Сергей Баталов: Записки читателя(все статьи)
Цыплят считают по осени, литературные итоги – по весне. Ведущие литературные премии России одна за другой выкладывают свои длинные списки за 2025 год. Уже появились списки премии «Ясная поляна» – 26 книг, и премии «Большая книга» – 30 книг в номинации «Художественная проза» и 10 – в номинации «Нон-фикшн».
В обеих списках – много достойных авторов. Но не будем сейчас останавливаться на художественных достоинствах отдельных произведений. Взгляд на литературное пространство с высоты лонг-листа позволяет поговорить о некоторых общих вещах.
Местом действия многих романов является деревня. Например, «С Кажи» Владимира Карова, «Крууга» Анны Лужбиной, «Береги косу, Варварушка» – Варвары Заборцевой. В них – опыт ностальгии, не столько даже по своему прошлому, сколько по прошлому отцов и дедов, прошлому, которое мы если и зацепили, то краешком.
Но есть тут не только ностальгия. Есть некая тоска по некоей гармонии. Гармонии, которая ассоциируется с деревней, с ее укладом, где жизни циклична, как годовой цикл, а не линейна, как карьера успешного работника, где до царя далеко, а до дремучего леса с его хтонической жутью – рукой подать.
Но – не деревней единой. Мотив ностальгии присутствует вообще во многих книгах. Это может быть небольшой городок, как в «Мраморном одеяле» Юрия Козлова. Может быть остров Сахалин – «Маяки Сахалина». Могут быть разливы Волги вблизи Саратова – «Поплавок из оккореля». Места разные, но эпоха, по которой ностальгируют их авторы – одна. Это эпоха позднего Советского Союза. Весьма идеализированного, как и положено при ностальгии.
Это, как ни странно, тоже деревня, ее менталитет. Этот менталитет вызвал к жизни мечту о таком же деревенском царстве, царстве, где нет конкуренции, нет внутреннего разлада, а есть забота друг о друге, есть мастерство в любом деле. Словом, вечная гармония. Очень поэтично мечта о таком царстве встречается у Александра Проханова и Павла Крусанова, да и только ли у них. Такое царство ищет Разин у Захара Прилепина.
Если все же говорить про город, создается впечатление, что главный город для нашей литературы – это Петербург. В книгах Рената Беккина, Павла Крусанова, Сергея Носова Петербург – не столько реальный, сколько фантасмагорический, существующий в какой-то своей реальности. Реальности, требующей преображения в соответствии с идеалом.
И вообще, это у них, там, на Западе идеал – это Град на холме. Наш идеал – деревня. В низине. Рядом с хтоническим лесом, но не посреди него. Как там, у Пушкина, два эпиграфа ко второй главе «Евгения Онегина». «O rus!» (о деревня) – из Горация. «О Русь!».
И тут возникает проблема. Потому что идеал-то у нас деревенский, а менталитет – уже городской. Менталитет жителей мегаполисов с культом индивидуализма и личных достижений. А каким ему быть, если большинство жителей страны – горожане. Мы любуемся деревенским укладом, но сами мы уже другие. И этот скрытый конфликт между идеалом и реальностью неизбежно проявляется в литературе.
Впрочем, конфликты питают литературу. И двигают ее вперед. Даже если сами писатели смотрят в прошлое. Но без прошлого нет будущего, а без доли идеализма невозможен подлинный реализм. И, в конце концов, всегда приятно немного поностальгировать.
скачать dle 12.1
