Редактор: Женя Декина
(рассказ)
Выехали в сумерках, в самом начале шестого. Влажный сентябрьский воздух облапил Лёху, как только он вывалился из подъезда. Лодку с мотором он загрузил в багажник еще с вечера. Теперь за спиной у него болтался рюкзак с пенкой и спальником,c запасной одеждой. По боку бил ящик с блёснами и прочими рыбацкими приблудами. Договорились, что вёдра под рыбу и еду на два дня возьмёт Виктор.
Удивительно, но новый сосед по даче стал практически другом за одно лето. Мировой мужик, и жена у него мировая. Дочь замужем, сын двадцатилетний, пока в университете учится, с ними живёт. Даже две хаски Виктора при виде новых соседей, казалось, улыбались шире. Хоть и старше Виктор лет на пятнадцать, а в одну с Лёхой сторону смотрит. Интересно с ним, без суеты как-то, по-честному.
И вот теперь они впервые ехали на рыбалку вдвоём. На рыбалку Лёха ездил когда-то с одноклассниками, которые быстро переключились на гулянки, а потом семьи. Женился – стал ходить с тестем, но чаще один. Уж очень тесть гундел, а когда не гундел – крякал. То закинешь не так, то вытянешь не то. И чистить-то рыбу вы, молодёжь, толком не умеете, и сварить по уму не можете. Раз Лёха вспылил: объяснил, что на рыбалку ездит не экзамены сдавать, а удовольствие получать. Вот тогда тесть и начал крякать. Закинет Лёха спиннинг, тесть крякнет, головой мотнёт, усмехнётся. Я, мол, ничего не скажу, но вы знайте, что мнение у меня на ваш заброс имеется, и оно не в вашу пользу. Да ну нафиг, что он, школьник, что ли? Своих двоих к тридцати трём нажил, слушать тут старого, даром что тесть. Лёха плюнул – и стал ездить один. Купил в кредит лодку с мотором, чтобы от тестя не зависеть.
Лёха уже предвкушал горячий толчок от первой выпитой на воде стопки, тепло и короткую слабость, а потом он начнёт любить всё вокруг – и этот туман, и дождь, который вполне может начать сочиться с низкого неба, и рыбу, которая наверняка откажется клевать в такую погоду.
Они уже час как парили по ватному воздуху, с трудом различая берега и почти вслепую забрасывая блёсны. Шлёп – приматываешь, бульк – вынимаешь из воды, подёрнутой молоком, тусклый лепесток. Туман не рассеивался. Не рассеялся он ни через час, ни к полудню, ни к вечеру.
– Трындец, а не рыбалка, - Лёха помотал головой. – Как накурил кто…
Виктор понимающе открыл ящик, достал фляжку.
– Ну, за рыбалку! – тост изсто раз смотренного фильма уже достал, но всегда оказывался единственно точным.
Зажевали стопки колбасой, ещё с десяток раз бездумно покидали блёсны. Приняли ещё.
– Слушай, я однажды вон там внизу стерлядь поймал, - сказал Виктор.
– Да ладно, отродясь тут не было, - не поверил Лёха.
– От твоих родясь, возможно. А мы пацанами тут на бонах ловили. Да все ловили, и всем хватало. Молевой сплав все ругают – мол, для экологии вредно, а по мне так только польза от него была, рыбакам уж точно.
– А я первого язя на свой день рождения поймал в десять лет. Бамбуковую удочку обломил, прикинь, а рыбу вытащил. Отец больше меня радовался, - улыбнулся в воротник Лёха. – Сын, орёт, рыбак, молодчага! Грамм на восемьсот язь потянул. Только я его не ел, издали гордился: очень уж костистый.
– Зато брюшко у язя нежное, жирное…
– Брюшко – дааа.
Выпили ещё по одной. Потом ещё по одной. Доели колбасу и принялись за бутерброды, перемежая их рассказами и воспоминаниями. От язей и стерлядей перешли к девчонкам и первым девушкам, от них к сослуживицам по работе, после к самым прекрасным, хоть иногда и ворчливым женам. Обсудили урожай и методы возведения теплиц. Перебрали содержимое ящиков: блёсны, воблеры, новомодные «резинки». Пересчитали поводки. Вспомнили старые снасти. Осудили троллинг и сдержанно похвалили нахлыст, перешли к рецептам ухи.
– У нас рецепт с ребятами был, - вдруг заржал Виктор, - «уха Кирюхи» называется.
– Это как?
– А вот был с нами в компании Кирюха: всё знал, всех знал, как пять жизней прожил: что ни скажи – он в ответ совет, да рассказ, да мораль. Но парень неплохой, не продаст. И вот однажды мы с утра наловили и неплохо. А он и говорит: «Ну, сегодня вечером я вам уху варю». Классно, думаем: если такой знаток берется, мы её вместе с ложками съедим. Причаливаем. Кирюха орёт: «Так, Костян, ну-ка за водой сгоняй, Славик, дрова давай, Санёк, где соль-то, Витюха, ты чо, рыбу ещё не почистил?!» Так и сварил уху свою.
Посмеялись, опять повспоминали, кто кого когда и как ловил на реке. Допили вторую фляжку и достали приготовленное на завтра. В лодке уже не сидели, а полулежали на дне, наплевав на подмокшую одежду. Друг друга почти не видели, только огоньки сигарет обозначали ленивую траекторию руки товарища. Туман смешался с сумерками и перетёк в ватную темень. Рыбаки задремали.
Проснулся Лёха от того, что его кто-то позвал. Прислушался. Тишина. Стал вглядываться в корму. Смутное пятно там, где лежал Виктор, будто расплылось, стало шире, бесформенней. Голова кружилась. Лёха щурился, напрягал зрение: груда темноты на месте Виктора не двигалась. Наконец Лёха приподнялся, перевалился через скамью и притронулся к Виктору. Рука провалилась в пустоту, потом нащупала спасжилет, который с утра валялся без дела. «В смысле?» - тупо подумал Лёха. Заозирался. Вокруг та же ватная темнота. Перегнулся за борт – рука ушла в ледяную воду, намок край рукава. «На берег вышел?»Лёха вспомнил, что ещё днём Виктор чертыхался, пытаясь расстегнуть молнию на комбинезоне. А где берег? Лёха потыкал в пустоту веслом, но оно со шлепаньем ухало в воду. Лёха вспотел. Где?! Где Виктор?!
– Вить, э? – позвал тихонько, прислушался и заорал: - Виииииктоооооор!
Тишина, только с вёсел капала вода. Лёха схватил их и лихорадочно погрёб. «Не туда! Не там берег. А где? И зачем берег, если Виктор на него не вышел? А куда он тогда
вышел?» Павел закружился на лодке по воде, бестолково хлопая вёслами, замычал сквозь зубы. «Что же это, да где ж ты, да чтоб тебя!». Внезапно понял: бесполезно всё. В три затяжки выкурил сигарету, вытер намокшее лицо, достал телефон. На экране высветилось время: 23.40. Набрал номер.
– Лена… прости, что поздно. Я тут на реке, в лодке… без Виктора. Он был, но теперь его нет. Не знаю. Буду искать… и ждать.
Потом он ещё раз пересказывал ничего не понимающей рыдающей Лене, что они делали и как заснули перед тем как Виктор исчез.
– А ты спасателям позвонил?
– Нет, сначала тебе. Сейчас позвоню.
Диспетчеру по 112 он тоже нудно рассказывал, откуда двинулись, что делали, как обнаружил, что товарищ пропал и что где находится сейчас, знает очень приблизительно – туман.
Договорились, что спасатели будут его ждать у ближайшей деревни. Что за деревня, сколько до неё, Лёха понятия не имел. Его начало знобить. Вспотев, теперь он остывал, а согреться больше было нечем. Он сидел на скамье, тупо уставившись в темноту под ноги. «Как в невесомости. И Виктор где-то в открытом космосе»… внезапно ему стало казаться, что лодка вовсе не плывет по реке, а парит по небу сквозь влажные облака. Так, то опускаясь на воду, то снова оказываясь вверху, он плыл по течению. Ватную тишину порвала слабая трель звонка. Лена уже не плакала, спросила про спасателей. Лёха ответил и снова впал в оцепенение. Он всё прокручивал перед глазами последние часы: разговоры, выпивку, попытки порыбачить. В мозгу свербила мысль: где же надо было остановиться? Надо было причалить, в конце концов. Но они вместе с Виктором отвергли эту мысль: во-первых, берегов не видно и место в таком тумане не выбрать, во-вторых, палатки у них нет – так не всё ли равно, где спать. «Мы с тобой, как в люльке», - ещё пошутил Виктор.
Лёха в своей неподвижной люльке слепо глядел перед собой.
– С рыбой-то что делать будем? – внезапно спросил Виктор. Лёха только сейчас заметил, что мгла соткалась в еле различимый силуэт напротив. Помолчав, Виктор снова спросил: - Куда рыбы столько?
– Какой рыбы? – Лёха с трудом удерживал в фокусе мир, который завертелся вокруг воронкой.
– Рыбы-то мы сколько наловили, вон лодка не идёт. Держит рыба лодку, – Виктор потянул за верёвку, и за ним стала подниматься громадина чудовищной рыбы. Виктор выбирал верёвку, оставаясь неподвижным, а рыба всё приближалась и всё ширеразевала пасть. Когда корма поравнялась с её нижней губой, Лёха заорал – и разбудил себя. Его колотило. Он вспотел и замёрз одновременно. Отдышавшись, он ещё раз недоверчиво вгляделся в корму и потом, глядя по сторонам, всё старался держать её в поле зрения. «Не спать, не спать». Он стал вспоминать стихи, которые учил в школе, но в голову лезли только обрывки строчек. Тогда он стал вспоминать те, что читал с детьми. «… всё равно его не брошу…» - с отвращением бормотал он, мучаясь от головной боли.
Внезапно в борт что-то мягко толкнулось. Лёха вздрогнул, метнулся на сторону, провел рукой вдоль борта и сразу попал во что-то резиновое и холодное. У лодки покачивалось тело Виктора. «Ыыыыы, …, Витя!» Лёха зачем-то ощупал мокрый комбинезон, нашёл капюшон и натянул на голову Виктора, но течение тут же стянуло его снова. Комбинезон был наполовину расстегнут и из внутреннего кармана торчал чехол с правами и телефон. Лёха достал их и переложил к себе в ящик. Потом нашёл верёвку и привязал к ноге Виктора. Второй конец примотал к скамье. Взял вёсла. «Ну, вот, нашёл». Надо Лене позвонить. Но сначала он грёб. Потом снова грёб, и опять грёб, со стоном выталкивая из лёгких воздух, пока ладони не стали гореть. Устав и согревшись, взял телефон.
– Лена, - хрипло сказал он. – Я Витю привязал за ногу. Он за лодкой плывёт. Да, нашёл его. Он сам приплыл. Ну, не он… тело…
Не дожидаясь, пока трубка взорвётся рыданием или воем, нажал отбой.
Виктор покачивался за лодкой. Лёха угадывал это в ватной тьме. Он не знал, открыты ли у него глаза. Он не понимал, Виктор ли это или уже нет и где тогда Виктор и как к нему обращаться. Он не заводил мотор, чтобы не задеть тело и не трогал вёсел, чтобы иди ровно. Река несла их мимо леса, плёсов, заводей, жухлых лугов. Время от времени Лёха принимался кричать. «Ээээээй! Люууууууууудиииии! Кто-нибууууудь!» или ещё какую-нибудь ерунду – в надежде наткнуться на рыбаков из местных и приблизить хотя бы надежду скорее доплыть до деревни.
«Что ж ты… вот ведь… пошёл куда-то… зачем… С лодки можно было… или вообще не ходить, сидеть терпеть», - думал он то вслух, то про себя. Баню не достроил, Ленка одна, хаски одни, дети. Дальше он начинал разматывать весь клубок Витиных связей – тех, о которых знал. Старики родители, ожидание внука, работа, дачные планы, снова возвращался к Лене, пробовал на вкус слово «вдова», мычал как от боли и снова принимался орать. Звуки уходили в туман и глохли, уткнувшись в невидимые берега. Река молчала. Виктор молчал. Тогда и Лёха замолчал. Он сидел в люльке и равнодушно следил, как волны тумана поднимали её всё выше и выше. Он перекатывался по туману как по ступеням и сверху следил, как спасатели заводят мотор и отправляются на их поиски. Но крикнуть им он не мог: очередной вал тумана скрыл их. Тогда он отвязал верёвку от ноги Виктора и плавно заскользил по ней вниз.
Лицу было мокро, с бровей капало, когда он протискивался сквозь волглые облака. Туман губкой обтирал ему лоб и щёки, норовил залезть в ноздри и рот. Отплёвываясь, он перебирал руками, целясь прямо в лодку спасателей. Это ему почти удалось, но в это время лодка дёрнулась, Лёхазацепился ногами за борт, начерпав в рукава. Со свистом втянув воздух, он очнулся, выдернул из воды руку, выругался, вытер лицо. Туман стал светлее. Напротив сидел Виктор и в упор смотрел на него белыми глазами.
– Сипишь?
Лёха запоздало подумал, что надо было всё же нащупать в воде веки Виктора и закрыть ему глаза. Виктор, не дождавшись ответа, перевёл взгляд на свой труп.
– Куда везёшь меня? К Ленке? А зачем я ей такой? Ты меня нашёл, с тобой будем рыбу ловить, - и Виктор перелился за борт через голову.
Когда Лёха смог дышать, он переполз к корме, поскуливая, подтянул к себе верёвку. Так и есть: Виктор разглядывал небо остекленевшими глазами. Намотав на руку тряпку, Лёха натянул веки Виктора на слепые зрачки. Но щель всё же оставалась. Теперь ему казалось, что Виктор смотрит не в небо, а следит за ним.
«Господи, заберите его!» Лёха заметался по лодке и снова заорал. Его вопли отскакивали от воды и ударялись в берега рваным эхом.
– Чего орёшь, Лёш? Нельзя мне к Ленке, – Виктор резиново повернул шею и сквозь щели косо глядел Лёхе в живот. Теперь он сидел на скамье рядом и держал в руках свою верёвку. Лёху затошнило.
…Когда спасатели отбуксировали лодку к берегу, седой вымокший человек дал вывести себя из лодки и посадить в машину скорой. Глядя на берег сквозь задние стёкла фургона, он видел, как за бортом на воде покачивается пустой комбинезон товарища.
_________________________________________
Об авторе:
ПОЛИНА РОМАНОВАРодилась в Сыктывкаре в 1974 году. Работала учителем русского языка и литературы, вела авторские программы на телевидении, выпускала журнал, была шеф-редактором информагентства. Сейчас главный редактор журнала "Регион", куратор Школы межэтнической журналистики в Республике Коми. Произведения публиковались в альманахе «Белый бор», сборнике «Паутина земли», журналах «Аврора» и «Наш современник».
скачать dle 12.1
