 
Один из самых известных наших циклов — «Система координат. Открытые лекции по русской литературе 1950–2000-х годов». Идея его в том, что мы приглашаем непосредственного героя каких-то событий или явлений. Это такая история от первого лица. Некоторые книги в рамках этого проекта мы уже издали[2], но дело это небыстрое, нужно всё расшифровать, отредактировать, подготовить справочный аппарат и т. д. Любая издательская деятельность — небыстрая, если она настоящая.
В 2015 году на фестивале «Пища для ума» в парке «Музеон» я и мой коллега Данил Файзов вместе с директором Государственного литературного музея Дмитрием Баком прочитали лекцию «Культовые кафе: где это было, как это будет», а на следующий день в том же составе провели экскурсию по Москве, показывая места, где располагались легендарные клубы линейки ОГИ, мы с Файзовым работали там в 2001–2013 годах. 
Именно тогда мы пришли к тому, что нужно делать выставку «Литературная Атлантида: поэтическая жизнь 1990–2000‑х». (См. о выставке в журнале «Лиterraтура»: https://literratura.org/non-fiction/2407-literaturnye-90-e-imena-pokoleniya-salony.html?ysclid=modoy62n9t981646605 — Прим. ред.).
Пока мы занимались всеми этими проектами, накопилось немало материала, который нужно успеть систематизировать и зафиксировать. С одной стороны, это всё уже история литературы, а с другой — многие из героев и создателей этой истории живы, каждый день мы с ними здороваемся, что-то постоянно вспоминается, обсуждается. 
С 2017 года мы стали осознанно собирать статьи о наиболее значимых литературных институциях этого периода, которые между собой называли «местами силы».  Принципиальным для нас был тот факт, что авторы, которых мы просили написать эти статьи, имели непосредственное отношение к деятельности этих институций. Параллельно этому корпусу текстов (151 статья о «местах силы») естественным образом стала складываться хронология значимых литературных событий (345 событий на 64 страницах). На эти двух осях, топонимике и хронологии, строится вся книга. 
Почему было важно издать её именно сейчас? Есть точка зрения, что существует искусство для искусства. Это тема отдельного разговора. Но мы живём в реальном мире, и общественно-политические события влияют на литературу. Серебряный век не зря появился в тот период, когда появился. После 1917 года — революционная, полная веры в «нового человека» литература, живопись, музыка. Феномен военной поэзии и прозы, связанных с Великой Отечественной войной, далее литература оттепели 1960-х… Понятно, что литература 1990-х не могла появиться без распада Союза и той свободы, что пришла на смену советскому строю. Понятно, что к этому периоду — 1990-е — относятся очень по-разному. Уже сейчас многие высказываются отрицательно: неправильный путь и тому подобное. Я всегда боюсь, что так вместе с водой можно выплеснуть и ребёнка. Поэтому важно сказать: посмотрите, было и хорошее! Те культурные улицы, по которым мы сегодня ходим, были заложены в девяностые и нулевые. 
Приведу пример: был такой издатель и поэт, Геннадий Фёдорович Комаров, Гек. Подвижник, придумавший и много лет выпускавший поэтическую серию издательства «Пушкинский фонд». Книги даже таких заметных авторов, как Белла Ахмадулина, Юрий Кублановский или Инна Лиснянская, в девяностые и в начале нулевых не были нужны крупным издательствам, на них не заработаешь. Чтобы издать поэтическую книгу, говорят, он шёл ночью разгружать вагоны (он был очень физически сильный человек). И потом на эти деньги выпускал Бродского, тоненькую книжку, или Чухонцева. Комаров одним из первых в постсоветское время стал издавать поэзию серийно. Он выпускал книги и мэтров, и малоизвестных на тот момент поэтов. Люди обращали внимание не только на имя, но и на серию, предполагая, что если что-то под этим брендом издано, то оно им, возможно, будет интересно и близко. После этого появились поэтические серии «Проект “ОГИ”», «Воймега», кузьминские «АРГО-РИСК» и «Воздух» и так далее. 
Именно в постсоветское время появились независимые издательства, многие из которых и сейчас существуют. 

Данил Файзов (Д. Ф.): Флагманов поэтического книгоиздания можно чётко назвать — это «Новое литературное обозрение», «АРГО-РИСК» и «ОГИ», возникшие в 1992-м, и «Издательство Ивана Лимбаха», возникшее в 1995-м.
Можно вспомнить и первые независимые книжные магазины, начиная со знаменитой книжной избы «19 октября» Марка Фрейдкина. К сожалению, он не дожил до того момента, как мы начали работать над книгой, но есть его прекрасные воспоминания об этом магазине. И появление Рунета, очень, кстати, литературоцентричного, о котором в нашей книге большая статья основателя «Журнального зала» Сергея Костырко. И, конечно, клубно-салонную жизнь, большинство таких мест давно закрылись, но некоторые действуют по сей день: «Классики XXI века», Зверевский центр.

Ю. Ц.: Пока ещё живы те, кто всё это создавал, надо успеть собрать информацию — иначе потом начнут говорить, будто ничего и не было. Делайте что угодно, но правда в том, что так всё и происходило. Сергей Иванович Чупринин точно подметил: «Удивительный период, когда всё можно и вам за это ничего не будет».

Б. К.: Для меня эта книга рифмуется с ещё одним каталогом литературной жизни — «Тексты в периодике: 1998–2015» Людмилы Вязмитиновой. Это её большое собрание статей о литературе постсоветского периода, вышедшее в 2016 году.

Ю. Ц.: Обе книги описывают примерно одно и то же время, один и тот же пласт жизни. «Тексты в периодике» — это книга одного автора, который говорил об интересующих его явлениях в критических и репортажных статьях, где даются оценки, мнения, анализ произведений и вообще литературных тенденций. Книга Людмилы Вязмитиновой в её части «о событиях» скорее рифмуется со сборниками литературно-критических статей «Московский наблюдатель», представляющими около пятисот авторов (такой хороший посёлок), не зря же их критики назвали коллективным романом о литературе начале XXI века. «Веет…» же — скорее путеводитель, справочник, в котором тоже много авторов. Именно это позволяет создать общую картину времени.  

Д. Ф.: Мы с Людмилой Вязмитиновой в вопросах фиксации современной литературы, что называется, в одной упряжке. Люда немало помогала нам в работе над выставкой. Она была одной из тех, к кому мы нередко обращались за консультациями. Есть в нашей книге и её статьи: одна большая обзорная «К вопросу о хронологии и периодизации литературной жизни 1990-х — 2000-х», и отдельные материалы. Люда была человеком скрупулёзным, очень ответственным, живущим литературой. И в каком-то смысле эта книга и ей посвящена, потому что она плоть от плоти этого времени. Хотя посвятить её можно очень многим.

Ю. Ц.: Вообще, на мой взгляд, Люда недооценена. Люди, которые были вокруг неё, должны, что называется, «подарить» её следующим поколениям. Потому что, если не прикладывать усилия к сохранению памяти, всё очень быстро забывается. Люда занималась неблагодарным делом. Ведь любят поэтов и прозаиков, а те, кто всё это обозревает, воспринимаются едва ли не как обслуживающий персонал. Что несправедливо в отношении Люды и немногочисленных ей подобных. Кстати, в истории русской литературы как раз критики часто «делали писателя». Надо бы придумать такой же оммаж Люде, который мы порой приносим поэтам. Стихи, надо сказать, она тоже писала.

Б. К.: А какие ещё можно вспомнить историко-литературные издания, подобные вашим?

Ю. Ц.: Вообще прямых аналогов нашему изданию «Веет…» я не знаю. О предшествующем периоде есть очень подробная энциклопедия «Самиздат Ленинграда. 1950-е — 1980-е». Если же говорить о литературной жизни периода, описываемого нашей книгой, можно выделить три типа изданий. Во-первых, книги энциклопедического характера, тут стоит сказать о серьёзной работе Сергея Чупринина. «Русская литература сегодня: большой путеводитель» и другие справочники, составленные им, — это огромный труд и бесценный источник знаний о литературе и литературной жизни последнего времени. Во-вторых, это сборники рецензий, критических статей о творчестве разных авторов. Можно упомянуть, к примеру, книгу Ольги Балла «Пойманный свет», «Сто поэтов начала столетия» Дмитрия Бака или, в какой-то степени, книги Александра Чанцева. Этот ряд можно продолжить. В-третьих, это собрания репортажных заметок, уже упоминавшиеся сборники премии «Московский наблюдатель», они каким-то образом продолжили «Литературную жизнь Москвы» Дмитрия Кузьмина и его соратников, охватывающую 1996–2003 годы.
Многое ещё не издано. Поэт и критик Анна Голубкова прислала нам свои заметки о литературной жизни 2008–2013 годов, которые она писала для разных изданий, хорошо бы собрать их в отдельную книгу. Любопытные материалы писала филолог Жанна Галиева в основном для «Книжного обозрения», журналов «Арион», «Октябрь». Тут мы уходим в сторону такого несуществующего жанра, как рассказ о литературном событии, которому мы посвятили довольно много времени. Пионерами этого жанра в постсоветское время были поэты Владимир Тучков, Лев Рубинштейн и др., которые в начале 1990-х писали для издания «Вечерний клуб» (и не только). Подробнее об этом «несуществующем жанре» я рассказывал в своей лекции «Лампы, книги, люди: рассказ о литературном событии от Гоголя до наших дней», прочитанной в 2024 году в Доме Ростовых.

Б. К.: Вы сказали, что «Веет…» скорее справочник, то есть книга безлично-информативная, хотя есть исключения среди статей. Такая установка на «безличность» исходила от составителей?

Ю. Ц.: Нет, мы говорили всем, что они вольны писать как хотят. Но всё же, несмотря на справочно-информационный характер книги, эта история не википедийная. Все статьи, повторюсь, писали люди, которые создавали эти институции, «места силы», или участвовали в их работе. Мы не предлагали никаких форматных или стилистических ограничений.

Д. Ф.: Все были абсолютно свободны. Требовалось только соблюсти минимальную необходимую фактологию. Если это издательство — когда было создано, кого издавали. Если клуб — когда был создан, кто выступал… А дальше — в меру желания и возможностей: что сохранила память. Концептуальной редакторской правки не было в принципе. Люди, которые всё это создали, могли сказать то, что считали нужным.

Б. К.: Какие статьи наиболее запомнились?

Ю. Ц.: Они разные. Понятно, что художник-акционист, музыкант, поэт Герман Виноградов о своих квартирниках всё равно написал не сухую статью, а хулиганскую. Понятно, что Сергей Фёдорович Дмитренко, проректор Литинститута по научной части, опубликовал работу о «Лексиконе» Казака научную — её хоть сейчас можно в энциклопедию отправлять. Если брать издательство ОГИ, то мы специально попросили о нём написать бывшего его редактора Володю Кукушкина, который прислал нам немного ёрническую статью как один из олдовых «ЖЖистов». Основатель издательства «Время» Борис Натанович Пастернак представил игровую статью о своём детище. Поэт Герман Лукомников написал об антологии стихов второй половины XX века, одним из составителей которой он выступил, чётко и по делу. Ещё мы попросили, чтобы он описал, как он двадцать четыре часа, не переставая, читал стихи в Зверевском центре, была такая акция, но он, к сожалению, не успел, всё ещё ждём. 

Б. К.: Или о том, как читал стихи зверям в зоопарке.

Д. Ф.: Раздел об акционизме в книге может быть здорово расширен. Потому что только при нашем участии проходило немало перформансов. Один «Забор Тома Сойера», когда мы делали ремонт книжного магазина «КнигИ на Даче» в подвале на Покровке, чего стоит! А сколько их было ещё! Но такой задачи — сказать, что мы только карнавалили, — не было, потому что мы не только карнавалили, но элемент карнавала, веселья, радости жизни — присутствовал. И очень важно, что поэзия в этот период вышла за пределы официоза и стала жить естественной жизнью. Вот Наталья Познанская, много лет заведовавшая творческим отделом ЦДЛ, подарила мне на самом первом представлении «Веет…» книгу об истории Центрального дома литераторов. Я смотрю на фотографии оттуда — они все в пиджаках, костюмах и галстуках! Я не представляю, что у нас так. 

Ю. Ц.: С какого-то времени в литературе началась новая жизнь. А молодость — это часто праздник.

Б. К.: Чего вам не хватило в этой книге? Наверняка, когда вы взяли её в руки, вам показалось, что какие-то события недооценены?..

Д. Ф.: Некоторых вещей мы не смогли добиться. Нет и уже не будет материала про издательскую квартиру Андрея Белашкина от самого Андрея, который скончался больше года назад, при этом неоднократно обещал нам написать.

Б. К.: А можно подробнее, что за квартира? Не все знают.

Д. Ф.: Это крошечная издательская инициатива Андрея Белашкина, культурного деятеля и немного поэта, хотя он не позиционировал себя как поэта. В начале 1990-х там были изданы книги Ивана Ахметьева, Жени Лавут, Светы Литвак, Татьяны Ридзвенко. Я точно помню, что он говорил: это не издательство как Издательство, не крупный издательский дом, а небольшая такая квартира.
Не получили мы материал от Миши Сапего, издательство «Красный матрос». Прекрасное совершенно издательство, одно из первых неофициальных в Санкт-Петербурге. Он всё обещает, и надеюсь, что получится в каком-то продолжении нашей книги. В общем, книгу есть куда расширять.
Нет «Георгиевского клуба» Татьяны Михайловской…

Б. К.: Вот это очень обидно, потому что многие важные литературные инициативы зарождались именно там.

Д. Ф.: Согласен. Мы на многих надеемся, работа не завершена, это только первый подход. 

Ю. Ц.: У меня нет никаких сожалений и разочарований. Я получил книгу, которую рассчитывал получить. На момент издания изменить ничего не мог. Ремонт нельзя закончить, его можно прекратить. В книге в четырёх разных местах, «От составителей», в моей вступительной статье, в комментарии к «Хронологии поэтической жизни 1988–2013» и в главе «О том, чего нет в этой книге» на разные лады проводится мысль: нельзя объять необъятное. Тем не менее, у нас есть файл, созданный уже после издания книги, куда мы заносим то, чего не упомянули и что, может быть, стоит упомянуть в продолжениях.

Б. К.: Многие, наверное, были возмущены?

Ю. Ц.: На представлении книги на ярмарке «Non/fiction» поэт и критик Данила Давыдов сказал: «В основном недовольны люди, которых нет в этой книжке. Или те, которых мало в этой книжке». Но нам странно слышать эти обвинения, потому что у книги под сотню авторов. Они должны были вас упомянуть. Не мы же авторы! 

Д. Ф.: Один из упрёков в том, что книга москвоцентричная. Но это кажется мне довольно странной претензией. Во-первых, книга издана в Москве, и в Москве действительно очень много чего происходило. Во-вторых, в книге есть немного Питера, есть блок, посвящённый регионам, — не всеобъемлющий, может быть, но это отдельная огромная работа. В-третьих, в каждой библиотеке имени Петрова поэт Сидоров что-то читал в 1997-м — но откуда мы это знаем и каково значение таких фактов в глобальном смысле? «Места силы» — это истории, которые привлекают внимание, живут долго и о которых хотят говорить. Описывать все библиотеки с лито — не наша задача.

Ю. Ц.: Когда появилась премия «Московский счёт» за лучшую поэтическую книгу, придумавший её поэт Евгений Бунимович замечательно говорил: не обязательно, что та или иная книга останется в истории, важно, что в какой-то момент на неё направлены лучи. Что вокруг неё сгущается атмосфера. «Места силы» — это там, где сгущается атмосфера, наэлектризовывается поле.
По поводу «Веет где хочет…»: сколько бы мы ни переиздавали эту книгу, сколько бы ни было дополнений, — всегда чего-то будет не хватать. Конечно, в идеале должен быть какой-то сайт, постоянно дополняемый. Он должен быть модерируемым — не «Стихи.ру», где каждый может рассказать о своей библиотеке. Но это дело затратное, а у нашего государства и частных спонсоров, меценатов, денег на содержание такого сайта нет, так что будем довольствоваться тем, что есть.

Б. К.: Какие из представленных в книге региональных событий наиважнейшие? 

Д. Ф.: Важными были не конкретные фестивали даже, а то движение, которое позволило наладить горизонтальные связи между столицами и регионами. 

Б. К.: Можно к именам и названиям? Вологодский «М-8», например. 

Д. Ф.: «М-8», который мы придумали и тринадцать лет проводили, в книге есть. А вот «Плюсовую поэзию», фестиваль, который проходил в Вологде параллельно, лично я пропустил, это моя недоработка, учитывая, что Вологда для меня город не чужой, и много людей участвовало, которые могли бы об этом рассказать… Возможно, в переиздании удастся исправить эту оплошность.

Б. К.: Захотелось ли вступить в полемику с кем-то из авторов статей книги? Наверняка вы не со всем согласны.

Ю. Ц.: Здесь не может быть полемики. Какая может быть полемика вокруг фактов, если они верны?

Б. К.: А какое одно событие, ключевое для литературной жизни, вы бы выделили? Ну вот одно, на свой вкус.

Ю. Ц.: Мы живём в многополярном мире — не только в том, о котором нам регулярно рассказывают политики, — но и в многополярном мире литературы. И выделить кого-то главного невозможно.

Д. Ф.: Конечно, всегда выделяются люди, которые создали что-то первыми, — первый книжный магазин, первое независимое издательство. Первый независимый книжный магазин — «19 октября», 1992 год. Есть воспоминания Марка Фрейдкина о том, как вышел трёхтомник Джойса — и была договорённость о том, что он будет несколько дней продаваться только в «19 октября». Туда завезли чуть ли не полтиража, а в другие магазины не поставили. Это было абсолютно неожиданно для тогдашней России. Они, конечно, сняли сливки с того трёхтомника фактически полностью. Сейчас мы понимаем, что так можно — создать искусственный ажиотаж.
Я бы выделил одно из первых независимых издательств, «ТОЗА» Анатолия Лейкина, которое первым выпустило Генриха Сапгира (не детские стихи), Всеволода Некрасова, Игоря Холина и много кого ещё. Среди первых — издательство Александра Шаталова и Сергея Надеева «Глагол», созданное, когда частникам ещё нельзя было издавать книги, а журналы уже можно. И они под видом журнала напечатали «Это я, Эдичка» Лимонова. Причём начали сразу с номера два — это был маркетинговый ход, чтобы каждый человек подумал: видимо, первый номер был, а его уже раскупили.
Или же специализирующееся на авангарде издательство «Гилея» Сергея Кудрявцева, ныне здравствующее. Они издали огромное количество неизвестных ранее стихов Кручёных, Зданевича, первое собрание стихов Введенского. 

Ю. Ц.: Или можно вспомнить первое «Биеннале поэтов».

Д. Ф.: Те, кто шёл первыми, очень важны, и это одна из задач книги — рассказать о них. Однако отмечу и вот такой момент: любой независимый книжный магазин, журнал, клуб, салон (вообще любая независимая культурная институция) является сообществом, тут сошлюсь на авторитет социолога Бориса Владимировича Дубина, который рассказывал об этом применительно к независимым книжным в рамках нашего цикла «Система координат». Они обладают своей политикой, своими любимыми авторами, своими покупателями/посетителями. Претендуют на то или иное социологическое и интеллектуальное высказывание. Есть люди, которые буквально выросли в «Проекте «ОГИ», их родители носили грудными младенцами туда на руках — и они застали момент его закрытия. 
Любим ли мы издательство «НЛО» или «Издательство Ивана Лимбаха» меньше оттого, что они возникли на пару-тройку лет позже «ТОЗы» или «Гилеи»? Нет, конечно. У каждого из них своё высказывание, отличающееся от других. А мы просто благодарны всем за то, что они сделали его, и за счёт этих высказываний наш мир стал богаче.



[1] Веет где хочет. Где и как жила русская поэзия в 1990–2000-х. Сост. Н. Николаева, Д. Файзов, Ю. Цветков. — М.: Культурная инициатива, ГМИРЛИ имени В. И. Даля, 2025. — 498 с. (Серия «Формула свободы: история»)
[2]
Система координат. Открытые лекции по русской литературе 1950–2000-х годов («Филологическая школа», «Группа Черткова», «Лианозовская школа») / сост. Г. Манаев, Д. Файзов, Ю. Цветков; отв. ред. Н. Николаева. — М.: Культурная инициатива, Изд-во «Литературный музей», 2021. — 144 c. (Серия «Формула свободы: история»).
Система координат. Открытые лекции по русской литературе 1950–2000-х годов (Московский концептуализм, Поэтическая труппа «Альманах») / сост. Д. Файзов, Ю. Цветков; отв. ред. Н. Николаева. — М.: Культурная инициатива, 2024. — 156 c. (Серия «Формула свободы: история»).


скачать dle 12.1