ВКонтакте
Электронный литературный журнал. Выходит один раз в месяц. Основан в апреле 2014 г.
№ 213 декабрь 2023 г.
» » Лев Кожевников. ТЕНЬ

Лев Кожевников. ТЕНЬ

Редактор: Наталья Якушина


(драма в 2-х действиях)



Действующие лица:

РИФКАТ – ученый (химик).
ЛИЛЯ – его дочь.
МАДИНА – аспирантка.
ТЕНЬ.


ДЕЙСТВИЕ 1.

КАРТИНА 1.

Квартира Рифката. Вернее, его рабочий кабинет, в чем-то похожий на келью средневекового алхимика. Вдоль стен до самого потолка стеллажи, забитые пыльными фолиантами. Книги свалены также на полу (кучей, стопами) и на столах. На одном из столов, кроме книг, громоздятся какие-то приборы: реторты, колбы, осциллографы и т.п., на другом – компьютер с соответствующей периферией. Пара дореформенных кресел по углам, довольно потёртых, и вращающееся кресло возле компьютера. Задник (задняя стена с дверью) оклеена светленькими, давно выцветшими обоями.
Рифкат возле компьютера, дырявит глазами монитор. Рядом размеренно поскрипывает матричный принтер. Выплёвывает страницу. Рифкат внимательно изучает отпечатанное, ходит из стороны в сторону. Свет при этом поставлен так, что его чёрная тень мечется по стенам и потолку. Внезапно Рифкат замирает, как вкопанный, затем медленно поворачивает голову. И вдруг резко оборачивается. На лице явная растерянность, даже испуг. В это время раздаются звонки в прихожей. Рифкат потирает себе лоб и идёт обратно. Лист с текстом кладёт сверху на стопку уже отпечатанных страниц. Заряжает следующий… И вдруг снова резко оборачивается. Вид настороженный… делает несколько шажков по направлению к двери, по пути заглядывает под стол. Бормочет:

РИФКАТ. Не понимаю. Бред какой-то!

В дверях снова неожиданно оборачивается, замирает на мгновение. Затем, обмякнув, устало проводит рукой по лицу. Уходит. Обратно возвращается с Лилей.

ЛИЛЯ. Звоню, звоню! Я уж подумала, тебя нет дома.
РИФКАТ. У тебя свой ключ. Могла бы открыть сама.
ЛИЛЯ. Ещё чего! А вдруг мой папочка развлекается с какой-нибудь фифочкой!
РИФКАТ. Прекрати. Кстати, как там мама? И вообще, что он за человек… этот?..
ЛИЛЯ. Умный, циничный, принципов никаких. Ну и… при больших бабках, конечно. Когда мамы нет дома, мой новый папочка пытается ко мне приставать.
РИФКАТ. Значит, не любовь… Обычная сделка. (Подходит к принтеру, заряжает новый лист.)
ЛИЛЯ. Ну и что? Многие так… если не большинство. Хотя, по правде, он какой-то безликий. Мне кажется, если я встречу его на улице, в толпе, то могу просто не узнать. Я даже сейчас не помню его в лицо. Какое-то стёртое, как пятно. Фи!

Заглядывает отцу через плечо. 

ЛИЛЯ. Что это? Новая книга?
РИФКАТ. Это доклад к научному симпозиуму. Проблемы нефтехимии, в основном прикладного характера.
ЛИЛЯ. С каких это пор ты записался в прикладники?
РИФКАТ. Фундаментальная наука сегодня не в чести. А жить… как-то надо?
ЛИЛЯ. У тебя вялый голос… никакой энергетики! Хочешь, я сварю кофе? (Рифкат не отвечает, ушел в себя. Лиля заглядывает ему в лицо.) Я сейчас, мигом.

Убегает на кухню, но тотчас возвращается. 

ЛИЛЯ. Папик, у тебя в холодильнике шаром покати. Нет даже хлеба! (Рифкат не слышит. Лиля в ухо.) Рифкат эфенди… ау!
РИФКАТ (вздрагивает). А?.. Что?..
ЛИЛЯ. У тебя даже хлеба нет! Не говоря о кофе. Что-то случилось?
РИФКАТ. Да… вроде того.
ЛИЛЯ. И что же?
РИФКАТ. Не знаю. Последнее время у меня странное ощущение, будто в этой квартире я… не один.
ЛИЛЯ. Разумеется! Есть ещё я. Если ты заметил, конечно.
РИФКАТ. Нет, нет! Речь не о том. Вот уже несколько дней у меня ощущение, будто кто-то ходит за мной по пятам… Дышит в затылок. Кто-то злой. Я ощущаю это присутствие почти физически.
ЛИЛЯ (прикладывает ко лбу отца ладошку). Ты давно не выходил из квартиры?
РИФКАТ. У меня срочная работа, не до прогулок. Я даже взял административный.
ЛИЛЯ. Дня три… четыре? Сколько?
РИФКАТ. Да, кажется, так.
ЛИЛЯ. Бедненький, несчастненький трудоголик, тебе просто необходимо отдохнуть. Только и всего. Сейчас я пробегусь по магазинам и для начала заставлю тебя хотя бы поесть. (Уходит.)
РИФКАТ (вслед). Деньги на столе, на кухне.

В наступившей тишине размеренно поскрипывает принтер. Рифкат сидит неподвижно, в глубокой задумчивости. И вдруг за спиной раздаётся довольно ехидный смешок.

ГОЛОС. Что, не поверила?

Рифкат вскакивает как ужаленный. Озирается по сторонам.

РИФКАТ. Что за шайтан?! Кто здесь?
ГОЛОС (насмешливо). Я вижу, эфенди, ты тоже не слишком уверовал в свои ощущения. А зря, клянусь Аллахом!

Со стеллажа, с верхней полки, падают книги. Кресло возле компьютера само собой начинает вращаться.

РИФКАТ. Бред какой-то… Ты кто?
ГОЛОС. Кто я?! (Издевательский смех.) Рифкат эфенди, мы знакомы с тобой без малого сорок шесть лет.
РИФКАТ. Без малого сорок шесть… это мой возраст.
ГОЛОС. Ха! А ты догадлив!
РИФКАТ (после паузы). Кто ты, не знаю. Но нам было бы лучше взглянуть друг другу в глаза.
ГОЛОС. Ну, ну! Не будь идиотом. Ты смотришь прямо на меня.

Рифкат смотрит перед собой… На лице полное недоумение. И вдруг круто оборачивается. Сзади тоже никого.

РИФКАТ (растерянно). Должно быть, я схожу с ума? Или… или это последствия недавнего отравления?

Снова раздается издевательский смех. Рифкат затыкает уши.

ГОЛОС. Досточтимый Рифкат эфенди, ты всё равно будешь меня слышать, даже если зальёшь уши свинцом!

Рифкат продолжает держать уши закрытыми.

ГОЛОС. Хорошо, попробуем иначе. Включи настольную лампу… Так. Направь свет в сторону двери. Теперь встань между лампой и дверью… Повернись лицом к стене.

Рифкат послушно следует всем указаниям. На стене, оклеенной старыми, светленькими обоями, появляется чёрная, чёткая Тень. Его собственная.

ГОЛОС. Ну? Теперь видишь?
РИФКАТ. Что я должен видеть?
ГОЛОС. Тень.
РИФКАТ (раздраженно). Да, я вижу тень, свою собственную. И только!
ГОЛОС. Еще ты слышишь мой голос. Вернее, твой внутрений голос. Поэтому нет смысла затыкать себе уши.
РИФКАТ (взрываясь). Тень… голос! Что за ахинея?! Кто вы такие? (Мечется по кабинету, заглядывает в углы. Забирается на стремянку.) Поставили видеокамеру… Понавтыкали жучков… Шпионите за мной? Да? Пытаетесь сделать из меня идиота?!

Огромная чёрная тень с издевательским смехом мечется по стенам, по потолку. Наконец, Рифкат ударом ладони выключает настольную лампу и в полной прострации плюхается в кресло.

РИФКАТ. Чушь абсолютная! Кому понадобились эти дурацкие шутки?

Раздаётся стук в дверь. Входит Лиля, на ходу стягивает шейный платок.

ЛИЛЯ. Ты что, один? (Подозрительно оглядывает кабинет.) Мне показалось, ты с кем-то разговариваешь?
РИФКАТ. Наверное, сам с собой.
ЛИЛЯ. На повышенных тонах? (Рифкат молчит.) Раньше, папик, такой привычки за тобой не водилось.
РИФКАТ. Старею, милая.
ЛИЛЯ. Смеялся тоже ты?.. Козлом?
РИФКАТ. Хм!
ЛИЛЯ. Между прочим, папик, вот так смеётся мой отчим. Прям, один в один! Я даже испугалась, когда услышала. Ах! Ох! Неужели отношения выясняют? А потом вспомнила, что отчим с мамочкой уже неделю вояжируют по Европе.

Вдруг спохватывается.

ЛИЛЯ. Ой, наши котлеты! Я их на сковороду бросила. (Вылетает за дверь и тут же просовывает голову в притвор.) Ещё пять минут, и ужин будет готов. (Исчезает.)

Рифкат некоторое время сидит в задумчивости, затем тяжело поднимается и идет к упавшим со стеллажа книгам. Поднимает одну из них, смотрит наверх, откуда упали, переводит тяжёлый взгляд на кресло возле компьютера. Снова садится. Входит Лиля с подносом, на котором тарелка с котлетами и зеленью, кофе в чашках, пирожное.

ЛИЛЯ. Кушать подано. Прошу!

Ставит поднос отцу на колени, сама с чашкой кофе и пирожным садится в кресло напротив.

ЛИЛЯ (с набитым ртом). Папик, ты от меня ничего не скрываешь?

Рифкат поднимает на неё отсутствующий взгляд и не отвечает.

ЛИЛЯ. Вообще, что тут происходит? Полчаса назад ты говорил, будто кто-то дышит тебе в затылок. Потом я слышу за дверью голоса… этот дурацкий смех. С кем ты разговаривал? Кто он?
РИФКАТ. Если я скажу тебе, что разговаривал с собственной тенью, ты мне поверишь?
ЛИЛЯ. С тенью?.. Какая ерунда! Конечно, нет.
РИФКАТ. Вот именно. Этого не может быть по определению, потому что не может быть никогда.
ЛИЛЯ. Папик, я давно уже не маленькая девочка, но, по-моему, ты канифолишь мне мозги.
РИФКАТ. Видишь ли, я сам не понимаю, что происходит. Хотя… у меня есть одна версия.
ЛИЛЯ. Уй! Я, наверное, лопну от любопытства!
РИФКАТ. Наша лаборатория, при университете, два года работала над созданием полимера Р17-И. Это такой материал аэрозольного типа, который стопроцентно защищает металл от коррозии даже в самой агрессивной среде…
ЛИЛЯ. Ну и?..
РИФКАТ. Случилось так, что на последней стадии доводить эту работу до ума пришлось мне, одному.
ЛИЛЯ. А, знаю! Вашу лабораторию прикрыли, потому что нет денег.
РИФКАТ. Хм, ты, действительно, взрослая девочка. Так вот, на последнем этапе, во время термообработки ингредиентов, произошла химическая реакция с неожиданным побочным эффектом. В результате, я получил химическое вещество и газ с сильными галлюциногенными свойствами. Я понятно выражаюсь?
ЛИЛЯ. Ага. Только я ничего не поняла.
РИФКАТ. Короче, я получил сильнодействующий наркотик с долгоиграющим эффектом.
ЛИЛЯ. Вместо… как его? Полимера?
РИФКАТ. Не вместо, а вместе. Опытный образец перед тобой, на столе. А наркотик… это побочный продукт.

Лиля берет образец со стола, крутит в руках. Потом с недоумением переводит взгляд на отца.

ЛИЛЯ. Ну, а… причём тут голоса? Смех?
РИФКАТ. Дело в том, что во время опыта на мне не было даже респиратора. По сути, уже три дня я нахожусь в состоянии наркотического опьянения. Мне кажется, кто-то дышит мне в затылок. Я разговариваю с собственной тенью. Разговариваю сам с собой, причём разными голосами. И этот смех… он звучит одновременно во мне и вне меня.
ЛИЛЯ. Папик, ты должен срочно взять отпуск. Съезди к морю, полежи на песочке. Тем более, сейчас там бархатный сезон.
РИФКАТ. Отдых меня выматывает. Я устаю от него больше, чем от работы.
ЛИЛЯ. Всё равно ты должен отвлечься. А главное, папик, тебе нужна женщина. Любимая женщина! Любящая!
РИФКАТ (смеясь). Да где ж такую взять?
ЛИЛЯ. А Мадина, твоя аспирантка? Я заметила, она неровно дышит в твою сторону.
РИФКАТ. Не преувеличивай, детка. Для неё я всего лишь научный руководитель. И потом, у нас огромная разница… целых двадцать три года.
ЛИЛЯ. Фи, какой наивный! Она бы за счастье посчитала выскочить за тебя замуж.
РИФКАТ. Это исключено. Я не стану ломать человеку жизнь. И потом… у меня отрицательный опыт семейной жизни. Не хочу снова его повторять.
ЛИЛЯ. А, по-моему, ставить опыты – твоя работа. По жизни.
РИФКАТ. Давай закроем эту тему. Ты останешься сегодня?
ЛИЛЯ. Сегодня никак! У меня тусовка через час, в Доме ученых. Литературно-музыкально-художественный бомонд. Надеюсь, с фуршетом! Чао, папик! Кстати… этот твой доклад на симпозиуме? По поводу полимера?
РИФКАТ. Ни в коем случае! Нельзя запускать наркотик в промышленное производство. Иначе через год-два у нас вся страна на иглу подсядет.
ЛИЛЯ. Значит, вся работа коту под хвост?
РИФКАТ. А у меня есть выбор?
ЛИЛЯ. У тебя?.. У тебя нет. Чао! (Исчезает.)

После ухода Лили некоторое время Рифкат вяло жуёт котлету, держа поднос на коленях. Взгляд отсутствующий. И вдруг в тишине снова раздаётся смешок. Рифкат вздрагивает, и поднос опрокидывается на пол.

ГОЛОС. Нет, Рифкат эфенди, это не ты разговариваешь со своей тенью, а я, Тень, разговариваю с тобой.

Рифкат лихорадочно озирается по сторонам.

ГОЛОС. Ну, ну! Не дергайся. Просто включи лампу.

Рифкат с некоторой опаской приближается к лампе и дрожащей рукой давит на выключатель. Делает пару шагов к двери. Неожиданно его собственная тень делает ему ручкой.

ТЕНЬ. Привет, привет!

Рифкат растерянно смотрит на свою опущенную руку и тоже машинально делает ручкой. На лице выдавливается глупая улыбка.

ТЕНЬ (с насмешкой). Этого не может быть по определению, потому что не может быть никогда!

Далее используются приемы театра теней: Рифкат и его Тень действуют асинхронно. 

ТЕНЬ. Абсолютно не научный подход, Рифкат эфенди. Твоя версия про наркотическое опьянение – тоже абсолютная дурь. Это не глюки, а, увы, самая что ни на есть реальность. Поэтому никогда не говори никогда.
РИФКАТ (пытаясь взять себя в руки). Допустим, ты и всё, что здесь происходит, действительно, реальность, а не мои фантазии. Тогда объясни, откуда ты такой взялся?
ТЕНЬ. Объясняю. Мне надоело валяться под ногами у такого ничтожного человека, как ты, Рифкат эфенди. Поэтому я решил самоидентифицироваться. Ответ понятен?
РИФКАТ. Надоело в ногах валяться?.. Это как раз понятно. Но почему ничтожный? Я вроде как доктор наук. Профессор. Лауреат многих премий. Имею правительственные награды… Международное признание, наконец.
ТЕНЬ. Признание – это когда платят много, и в баксах. Это значит, ты нужен обществу. А твоя цена – (двадцать три) с половиной штуки деревянными, в месяц. Цена раба. Но даже за эту жалкую подачку ты готов добровольно рыть землю круглые сутки.
РИФКАТ. А… ты о зарплате! Ну, знаешь ли…
ТЕНЬ. Не скромничай, Рифкат эфенди. В остальном ты тоже полное ничтожество. Плохой отец… никакой муж! Причём, первая жена не захотела иметь от тебя даже ребенка. Сбежала. Вторая терпела чуть дольше, но… застиранный халат, стоптанная обувь, штопаное бельё и – вечная головная боль, чем накормить нашего учёного осла, по уши погрязшего в работе.
РИФКАТ. Ты не прав, если думаешь, что я сам не задавал себе этих вопросов.
ТЕНЬ. Задавал, случалось. Но все вопросы всегда решал в пользу своих научных химер. Я, Рифкат эфенди, знаю про тебя всё, потому что мой голос – ещё раз повторяю – это твой внутренний голос, который ты всегда давил внутри себя соображениями якобы высшего порядка. Ну, что-то вроде… служения родине, а? Заботой о приоритетах отечественной науки, прочие благоглупости.
РИФКАТ. Это что, тоже признаки моего ничтожества?
ТЕНЬ. Хуже, Рифкат эфенди, гораздо хуже.
РИФКАТ. Не понял. Объясни?
ТЕНЬ. Ты тот самый холоп, который умиляется на своего господина за то, что тот постоянно его колотит и держит впроголодь. Чем чаще господин колотит и чем меньше кормит, тем больше наш холоп умиляется и тем преданнее служит. Кстати… насчёт твоей холопской службы! Тут ситуация ещё гаже. Если б ты просто умилялся и терпел, Бог тебе судья. В конце концов, это твоё личное дело. Но ты, и ещё тысячи таких, как ты, трудолюбивых холопов, пашут до кровавого пота день и ночь, бесплатно, поддерживая десятилетиями полусгнившего, агонизирующего, проворовавшегося насквозь паразита. При этом холопы даже не обращают внимания на миллионы заложников, вроде своих жён, детей, родителей, обречённых на нищету!
РИФКАТ. Возможно, в чём-то ты прав. Я тоже думал об этом.
ТЕНЬ. Но недодумал! Как всегда, предпочёл затоптать мысль в самом себе, потому что испугался. Не захотел узнать, что ты есть на самом деле.
РИФКАТ. Я знаю, кто я. Я ученый, мною движет не корысть, а стремление к знанию. В Коране, кстати, сказано: «Даже час, затраченный на приобретение полезных знаний, Аллаху угодней, чем целая ночь, проведённая в молитвах». Но закончим этот разговор. Ответь, как долго ты собираешься меня терроризировать?
ТЕНЬ. По-прежнему не желаешь прислушиваться к своему внутреннему голосу? Что ж, за сорок шесть лет ты тоже мне надоел. Я не хочу больше валяться в ногах у ничтожного раба, поэтому ухожу…

Звонок в прихожей. Второй… Третий. Рифкат выключает лампу и выходит, оставив дверь в кабинет открытой. Вдруг пачка отпечатанных листов, словно подброшенная невидимой рукой, летит ему вслед. Со стеллажей обрушиваются на пол две полки книг. Дверь с треском захлопывается. Входит Мадина, следом Рифкат, растерянно озирается.

РИФКАТ. Прошу вас, Мадина, проходите. Правда, беспорядок… как всегда. (Начинает подбирать разбросанные по кабинету листы.)
МАДИНА. Я помогу! (Поднимает лист, другой. Пробегает глазами текст. Поднимает третий…) 
РИФКАТ. Сквозняк, что ли? (Проверяет окно. Переводит подозрительный взгляд на упавшие со стеллажа книги.)
МАДИНА. Это ваш доклад? К симпозиуму?
РИФКАТ. Что?
МАДИНА. Я про ваш доклад.
РИФКАТ. А… нет. Это будет ваш доклад, Мадина Галиевна.
МАДИНА. Мой?!
РИФКАТ. Да. Я внимательно изучил вашу часть работы, и практически у меня нет замечаний. Вы мыслите свежо, оригинально, весьма и весьма доказательно. Мне кажется, вам пора о себе заявлять.
МАДИНА. Но такой представительный форум… Это совсем не мой уровень.
РИФКАТ. Это уровень нашего коллектива. И лучше красивой женщины его никто не представит.
МАДИНА. Вы шутите?
РИФКАТ. Нет. И потом у меня серьёзные проблемы. Личного свойства.

Вдруг начинает озираться по сторонам, вглядывается себе под ноги. Затем быстро подходит к настольной лампе, включает… Но, заметив на себе недоумевающий взгляд Мадины, поспешно отдёргивает руку. Лампа гаснет.

МАДИНА. Вы что-то потеряли, Рифкат эфенди?
РИФКАТ. Нет, всё в порядке. Не обращайте внимания.

Начинает собирать сваленные на пол книги и расставляет по полкам. Мадина подбирает
с полу страницы, иногда взглядывает в сторону Рифката.

МАДИНА (робко). А что если вместо поездки на симпозиум я помогу вам порешать ваши проблемы, личные?

Рифкат подходит к Мадине, смотрит прямо в глаза.

РИФКАТ. Мы оба знаем, о чем речь. И, мне кажется, пора расставить точки над i. Вы, Мадина Галиевна, глубоко мне симпатичны. Вы – чудный человек. Но я уже успел испортить жизнь двум хорошим женщинам и решительно не хочу делать из вас очередную жертву. Поймите, у вас всё впереди, вы обязательно встретите умного, достойного, обеспеченного молодого человека. Я понимаю, сегодня мои слова кажутся вам жестокими, но скоро вы поймёте, что я был прав, даже будете благодарить меня.
МАДИНА (вытирая слезы). Я знала всегда, что вы хороший человек, но… но не до такой же степени.
РИФКАТ (несколько озадачен). А что, быть хорошим человеком можно только до определенной степени?

Мадина не в силах выговорить ни слова только кивает.

РИФКАТ. Возможно, вы правы. Я должен над этим подумать.

Достаёт из компьютера СД-диск, укладывает в упаковку. Отыскивает среди бумаг «уголок» с работой Мадины, забирает у неё собранные страницы; всё это укладывает в папку, вручает Мадине.

РИФКАТ. До отъезда у вас ровно две недели. Этого достаточно. Устраните отдельные нестыковки и сделайте распечатку. Впрочем, мы ещё встретимся.

Мадина смотрит на него широко раскрытыми глазами.

МАДИНА. Мне… уйти?
РИФКАТ (сконфужен). У меня, действительно, серьёзные проблемы. Безотлагательные. Когда-нибудь я расскажу. Но кроме меня… за меня никто их не решит. Поэтому прошу извинить.

Мадина, опустив голову, молча выходит. Рифкат отправляется следом, проводить. Через минуту поспешно возвращается, плотно прикрывает за собой дверь и спешит к настольной лампе. Включает… становится между лампой и стеной. Но тени на стене нет. Рифкат потрясён, молча пялится в стену. Даже ощупывает…


ДЕЙСТВИЕ 2.

КАРТИНА 2.

Кабинет Рифката. В кабинете Лиля, занимается уборкой. В руках у неё лентяйка, на полу ведро. На шее у Лили болтается плеер, на голове наушники. Иногда пританцовывает.
Раздаётся телефонный звонок. Но Лиля не слышит. Звонки звучат долго и настойчиво. Наконец, Лиля сдвигает наушники и бежит к телефону.

ЛИЛЯ. Алё! Нет, папы нет дома. Он в командировке… Ну, если планы не изменятся, завтра утром приедет… Обещал, да. А с кем я разговариваю?.. Коллега? Из Штатов?.. Ну, хорошо, я сообщу о вашем приезде… Что? Какой посыльный? Прямо сейчас?.. Если папа против не будет, почему бы нет? Да… до свидания.

Кладёт трубку, и тут же в прихожей раздаётся звонок в дверь. Лиля идёт открывать. Обратно возвращается с проволочной корзиной, доверху набитой бутылками с вином и разными продуктами: коробки конфет, торт, фрукты и т.п. Разгружает всё на стол. Крутит в руках визитку. 

ЛИЛЯ (читает). Абу аль Бени … Фи!

Уносит пустую корзину обратно в прихожую. Слышен её голос: «На чай у меня нет». Ответ посыльного: «За всё заплачено, не беспокойтесь». Лиля возвращается в кабинет, снова заглядывает в визитку.

ЛИЛЯ (пытается выговорить). Абу аль Бени Тарази ибн Холяф… Уй!

Бросает визитку на стол, снова принимается за уборку. Вдруг замечает над спинкой кресла облако табачного дыма. Испуганно шарахается к двери и выставляет лентяйку перед собой. 

ЛИЛЯ. Кто здесь?! Эй!

Из кресла поднимается господин в очень дорогом костюме тёмного, почти чёрного цвета, и при шляпе. Лицо у господина тоже очень смуглое, почти чёрное, то ли афроамериканец, то ли араб, то ли латинос. На шее ослепительно белый шарф.

ГОСПОДИН. Я только что разговаривал с вами по телефону. Вы Лиля, дочь моего уважаемого коллеги.
ЛИЛЯ. Вы этот… Абу аль… как там? Бени…
ГОСПОДИН. Не утруждайтесь. Для вас я просто Абу.
ЛИЛЯ (возмущенно). Как вы сюда проникли? Через окно?
АБУ (с улыбкой). Четвёртый этаж… бог с вами! Нет, это такая дурацкая привычка эпатировать окружающих. С детства сохранилась.
ЛИЛЯ. Да уж…
АБУ. Если я вас напугал, я, разумеется, уйду. И мои вам глубочайшие извинения. (Идёт к двери.)
ЛИЛЯ. Да ладно! Я сама люблю поприкалываться… Если вы, конечно, не грабитель?
АБУ. Конечно, нет. Мне уже доводилось бывать в этом кабинете. Последний раз… года полтора назад. И должен заметить, здесь совершенно особые ощущения.
ЛИЛЯ. Это как?
АБУ. Слышали фразу: Дух бродит там, где хочет. У меня, когда я бываю здесь, всякий раз возникает ощущение, будто Дух бродит по кабинету постоянно. Можно сказать, прописался. Вам не кажется?
ЛИЛЯ. Наверное, папик и есть этот самый Дух.
АБУ. Скорее всего… (Открывает одну из бутылок.) Я знаю по опыту, ваш отец не слишком увлекается, э-э… гастрономическими изысками. Поэтому я позволил себе некоторые покупки. Ради предстоящей встречи. Думаю, для него это станет приятным сюрпризом.
ЛИЛЯ. Вам бокал?
АБУ. Два… если не возражаете. Вино превосходное. Вреда не будет.

Лиля приносит бокалы. Абу разливает вино. Подает девушке бокал.

АБУ. Кстати, что за командировка? Если не секрет, конечно.
ЛИЛЯ. А… так себе! НГДУ «Прикамнефть». Где-то в Елабуге.
АБУ. Нефтянка? Это не так себе. И что, какие-то новые разработки?
ЛИЛЯ. Откуда я знаю! Какие-то присадки, что ли?
АБУ. Давайте за наше с вами знакомство. (Пригубляет бокал. Лиля следует его примеру.)
ЛИЛЯ. Почему-то ваш голос кажется мне знакомым. Я где-то уже слышала.
АБУ. Гм? Может быть, может быть.
ЛИЛЯ. И потом, вы очень похожи на моего отчима. Нет, не внешне! Тут что-то совсем другое. (Абу смотрит на неё с выжидающей улыбкой.) А вы, на самом деле, американец?
АБУ. Я прожил в России сорок шесть лет. Но сейчас у меня свой бизнес в нескольких странах мира. В том числе в Америке.
ЛИЛЯ. Кстати, папа никогда бизнесом не занимался. Почему вы называете его коллегой?
АБУ. Всё очень просто, детка. Мой бизнес целиком основан на его научных идеях и разработках. Так что, мы с ним коллеги в полном смысле этого слова. Кроме того, у меня к Рифкату эфенди весьма любопытное предложение. Надеюсь договориться.

Раздается музыкальный звонок на сотовый. Абу запускает руку во внутренний карман. Прикладывает к уху.

АБУ. Да, слушаю?.. Нет, он в командировке. Возможно, завтра появится… Хорошо, я скоро буду. (Убирает мобильник.) Это мой секретарь-референт. Она же ближайший помощник. (Перекидывает через руку плащ, берёт шляпу и направляется к двери.) На сегодня у меня запланирована ещё одна деловая встреча, так что, вынужден вас покинуть.
ЛИЛЯ. А где вы остановились?
АБУ. Гостиница «Сафар». (Целует Лиле ручку.) Я не прощаюсь. До завтра.
ЛИЛЯ. Хорошо, звоните.

Идёт проводить гостя. Возвращается. Задумчиво разглядывает «гастрономические изыски». Достаёт из коробки сигару, принюхивается, откусывает конец, достаёт из кармана зажигалку, прикуривает. Всё так же замедленно, с отстранённым видом наливает из начатой бутылки вино и плюхается в кресло. Некоторое время сидит, глядя перед собой остановившимся взглядом. Встаёт.

ЛИЛЯ (с гримаской). Коллега… Фи!

С бокалом и с сигарой в зубах покидает кабинет. Выключает за собой свет.


КАРТИНА 3.

Утро. В кабинет входит Рифкат, опираясь на палку. Вид утомлённый, под глазами круги. Бросает в кресло пухлую кожаную папку, снимает пиджак, ослабляет галстук. В дверях появляется Лиля, на ней короткий халатик. Вид заспанный.

ЛИЛЯ. Папик, ты ужасно выглядишь. На тебе лица нет. (Целует отца в щёку.) Что-то случилось?
РИФКАТ. Случилось.
ЛИЛЯ. Ну?..
РИФКАТ. Я разорвал контракт, с этими…
ЛИЛЯ. С кем… с этими?
РИФКАТ. Ну, как их?.. Аульные олигархи. Такое ощущение, будто тебя на пару недель закопали в кучу дерьма. (Подозрительно смотрит на Лилю, переводит взгляд на часы.) Слушай, дрянная девчонка, ты почему не на лекциях?
ЛИЛЯ. Уй, папик! Не будь ты таким занудой!
РИФКАТ. Я – зануда?
ЛИЛЯ. Ужасный.
РИФКАТ. Я что, не прав? У вас отменили лекции?
ЛИЛЯ. Папик, даже на солнце бывают пятна, а на тебе их нет, ни единого. Поэтому ты всегда прав.
РИФКАТ. Раз так… марш на лекции!
ЛИЛЯ. Между прочим, вчера я до полуночи развлекала твоего коллегу из Штатов. Он тебя не застал, но обещал позвонить сегодня. У него деловое предложение.
РИФКАТ. Кто такой?
ЛИЛЯ. Он оставил визитку.

Передает отцу визитку. Тот прочитывает с некоторым сомнением.

РИФКАТ. Абу аль Бени Тарази… ибн Холяф? Президент компании… Угу… Но я не знаю такого. В каком смысле коллега?
ЛИЛЯ. Зато он знает про нас всё. Он сказал, будто весь его бизнес основан на твоих научных разработках.
РИФКАТ. Даже так?.. А это что за продуктовый набор?
ЛИЛЯ. Нынче порядочные люди с пустыми руками в гости не ходят. Наверное, он знает даже, что у тебя всегда пустой холодильник.
РИФКАТ. Очень смешно! Так ты идешь на лекции или нет?
ЛИЛЯ. Иду, иду. (Уходит.)

Оставшись один, Рифкат достает из кармана пиджака упаковку с таблетками. Одну кладёт себе под язык. Тяжело опускается в кресло. Заглядывает Лиля, уже одетая.

ЛИЛЯ. Папик, я ухожу. Пока, пока! (Рифкат настолько погружен в свои мысли, что не слышит её. Лиля, дёрнув плечиком, исчезает.) Фи! Совсем утух.

Раздаётся телефонный звонок… Ещё один. Рифкат тяжело поднимается и, приволакивая
 ногу, идёт к телефону. 

РИФКАТ. Слушаю?.. Да, я… Сообщили, конечно… Если время вам позволяет, то давайте ближе к вечеру. Я только что из командировки и, признаться, здорово вымотался. Хотя бы привести себя в порядок… Так, семнадцать ноль-ноль? Пожалуй, устроит… Договорились. До свиданья.

Кладёт трубку. Медленно направляется к двери… Затемнение. 


КАРТИНА 4.

Кабинет Рифката. Наведён относительный порядок. Посреди кабинета высвечен низенький столик, вроде журнального, сервированный «гастрономическими изысками». Два кресла.
За сценой (в прихожей) раздаётся звонок в дверь. И голос Рифката.

РИФКАТ. Одну минуту… Уже иду!

В прихожей раздаются голоса. Слов не разобрать, но один явно женский. Первым в кабинете появляется Рифкат, пропускает вперёд гостей: даму лет двадцати пяти и уже знакомого нам Абу аль Бени Тарази ибн Холяф. На даме европейский деловой костюм, выглядит она ослепительно.

РИФКАТ. Извините, что принимаю вас в рабочем кабинете, но квартира, признаться, сильно запущена. Никак не доходят руки.
ДАМА. Вы могли бы нанять на пару часов уборщицу. По объявлению. Это дёшево и никак вас не обременит.
РИФКАТ. Наверное, вы правы. Хотя не уверен, что мне это нужно. Господин, э?.. (Спохватывается, поспешно достаёт из кармана визитку.) Абу аль Бени Тарази ибн…
АБУ (с улыбкой; видно, что всё происходящее ужасно его забавляет). Просто Абу!
РИФКАТ. Вы не могли бы представить мне вашу спутницу?
АБУ. Разумеется. Просто Мади.
РИФКАТ. Хм…
АБУ. Она секретарь-референт. Моя правая рука и… самый близкий друг. Кстати, Мади уверяет, что вы хорошо друг друга знаете.
РИФКАТ (пожимает плечами). Может быть, очень может быть… (Он явно не в своей тарелке.) Прошу вас, присаживайтесь. Правда, я не рассчитывал, что вы придёте вдвоём. Но это не страшно, сейчас мы всё организуем. (Идёт к двери.)
ДАМА (останавливает его). Рифкат эфенди!
РИФКАТ. Да?
ДАМА. Неужели вы меня не помните? Мади – это всего лишь профессиональный псевдоним, если можно так выразиться. А настоящее имя Мадина. Мадина Галиевна.

Рифкат в смятении смотрит на неё с некоторым даже подозрением.

РИФКАТ. Мадина?.. Та самая?!
МАДИНА. Почти два года вы были моим научным руководителем. Неужели я настолько изменилась?
АБУ. «Ужель та самая Татьяна?!» (Заливается довольным смехом. Наполняет бокалы, вручает один Мадине, другой Рифкату. Берёт сам.) Ну-с, я полагаю, опознание состоялось?
РИФКАТ. Признаться, прежней Мадины я в вас не узнаю. Хотя, скажу честно, способность женщин к подобным переменам и, как правило, в лучшую сторону, меня поражала всегда.
АБУ. О, вы даже не представляете, какие случаются курьёзы! Один мой знакомый француз, человек, правда, рассеянный прожил со своей супругой пять лет и столько раз ей изменял, что сбился со счёту. Но однажды с ним случилось какое-то несчастье, и он решил покаяться перед ней в своих грехах. Выложил всё, как на духу: когда, где, с кем и даже каким способом это делал. Вопреки ожиданию, супруга хохотала над его исповедью до слёз. «Мишель, миленький, но это же была я! я! я!» Оказывается, наша дама по три раза на дню меняла прическу, макияж, красила волосы, меняла наряды и, соответственно, имидж. Толстела, худела, загорала, бледнела, делала эпиляцию, не делала эпиляцию, перенесла несколько пластических операций, меняла тембр и темп голоса, говорила с акцентом или на плохом английском, имитировала итальянский, в любовном экстазе заставляла называть себя то киской, то стервой, то какашкой, то ласточкой… а уж по части секса её фантазиям вообще не было предела. Правда, в конце исповеди супруга заметила Мишелю: «Благодаря твоим заблуждениям, мой крокодильчик, ты всегда оказывался на недосягаемой высоте».
РИФКАТ (рассеянно). И что Мишель?
АБУ. Мишель? Ха! Сейчас он пишет книгу о своих любовных похождениях. Похоже, это будет настоящий бестселлер.
РИФКАТ. Мадина, почему вы исчезли? Безо всяких объяснений к тому же?
МАДИНА. Мне кажется, мы с вами объяснились. Полтора года назад. За это время я переболела вами. А заодно химией.
РИФКАТ. Не понимаю. Вы же были самым талантливым, лучшим из моих учеников?
МАДИНА. Похоже, вы, действительно, не понимаете. По большому счёту, женщине химия, физика… что там ещё? Не нужны. Это всё вторично. Женщине нужна любовь. И если она упорно делает карьеру, значит в личной жизни у неё далеко не всё в порядке. Что бы она в своё оправдание ни говорила.
РИФКАТ. Надеюсь, вы не держите на меня обиды?
МАДИНА (обводит глазами убогое помещение). Напротив. Я даже благодарна, что вы не воспользовались моей тогдашней слабостью. И, как всегда, оказались правы.
РИФКАТ. Вот и хорошо! Просто замечательно… Однако, что мы стоим? Присаживайтесь. Я сейчас принесу ещё один прибор.
МАДИНА. Ничего не нужно, профессор. У меня масса дел в Казани, я вынуждена вас покинуть.
АБУ. Мади права. Не обижайтесь, Рифкат эфенди. И потом, с её стороны это всего лишь визит вежливости, а нам с вами предстоит серьезный деловой разговор.
РИФКАТ. Да, конечно. Я провожу.

Мадина и Рифкат уходят. Вскоре Рифкат возвращается.

АБУ. Потрясающая женщина, не правда ли?
РИФКАТ. Поверить не могу, что этот цветок вырос в казанской подворотне, на Суконке.
АБУ. Деньги, Рифкат эфенди, многое могут. Уж вы поверьте.
РИФКАТ. Ваши деньги?
АБУ. Помилуйте! Мади – богатая женщина, очень богатая. На её счетах десятки миллионов долларов.
РИФКАТ. Странно? В своё время мне частенько приходилось бедняжку подкармливать. Это что, неожиданное наследство? Или удачная приватизация?
АБУ. Ни то, ни другое. Попробуйте угадать.
РИФКАТ. Может… вышла замуж? За миллионера?
АБУ. Мади не замужем. И пока не собирается.
РИФКАТ. Я просто теряюсь в догадках. Не могла же она заработать такие деньги?
АБУ (заливается смехом). Вот она, разгадка русской души! Заработать в России невозможно, это знают даже дети. В России можно только украсть! Ха-ха-ха! Между прочим, профессор, вся ваша жизнь замечательное тому подтверждение.
РИФКАТ. Смешного тут мало.
АБУ. Да уж… (Вытирает слезы.) Что касается Мади, считайте, вы угадали. Она именно заработала. Правда, не в России.
РИФКАТ. За полтора года? Разве что с вашей помощью, господин Абу.
АБУ. С моей тоже. Но главным образом с вашей, Рифкат эфенди.
РИФКАТ. Вы шутите?
АБУ. Нисколько. Скажу больше, без вашей помощи я тоже не сумел бы сколотить своё состояние.
РИФКАТ. Ах, да! Ваш бизнес, кажется, основан на моих научных разработках? Вы это имели в виду?

Абу в знак согласия склоняет голову.

РИФКАТ. На каких именно?
АБУ. Хороший вопрос. Скажите, профессор, какой вид бизнеса обладает наибольшей доходностью на мировых рынках? Игорный? Торговля оружием? Банковская деятельность? Проституция? Может… наркотики?
РИФКАТ (начиная прозревать). Нет, этого не может быть… Я все бумаги сжёг, они не покидали моего кабинета!
АБУ (не без ехидства). Этого не может быть по определению, потому что не может быть никогда.

Рифкат с подозрением всматривается в лицо своего собеседника. 

РИФКАТ. Кто вы, господин Абу?
АБУ. Увы, увы! Меня вы тоже не узнаете. Хотя мы прожили бок о бок целых сорок шесть лет.
РИФКАТ (потрясён). Боже мой! Ты… моя сбежавшая тень?
АБУ. Хм? Уже не Тень. Но и не человек, поскольку не имею собственной тени. Вы, конечно, считаете себя человеком, но тени у вас тоже нет. Так что, мы в равном положении, профессор.

Рифкат обходит столик кругом, касается одежды, руки господина Абу, трогает волосы, даже дёргает за ухо.

АБУ (смеясь). Ну что, Рифкат эфенди? За встречу?! (Поднимает бокал.)
РИФКАТ. Как такое могло случиться? Бестелесная тень обретает живую, горячую плоть?
АБУ. Я тоже долго над этим думал. Даже пришлось полазить по источникам. Кое-что отыскал у мадам Блаватской в её исследованиях восточных оккультных учений. Однажды, путешествуя по Тибету, она прослышала, что тамошние монахи путём концентрации воли и с помощью определенных умственных упражнений способны создавать некую мыслеформу в виде человека. Вначале это лёгкая прозрачная дымка с очертаниями человеческой фигуры. Затем мыслеформа постепенно набирает, цвета, плотность, энергетическую составляющую и через несколько месяцев обретает облик полноценного человека. Но это не человек, это копия, фантом… правда, мыслящий. Он способен вести беседу и выполнять нужные поручения. Впрочем, у нас с вами несколько иной случай, далеко не то же самое.
РИФКАТ. То есть, вы, господин Абу, это в некотором смысле я?
АБУ. В некотором смысле, да. Я производное от вас. Теперь вы догадываетесь, как ваши сгоревшие бумаги оказались в моём распоряжении? Они здесь (стучит себя пальцем по лбу)… В голове.
РИФКАТ. Значит, вы с Мади занялись производством и распространением наркотиков? Это ваш бизнес?
АБУ. Мади… нет! Отказалась наотрез, не захотела пачкать руки. Но у неё тоже высокодоходный бизнес. Вы сами прекрасно знаете: из общего объёма металла, выплавляемого в мире, одну треть в течение года съедает коррозия. Мади с моей помощью, разумеется, успешно запустила в производство ваш замечательный полимер Р17-И, аэрозоль. Короче, у нас получился превосходный тандем. Она получает прямой продукт, абсолютно легальный, я – побочный, синтетический наркотик с долгоиграющим эффектом. Друг другу мы не мешаем, зато я работаю как бы под прикрытием.
РИФКАТ. Понятно. И теперь вы приехали со своими технологиями в Россию? Не так ли?
АБУ. О, да! Российские рынки в этом отношении считаются самыми привлекательными. Я уже наладил наркотрафик из Европы. Но на месте производить много выгоднее и, конечно, намного безопаснее. Нет необходимости тащить товар через несколько границ.
РИФКАТ. Да вы негодяй, господин Абу.
АБУ (смеется). Не пытайтесь меня обидеть, профессор. Сейчас в России время негодяев, и я в отличие от вас прекрасно в него вписываюсь. Хотя… время негодяев в России было всегда. Менялись только лозунги. (Вдруг вскакивает с места и, пародируя Ильича, картаво выкрикивает.) «Коммунизм – это Советская Власть плюс электрификация всей страны!» Что получилось вместо коммунизма? Ад! Сейчас мы строим капитализм. (Снова пародирует Ильича.) «Капитализм – это полное и окончательное превращение России в сырьевую трубу плюс поголовная наркотизация населения!»

Садится в кресло. Пригубляет бокал.

АБУ. Кроме ада, профессор, здесь никогда и ничего не может быть построено. Впереди у России одни великие потрясения.
РИФКАТ. Господин Абу, когда вы упоминали о Блаватской, вы упустили один любопытный нюанс.
АБУ. И какой, будто бы?
РИФКАТ. С помощью тибетских лам Блаватской удалось выделить собственный фантом – веселого, добродушного монаха, который сопровождал её повсюду. Правда, наставники предупредили о возможных неприятных последствиях такого эксперимента. Так и случилось. В скором времени характер у монаха начал портиться. Взгляд исподлобья, черты лица вытянулись, сделались злобными. Он перестал вступать с мадам в разговор, чаще отделывался ядовитыми репликами. Однажды она обнаружила, что у неё из багажа пропал большой нож для разделки мяса. Блаватская заподозрила неладное и – вовремя. Однажды он напал на неё и попытался убить этим самым ножом. Ей чудом удалось спастись. А монах исчез, и никто с тех пор его не видел.
АБУ (смеясь). Профессор, я не собираюсь вас убивать! Бога ради! И потом, у нас, действительно, другой случай. Совсем не то же самое.
РИФКАТ. Что вам от меня нужно?
АБУ. Ничего. Я ваш должник. Своим нынешним положением я целиком обязан вам и готов выделить какую угодно сумму на завершение ваших научных работ. Могу закупить оборудование для лаборатории. Что там ещё?
РИФКАТ (качает головой). Я не прачечная для отстирывания грязных денег.
АБУ. Мади – тоже ваша должница. Надеюсь, от её денег вы не откажетесь?
РИФКАТ. Кроме того, я не вполне здоров и уже не смогу работать, как раньше.
АБУ. Мади это сразу заметила. Судя по тому, как вы приволакиваете ногу, вы перенесли серьёзный инфаркт.
РИФКАТ. Это так.
АБУ. Деньги, Рифкат эфенди, нужны всем и всегда. Вам, к примеру, они нужны для поправления здоровья, и потом… у вас дочь! Любимая дочь, единственная!
РИФКАТ (после паузы). Хорошо. Что вы хотите получить взамен?
АБУ. Взамен?
РИФКАТ. Ну, ну! Не надо хитрить. Без джокера в кармане вы не стали бы навяливать мне свои деньги.
АБУ (хохочет). Приятно разговаривать с умным человеком! Ярый, давайте начистоту. По древним поверьям, ещё языческим, человек без тени – не человек. Это либо оживший покойник, либо что-то ещё.
РИФКАТ. Допустим. И что вы предлагаете?
АБУ. Я предлагаю вам стать моей тенью. За очень большие деньги, разумеется.
РИФКАТ (с чисто научным интересом). Гм? Любопытное предложение. А почему бы, господин Абу, вам снова не стать моей тенью?
АБУ. Я скажу почему! Только, пожалуйста, без обид?
РИФКАТ. Ну… (Разводит руками.)
АБУ. После перенесённого инфаркта вы, по сути, инвалид. Я даже не уверен, что здоровье позволит вам вашу инвалидность оформить. К тому же, без взяток это почти невозможно. Но инфаркт – всего лишь последствия. Первопричина, по которой отказывается работать сердце – полная вокруг вас безнадёга. Вы, Рифкат эфенди, ни в качестве учёного, ни как честный, глубоко порядочный человек не востребованы. В условиях рынка нужны те, кому за их продукцию платят. Например, я. Или же те, кто обслуживает сырьевую трубу. Все остальные обречены на вымирание, что мы и наблюдаем последние, э-э… надцать лет. По сути, вы уже Тень. (Пауза.) Ну-с, так как?
РИФКАТ. Я думаю.
АБУ. Уже хорошо. Я даже догадываюсь, почему вас эта идея зацепила. Не из-за денег, разумеется, нет. Иначе вы давно бы меня выгнали. Из любопытства! Хотите поставить на себе опыт. Я не ошибся?
РИФКАТ. Ничуть. Но без денег мы этот вопрос не решим.
АБУ (суетливо). Из-за дочери, я понимаю! Из-за Лилечки. Деньги хотя и грязные, но способны обеспечить девочке светлое будущее.

Движением руки смахивает всё со стола и водружает объёмистый баул из крокодильей кожи. Открывает. 

АБУ. Извините, но расчёт налом, чёрным. Сейчас в России по-другому не принято. Время негодяев, голубчик, вы правы.

Рифкат берёт лист бумаги и что-то быстро черкает на ней. Зажимает сложенный лист между створками баула. Щёлкает замками.

АБУ. Для дочки… чтобы не искали? Разумно, разумно! Кстати, став тенью, вы избавитесь ото всех болячек разом. От последствий инфаркта в том числе.
РИФКАТ. Не нужно агитировать. Я готов.
АБУ. Рифкат эфенди, у вас мощная мозговая энергетика. При желании вы могли бы пробить дыру даже в Китайской стене. Слава Аллаху, что вы не знаете, как это делается. Я тоже. Но я хорошо помню, как вы… неосознанно, заметьте, выталкивали из себя негодяя. То есть, меня. Это был всплеск, один, другой… я вылетел, будто ядро из пушки.
РИФКАТ. Всего лишь как кусок дерьма.
АБУ. Я не обижаюсь… ни-ни! Но предпочитаю, ядро. Так вот, сосредоточьтесь и представьте, что ваша полугнилая, беспомощная плоть, постинфарктная, вам больше не нужна.
РИФКАТ. Я должен сам себя дезинтегрировать?
АБУ. За такие деньги? Почему бы нет?
РИФКАТ. А почему бы за такие деньги не купить тень у какого-нибудь бомжа?
АБУ. Потому, что у какого-нибудь бомжа вместо головы пивная кружка.
РИФКАТ. Ладно. Непродуктивный разговор.
АБУ. Вот именно. Становитесь между лампой и стеной. Я включаю…

Включает свет. Тени на стене нет. 

АБУ. Теперь сосредоточьтесь… С вашей стороны должна последовать мозговая атака… пробить дыру в Китайской стене! Растворить плоть! Мгновенный удар, я это помню до сих пор…

Вспышка ослепляющего света в зал, буквально на доли секунды… Возле лампы остаётся только господин Абу. Рифкат исчезает. Но на стене появляется его узнаваемая, отчётливая Тень. Абу (эксперимент удался) подвигает между экраном и лампой кресло, садится нога на ногу и расслабленно закуривает сигару. С той стороны экрана тоже появляется кресло, но Тень всё стоит, осмысляя новое состояние. Даже ощупывает себя.

АБУ. Ну… и как?
ТЕНЬ. Ещё не понял. Есть легкость… По крайней мере, сердце не ощущаю. Боли нет. Пожалуй, я бы закурил.
АБУ. Почему нет? (Протягивает сигару. У Тени в руках появляется сигара. С удовольствием затягивается.) Поздравляю, голубчик. Помнится, до инфаркта ты курил какую-то вонючую «Приму». Кстати, бокал хорошего вина тоже не помешает.

Тень и господин Абу постепенно начинают действовать синхронно. Тень становится тенью. Даже не отвечает. Молча принимает бокал.

АБУ. Возможно, времена когда-нибудь изменятся, господин бывший профессор, и ты снова станешь человеком. Но, полагаю, это случится не скоро. (Поднимается. Идет к двери.) Через час жду тебя в гостинице «Сафар». До свидания.

На стене после его ухода остаётся сиротливая Тень И баул из крокодиловой кожи на журнальном столике. Продолжительная пауза… потом то ли вздох, то ли стон, щемящий… Звонки в дверь. Долго. Входит Лиля.

ЛИЛЯ. Па-а?..

Включает свет. На стене Тень, неподвижная, безмолвная. Но взгляд обращён на Лилю. Лиля тень не видит. Смотрит на разбросанную посуду, замечает незнакомый баул посреди стола. Открывает…. «Ах!» Достает записку, читает.

ЛИЛЯ. «Распорядись по своему усмотрению…»

На лице у Лили недоумение. И вдруг до неё доходит смысл происходящего. Она прижимает руки к лицу, глаза круглые…

ЛИЛЯ. Папи-ик…. Ты дурак! Учёный, учёный, учёный дурак! О боже… (Рыдает.)

Тень на стене вздрагивает и… медленно растворяется. Тяжёлая пауза. Тишину нарушают только горькие всхлипывания девушки. Спустя минуту дверь, скрипнув, открывается. В тёмном проёме появляется Рифкат. Входит, тяжело опираясь на палку. Лиля с плачем бросается ему на на грудь.

ЛИЛЯ. Папа-а…


КОНЕЦ







_________________________________________

Об авторе:  ЛЕВ АФАНАСЬЕВИЧ КОЖЕВНИКОВ 

5 марта 1947 года родился в г. Омутнинске Кировской области, закончил Кировский педагогический институт им. Ленина, Литературный институт им. Горького, театральные курсы при ГИТИСе им. Луначарского. Член Союза писателей СССР, России и Республики Татарстан, заслуженный деятель искусств РТ, лауреат всероссийских, республиканских и международных литературных премий, автор книг для детей и взрослых, множества публикаций. Пьесы Льва Кожевникова в разное время были поставлены, идут в настоящее время в театрах страны.скачать dle 12.1




Поделиться публикацией:
152
Опубликовано 01 ноя 2023

Наверх ↑
ВХОД НА САЙТ