Редактор: Евгения Скирда
(драма в двух действиях, 16+)
Действующие лица:Бывшие одноклассники:
ОЛЬХА – самая красивая девочка в классе;
ТОХА – бизнесмен;
ЛЁНЧИК – бизнесмен, компаньон Тохи;
СВЕТКА – челночница, бармен;
КАТЬКА – челночница, директор похоронной фирмы;
ВАНО – торговец чем попало;
СЕРГУН – опер;
РОМЫЧ – студент,
солдат;
ДИМОН – журналист;
САНЧО – артист.
Люди в ночном клубе, на рынке и т.д.
Дом наш стоит буквой «П»: пятиэтажка типовой застройки на 12 подъездов. За ножками буквы «П» с одной стороны – детский сад, с другой – школа, а внутри - наш двор. Так ребята и уходили со двора: сначала направо за руку с родителями, затем налево все вместе, а уже потом кто куда, самостоятельно.Двор разделен мусоркой прямо центру: железной сеткой отгорожены четыре контейнера и забетонированная площадка, чтобы машине удобнее было подъезжать за остатками жизнедеятельности жильцов большого дома. Мусорка делит двор на детскую площадку (с качелями и каруселью, горкой и песочницей с грибком) и на спортивную площадку (железные ворота с оборванной сеткой и два столба, на которые натянута была другая сетка – для волейбола). На спортивной площадке выгуливают собак, а на детской – всё-таки дети. Ещё есть во дворе посадки – кусты, деревья и клумбы. Парковочных мест почти нет: четыре кармана на 2-3 машины каждый и всё. Когда в советские времена дом строился, личные машины были роскошью.И всё так тихо-мирно. Было.Но вот пришло время уйти со школьного двора и пойти дальше каждому своей дорогой. И радостно (взрослая жизнь!), и тревожно (какая она – эта жизнь?). И на дворе – начало 90-ых…Действие Первое.Сцена 1.1992 год, август. В песочнице под «грибком» ребята расселись по периметру. На песочек выставлены бутылки «Пшеничной» и «Рябины на коньяке», в пакете – пирожки и нарезка нехитрой закуски. В руках у парней и девчонок граненые стаканы. Санчо на гитаре наигрывает модный мотив. Все выпивают, тянутся к закуске.ДИМОН. …потому что новейшую историю пишут современники.
ТОХА. В точку, Димон! Короче, дело к ночи. Я че хочу сказать? Мы с вами вместе на горшках сидели. Вон, только Ольха в первом классе пришла. Но – и то! Короче, мы столько лет вместе, а щас по жизни разбежимся. Но если что, если напряги, то давайте вместе!
ОЛЬХА. Потому что мы – банда!
КАТЬКА. Банда – это тема.
ДИМОН. Мамины пирожки берите. Вкусные: с печенью тут, с луком-яйцом, с картошкой. Еще, вон, бутеры нарезала.
ОЛЬХА. Мама твоя – прелесть! Я уже три пирожка схомячила.
ТОХА. Харе жрать! Каждый достигнет высот, дороги открыты, по своей теме, но каждый может быть крутым! А если каждый свою сферу закроет, то вместе мы закроем всё!
ВАНО. И ты, Тоха, главный.
ЛЁНЧИК. А ты, Вано, против?
ТОХА. Прикинь! Здесь под грибком - будущие министры, мэры-пэры, бизнесмены, деятели науки и культуры? Санчо – Театральный.
САНЧО. Кушать подано.
СЕРГУН. Школа МВД.
ДИМОН. Журфак, периодическая печать.
РОМЫЧ. Биофак, естественно.
ОЛЬХА. Мы с Антошей – Финансы, менеджмент и управление предприятием.
ЛЁНЧИК. Тоже финансы.
КАТЬКА. Кто бы сомневался.
СВЕТКА. Мы с Катькой – Горный.
КАТЬКА. Без вариантов.
ТОХА. Вано?
ВАНО. Полетел фанерой над Парижем.
ДИМОН. Ничего, на следующий год поступишь.
ТОХА. Ну? Будущий бомонд Екатеринбурга…
ВАНО. Кто?
ДИМОН. Высший свет, элита!
ТОХА. За нас, короче!
СЕРГУН. За сбычу мечт!
КАТЬКА. Ты, Сергун, еще за «лось» выпей!
ВАНО. И за «лось» выпьем.
(Достает еще одну бутылку водки). Не палёнка, нормалды!
РОМЫЧ. Ты их рожаешь что ли.
ВАНО. Не ссы – угощаю.
СВЕТКА. А «Рябинка» еще есть?
ВАНО. Дома. У меня, Светик, всё есть. Пошли?
КАТЬКА. Ну, ты ушлый!
ВАНО. И ты, Катюха, летс гоу.
КАТЬКА. А хо-хо – не хо-хо?
ВАНО. За «лось»!
СЕРГУН. Чтоб хотелось и моглось!
РОМЫЧ. Чтоб имелось и пилось!
ДИМОН. Ромыч, подожди! Я хочу сказать.
ЛЁНЧИК. Началось.
СЕРГУН. Зачем ему наливали?
ДИМОН. Мы живем в крутые времена! Про нас будут писать в учебниках истории. Год назад произошел путч…
СЕРГУН. Да, твою же…
КАТЬКА. Че началось-то опять?
СВЕТКА. Нормально, блин, сидели.
ДИМОН. Мы с Лёнчиком…
ОЛЬХА. Были на митингах. Сто раз уже!
ЛЁНЧИК. В натуре, Димон.
ДИМОН. Год назад наш город переименовали обратно в Екатеринбург, а зря.
ВАНО. Димон, заткнись, а?!
ТОХА. Пусть скажет, иначе бесполезно.
ДИМОН. У нас - новая эпоха, новая история, новая Россия. Зачем было возвращаться к старому? Надо смело идти вперед!
ОЛЬХА. И как надо? Ельцинград?
ДИМОН. Мы будем гордиться, что Ельцин наш земляк, одним воздухом с ним дышали.
ЛЁНЧИК. Ты сам себе противоречишь! Надо уходить от старого, а сам, как большевики, предлагаешь своими именами города называть.
КАТЬКА. Нашли друг друга. Вано, че ты там предлагал?
ВАНО. На троих?
РОМЫЧ. А можно с вами?
СЕРГУН. Она тебе все равно не даст.
СВЕТКА. Чё это не дам?
ДИМОН. Ельцин достоин!
СЕРГУН. Вано, я тоже с вами.
ВАНО. Нормально, не? Хотел с биксами тройничок. Вы-то с Ромычем мне зачем?
ТОХА. Нужен деловой подход. Время такое: все дороги открываются!
ЛЁНЧИК. Я поеду в Силиконовую долину. Выучу английский и поеду.
СЕРГУН. Намазано в вашей Америке?
ОЛЬХА. А я бы хотела в США. Пожить там…
ДИМОН. Королева выпускного бала… Ваше Величество!
ВАНО. В силиконовой долине нужна силиконовая баба. А ты на Ольху слюни пускаешь.
ЛЁНЧИК. Чё ты сказал? Повтори, тварь!
Вано и Лёнчик, кидаются друг на друга. Их разнимают. Лёнчик, махнув рукой, уходит.КАТЬКА. Нормально ж сидели.
ВАНО. Кто со мной - почапали.
СВЕТКА. На свадьбу хоть позовите.
ОЛЬХА. Свидетельницей будешь, подруга!
КАТЬКА. А я крестной тогда!
ДИМОН. Мама ругаться будет. Пирожки остались. Возьмите, мамины – вкусные.
ВАНО. Светка, забери, у меня жрать нечего.
КАТЬКА. Санечка, пойдем с нами, а?
ВАНО. Пошли, Санчо. Всё равно тройничок улыбнулся.
Санчо берет аккорд, бьет по струнам.СЕРГУН. Не выеживайся. Вишь, Катька изошла вся.
РОМЫЧ. Димон, тебя проводить?
ДИМОН. Я сам… Я спать…
Вано берет Катьку и Светку под руки. Санчо идёт следом, наигрывая модный мотив. Сергун и Ромыч собирают остатки пиршества в пакеты и догоняют компанию. Ольха с Тохой уходят в другую сторону. Димон остается сидеть в песочнице.Сцена 2.1993 год. Вещевой рынок. Торговые ряды, в палатке Светка и Катька разбирают клеенчатые баулы, развешивают вещи на продажу. Рядом стоит Сергун.СВЕТКА. Джинсы? Или свитер? Турецкие!
КАТЬКА. А хочешь «Лакосту»? От настоящей не отличишь.
СВЕТКА. Ага. Там только строчки. И внутри лейбла нет. Но кто тебе туда заглядывать будет?
СЕРГУН. Мне Ваньку надо.
КАТЬКА. На Уралмаш уехал.
СВЕТКА. Вчера чуть не спалились: майонез привез «Московское счастье», а он горячий ещё.
СЕРГУН. И че?
СВЕТКА. Так-то он в Москве производится.
КАТЬКА. Ты за базаром-то следи, подруга. Он уже в погонах.
СВЕТКА. Так это же Серёжа.
КАТЬКА. И Серёжа тоже.
СЕРГУН. Имел в виду я ваш майонез. Другого отдела тема.
СВЕТКА. Блин, спина болит, хоть сдохни. Эти баулы… Так ты че: правда, в ментовке?
СЕРГУН. Стажируюсь. А че вы «Горный» забили?
КАТЬКА. Зачем козе баян? Шахты позакрыты. Не закрыты – денег с гулькин клюв, и то…
СВЕТКА. Ага, сидят там касками по асфальту долбят. Дайте зарплату!
КАТЬКА. А мы со Светкой: к морю съездили, баулы приперли, шмотки сдали – и в кабак!
СЕРГУН. Когда Вано-то?
СВЕТКА. И че ты, Сергунчик, делаешь в своей ментовке?
КАТЬКА. Он этот: с палочкой вместо светофора.
СЕРГУН. Это на первом курсе практика была.
КАТЬКА. А щас?
СЕРГУН. Угро. Но я в УБОП пойду. Управление по борьбе с организованной преступностью.
КАТЬКА. Ой-ой-ой! С организованной!
СЕРГУН. Смейся-смейся.
СВЕТКА. Ага, он может. Серёжа сильный.
КАТЬКА. Первая любовь не ржавеет?
СВЕТКА. Причем тут?
КАТЬКА. А то я не знаю, что он у тебя первый.
СЕРГУН. Ну, харе!
КАТЬКА. Не ссы, кто ссыт – тот гибнет.
СВЕТКА. Страшно с преступностью-то. Я тогда чуть не усралась. Иду. Ага, слышу – стреляют! Тра-та-та-та-трах. Присела я, ползком-ползком на корячках – в кусты. Ага! Мужик бежит. Крутой такой: в пиджаке малиновом, галстук модный – пожар в джунглях. А ему в спину – тра-та-та! И он, прям, рухнул. Сидела, сидела. Подхожу к нему. А он в крови весь, прям, в луже, и еще из шеи струйка крови так – фонтанчиками: дыщь, дыщь. И всё так кровь-то тише, тише, тише… Писец – лесной зверь, ага.
КАТЬКА. Второй год уже, а ты всё подтереться не можешь.
СЕРГУН. Ну, и лексикончик у вас: ссыт, усралась, подтереться. Рыночный лексикончик.
КАТЬКА. А ты в мусарне по-французски базлаешь?
СВЕТКА. Год не год, а страшно. По телику – ваще, всякое. Тут стреляли, там сожгли. Вчера иду домой: ага, у подъезда – труповозка. С передозом выносят Костярика Семёнова. Помните, на год младше нас учился?
СЕРГУН. Когда Ванька-то приедет?
КАТЬКА. В долг не даст. В МММ вкладывает. Поднялся. Хату на Пехоте взял.
СЕРГУН. А че не в центре?
КАТЬКА. До рынка ближе.
СВЕТКА. А ты свой ваучер куда дел?
СЕРГУН. Лёнчику продал.
КАТЬКА. Лошара, Тоша с Лёнчиком их наскупали и фабрику Тошиного отца отжали.
СЕРГУН. Паленой водкой торгуют, ваучеры покупают.
СВЕТКА. Ага, они за год вообще так поднялись!
КАТЬКА. Вот так, Серёженька: ты - мент, он – бизнесмен.
СЕРГУН. А ты че не поднялась?
КАТЬКА. А я вложилась в «Технэзис – Быстрые пельмени». Это как «МакДональдс» только пельмени, русский стиль. На дивиденды жить буду.
СЕРГУН. Смотри, не обожрись пельменей-то.
СВЕТКА. На свадьбу-то тебя Тоша с Ольхой пригласили?
СЕРГУН. Дарить же че-то надо.
КАТЬКА. Хоть пожрёшь нормально.
СВЕТКА. Вам в ментовке-то платят?
СЕРГУН. Типа того.
СВЕТКА. А у тебя какое звание?
СЕРГУН. Младший лейтенант.
КАТЬКА. О!
(Напевает). «Младший лейтенант, мальчик молодой! Все хотят потанцевать с тобой. Если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу!».
СЕРГУН. Ну, хорош! Задолбали уже все.
КАТЬКА. Сергун, а может в клубешник с нами? «Каньон» или «Эльдорадо»? Зажжём!
(Напевает). «Бэби ту найт! Я – бэби ту найт! Девочка-ночь меня называй».
Появляется Вано с двумя баулами.ВАНО. Она поёт опять уже. Светка, тут - йогурты и майонез, а тут – белье кружевное, галстуки, носки и презики.
СЕРГУН. Дело есть.
ВАНО. У меня с тобой дел нет.
СВЕТКА. Ты с ним, Ванечка, осторожнее, он теперь – угро!
Вано открывает баулы, молча достает товар, передает девушкам, искоса глянув на бывшего одноклассника. ВАНО. Один?
СЕРГУН. Давай, без кипиша.
СВЕТКА. Не поняла.
КАТЬКА. Чё ты не поняла, дура?!
СВЕТКА. Ты пришёл Ваньку закрыть? Одноклассника своего? Ты мусор! Ты ж с нами с детского садика. В песочнице…
КАТЬКА. Ну, ты козёл, Серёжа.
СЕРГУН. Мне по феншую! Этот одноклассник класс информатики в нашей школе бомбанул.
ВАНО. А докажи!
СЕРГУН. Ты в курсах, что дед Толян помер?
СВЕТКА . Сторож школьный?!
СЕРГУН. Он ему башку проломил.
ВАНО. Как помер?
Светка кидается на Сергуна, обхватывает его.СВЕТКА. Ваня, беги!
ВАНО (стоит на месте). Это не я.
СВЕТКА. Ваня, беги!
СЕРГУН. Это не ляпки, Света.
СВЕТКА (отстраняется). Козёл, не подходи ко мне больше!
ВАНО. Теперь ты водишь, Катя.
КАТЬКА. Да, это больше не игра, Ванечка.
Сергун надевает на Вано наручники, уводит. Светка плачет. Катька раскладывает новый товар на продажу.ВОСПОМИНАНИЕ.
1982 год. Наш двор. Катька и Светка сидят в песочнице с куклами. Парни стоят кружком, собираются играть в прятки. Во дворе появляется Ольха.ТОХА. На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной – кто ты будешь такой?
ОЛЬХА. А с вами можно?
ЛЁНЧИК. А ты кто такая?
ОЛЬХА. Мы переехали в седьмой подъезд.
ВАНО. Девок не берем.
ЛЁНЧИК. А че ты раскомандовался?
ДИМОН. Как звать?
ОЛЬХА. Оля Хаметмуталиева.
СЕРГУН. Оля Ха… чего?
ОЛЬХА. Хаметмуталиева.
ВАНО. Оля Ха…
ТОХА. Ольха будешь.
ОЛЬХА. Красиво.
ЛЁНЧИК. Вставай в круг.
К компании решительно подходят Катька со Светкой.КАТЬКА. Ей можно, а нам нет?
ВАНО. Только баб не хватало.
ОЛЬХА. Мы не бабы, мы - девочки.
СВЕТКА. Ага!
ДИМОН. «Баба» в словаре Даля – это замужняя крестьянка.
КАТЬКА. Понял?!
ТОХА. Харе! Нам ещё в одном классе учиться.
(Вся компания встает в круг. Тоха считает). Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана: буду резать, буду бить, всё равно тебе галить. Ванька – галя.
КАТЬКА. Побежали!!!
Дети разбегаются. Стоять остается только Вано.Сцена 3.1994 год. Ночной клуб. В стороне на танцполе двигаются в такт музыке разномастные посетители. Официанты разносят напитки. Под потолком в клетках танцуют полуобнаженные стриптизерши. В стороне светится окошко, за которым - отгороженная вип-комната. В окне маячит Лёнчик. У барной стойки на высоких стульях сидят Ольха и Катька. Светка – бармен, смешивает им коктейли, подает.СВЕТКА (подает Катьке). Лонг-айлендский чай.
(Подает Ольхе). Безалкогольный махито.
КАТЬКА. Безалкогольный?
ОЛЬХА. У меня, подруга, сейчас все мысли о ребенке.
КАТЬКА. Скоро?
ОЛЬХА. Надеюсь. Это ж не просто, оказывается. Не просто - тыкнул и всё.
КАТЬКА. Вообще, не пьешь?
ОЛЬХА. И курить бросила. Карантин у меня.
СВЕТКА. Че-то рано, могла бы погулять еще, ага.
КАТЬКА. Все правильно. Детей надо рожать в таком возрасте, чтобы на твоих похоронах они не радовались рисовой кашке.
ОЛЬХА. В институте академ взяла. Ленчик с Тошей на заочку перевелись. Бизнес прёт.
К барной стойке подходит Димон.ДИМОН. Подруги юности моей.
ОЛЬГА. Акула пера!
ДИМОН. И акула-каракула распахнула жутко пасть! Вы к акуле-каракуле не хотите ли попасть? Прямо в пасть!
КАТЬКА. Зачетно выглядишь, Димон. Потанцуем?
ДИМОН. И по танцуем тоже!
ОЛЬХА. Тебе туда.
(Показывает на окошко вип-комнаты). Будет тебе счастье.
ДИМОН. Всё-то ты знаешь, Олечка.
КАТЬКА. Ну, я буду тебя иметь? В виду?
ДИМОН. О-йес, бэби!
Димон уходит. Проходя через танцпол, задерживается немножко потанцевать. Затем танцующей походкой заходит в вип-комнату.СВЕТКА. По-моему, он вкрученный опять, ага.
ОЛЬХА. В смысле?
КАТЬКА. Обдолбанный, не видишь, что ли? Вспомни нашего Димочку. Мамины пирожки.
СВЕТКА. Он тут частый гость. Всегда в веселых компаниях, ага.
КАТЬКА. А я мать его видела. На автовокзале на толкучке макраме продает. Учитель русского и литературы. Макраме, столетник какой-то в горшках.
СВЕТКА. А Димочка текилу любит, ага. Лизнул, выпил и – лимончик!
ОЛЬХА. Светка, молодец, что с рынка соскочила.
СВЕТКА. А тут лучше?
КАТЬКА. Вано на зоне когда угандошили, на нас со Светкой наехали реально.
ОЛЬХА. Земля пухом Ванечке.
КАТЬКА. Я Светке сразу сказала: вали с рынка, а я разберусь.
ОЛЬХА. Может Сергуну сказать?
КАТЬКА. Пошел он козе в трещину, мусор!
ОЛЬХА. Смотри, подруга.
КАТЬКА. Разрулила, нормалды. Но с рынка наваливать надо и мне. Хотела с Тохой поговорить на счет стартового капитала.
ОЛЬХА. Это к Лёнчику: он у нас финансовый гений, бабками он рулит.
КАТЬКА. Ты, подруга, если че, мяукнешь за меня словечко?
ОЛЬХА. Базара нет, подруга. Ладно, пошла к мальчикам.
КАТЬКА. Давай, а то щас светкин хачик нарисуется.
ОЛЬХА. В смысле?
СВЕТКА. Артурчик. Учились в «Горном» вместе. Он сейчас крутой, ага.
КАТЬКА. Хачик как хачик.
СВЕТКА. На «BMW» ездит.
КАТЬКА. Доездится скоро...
ОЛЬХА. Светка, ты серьезно?
СВЕТКА. Я любви хочу. А не вот это вот всё.
КАТЬКА. Не, ну нормальная, нет?
ОЛЬХА. Ладно, подруги, увидимся!
Ольха уходит в вип-комнату, обходя танцпол стороной. В комнате за столом сидят Лёнчик, Тоха, Димон. На столе – напитки в красивых бутылках, закуски, фрукты. Ольха заходит, присаживается с краю, пьет сок.ЛЁНЧИК. Не по… Димон?
ДИМОН. Лёнчик, я, на минуточку, работаю в отделе экономики главной региональной газеты. У нас учредители - губернатор и Законодательное Собрание. Теперь – по доллару за строчку. Я ж молчу, сколько ты подымешь с этого завода. Я не лох. Вы станки бронзовые на метал режете и на лом сдаете. Не парь мне мозги, что ты, якобы, контракт с РЖД получил. Там с войны многотонные станки на бронзовых станинах, да? Вот и не жадничай. Ну, дашь ты мне 500 баксов, а получишь лям. Не мелочись, чувак!
ЛЁНЧИК. Про станки лысый с профсоюза напел?
ДИМОН. По закону о СМИ, я могу не выдавать свои источники даже ментам.
ЛЁНЧИК. Слышь!
ТОХА. Проще заплатить, Лёня. Это деловой подход.
ДИМОН. Приятно слышать голос разума.
ЛЁНЧИК. Ты знаешь, Димон, почему вас второй древнейшей профессией называют?
ДИМОН. Знаю, Лёнчик. И горжусь! Ты думаешь: купил меня? Херувим тебе навстречу. Это я согласился тебе помочь, распространить твою информацию.
ЛЁНЧИК. А не лопнешь, деточка?
ДИМОН. А ты налей и отойди. Формирование общественного мнения дорого стоит. У нас свободная пресса: беру деньги у кого хочу.
ТОХА. Свободная от чего?
ДИМОН. Не согласись я, шел бы ты лесом со своими баксами. Это бабы на Щорса за косарик рубликов с любым. А я сам решаю: кому помочь, а кому нет. Не бесплатно, да. Потому что сделаешь за деньги - скажут спасибо, сделаешь бесплатно - сядут на шею. А мамзелей ты в «Чайке» закажешь или на «Софье Ковалевской». Кстати, знаешь, кого видел?
ТОХА. Кого?
ДИМОН. Ромыча! Прикинь, баб возит.
ОЛЬХА. В смысле?
ДИМОН. Сам видел, Ольха. С нами за статью рассчитались сауной. Да, и статья была про открытие сауны. Короче, приехали мы уже вкрученные. Заказали девочек.
ОЛЬХА. Димон!
ДИМОН. Но привезли страшных: умереть – не жить. Одни «дэ два эс».
ОЛЬХА. Че такое «дэ два эс»?
ДИМОН. Это, Олюшка, доска два соска. А я по-сисястей люблю.
ОЛЬХА. Фу, Дима.
ДИМОН. Прости. Ну, короче, пошел я к мамке на разборки. А там, прикинь, Ромыч за рулем.
ЛЁНЧИК. Я его видел год назад, говорил, на красный диплом претендовать будет.
ДИМОН. Ой, да кому он нужен. Диплом - под ножку стола положить. А тут на практике происхождение видов изучает.
ОЛЬХА. Школу с золотой медалью окончил.
ЛЁНЧИК. И дальше чё?
ДИМОН. Чё-чё? На Урале три дыры – Гари, Шали, Таборы. Свезли ляле́й из всех щелей. Хотя из Тугулыма Света – ниче такая была. В ансамбле раньше пела.
ОЛЬХА. Я тебя про Ромыча.
ДИМОН. Днем в микроскоп смотрит, ночью по саунам баб возит. Жить-то надо.
ТОХА. Отдай ему деньги.
Лёнчик отдает Димону пухлый конверт. Тот берет конверт, приоткрывает, проверяя сколько внутри денег. Улыбается.ДИМОН. Дело тут не в личности, я люблю наличности. Будут деньги – заходите.
ТОХА. На следующей неделе.
ОЛЬХА. А чё у тебя с глазами?
ДИМОН. Слышь, ты не пали меня, одноклассница!
ТОХА. Катька говорит, уже по вене гоняешь…
ДИМОН. Слышь, идите лесом! Я дело сделал, ты заплатил.
ЛЁНЧИК. Ну, и чё?
ДИМОН. Ну, и всё!
ОЛЬХА. Димон, ты чё? Наркоты – они хуже животных.
ДИМОН. Вот ты королева бала! Да, пошли вы!
Вскакивает и уходит.ОЛЬХА. Про станки – правда?
ТОХА. Всё началось, когда по новым правилам слово «Родина» стали писать с маленькой буквы.
ЛЁНЧИК. Говоря по-научному, в России - период дикого накопления капитала. Не мы придумали, Оля. И можно в стороне постоять, а можно - у раздачи.
ТОХА. Это деловой подход.
Танцпол, светомузыка. Тела движутся в такт и не в такт. Катька танцует с Димоном. Вдруг раздаются выстрелы. В помещение ночного клуба врываются люди в униформе, на головах – балаклавы, в руках – оружие. Крики, визг, звук бьющейся посуды. Люди приседают, ложатся, прячутся за столы и стулья. На центр танцпола выходит Сергун.СЕРГУН. Всем мордой в пол. Работает ОМОН! Содержимое карманов – перед собой!
Сцена 4.1995 год. Новый офис Катьки. Салон похоронных услуг. Закончилась презентация, остались лишь свои, не хватает только Тохи и Светки. На столе напитки и закуски всех мастей со всех материков. Из динамиков музыкального центра льется шансон. КАТЬКА (захмелевшая). Я ему говорю: ты, Антоша, присмотрись. Хороший бизнес. Клиентов валом. Клиент хоть и одноразовый, но зато поток неиссякаемый.
ОЛЬХА. А сколько тебе еще челночить было, подруга?
ЛЁНЧИК. Тема годная.
САНЧО. А Тоха-то будет вообще?
ОЛЬХА. Заедет после суда.
ДИМОН. Чё за суд?
ЛЁНЧИК. О, уши уже нагрел!
РОМЫЧ. Правда, что случилось?
ОЛЬХА. Выборы. Проиграли Старосельцеву полпроцента всего. Пытаемся оспорить.
СЕРГУН. Старосельцев ваш «синих» подтянул. Те всю быдлятину на участки привели.
ЛЁНЧИК. Всю шелупонь с гопотой, всех урок и приблатнённых.
СЕРГУН. Ну, вы-то тоже красавцы.
ОЛЬХА. В смысле?
СЕРГУН. А то ты не знаешь: они паленой водярой все деревни залили.
ДИМОН. Народ наш по природе – быдло! Сегодня жалуются мне, что жрать нечего, зарплату полгода не видели. А сами за пакет гречки, пакет сахара – голоса отдают. По бутылке водки – это ещё по-божески.
РОМЫЧ. Довели страну.
ДИМОН. Ой, да ладно. Естественный отбор. Ты же биолог.
РОМЫЧ. Ну, и сука ты стал, Дима.
ДИМОН. Кто не успел, тот опоздал. Лучше баб возить?
САНЧО. Я Ромку устроил к нам в театр.
ОЛЬХА. В смысле?
РОМЫЧ. На заочку перевелся. Отец сильно болеет, надо брата с сестрой кормить. Курьером подрабатываю, монтировщиком в театре, в ларьке у дома сижу ночным продавцом.
ЛЁНЧИК. Ты к нам прийти не мог? Нашли бы нормальную работу, в натуре.
КАТЬКА. А я звала его к себе водителем.
РОМЫЧ. Всё ровно, парни.
ОЛЬХА. С отцом-то что?
РОМЫЧ. Наехали. Инфаркт.
ЛЁНЧИК. Наехали? Он же инженер. Кому он на хрен нужен?
РОМЫЧ. Он въехал, на него наехали.
СЕРГУН. Автоподстава. Я уже порешал всё, отвалили.
РОМЫЧ. Но сердце уже всё.
СЕРГУН. Заочка не дает освобождения от армии. В Чечню загреметь не боишься?
ОЛЬХА. Ладно Лёнчик с Тошей на заочку ушли. У них бизнес.
СЕРГУН. И билеты белые купили.
ЛЁНЧИК. Всё-то ты знаешь.
СЕРГУН. Сказать, за сколько?
РОМЫЧ. Как карта ляжет.
ДИМОН. Ну, ты чекалдыкнутый!
РОМЫЧ. Кать, про Светку слышно что-то?
КАТЬКА. Бойся козла спереди, лошадь сзади, а дурную бабу со всех сторон. Это про Светку, прям, в точку.
СЕРГУН. Ищем.
ДИМОН. Найдете вы…
СЕРГУН. Смотри, чтобы у тебя не нашли. Опять, вон, зрачки.
ДИМОН. Не бобай! Жить надо в кайф.
РОМЫЧ. Так че со Светкой?
СЕРГУН. Артурчик её, как выяснилось, возил в Москву изумруды с Малышевского рудника.
ДИМОН. Он же закрыт.
ЛЁНЧИК. Но люди работают.
КАТЬКА. Туда вез зелёные камушки, обратно зелёные денежки. Гостиницы, казино, рестораны. Красивая жизнь. Светке нравилось.
ДИМОН. Нормально, чё.
СЕРГУН. От Артурчика одну башку нашли под Арамилем. А Светка пропала.
ОЛЬХА. Твою мать.
КАТЬКА. Санчо, сыграй хоть что-нить на гитаре. Как раньше.
САНЧО. А я теперь каждое утро будить вас буду.
КАТЬКА. Мечта моя, чтоб каждое утро ты будил.
ОЛЬХА. Зачем ты ему, подруга. Он артист, а ты - рыночная.
КАТЬКА. Ой, да че он там артист. Ходила к нему на спектакль. В зале – полтора землекопа. И то половина в антракте ушла. Мужик с деньгами в кармане должен быть. Только тогда он себя мужиком ощущает.
САНЧО. Так это ж учебный театр… Но вы так-то не дослушали. Я на «Четвертый канал» устроился в «Утренний экспресс».
ОЛЬХА. Класс! Всегда по утрам с Тошей «Четвертый канал» включаем.
САНЧО. Вот, теперь включите, а там – я.
КАТЬКА. А я, как дура, «Первый» смотрю.
Появляется хмурый Тоха. Все умолкают. Тоха наливает стакан виски, выпивает залпом.ЛЁНЧИК. И?
ТОХА. Поехали домой.
Тоха и Ольха уезжают. Санчо берет гитару, начинает петь «Владимирский централ» Михаила Круга. КАТЬКА. Лёнь, а сколько белый билет стоит?
ЛЁНЧИК. Тебе-то зачем?
КАТЬКА (кивает в сторону Санчо). Подарок хочу сделать.
Лёнчик пожимает руку Катьке, кивает головой. Тут все обращают внимание, что Ромыч пьяненько плачет.СЕРГУН. Ты чё?
РОМЫЧ. Светку жалко.
КАТЬКА. Ничё-ничё: побольше поплачешь, поменьше поссышь.
ВОСПОМИНАНИЕ.
1985 год. Во дворе возле песочницы дерутся Вано и Сергун. Димон пытается их разнять, но тут же получает кулаком и отлетает в сторону. Во двор заходят одноклассники: Санчо несет портфель Катьки, а Ромыч - Светки. Тоха с Ольхой идут под руку, за ними следом плетется Лёнчик.Парни бросаются разнимать. Светка отнимает свой портфель у Ромыча и бьет им по голове Вано. Пацаны растаскивают дерущихся в разные стороны. Светка достает платок, вытирает лицо Сергуну.ТОХА. Вы с дуба рухнули?!
ВАНО. Просил его, как человека: сними галстук.
СЕРГУН. Да с какого перепугу?!
ЛЁНЧИК. Какой галстук?
ВАНО. Пионерский! Просил, как человека!
ТОХА. Почему он должен снимать пионерский галстук?
СЕРГУН. Меня приняли в пионеры, а его нет! Мамка увидит, что его не приняли, ремня даст.
ВАНО. В одном подъезде живем!
КАТЬКА. Увидела?
ВАНО. Тварь, просил же снять! Ему родители – тортик, а мне – по жопе!
СЕРГУН. Я ж не виноват, что ты чушкан!
ВАНО. Кто чушкан?! Кровью умоешься!
Вано пытается кинуться снова, но его удерживают.СВЕТКА. Серёжа, не вертись, дай кровь вытру.
ВАНО. А мне кровь вытереть никто не хочет? Друзья называются!
Вано вырывается, подбирает свой портфель и уходит.ОЛЬХА. Девятнадцатого мая всех оставшихся в пионеры примут.
Все уходят. Света идет с Сергуном, хлопоча вокруг, всё пытаясь вытереть кровь из рассеченной губы. У песочницы остаются Димон и Ромыч, который хмуро смотрит в след уходящей Светке.Сцена 5.1995 год. Презентация партии «Россия молодая». На трибуне стоит Тоха. Вокруг него много молодых людей. Друзья также пришли поддержать своего одноклассника - нового партийного лидера. Все в дорогих одеждах, в руках бокалы с шампанским или коньком. Катька держит в руке тарелку бутербродов с красной икрой, Лёнчик – с чёрной.ТОХА. Дамы и господа! Коллеги, соратники, друзья! Сегодня мы представляем программу нашей партии «Россия молодая».
(Аплодисменты). Однажды мой друг известный екатеринбургский журналист Дмитрий Щербинин сказал: «Новейшую историю пишут современники». Да, нам молодым строить новую Россию.
(Аплодисменты). Каким мы хотим видеть её? Мы не хотим жить по-старому. Но и жить по-нынешнему, так, как происходит сейчас, тоже не возможно.
А что же происходит? Шахты закрыты, заводы стоят. Станки распиливаются на металл и вывозятся за границу. Лишь бы урвать сейчас кусок пожирнее, не думая о будущем нашей родины. Никто не вкладывается в производство. Процветают только похоронные фирмы. Ибо процветает преступность. Только и слышно: «Центровые», «Уралмаш», «Синие», «Афганцы». Кто ещё? Сюжеты о заказных убийствах в новостях – день через день.
Наркоманы. В Екатеринбурге застроены целые районы на прибыль от наркотиков. Мой друг - оперуполномоченный управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, по понятным причинам не стану называть его имя. Он отвёз меня в цыганский поселок. Показал эти дворцы из красного кирпича. И между прочим показал отдельно стоящую на перекрестке переулков будку из такого же красного кирпича. Это они построили специальный павильон для выдачи наркотиков! Круглосуточно! И наркоманы несут туда всё: последнее, ворованное…
А люди? Как жить людям? Вы заметили, когда на наших балконах появились решётки, а все двери заменены на железные? Люди выживают, как могут. Разве это приемлемо?!
(Аплодисменты).Я поездил специально по деревням и селам нашей любимой малой родины. И я скажу: мы тут с вами прекрасно живём! А в колхозах? Техника стоит и ржавеет, потому что нет средств на ГСМ, на запчасти. Поля зарастают. Плодородные чернозёмы отдаются на откуп в частные руки за сущие копейки. Люди месяцами не видят живых денег. Живые деньги – только у пенсионеров и то с перебоями. А какие размеры пенсий наших стариков, наших родителей? Как получилось, что буквально за несколько лет, рухнуло всё?!
В деревне Храмцово меня угостили необычным обедом. Вы такого не едали точно. Комбикорм! Украденный на ферме и запаренный комбикорм, которым кормят скотину!
(Аплодисменты). Не надо мне аплодировать!
Детские пособия выплачиваются всем, чем угодно, только не деньгами и не детскими товарами: туалетной бумагой, настойкой боярышника, шифером и даже гробами! Основная задача родителей сегодня – не воспитать, а просто прокормить своих детей!
(Аплодисменты).Наука наша в полном упадке. Недавно на рынке я встретил своего преподавателя филологии в институте Наталью Андреевну Хапугину. Кандидат филологических наук продает кружевное бельё из Польши. Научный руководитель моего друга талантливого биолога Романа Задорина, профессор с мировым именем, работает грузчиком на продуктовой базе и рад, если ему удается вечером принести домой тушку мороженного хека. Что мы видим? Лучшие умы уходят торговать на рынке, разгружать вагоны, находят себя в роли таксистов. Престиж высшего образования – падает стремительно.
Недавно мы ходили с супругой на фильм «Храброе сердце», прекрасное кино – зрелищное, патриотическое. Только к нашей стране тот патриотизм не имеет никакого отношения. А на следующий день мой друг известный екатеринбургский актёр Александр Кильдюшевский отвёл меня на нашу киностудию. Я спросил его: «А почему мы не снимаем такое кино?». Ведь были же великие фильмы, на нашей киностудии работали гениальные режиссёры, актёры. И он отвел меня на киностудию. Что сказать? Ничего… Нечего… Площади киностудии сдаются под склады, под офисы сомнительных фирм… Это всё, что нужно знать о нашей культуре. Я спрашиваю вас, друзья, сколько можно терпеть?
(Аплодисменты).В моём детстве был замечательный фильм «Россия молодая». В нём рассказывалось о свершениях императора Всероссийского Петра Великого, о том, из какого болота он вытащил нашу страну, благодаря своим реформам, сделал державу великой. Сегодня мы – потомки Петра Первого, Ломоносова и Кулибина, Пушкина, Толстого и Достоевского, Циолковского, Королёва и Гагарина – мы берём судьбу нашей страны в свои руки. Сегодня мы – «Россия молодая»! Это деловой подход!
Я поднимаю этот бокал за будущее Великой России!
(Бурные аплодисменты).Сцена 6.1996 год. Наш двор. Песочница. Спрятавшись под грибком, грустно выпивают водку Санчо и Ромыч. Стаканов нет, пьют из горла, закусывая «Сникерсом».САНЧО. Она хорошая. По-своему… Но розу белую с чёрной жабой нельзя на земле повенчать.
РОМЫЧ. Она-то тебя любит?
САНЧО. И чё? Вот ты Светку любишь, и чё? Известно, кстати, что про неё? Я тут мусор выносил
(кивает в сторону мусорки), маму видел её. Постарела так…
Ромыч молча выпивает. Появляется Димон.ДИМОН. Здорова, пацаны! Бухаете?
САНЧО. Типа того. А ты чё тут?
ДИМОН. Да, иду посмотреть. Третьего дня тут «Скорую» маме вызвали.
РОМЫЧ. И ты только идёшь?
ДИМОН. Живу в центре. А вчера отмечали День печати. Прикинь, стоим: ну, банкет - все дела. Захаров тост берёт. Говорит, выпьем за старое журналистское правило: ниже пояса никого не целовать и не бить. Я стою такой с краю, говорю: а как же жить тогда? Все заржали, прикинь!
САНЧО. Мама – это святое.
ДИМОН. Слышь, не учи меня жить.
Димон уходит. Ромыч выпивает, передаёт бутылку другу.РОМЫЧ. Четыре года, как школу закончили. Как быстро всё. Неужели деньги так портят? Или время такое…
САНЧО. Человеком надо быть всегда. А времена тут не причём. Это всё декорации, предлагаемые обстоятельства.
РОМЫЧ. Времена не выбирают: в них живут и умирают. Слышал где-то, от юмориста какого-то.
Появляется Сергун. СЕРГУН. Чё это мы тут общественный порядок нарушаем, а? Ну-ка дай.
(Забирает бутылку, отпивает). Ух, какая вкуснятина!
САНЧО. Ромыча забирают в армию.
СЕРГУН. Да ты чё? А мне командировка предстоит в Чечню. Может, свидимся?
(Отпивает ещё). Вот чё ты из универа ушёл? Ладно Катька со Светкой - бабы–дуры, чё возьмёшь.
РОМЫЧ. В зоопарке бегемот сдох, слон сдох, крокодил сдох. Это из крупных. А остальные? Мой научрук по ночам вагоны разгружает. Я баб возил. Вот такая биология.
СЕРГУН. Закон джунглей. Самая что ни есть биология.
РОМЫЧ. И вокруг шакалы, волки и бандерлоги. Только я не Маугли. Креститься хочу…
Парни пьют водку, передают по кругу бутылку и «Сникерс». Прибегает Димон.ДИМОН. Пацаны! А мама… это… умерла…
ВОСПОМИНАНИЕ.1990 год. Дискотека в школьном спортзале. Санчо управляется с кассетами, он в роли ди-джея. В полумраке в такт грохочущей в основном американской музыке двигаются те, кто вчера ещё носил пионерские галстуки. Композиция заканчивается, и Санчо объявляет «белый танец». Центр зала мгновенно освобождается, все парни встают вдоль стены, как бы ни при делах, но на самом деле ждут.Санчо ставит балладу группы «Скорпионс». Первой на танец Тоху приглашает Ольха.ОЛЬХА. Боялся, не приглашу?
ТОХА. Нет.
ОЛЬХА. А если бы пригласила Лёнчика?
ТОХА. Нет.
Светка приглашает Сергуна, Катька подводит за руку к Санчо Димона. Димон садится за пульт, а Катька за руку уводит на танцпол Санчо.ОЛЬХА. Уверен?
ТОХА. Я всегда получаю самое лучшее.
Тоха целует Ольху. Сергун притягивает и целует Светку.КАТЬКА (Санчо). Да целуй уже, дурак, чё ты ждёшь-то?
Санчо с Катькой тоже целуются. В стороне мрачные стоят Лёнчик и Ромыч, делают вид, что происходящее на танцполе их не интересует. Подходит Вано.ВАНО. Все парАми, все парАми, только я кручу шарами. Кусайте локти, пацанчики. Вы чужие на этом празднике всеобщей любви.
РОМЫЧ. А ты?
ВАНО. Я возьму, что захочу и когда захочу. И вся эта ваша «love» мне до фени.
ЛЁНЧИК. Очень борзый ты, Вано.
ВАНО. И че?
ЛЁНЧИК. Смотри, обломают.
ВАНО. Это мы ещё посмотрим.
Пары танцуют и целуются. Баллады у «Скорпионс» длинные, но именно за это и любят их на дискотеках.Сцена 7.1996 год. Солидный офис Тохи. Дорогая мебель и техника. В углу стоят флаги России и Екатеринбурга. Картины на стенах перемежаются с предвыборными плакатами, на которых Тоха пристально всматривается в будущее нашей страны. Ольха ждет мужа, листает модный журнал. Тоха появляется в сопровождении Лёнчика. Парни заходят молча, между ними чувствуется напряжение. ОЛЬХА. Тош, поехали домой? Скоро «Друзей» новую серию показывать будут.
ТОХА. Оля… ситуация тут сложилась… Короче, я в жопе, Оля.
ОЛЬХА. В смысле?
(Тоха молчит, подбирает слова). Лёнчик, что за дела?
ТОХА. Ты не представляешь в каком глубоком я каньоне, Оля.
ОЛЬХА. На вас наехали?
ЛЁНЧИК. Не совсем чтобы наехали…
ТОХА. Короче, я не будут раскрывать схему. Но… все деньги, и комбинат отца, и недвижку… И под уголовку попадаю.
ОЛЬХА. Ох, ты ж…
ЛЁНЧИК. Но есть варианты.
ТОХА. Подожди… я сам.
ОЛЬХА. Ну! Какие варианты? Надо использовать любые возможности. Ты же не сдашься?!
ТОХА. О том и речь… Короче, Лёнчик готов перекрыть долги своими деньгами. Это мы с тобой транжиры, а он один: ему тратить не на что было, и не на кого.
ОЛЬХА. Хочешь сказать, это я виновата?
ТОХА. Подожди… Дай сказать. Мне и так не легко.
ОЛЬХА. Короче.
ТОХА. Лёнчик перекрывает основной долг, и он ушёл под следствие вместо меня.
ОЛЬХА. Молодец, чё. Но ведь не бесплатно, да?
ТОХА. Это деловой подход.
ОЛЬХА. В любом случае, Лёнечка, ты наш спаситель!
ТОХА. Сейчас ты уйдёшь с Леонидом.
ОЛЬХА. Хорошо, куда?
ТОХА (после паузы). Ты пойдёшь с ним к нему.
ОЛЬХА. В смысле?
ТОХА. Его условие: ты уходишь к нему.
ОЛЬХА. Я что делаю?
(Пауза). Подождите, пацаны. Условие Лёнчика, его плата – это я?
ТОХА. Это деловой под…
ОЛЬХА. Я вы не охренели, мальчики?!
ЛЁНЧИК. Оля…
ОЛЬХА. Заткнись! Условия он тут ставит! Ах, ты ж тварь, Антошенька! Ты же продаёшь меня! Меня!!! Скотина, бабки ему важнее, комбинат!
ЛЁНЧИК. Я люблю тебя, Оля.
ОЛЬХА. Я знаю!
ЛЁНЧИК. Я…
ОЛЬХА. Я по-твоему дура слепошарая?! С первого класса, за мной таскаешься. Не за ним, а за мной! И ты решил так?! Решил меня купить?! Я тебе кто? Шмара валютная?!
ЛЁНЧИК. Оля, я тебя люблю. А продал тебя он. Я тебя спасаю.
ТОХА. Это деловой подход.
ЛЁНЧИК. Я тебя никогда не продам. Умру, но не продам!
ОЛЬХА. Козлы вы оба! Оба! Хорошо, что я рожать от тебя не стала!
ТОХА. В смысле?
ОЛЬХА. В смысле. Где рожать? В этой стране? Быдло, урки, бандюки, наркоты! Здесь моему ребёнку расти?!
ТОХА. Нашему…
ОЛЬХА. Нет никакого нашего! А знаешь, когда я это решила? Когда узнала, что вы станки распиливаете и на металл продаёте. Тут нет будущего! И ребёнка нашего поэтому нет. И теперь никогда не будет!
ЛЁНЧИК. Я увезу тебя отсюда. Куда скажешь, увезу: Америку, Англию, Францию.
ОЛЬХА. Поехали.
ТОХА. Он под следствием.
ОЛЬХА. Домой к тебе поехали!
Ольха стремительно покидает кабинет Тохи. Лёнчик и Тоха какое-то время молча смотрят друг другу в глаза. Лёнчик уходит, ухмыляясь.Конец Первого действия.Действие второе.Сцена 1.1997 год. Чечня. По горному ущелью пробираются Ромыч и Сергун. Сергун ранен в ноги, Ромыч тащит его на себе, на шее висит автомат. У обоих камуфляжная форма порвана, в крови. Лица и руки испачканы. Идут медленно, тяжело.СЕРГУН. Стопе… Тяжело.
РОМЫЧ. Тебе тяжело?
Ромыч останавливается, помогает аккуратно сползти бывшему однокласснику. Усаживает его у большого валуна. Сам отходит чуть в сторону и тоже оседает.СЕРГУН. Оставь меня, не дойдешь. Минимум километров десять до блокпоста.
РОМЫЧ. Лысого не видел?
Ромыч закрывает глаза, прислоняется к камню. Дыхание успокаивается, кажется, что он уснул. Сергун пристально смотрит на него.СЕРГУН. Слышь, Ромка. А помнишь в десятом классе чаепитие было?
РОМЫЧ. Это когда Вано всем в чай спирта плеснул? Чуть не стошнило.
СЕРГУН. А я б хлебнул сейчас чайку Ванькиного.
РОМЫЧ. Как же с ним так на зоне-то?
СЕРГУН. А дискотеку помнишь? В спортзале.
РОМЫЧ. Встреча выпускников у нас тут?
СЕРГУН. А ты под какую музыку первый раз?
РОМЫЧ. Первый раз что?
СЕРГУН. Трахнулся.
РОМЫЧ (после паузы). «Технология». Под «Технологию».
СЕРГУН. Это чё: «Нажми на кнопку, получишь результат»?
РОМЫЧ. Нет. «Танцы вдвоём». (
Напевает). «Танцы вдвоем, странные танцы…».
СЕРГУН. А я под Сэм Браун.
РОМЫЧ. Это кто вообще? Мужик или баба?
СЕРГУН. Ну, ты ботаник. Женщина. (
Напевает). «Ю бетто стоп, стоп, бефоо…».
РОМЫЧ. А-а, ясно.
Сергун и Ромыч прислушиваются, где-то вдалеке раздаются автоматные выстрелы.СЕРГУН. А знаешь с кем?
(Пауза). Знаешь.
РОМЫЧ. Всё равно не брошу, не надейся.
СЕРГУН. Со мной тебе не уйти…
Пауза.
РОМЫЧ. А жалко, что всё – так.
СЕРГУН. Как - так?
РОМЫЧ. Ну, вот так.
СЕРГУН. Да, ты обалдел? Ты взводу своему отойти дал, пацанов спас. Меня тащишь на загривке раненого. Ты – герой, вообще!
РОМЫЧ. Да… Но чего хотел в жизни, не успел.
СЕРГУН. Пф. А че ты черту-то подводишь? Выйдем к своим, делов-то – пяток-другой километров.
Ромыч расстегивает куртку камуфляжа, смотрит на свое тело. На животе небольшая кровоточащая рана.СЕРГУН. Ромыч, да ты сам ранен. Крови мало. Плохо. Внутрь пошла.
РОМЫЧ. Светку найди. Вернёшься когда домой. Найди её, а?
(Ромыч теряет сознание, заваливается на бок). Света… Светка…
СЕРГУН. Рома, Ромочка, ты че, брат?!
Ромыч молчит. Сергун подползает к нему. Бьёт по щекам. Усаживает, прислоняет тело к камню.Ромыч молчит. Появляется Светка. Она приглашает Ромыча на танец. Танцуют они медленно красиво, улыбаясь друг другу. СЕРГУН. Ромка, очнись, слышь! Слышишь! Найду, я найду ее! Обещаю, Рома!
Сергун плачет: без истерики, просто слёзы текут по щекам, пробивая следы по покрытому грязью и пороховой гарью лицу.ВОСПОМИНАНИЕ.1991 год, осень. Вся компания ребят из нашего двора пошла в поход. Место стоянки разбили неподалеку от известных уральских скал Семь братьев и Три сестры.
Уже поставлены палатки, горит костер, все готово для пикника. Вместо стульев по периметру костровища положены бревна. Вано достает из рюкзака бутылки с алкоголем, Катька и Светка нарезают закуску. Прибегает Димон.ДИМОН. Вано, налей выпить!
ВАНО. А хо-хо не хо-хо?
ДИМОН. Я отдам тебе деньги, потом, дома.
ВАНО. Че за срочность-то?
ДИМОН. Да, блин, Ольха! Чуть не сдох со страху.
СВЕТКА. Так она ж не страшная.
ДИМОН. Нестрашная. А я высоты боюсь! Налей, Вано!
КАТЬКА. Да, че там случилось-то?
ВАНО (наливает). Вот тоже интересно.
ДИМОН. Сорвался я со скалы!
СВЕТКА. Ка-ак?!
Димон выпивает. Светка подает ему закусить огурчик.ДИМОН. Ща, по порядку. Стоим у подножия этой… ну… сестры одной. Смотрю, высокая! Думаю, не полезу. Ольха рядом: че, говорит, ссышь? Ну, и ладно, мол. И шустро так – раз-раз – и наверх. Ну, мне западло же! Полез!
ВАНО. На слабо взяла.
СВЕТКА. Оля умеет.
КАТЬКА. Куража в ней больше.
ДИМОН. Слазили на сестру эту. А там же еще Семь братьев. А они же ещё выше. Налей ещё, а?
(Вано наливает, Димон пьёт). Фух! Светка, дай еще огурчик!
КАТЬКА. А когда страшно-то будет?
ДИМОН. Залезли на братьев. Высоко, блин, вообще. Но – красота-красотище! Настоящая наша уральская природа! Леса бескрайние, скалы. И осень такая стоит. Ну, золотая осень! Как не сфотографировать такое?! И вот пока я фоткал: оборачиваюсь – никого! Вообще никого! Стою один, как отец Федор из «12 стульев»: токма волею пославшей мя Ольхи. Залезть-то залез, а спускаться страшнее! А я один!
ВАНО. Не налью больше.
ДИМОН. Налей! Лезу вниз, страшно, блин, смотреть-то куда лезешь. Ну, я повернулся лицом к скале, пячусь вниз, ногой нащупываю уступ, а вниз не смотрю. И тут! Нога! Соскользнула! Я как заору! Помогите! Сам на руках повис. Но пальцы скользят, скользят! Сорвался!
ВАНО. И?
ДИМОН. Упал, чё. Там осталось-то спускаться метра полтора. Задницу отбил.
СВЕТКА. Фу, дурака кусок!
ВАНО. Могу налить, чтобы протереть твою задницу.
ДИМОН. Да, идите вы! Я же не знал, что там невысоко осталось. Думал: кабздец тебе, Дима!
КАТЬКА. А Санчо где?
ДИМОН. Грибы пошли искать. Они меня бросили вообще-то! Налей, Ваня.
ВАНО. Нет. Вон пацаны идут, вместе выпьем.
К лагерю подходят Тоха с Ольхой, следом Ленчик. Сергун и Санчо несут сухие палки, собранные в лесу до костра.ОЛЬХА. Грибов в лесу – море.
ВАНО. И где они?
ТОХА. А на… они?
ВАНО. На станции бы продали.
ТОХА. Грибами я еще не торговал.
ВАНО. А какая разница чем? Деньги всё решают. А откуда ты их взял, кого колышет?
Вся компания рассаживается на бревна у костра, берут закуски, разливают напитки. ДИМОН. У меня есть тост.
ЛЁНЧИК. Он че бухой уже что ли?
ДИМОН. За Ольху! За кураж! Ольха, ты наша мамаша-кураж. Ха-ха! А вы меня бросили, предатели.
ТОХА. Он когда нажраться-то успел?
ДИМОН. Мы с Лёнчик в августе были на площади! На всех митингах! Там решалась судьба России.
СЕРГУН. Уймись, демократ. Дай посидеть спокойно.
ВАНО. Завали, в натуре.
ОЛЬХА. Мальчики, спокойно. Давай, Димка, выпьем.
Все пьют. Димон после выпитого оседает на бревно и никнет головой.СВЕТКА. У меня батя такой же: чуть выпьет, побарагозит и спит.
ВАНО. Ну, давайте: между первой и второй…
СЕРГУН. Чтобы пуля не просвистела!
ЛЁНЧИК. На голодный желудок развезет всех, как Димона.
ДИМОН. А я не сплю. А я думаю. Мы - песчинки у подножия этих скал.
ТОХА. Как же ты журналистом работать будешь: тебя со второй рюмки развозит.
РОМЫЧ. А Димон, прав. Скалы эти наши уральские: Три сестры. Семь братьев, Чертового городище. Сменялись эпохи, шли войны вокруг: Ермак, Пугачёв, гражданская война. Люди любили и умирали. И мы умрем. А скалы эти будут стоять. И будут люди приходить к их подножию: разводить костер, жарить мясо, петь песни.
КАТЬКА (лезет к Санчо). Целоваться!
РОМЫЧ (смотрит на Светку и Сергуна). И целоваться. И так столетиями.
ОЛЬХА. Семь братьев, Три сестры. Застывшая семья великанов. Мы в пыль обратимся, а они останутся.
ДИМОН. Потому что есть вечные темы, а мы – козявки.
РОМЫЧ. Я бы предпочел слово «букашки».
САНЧО. И звезда по имени Солнце будет светить всегда.
Санчо берет гитару, поет песню Виктора Цоя «Звезда по имени Солнце».РОМЫЧ. Я убеждён в двух вещах: человек рождён быть счастливым, и у каждого человека есть своё предназначение.
ВАНО. Так уж и счастливым.
ДИМОН. Обязательно! Сейчас такое время. Демократия.
КАТЬКА. Заткнись, Димон.
ОЛЬХА. А я согласна. И на счёт счастья, и на счёт предназначения!
ТОХА. Ну, Ромыч-то у нас всяко Нобелевской лауреат!
САНЧО (пародирует Ельцина). Однозначно, понимаешь! И чего Светка морду воротит.
КАТЬКА. Дура потому что.
САНЧО. Кать, а может ты не на того запала, а?
КАТЬКА. Совсем дебил? Ещё такое скажешь, спать к Вано в палатку пойдёшь.
СВЕТКА. Я не дура. Просто… просто ещё любовь должна быть. У каждого человека должна быть любовь.
СЕРГУН. За это и выпьем.
Сцена 2.1999 год. Офис Тохи. Все свои собрались, нет только Димона. Рассматривает мемориальную доску, на которой выгравированы портрет Ромыча и изображение ордена мужества.ТОХА. Могли бы и «Героя» дать.
КАТЬКА. А он и есть герой.
ОЛЬХА. Герой. За что он погиб-то – герой? Золотая медаль, такие надежды в науке подавал.
СЕРГУН. Ромыч – герой. Он столько парней спас, меня на себе раненый нёс.
ОЛЬХА. А че он там делал?
СЕРГУН. Ольха, ты реально не понимаешь? Ты думаешь мы там с чеченами воюем? Там арабы, афганцы, негры, бандеровцы недобитые.
ОЛЬХА. Ой, Сергун, не начинай! Как вспомню ромкин цинковый гроб на табуретках возле нашей помойки, аж передергивает!
ТОХА. Так, закончили урок политинформации. Все готово?
ЛЁНЧИК. Начинаем в десять.
ТОХА. Начинаем, когда приедут телевизионщики. Будут опаздывать - будем ждать. Газеты будут? А где Димон?
ЛЁНЧИК. Хэзе. Его на работе уже несколько дней не видели.
КАТЬКА. Говорят, он совсем – ку-ку.
ОЛЬХА. В смысле?
КАТЬКА. Ширяется он.
ОЛЬХА. Так надо что-то делать! Лёня?
ЛЁНЧИК. Съезжу вечером домой.
СЕРГУН. С тобой.
ТОХА. Мы все – одноклассники с цветами. Учителям цветы купили? Венок?
КАТЬКА. Не боись, в лучшем виде.
ТОХА. Табличку открываю я, говорю речь от имени партии и себя лично. Санчо, споёшь?
САНЧО. Спою. Только что петь-то?
ОЛЬХА. Он Цоя любил.
ТОХА. Отлично! «Группу крови»! По-моему, в тему и по-современному, нетривиально.
САНЧО. Спою Ромке…
КАТЬКА (разглядывает мемориальную доску). А красивый получился Ромочка наш.
ЛЁНЧИК. Опять свою работу нахваливаешь.
КАТЬКА. А у Светки даже могилки нет.
ТОХА. Так все разбежались, до завтра.
СЕРГУН. Мне бы поговорить с тобой, Антон.
ТОХА. Про Вальтнера поди?
СЕРГУН. Сечешь поляну.
ОЛЬХА. О чем базар, мальчики?
ЛЁНЧИК. Вальтнера грохнули, я тебе говорил.
ОЛЬХА. А Тоха тут причем?
САНЧО. А кто это?
ЛЁНЧИК. Атаман казачий, афганец.
КАТЬКА. Он у Саши Федорцова охраной командовал.
САНЧО. И чё?
КАТЬКА. Грохнули, чё.
САНЧО. Ну, и че?
ТОХА. Я вчера ним в этой же машине ехал.
ОЛЬХА. В смысле?
ТОХА. После ток-шоу на ТВ. У моего водителя машина не завелась. Вальтнер меня подвез. На этой же машине! Вчера! А сегодня утром его в ней расстреляли.
СЕРГУН. Твои отпечатки в машине.
ТОХА. У вас в базе мои отпечатки?!
СЕРГУН. Я этого не говорил.
ТОХА. Офигеть не встать. А ничего, что я депутат?!
СЕРГУН. Увидимся завтра, народный избранник.
ЛЁНЧИК. Оля, иди, мне поговорить с Антоном надо.
Все уходят. Остаются Тоха и Лёнчик.ТОХА. Все практически готово, через неделю можем заходить на Подшипниковый.
ЛЁНЧИК. Мне нужна моя доля.
ТОХА. Какие проблемы? Заберем завод, освоим активы – получишь.
ЛЁНЧИК. Ты не понял, мне нужна моя доля сейчас.
ТОХА. Все бабки вложены. Юристы заряжены, менты, прокурорские, чинуши, журналюги.
ЛЁНЧИК. Ты не понял. Мне нужна моя доля со всех объектов: казино, недвижка, ночной клуб, комбинат.
Пауза.
ТОХА. Че за дела, Лёня?
ЛЁНЧИК. Я решил уйти.
ТОХА. Ты или она?
ЛЁНЧИК. Мне нужна моя доля.
ТОХА. Ты не понимаешь, что ли? Этот завод – это мечта. Он почти в центре города. Снесем цеха на хрен. Такой элитный жилой район отгрохаем! И всё! Жизнь удалась! Можем разбежаться навсегда. Меня в Москву уже зовут по партийной линии. Там элита, высший эшелон! Делов-то: полгода подожди. Освоим завод – и забирай своё бабло.
ЛЁНЧИК. Давай решим мирно. А то юристов пришлю.
ТОХА. А ты не слишком забурел, Лёнчик?
ЛЁНЧИК. Думаешь, только у тебя ухари есть?
ТОХА. Ты меня режешь. Мы эту тему полгода готовили. Две допэмиссии. Всех зарядили. Директорского сынка-наркомана в Испанию вывезли лечиться.
ЛЁНЧИК. А подсадил его кто?
ТОХА. Он уже готовченко был. В этой теме не только мы ведь…
ЛЁНЧИК. Короче. Неделю даю подбить бабки – определить мою долю. Еще неделю – и моя доля у меня.
ТОХА. Лёня.
ЛЁНЧИК. Я всё сказал!
ТОХА. Ты не понимаешь, Леонид. Там люди в теме серьезные. Мы не можем здесь обосраться. Нам не простят.
ЛЁНЧИК. Ты мне угрожаешь, что ли?
ТОХА. Ты не оставляешь мне выбора.
ЛЁНЧИК. Ты угрожаешь мне?!
ТОХА. Лёня.
ЛЁНЧИК. Пять дней – на подбить бабки, пять – дней вывести мою долю. Я всё сказал!
Лёнчик уходит. Тоха сидит в тишине молча.ТОХА. Ну, ты… Лёнчик-Лёнчик…
Тоха берет телефон, набирает номер.Сцена 3.Димон сидит на полу в своей квартире. Он давно не брился, не расчесывал волосы, не умывался. Одежда на нем заношенная, где-то даже надорвано. Видно, что Димону безразлично, как он выглядит. Вокруг него разбросаны фотографии из семейного альбома: беззаботное советское детство – школа, кружки и секции, пионерский лагерь, отдых в Абхазии с мамой, совместные фото с друзьями из двора. В руках у Димона - урна с прахом матери.ДИМОН. Таких сырников, мама, никто приготовить не может. Не вкусно. Чего только сейчас нет: хамон там, осьминоги, мидии всякие, оливки… А я хочу твоих сырников, мама… Или пирог цветаевский с яблоками…
А помнишь, ты научила меня яйца жарить? Ты-то поздно из школы возвращалась. Да. И вот я жарил себе яйца.
Помнишь: из школы пришел, пожарил себе глазунью? А по телевизору «Детей капитана Гранта» показывали. Я со сковородкой – в комнату, к телевизору. Ну, и поставил её на новый палас. А сковородка горячая. Аккуратный такой круг на паласе выжгла. Испугался, конечно, убежал. Думал, ругать меня будешь сильно…
А ты меня по двору бегала искала. Всех наших обошла. Мне так стрёмно потом в школе было объяснять им. А ты нашла меня все-таки. И мы плакали потом на кухне оба и обнимались.
Потом я влюбился. В Катьку, а она даже не знала. И сейчас не знает. Там же Санчо. У него гитара. А я стихи начал писать. Никому не показывал, только тебе. Говняные стихи, конечно. А ты хвалила.
Потом я напился первый раз. В школе после литературного вечера ты чаепитие нам устроила. Тебе за этот вечер премию дали. И ты на неё нам торт купила. А Ванька спирт принес, в чай нам всем добавил. Все ничего, а я - в дрова, как буратино. Организм у меня к алкоголю не устойчивый. Так ты сказала. И не только к алкоголю вот…
Прости меня, мама, какой же я мудак у тебя вырос. Я всё просрал, мама…
Димон плачет. Появляются Ромыч и Вано.ДИМОН. О, пацаны. Как оно?
ВАНО. По-другому.
РОМЫЧ. Ты чё раскис-то, Димон?
ДИМОН. Вы за мной что ли?
ВАНО. Не по делу пургу гонишь, журналюга.
ДИМОН. Это страшно? Ромка, страшно?
РОМЫЧ. А ты разве боишься?
ДИМОН. Уже нет. А Светка? Вы встретились там?
РОМЫЧ. Её здесь нет.
ДИМОН. Да? Хорошо…
ВАНО. Да, хэзэ, хорошо ли: здесь или там, где она сейчас.
ДИМОН. Да? А где?
РОМЫЧ. Ты почему маму не похоронил?
ДИМОН. Мама – рядом должна быть.
ВАНО. У тебя че, братан, гусь полетел?
ДИМОН. Я хочу к маме.
Раздается настойчивый стук в дверь. Из-за двери слышны голоса Лёнчика и Сергуна. Вано с Ромычем растворяются.ЛЁНЧИК (голос из-за двери). Ты мент или кто?
СЕРГУН (голос из-за двери). Незаконное проникновение в жилище.
ЛЁНЧИК (голос из-за двери). А если он там загнулся?
СЕРГУН (голос из-за двери). А если его там нет?
ЛЁНЧИК (голос из-за двери). Соседка сказала, там.
СЕРГУН (голос из-за двери). Предъявит нам потом.
ЛЁНЧИК (голос из-за двери). Не бзди, я всё решу. Вышибай!
Сергун вышибает дверь. Они с Ленчиком вбегают в квартиру. Видят на полу сидящего Димона. Выдыхают. ЛЁНЧИК. Фух, чудило. Ты какого ляда дверь не открывал?
СЕРГУН. Да, он угашенный по ходу.
ДИМОН. О, еще пацаны пришли.
ЛЁНЧИК. В смысле: ещё?
ДИМОН. Ромка с Ванькой тут где-то. А я - с мамой.
СЕРУГН. Уехал шифер.
ЛЁНЧИК. В смысле: с мамой? Это урна что ли?
СЕРГУН. Ты почему не захоронил?
ДИМОН. Мама с сыном должны быть вместе.
ЛЁНЧИК. Ты че-то поплыл, Димка.
(Садится рядом с ним на пол). ДИМОН. Я хочу к маме.
ЛЁНЧИК. Брось, старик. Всё проходит, пройдет и это. Вся жизнь впереди. Ты вспомни, как мы мечтали. Помнишь, Димон, в августе девяносто первого на митинги ходили? На площадь Пятого года. Круто было. Свободы хотели.
СЕРГУН. Чё хотели, то и получили.
ДИМОН. Это не свобода, нас развели - как хомячков…
ЛЁНЧИК. Разве об этом мы мечтали…
ДИМОН. Как же нас всех…
ЛЁНЧИК. Не ругайся.
(Пауза). В физическом мире свободы нет. Нельзя пойти и споткнуться о свободу. Так что это понятие абстрактное. Свобода… это миф.
ДИМОН. Нет, есть. Есть… У меня сейчас будет.
Достает из карман записку и отдает Лёнчику. Заваливается. Не дышит.ЛЁНЧИК. Димон! Димон!!! Ты что себе вколол? Димон!
СЕРГУН (щупает пульс, смотрит глаза). Поздняк метаться. Надо Катерине звонить.
ЛЁНЧИК. Димон!!!
(Трясет его). Димка, ты чего? Очнись.
СЕРГУН. Не тряси, рассыплешь маму.
Лёнчик обхватывает голову руками, сидит качаясь из стороны в сторону, что-то говорит одними губами, не слышно. Сергун осматривает комнату.ЛЁНЧИК. Да, надо Катьке звонить.
СЕРГУН. У тебя же теперь сотовый есть. Это я, как лох с пейджером.
ЛЁНЧИК (достает мобильный). Удобная вещь, да денег только жрёт немеряно.
СЕРГУН. Чё там в записке у Димона?
ЛЁНЧИК (разворачивает бумажку). Стихи. «Я прощаю вам всё, и простите меня. Я бросаюсь в ничто, ухожу в никуда». И всё.
СЕРГУН. А ты че хотел увидеть в записке наркомана?
ЛЁНЧИК. Алё, Кать. Это Лёнчик. Димон кончился.
Сцена 4.1999 год. Ольха и Лёнчик в кровати после любовных утех лежат в обнимку. ЛЁНЧИК. Господи, как хорошо!
ОЛЬХА. Ох, много ли вам, мужикам, надо.
ЛЁНЧИК (цитирует фразу из фильма, с кавказским акцентом). «Хороший дом, хорошая жена, что еще надо мужчине, чтобы встретить старость».
ОЛЬХА. По документам я еще жена Антона.
ЛЁНЧИК (встает, надевает брюки). Вот не понимаю: чего ты ждёшь.
За окном слышен звук сработавшей сигнализации машины. Лёнчик находит ключи в кармане, тычет в сторону окна, звук смолкает.ОЛЬХА. А чего я жду? А? А ты не знаешь?
ЛЁНЧИК. Ах, ты ж меркантильное чудовище!
ОЛЬХА. Хотел королеву – получи!
ЛЁНЧИК. Ладно, думал - на Новый год.
Лёнчик достает кейс, открывает и вытаскивает из него папку с какими-то документами. Отдает Ольхе. Снова срабатывает сигнализация на машине.ОЛЬХА. Чё у тебя с сигналкой?
ЛЁНЧИК. Да, поди опять крыса бегает.
ОЛЬХА. Элитный дом, элитный двор… а крысы как в нашем старом дворе на помойке.
ЛЁНЧИК. Если крысы где-то рядом, значит, мы ещё не тонем.
Лёнчик делает подходит к окну, смотрит во двор. Ничего странного не увидев, выключает сигнализацию. В это время Ольха сидит на кровати в ворохе бумаг и фотографий.ОЛЬХА. Лёнечка, а это что?
ЛЁНЧИК. Сто квадратных метров, две спальни, три туалета, бассейн на заднем дворе. Майями, штат Калифорния. Там еще Голливуд рядом. И Силиконовая долина тоже там.
ОЛЬХА (радостно визжит, кидается ему на шею). Лёня! Я тебя обожаю! Быстро, быстро делай мне предложение!
Снова срабатывает сигнализация. ОЛЬХА. Лёня!
ЛЁНЧИК. Сейчас! Да, чтоб тебя!
Лёнчик подходит к окну, делает ладонь козырьком, прислоняется к стеклу, чтобы рассмотреть лучше, что происходит с его машиной. Раздаётся звук лопнувшего стекла.Лёнчик падает, в прямо по центру лба – аккуратная дырочка, из которой вытекает кровь.ОЛЬХА. Лёня… Лёня? … Лёнечка?!
Крик Ольхи раздается на весь элитный жилой комплекс.Сцена 5.1999 год, 31 декабря. Коттедж Катьки. Бывшие одноклассники собрались встречать Новый год. Стол почти накрыт. В окно видно, как Сергун и Санчо жарят во дворе шашлык. Ольха и Катька в доме нарезают салаты и закуски. Ольха в черной повязке на голове. Катька вся унизана золотом: в ушах, на шее, на пальцах, на запястьях. Катька подает Ольхе бокал вина.КАТЬКА. Мне тут пацанчики с кладбища подогнали бочонок испанского сухого. Вкус! Будто языком по бархату. Вот, что значит – хорошо жить.
ОЛЬХА. А что значит –хорошо жить?
КАТЬКА. Как минимум, не обращать внимания на ценники в магазинах.
ОЛЬХА. Че у тебя с Санчо?
КАТЬКА. Да… так.
ОЛЬХА. А че так?
КАТЬКА. Ну, вот так.
ОЛЬХА. Ну, и плюнь. Тоже, блин, принц Датский.
КАТЬКА. Ребенка жду.
ОЛЬХА. От него?!
КАТЬКА. А от кого?! Состояние такое, когда на тебя птица насрала, а ты радуешься, потому что говно - к деньгам.
ОЛЬХА. Ну, ты, подруга, вообще! Блин, а я не знала, что вы встречаетесь.
КАТЬКА. Встречаемся… Приезжает иногда пьяный. Или я его забираю после спектакля. Шалашовок театральных хоть метлой поганой отгоняй! А утром он – гуд бай!
ОЛЬХА. Знает?
КАТЬКА. А зачем? Не, жить с ним… ни себя, ни его мучить не хочу. Но родить-то от любимого человека я могу себе позволить?
ОЛЬХА. Я уезжаю. В Америку. Лёнчик всегда хотел в Америку.
КАТЬКА. И че там делать?
ОЛЬХА. Жить.
КАТЬКА. Хорошо просто жить, когда есть на что.
ОЛЬХА. Ну да.
КАТЬКА. Я думала у тебя все отжали.
ОЛЬХА. Я официально жена Антона до сих пор. Отжали у родителей Лёнчика. Так что у меня ничего от Лёнчика и нету. Почти ничего.
КАТЬКА. Твое «почти» звучит так, будто на это «почти» до конца жизни прожить можно.
ОЛЬХА. Почти.
Пьют молча. Заходит Санчо, в руках у него шампуры с готовым шашлыком.САНЧО. Там Тоха приехал. Кучу пакетов привез, помогу. И сядем, да, Катёнок?
Санчо уходит.КАТЬКА. Про Лёнчика: есть понимание, кто заказал?
ОЛЬХА. Лёнчик за что боролся, на то и напоролся.
КАТЬКА. И че ты теперь?
ОЛЬХА. Главное – маневры. Нам по двадцать пять лет. Жизнь только начинается.
КАТЬКА. К Тоше вернешься?
ОЛЬХА. Смеешься?
КАТЬКА. Ну, ты же знаешь: баба – не человек.
ОЛЬХА. Знаю. Поэтому грохнули Лёнчика.
КАТЬКА. Вот сейчас не поняла.
ОЛЬХА. Не было никакого финансового гения Лёнчика. Это были мои расклады. Но кто бы со мной разговаривать стал? Баба должна быть вечно беременной, босиком и на кухне.
КАТЬКА. А Тошу кинуть?
ОЛЬХА. Моя тема.
КАТЬКА. Он же с первого класса за тобой портфель носил.
ОЛЬХА. Тоша – золотой мальчик. Ему все с рождения слишком легко давалось. Дом, папина машина, королева выпускного бала, папин комбинат. Вот и хотела проверить, продаст он меня, когда прижмет, или нет.
КАТЬКА. Он любит тебя до сих пор.
ОЛЬХА. Он меня продал. За бабки. За свои сраные бабки!
(Пауза). На Антоше отработали, а потому уже с Ленчиком стали крутить схемы. За тошиной спиной.
КАТЬКА. Так вы… Ну, ты и сука, подруга.
ОЛЬХА. Ага.
Заходит Тоха с пакетами. ТОХА. Я не опоздал?
КАТЬКА. Лишь на собственные похороны нельзя опоздать.
ТОХА. Там, Катюх, у пацанов уголь кончился или ещё что-то там такое.
КАТЬКА (встает и уходит). Ничего без баб не могут.
ТОХА. Оля…
ОЛЬХА. Спасибо, что сорок дней оплатил.
ТОХА. Я бы хотел поговорить.
ОЛЬХА. Погода сегодня чудесная.
ТОХА. Оля.
ОЛЬХА. Морозец такой легкий, солнышко, снег искрится, скрипит, когда идёшь.
ТОХА. Да-да, мороз и солнце, день чудесный.
ОЛЬХА. Полное умиротворение. Полное.
ТОХА. Но ведь бывает и оттепель.
ОЛЬХА. Не люблю оттепели. После них всегда только хуже: морозы, вьюги. Оттепели - это такой обман природы.
ТОХА. Чего ж ты хочешь? Сразу лето?
ОЛЬХА. Знаешь, если приложить усилия, лето бывает круглый год.
ТОХА. Стрекоза.
ОЛЬХА. Стрекозёл.
Возвращается Катька и Санчо, несут еще шашлык. Следом заходит Сергун. Усаживаются за стол. Катька с бутылкой пива в руках.КАТЬКА. Вино на пиво – человек-диво, пиво на вино – человек-говно.
ТОХА. Как была ты хабалка рыночная, так и осталась. Хоть репетитора найми по культуре речи. Вон, Сашок, тебе найдёт. Про городскую думу пора подумать. Ты – директор сети салонов похоронных услуг, член правления Союза женщин-предпринимателей. В базаришь, словно все ещё на бебелевском рынке турецким шмотьем банчишь.
КАТЬКА. Союз деловых женщин. Там две-три - челночницами были, а остальные – соски.
ТОХА. А вы главную новость знаете?
(Все вопросительно на него смотрят). Сегодня действительно есть за что выпить. Вы телек вообще не включали? По всем каналам.
КАТЬКА. Санчо, наливай всем.
Сергун включает телевизор, листает каналы. Находит новости. На экране Президент России Борис Ельцин произносит слова своего последнего обращения к нации. Бывшие одноклассники смотрят молча какое-то время.ОЛЬХА. И кто вместо?
СЕРГУН. Путин.
КАТЬКА. Это кто вообще?
ТОХА. Премьер, бывший директор ФСБ.
ОЛЬХА. И что теперь?
САНЧО. Новые предлагаемые обстоятельства.
ТОХА. Голубиная ты душа: вокруг мир, может, рушится, а он все про театр свой.
САНЧО. Я не про театр. Да, такая жизнь. Другой у нас не будет. Такие предлагаемые обстоятельства. И жить надо здесь и сейчас. Че ждать? Так и молодость пройдёт.
СЕРГУН. Такой вот Новый год.
САНЧО. Миллениум.
КАТЬКА. А мне тут сказали, что Светка жива.
ОЛЬХА. В смысле?!
СЕРГУН. Откуда знаешь?
КАТЬКА. Бандоса одного хоронили, там Гарик был. Зёма Артурчика. Сказал, Артурчика тогда на куски порезали. Он сто штук зелени скрысил. Его порезали, а Светку… На хор поставили, а потом в рабство продали.
САНЧО. Как это в рабство? Двадцать первый век на пороге.
КАТЬКА. Арабам каким-то или туркам, в секс-рабство.
ОЛЬХА. Бог мой!
СЕРГУН. Я найду. Я Ромычу обещал.
ТОХА. Думаешь, выжила?
КАТЬКА. Ну, мертвой-то ее никто не видел.
ОЛЬХА. Давайте всех наших помянем что ли?
ТОХА. Подожди. Я Димона вещи забрал. Там фотки.
Уходит, быстро возвращается с фотоальбомом. Все встают кругом смотрят фото.СЕРГУН. Наши фотки со школы! Ржака, да?! Катюха, смотри какая у тебя прича была!
КАТЬКА. Лосины. Ой, а это же он нас во дворе сфоткал перед экзаменами.
САНЧО. Я помню, как вчера.
КАТЬКА. Оля, смотри: Светка.
ОЛЬХА. И Ромыч.
ТОХА. Вано.
СЕРГУН. Димон.
ОЛЬХА. Лёня…
Ольха берет в руки их общую фотографию родом из детства. ОЛЬХА. А давайте сфоткаемся все вместе, как тогда. На память…
ВОВСПОМИНАНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ.Наш двор. 1992 год, май. ДИМОН. Стойте, стойте! Давайте на память сфоткаемся!
ТОХА. Мурзилка ты наш.
САНЧО. А че?! У нас ни одной фотки нет, чтобы вместе.
ОЛЬХА. На экзамен опоздаем.
СЕРГУН. Да, успеешь ты свою «пятерку» получить.
ДИМОН. Так, вставайте. Место мне оставьте. Я на автовзвод поставлю.
ВАНО. А птичку кто выпустит?
ЛЁНЧИК. Тебе ж сказали – автовзвод, валенок!
СВЕТКА. Пустите меня рядом с Серёжей.
РОМЫЧ. Иди к своему Сероже.
КАТЬКА. А меня - к Санчо.
ДИМОН. Готовы?!
ХОРОМ. Да!
Все встают возле песочницы с грибком. Димон ставит фотоаппарат на горку, наводит фокус на компанию, затем взводит автовзвод на фотоаппарате, бежит к компании, приседает в нижнем ряду.ДИМОН. Улыбаемся!
Происходит вспышка. ЗАНАВЕС._________________________________________
Об авторе:
МИХАИЛ БАТУРИНРоссийский драматург, прозаик, журналист. Окончил «Театральную школу Николая Коляды» (отделение литературное творчество, драматургия).
С пьесами Михаила Батурина знаком зритель многих российских городов – Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Перми, Омска, Уфы, Мурманска, Таганрога, Великих лук и других, а также в Казахстане.
Победитель, участник шорт и лонг-листов многих международных драматургических конкурсов: Евразия, Ремарка, Время драмы, Исходное событие-XXI век, Монолит, конкурсов Национальной ассоциации драматургов и Гильдии драматургов России и других. Лауреат премии Союза журналистов России «Золотое перо».
В издательстве «Ридеро» изданы сборники пьес «Остановка первого вагона», «Главная роль – женская», «Пьесы для юного зрителя», а также сборник рассказов «Свои планы у Господа». Член Гильдии драматургов России.
скачать dle 12.1
