facebook ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
        Лиterraтурная Школа          YouTube канал        Партнеры         
Мои закладки
№ 180 апрель 2021 г.
» Сергей Шаргунов. ЖУК (стр. 2)

Сергей Шаргунов. ЖУК (стр. 2)


Рыжая старуха кашлянула и спрятала глаза в свою бельевую корзину.

Варя и сама не знала, зачем наврала: вероятно, от горечи.

Вышли на станции "Бирюли” и спустились в лес. Вокруг кисло пахло елью, мокнувшей много дней и до сих пор осторожно просыхавшей, и Варя, потянув ноздрями, шумно зевнула, как будто это был запах скуки. Бабушка достала крупный, обтянутый толстым пластиком мобильник:

– Помогай, мое мученье, набери-ка Люду.

Варя нашла номер и, вызвав, отдала трубу бабушке.

Через несколько минут к ним из леса, подпрыгивая, выбежала длинная девица с торчащими передними зубами, которые заставляли ее все время раздвигать рот в улыбке:

– Евгения Филипповна, дорогая, подвижница вы наша! А это кто? Та самая Варя? Евгения Филипповна, смена растет! Идемте, здесь рядом. Подать вам руку?

– Справляюсь… Как улов? – барственно спросила старуха, переваливаясь по тропинке.

– Бездельники! Никого, кроме муравьев, не ловят. Хоть бы бабочку поймал кто. Как они меня доконали, вы бы знали! Ржут, орут, бедных насекомых давят. Детский сад на выезде. Усыплять не умеют. Даже толком приколоть не могут. Есть, правда, одна находка. И то случайно. Народу, слава богу, мало. Все парни. Я группу разделила, девчонок мы подальше отправили, в "Кузнецкий Алатау”, они посмышленее, там, в заповеднике, может, чего путное соберут. Если бы девчонки здесь были, представляю, какой бедлам бы начался. Слежу, чтоб не пили. Я им сразу внушение сделала, – говорила девушка, безостановочно улыбаясь, – если найду выпивку – незачет, и езжай отсюда.

– Так и надо, – одобрила бабушка.

Из-за елей донеслись отчаянные крики.

– Что это? – Бабушка остановилась.

– Регби, – сказала девушка-улыбка.

– Игра такая, – буркнула Варя.

Раздвинув малинник, вышли на поляну, по которой, странно раскидывая руки и лихо подбрасывая ноги, носились парни. Белый продолговатый мяч летал между ними, как будто по своей воле. Мяч доставался одному из них – и все бросались на него, сталкивались взмыленными головами, толкались, падали и дико орали. Затем мяч выскальзывал и снова летел, куда хотел, пока его не ловил в прыжке еще кто-то. Какой-то длинный очкарик, хромая, бегал из конца в конец за всеми, всякий раз поспевая последним.

В отдалении зеленели четыре палатки и темнел дощатый одноэтажный дом, больше похожий на сарай.

Бабушка вглядывалась в игру с опасливостью хрупкого существа. Варя любовалась, ничего в игре не понимая. От каждого вопля сердце ее взлетало. Похоже, аспирантка Люда тоже была неравнодушна. Варя покосилась на нее – улыбавшуюся скользким плотоядным оскалом – и подумала: "Ясно, почему ты отослала всех девчонок”.

Один из ребят отбежал на край поляны и сел на корточки. Завязал шнурок, встал, вытер лоб рукавом и засек наблюдательниц. Лицо его исказила хищная гримаса любезности. Он бодро помахал аспирантке кулаком, затем отвесил профессорше смиренный поклон, приложив пятерню к груди, и задержался взглядом на Варе, что-то сочиняя. Он посмотрел ей прямо в глаза с расстояния в пятьдесят шагов, сложил пальцы пирамидой и плавно нарисовал в воздухе нечто вытянутое и большое.

"Мяч? – подумала Варя и тут же поняла: – Сердце”. И зрение ее на несколько секунд затмили прихлынувшие сладкие сумерки…

Когда мгла рассеялась, парень уже смешался с остальными. Теперь Варя следила только за ним.

– Это кто, я не разберу, – сказала бабушка.

– Гусейн, – отозвалась аспирантка. – Знаете его историю?

– Знала, но забыла.

– Такое дело. – И девушка перешла на приглушенный говорок, точно ее могут подслушать: – Он русский-то по матери, отец его – азербайджанец. Бросил их. Вон он какой смуглый. И характер такой же. Наглый, кривляется… – Она выправила голос обратно. – Ну что, Евгения Филипповна, буду их строить?

– Давно пора.

Девушка заглотнула воздух и крикнула:

– Стоп игра!

На крик повернулись все восемь парней.

– Встречайте профессора!

Игра останавливалась, как юла, которую перестали крутить. Ребята еще немного покружили, вяло бранясь. "Стоп! Стоп игра!” – тонко и хлопотливо восклицал белобрысый толстяк с прижатым к груди мячом, увертываясь от товарищей. Бабушка, Варя и Люда шли по притоптанной лужайке. Игроки расступались, запыхавшиеся, источающие сырость и жар, от каждого звучало задиристое: "Здрасьте”. Длинный очкарик, криво приплясывая, блеял это "здрасьте” громче всех, вероятно, желая от всех не отставать.

Варя смотрела на одного Гусейна. Коренастый, патлатый, худое прыщеватое лицо. Но какие пушистые ресницы! Он поймал ее взгляд и лукаво подмигнул черным глазом.

– Это наш штаб. – Люда подвела их к дому. – Егерь весной пировал, едва не спалил. Идемте, все вам покажу…

Поднялись по ступенькам.

– Вот она, выставка наших достижений! – обвела рукой деревянные стены с пенопластовыми квадратами. – Здесь же и едим! – показала на стол, толкнула дверь в следующую комнату: – А здесь я сплю.

– Тэк-с, тэк-с, чего они наклепали? – с придирчивой иронией говорила бабушка.

На одной стене на пенопластовых квадратах застыли приколотые иголками коричневые муравьи, как бы образовывавшие китайские иероглифы. На отдельном квадрате свернулся кузнечик розового цвета.

– Почему он такой? – шепнула Варя.

– От спирта! – отозвалась бабушка охотно.

Ниже каждого пенопластового квадрата желтела клейкая бумажка с фамилией студента.

– Зато вот кто у нас есть! – произнесла Люда, показывая на другую стену.

Варя присвистнула. Между божьей коровкой, похожей на каплю крови, и изумрудным жучком, известным Варе как листоед, чернело толстое существо, занимавшее весь квадрат. Выпуклый, глянцевитый жук с растопыренными усищами, выходившими за край его скорбной территории.

– Это же дровосек!– с напористым восторгом сказала Евгения Филипповна. – Ути какой гусар!

– Дровосек, да! – подхватила Люда. – Одобряете? И ведь нашел-то кто? Лентяй! Повезло ему. Дерево сломал трухлявое, а оттуда…

Вдруг, не дав ей договорить, жук, словно очнувшись от громких голосов, шевельнул усищами и с пронзительным скрипом зацарапал лапками пенопласт.

– Ой, он живой! – сказала Варя. – Бабушка!

– А я думала, он все уже… – беззаботно сказала аспирантка. – Он два дня скрипит… Я все жду, когда ему надоест! Утром замолчал, вроде кончился. Как бы не так! – И, приблизив губы к жуку, она с манерной интонацией спросила: – Опять ты за свое, малыш?

– Его надо отпустить! – Варя потянулась к иголке, отдернула руку и с мольбой посмотрела на бабушку.

– Люда, что за безобразие? – спросила старуха. – Кто это сделал? Почерк еще такой неразборчивый. Жу-жу…

– Жуков. Вы бы слышали, как тут все потешались: "Жуков – жук”. Чуть до драки не дошло. – Аспирантка с трудом стянула улыбку и поджала губы. – Евгения Филипповна, ну что мы хотим от наших балбесов? В прошлом году гусеница полдня дрожала. Как струна. Только что не звенела…

– Эфира не хватает?

– Есть у нас эфир, хоть залейся. И со спиртом порядок. Просто Жуков троечник, руки кривые, а дровосек и впрямь здоровенный. Размеры подкачали. Видно, он в морилку не поместился.

– Как не поместился? А усы загнуть?

– Правильно, и жестянка не маленькая. Но я же говорю: руки кривые. Как начал этот жук скрипеть, я сразу всем сказала: "Давайте его отпустим”. А они: "Он сам издохнет. Прикольный же!” Я снова говорю: "Мальчики, вам нравится слушать, как он скрипит? Давайте я его отцеплю и в траву выкину!” Одни тогда завелись: "Не надо! Такой крутой жук пропадет”, другие: "Он все равно не жилец! Если его снять, он проткнутый еще дольше мучиться будет!” Я виновнику торжества говорю: "Иди, Жуков, снова его маринуй”. А он: "Людмила Сергеевна, я больше с ним возиться не хочу!” Разозлилась: "Как хотите… Пусть скрипит! Вы уже люди взрослые, в университете учитесь. Но знайте: скрипит он под вашу ответственность! Я умываю руки!” – Жуков мне: "Умывайте, умывайте… Сколько я в ручье руки отмывал и от жука этого, и от эфира вонючего!” И все вокруг галдят: "Прикол, прикол!” – и в жука тычут…

– В распятого, – прошептала Варя.

– Люда, есть же правила! – грозно сказала бабушка, и жук снова резво заскреб лапками, точно бы получив надежду. – Вы же отличница! Вы что, первый раз? Думаете, он боли не чувствует или нервной системы у него нет? Так, значит, Жукову незачет…

– Бабушка, его вообще надо выгнать… – Варя была готова разрыдаться. – Во-первых, отсюда пускай уезжает. И из студентов тоже! Бабушка, я больше не могу! Я жуков боюсь. Скажи ей – снять… Это… Это жестокое обращение…

– С кем? С насекомыми? – уточнила аспирантка насмешливо.

– Освободи! – приказала старуха.

Девушка ловким движением выдернула иглу, и жук упал ей в подставленную ладонь. Она быстро вышла из дома – Варя за ней, – размахнулась, и блестящий черный комок исчез в траве.

– Думаешь, выживет? – глянула на Варю в упор белесыми глазами. – Неа! – И, оттеснив девочку, первая вернулась в дом.

– Ты меня поняла? Жукову незачет! – повторила бабушка, всматриваясь в опустевший квадрат, словно бы в поисках оставшихся признаков жизни.

– Накажем! – сказала аспирантка жизнерадостно. – Сейчас я его вызову. Трудно мне одной с ними со всеми. Я двадцать раз придурку этому объясняла: "Не справился – начинай сначала!” Евгения Филипповна, как славно, что вы приехали!

Она распахнула дверь на улицу и, высунувшись по грудь, позвала зычно:

– Гусейн!

– Как Гусейн? – спросила Варя.

– Гусейн Жуков, и такое, милая моя, бывает… – засмеялась бабушка наставительно.

– Видно, отец имя дал, – сказала Люда, обращаясь исключительно к старухе. – А уж когда развелись, мать фамилию сыну на свою поменяла. Куда он делся? – Она высунулась снова. – Антон, Гусейна найди!

– Погодите, погодите! – затараторила Варя, панически путаясь в словах. – Зачем? Это чепуха! Жуков – жук! Такого большого нашел… Ну не сумел все, ну не смог… Он хотел… Его же дразнят: Жуков-Жук. Так? А теперь начнут издеваться: Жуков из-за жука пострадал. А он без отца, Жуков…

– Что с тобой, Варюха? – спросила бабушка тревожно.

– Дался вам жук! – Слезинка пробежала у Вари из левого глаза. – Вы их все равно убиваете! Все равно! Убиваете! Что, кузнечика меньше жалко?

– Усыпляем, – поправила старуха. – Усыпляем, но не пытаем. И это не кузнечик, а кобылка.

– Не наказывай Жукова! Ты и так во всем права! Ты второй месяц уже права! Ты хочешь, чтоб я, как мама, заболела, да? Я поперлась с тобой в это дебильное место! Ты хоть в чем-то хоть когда-то мне уступи хоть! – Слезы свободно и легко текли у Вари по лицу.

– Ладно, только успокойся. Что ты? – испуганно лепетала старуха. – Впечатлительная…

– Звали? – раздался веселый голос.

Варя закрыла лицо руками и сквозь пальцы в размытом свете увидела взъерошенного паренька, который стоял в дверях, ухмыляясь и посасывал стебелек травы.

– Свободен, – сказала бабушка.

– Свободен! – прикрикнула Люда.

Он пожал плечами и исчез.

Через полчаса бабушка и внучка стояли на кромке леса возле станции.

– Смотри, смотри… – Бабушка карикатурно сгорбилась, пальцем достигая земли.

Товарняк грохотал мимо, как бесконечный снаряд.

– А? – спросила Варя. – Что?

Бабушка что-то говорила земле.

– Что там? – повторила Варя.

Бабушка чуть разогнулась и выдохнула ей в лицо:

– Жук-носорог! – И низко наклонилась обратно: сквозь седину розовели нежные проплешины.

Варя не удержалась, схватила бабушку за плечи и одним стремительным нырком поцеловала в макушку, которая пахнула навстречу теплым и кислым впитавшимся духом леса.

Вскоре появилась зеленая гусеница электрички.

Варя вновь села у окна. Там, где создавался подходящий фон, – например, лес был особенно густ и темен, – она всматривалась в стекло, пытаясь уловить свое отражение. С ней это случилось впервые: она сама себе нравилась. То отражение, которое расплывалось и плясало на стекле – мутное и кареглазое – почему-то было ужасно милым и привлекательным.








Первая публикация в журнале «Октябрь» (№ 12 за 2012 г.)

_________________________________________

Об авторе: СЕРГЕЙ ШАРГУНОВ

Родился в Москве. Выпускник МГУ по специальности журналист-международник. С 19 лет начал печататься в журнале «Новый мир», в котором выходила не только его проза, но и его критические статьи. В 21 год стал лауреатом премии «Дебют» за повесть «Малыш наказан».

Премии: 2001 — Премия «Дебют» в номинации «Крупная проза», 2003 — Государственная премия Москвы в области литературы и искусства, 2005 — Премия «Эврика!», 2011 — Премия «Arcobaleno» (Италия), 2013 — Международный конкурс «Литературной России», 2014 — Всероссийская литературная премия Антона Дельвига.

Книги: "1993. Семейный портрет на фоне горящего дома" (2013), "Книга без фотографий"(2011), "Sergei Shargunov A Book Without Photographs" (2013), "Птичий грипп"(2008), "Битва за воздух свободы" (2008), "Как меня зовут?" (2006), "Малыш наказан"(2003), "Sergej Šargunov; Valerio Piccolo La punizione" (2006), "Ура!" (2003).скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
1 673
Опубликовано 16 июн 2014

ВХОД НА САЙТ