facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 153 февраль 2020 г.
» » Марина Кудимова. Избранные Fb-записи 2013-2014 гг. Часть II

Марина Кудимова. Избранные Fb-записи 2013-2014 гг. Часть II

Марина Кудимова. Избранные Fb-записи 2013-2014 гг. Часть II

НЕДОЛАЙКАННЫЕ

Человеку трудно обратить на себя внимание. Большинство пользователей в соцсетях приходят скорее других посмотреть, чем себя показать. Многим из нас решительно нечего сообщить миру. Знак внимания со стороны даже одного совершенно незнакомого человека есть несомненный признак чуда, на которое в обычной жизни практически нет шансов.
Система поощрений в виде «лайков» задана форматом ФБ. И неизбежно рождает систему ожиданий. Пользователей, которые жаждали внимания любой ценой – и по разным причинам не получали его - или (с их колокольни) недополучали - можно обобщенно назвать недолайканными. Недолайканных мне всегда было жаль, и я старалась в меру сил не обделять их вниманием. Но интерес отдельного человека для них ничего не значит. Им подавай интерес человечества! Наиболее искренние из таких прямо сетовали на невнимание. Более хитрые использовали попеременно различные ухищрения. В основном вклинивались в чужие диалоги на чужих лентах, пытаясь продемонстрировать свою значимость. Их, как правило, игнорировали – или отшучивались, стараясь замять неловкость. Я, кстати, не устаю поражаться такту и щепетильности большинства моих френдов, их уважению к другой точке зрения.
И тут подоспел майдан, затем Крым, а затем юго-восточная война. Система «свой» - «чужой» работает в экстремальной ситуации безотказно и длительно. Она действует и после победы одной из сторон. Как пел Высоцкий: «И людей будем долго делить на своих и врагов». Недолайканные получили наконец аудиторию. Нашли своих. Разгулялись. Оттопырились. Реализовали наполеоновские комплексы. Вопрос только один: почему они все, всегда – без единого исключения – на ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ стороне?
Ведь говорила одна мудрая тамбовская старуха:

Пройдеть война –
Придеть весна -
Попросишь хлебушка!


Рог «лайкового» изобилия так легко превращается в бочку данаид!

16 июня


ОНА Ж РУССКАЯ…

Готовлю материал к 125-летию Ахматовой. Автор идет киевскими тропами Анны Андреевны: «Дважды в день она пересекала Крещатик от дома на улице Меринговской, где жила у родственников, и спешила в гимназию на Фундуклеевской». В поисках здания гимназии, где училась Аня Горенко, автор забредает в литературный музей. Далее следует разговор с научным сотрудником (!): «Гимназия? Это где- то рядом. Точно не знаю… Там училась Ахматова? У нас в музее небольшая экспозиция ей посвящена. Один из великих поэтов? Но она ж русская…»
Смешно напоминать, что в девичестве она носила украинскую фамилию. Или о том, что в биографии Ахматовой Киев не менее значим, чем Петербург-Ленинград. Анна Андреевна прекрасно знала украинский язык, по свидетельству Тереня Масенко, встречавшегося с ней в 1930-е годы, и Мыколы Бажана, сопровождавшего ее вместе с группой известных писателей в Италию в 1964 г. на вручение премии «Этна Таормина». Она блестяще перевела на русский язык книгу Ивана Франко «3iв'яле листя», и этот перевод высоко ценил Максим Рыльский.
Можно сколько угодно оправдываться тем, что дураки не определяют лица никакого народа. Их действительно всюду хватает. Но, не умея самостоятельно «кричать и разговаривать», они, как правило, транслируют идеологемы, сочиняемые и внедряемые «умными».

12 июня


УМЕР ВЛАДИМИР ЛЕОНОВИЧ

Выдающийся поэт - по стихам и по жизни. Обнесенный всеми венками и грошами, которые нынче выдают за «заслуги». Чистый и подлинный. Учитель - мой и многих. Почти забытый. Нищий. Умер во сне. Все как положено.
Упокой Господи его душу...

* * *

Сквозь дождь и дерево нагое
свет фонаря едва прошел —
как ломкой золотой дугою
широкий вспыхнул ореол!
И поэтическое зренье
подобную имеет власть:
вся жизнь вокруг стихотворенья
сомкнулась и переплелась.
Я вижу свет перед собою
и жизнь кругом, и вся она
и каждая черта — любовью
осмыслена, озарена...

9 июля



ИЗБЫТОК УСПЕХА

Санкции, от которых всем буквально сносит крышу, затронут в абсолютном большинстве своем «людей успеха». Поскольку я верю в саморегуляцию процессов, которая есть лишь одна из проекций воли Божией, образовался некий - прежде всего моральный - переизбыток, нуждающийся в корректировке. Далай Лама XIV говорит: «Планете не нужно большое количество «успешных людей». Планета отчаянно нуждается в миротворцах, целителях, реставраторах, рассказчиках и любящих всех видов. Она нуждается в людях, рядом с которыми хорошо жить. Планета нуждается в людях с моралью, которые готовы включиться в борьбу, чтобы сделать мир живым и гуманным. А эти качества имеют мало общего с «успехом», как он определяется в нашем обществе».

5 августа


ТЕБЯ УБЬЮТ, И ТУТ-ТО ОБНАРУЖИТСЯ…

Тотальное хамство, царящее на ФБ, часто сопровождается пожеланием смерти оппоненту. Несогласие выражается уголовной формулировкой «сдохни, падла!» (актуальный вариант: «быдловата, зачем ты живешь?»). Что это? Инфантилизм? Конечно! С ним связана попытка вытеснить проявления героического. А мы сегодня находимся именно в ситуации возрождения готовности к героизму. Непризнание героического есть свидетельство страха собственной смерти - и ужаса перед чужой вечностью.
Теми, в ком героическое начало отсутствует даже в виде фермента, оно подменяется бытовым, социальным. А у него жена - француженка. Или: а у него недвижимость в Москве. Ну да! А у Лермонтова и Фета были крепостные. А Байрону теща оставила немалое имущество. Но лорд продал все, чтобы помочь освобождению Греции. Но Лермонтов командовал на Кавказе «сотней» отборных бойцов. В дальнейшем она именовалась Лермонтовским отрядом.
Героическое в человеке определяется не владением чем бы то ни было материальным, а отказом от него. Добровольным. В экстремальном случае - отказом от жизни. Как писал Владимир Корнилов о Лермонтове:

Когда с собой приносишь столько мужества,
Такую ярость и такую боль, -
Тебя убьют, и тут-то обнаружится,
Что ты и есть та самая любовь.
Тогда судьба растроганною мачехой
Склоняется к простреленному лбу,
И по ночам поэмы пишут мальчики,
Надеясь на похожую судьбу.

25 августа



НА КОЙ?!

Отец подруги моей юности Василий Степаныч – фронтовик, мужик тяжелый, сложный, но справедливый и неглупый - работал в совхозе и дома тянул все хозяйство. Подруга, прожившая несколько лет на бывшей финской территории, была болезненно чистоплотна и, приезжая в гости, просила отца переодеться к столу. Степаныч неизменно отвечал вопросом: «На кой?» Этот вопрос – народный противовес двум интеллигентским: «Кто виноват?» и «Что делать?»
Рубаха и порты на нем были, как сказал бы Зощенко, «неинтересные». По субботам Степаныч, как положено, топил баню, мылся и переодевался, но всю неделю ходил в затрапезе. Я думала, что он сопротивляется из чистого упрямства. Но потом поняла, что таким образом он бережет скудный гардероб, артрозные руки своей старухи и убывающее время собственного дожития. К неизменному «накою» Степаныч добавлял: «Все одно в назьме ковыряться». А однажды присовокупил и эсхатологическое: «Помру – переоденут». И уж тут его немногословная правота окончательно воссияла над нашими городскими ухищрениями.
Стремление в Европу почти у всех обусловлено тягой вовсе не к «священным камням», как у Гоголя и Достоевского, а к бытовому комфорту. Комфорт – такая штука, которую тебе обеспечивают другие. Каждый ощущает себя тем более важным и значительным, чем больше за него делают другие. В Европе и в России – это «понаехи», мигранты, перекати-поля. Они берут у нас деньги, одинаково презирая и нас, и европейцев за то, что почти всю их работу мы могли бы – и должны – выполнять сами, и рано или поздно отомстят нам за то, что мы презираем учение К. Маркса.
Русский крестьянин – вечный, в отличие от европейского фермера, заложник «двух экономик» (В. Башлачев), никогда не работавший только на себя, соизмерял комфорт с вложенным трудом и плевал на него, избегая лишних трудозатрат, как сердечник избегает лишних движений. Вот вам и «на кой?»

19 сентября


МУЧКАПСКАЯ ЧАЙНАЯ БЕЗ МУХ

Вернулась с Тамбовщины. Впечатлений море, и в них отсутствует мелодия «Боже, как грустна наша Россия». Россия велика, разнообразна, и прекрасного в ней явно больше, нежели безобразного. Вот райцентр Мучкап (7000 жителей). На кв. м. площади и на душу населения здесь, вероятно, приходится больше памятников, чем в любой точке мира. Я постепенно их выложу и расскажу о них. Памятник Борису Пастернаку – единственный в России. Но многие ли знают, как Пастернака занесло в степной поселок?
В1917 г. Пастернак отправился на встречу к своей возлюбленной, Елене Виноград, которая работала под соседним с Мучкапом Балашовом Саратовской губернии, в Романовке, консультантом по организации земских выборов. Несколько дней поэт провел в Мучкапе. Там родился цикл стихотворений, который стал кульминацией книги «Сестра моя жизнь». Елена Александровна Виноград (1896–1987) была двоюродной сестрой друга Пастернака Штиха. Училась на Высших женских курсах. У Виноград был жених Листопад (оцените совместимость!), сын философа Л. Шестова. Он погиб на фронте. И роман возник уже между ней и Пастернаком.
Пастернак писал Елене через два дня на третий. Елена свела с ума половину мужского населения Балашова, а приехав в Романовку, заболела. Пастернак, не имея о ней вестей, написал злое письмо. Поездка Пастернака в Романовку была вызвана ее ответным письмом, после которого необходимо было объясниться. В Романовке Пастернак пробыл четыре дня. Уезжал в Москву со станции Мучкап в полном разброде. Утверждают, что с горя запил. Среди других страстно-щемящих стихов написал «Мучкап» и «Мухи мучкапской чайной»:

Душа - душна, и даль табачного
Какого-то, как мысли, цвета.
У мельниц - вид села рыбачьего:
Седые сети и корветы.
Крылатою стоянкой парусной
Застыли мельницы в селеньи,
И все полно тоскою яростной
Отчаянья и нетерпенья.
Ах, там и час скользит, как камешек
Заливом, мелью рикошета!
Увы, не тонет, нет, он там еще,
Табачного, как мысли, цвета.
Увижу нынче ли опять ее?
До поезда ведь час. Конечно!
Но этот час обьят апатией
Морской, предгромовой, кромешной.


Елена Виноград в результате вышла за другого. А та вокзальная чайная сохранилась, отрестраврирована (вместе со станционным зданием) и теперь замгубернатора Сергей Чеботарев, большой знаток поэзии Пастернака, и великий музейщик Александр Ермаков, директор и хранитель рахманиновской Ивановки, мечтают открыть там музей и показать миру Пастернака не только поэта, но художника и музыканта. Чеботарев сам родом отсюда. Мальчишкой принёс в редакцию Мучкапской районной газеты «Заветы Ленина» заметку о Пастернаке и его стихотворение. Редактор не поверил, что это стихи нобелиата, пришлось Сергею принести целую книгу. Но редактор всё равно заявил, что пишет поэт не о Мучкапе. Если жив, теперь, может, поверил.

27 сентября


НЕМНОГО О ПОЭЗИИ

Люди, никогда не сочетавшие двух хотя бы умелых стихотворных строк, любят делать различные заключения, как правило, обличающие их в том, что они не имеют ни малейшего представления о сути стихотворческого процесса. А суть состоит в трех «не»: неуправляемости, непредсказуемости и непредназначенности. Стихи сочиняют нипочему, невесть когда и ни для кого - даже в том случае, если сверху ставят посвящение, а в тексте речь идет о «вдохновении» и «продаже рукописи». Поэтому так распространено профанное мнение о «пустоте» Пушкина: Пушкин – абсолют воплощения этой триады. Снятие отрицательной частицы в любом из атрибутов выводит результат за грань творчества.
P.S.: Относительно прозы в сказанном не уверена.

30 сентября


ТОЧНОСТЬ ПУЛЕМЕТЧИКА

Аскетическая безоценочная точность - свойство памяти, а не разгульного и приблизительного воображения. Им обладают немногие счастливцы, и оно считается далеким от творчества и даже вредным ему, наполненному оттенками и деталями, ублажающими гурманов и оставляющими беспробудно равнодушными «профанов». В лучшем случае знатоки допускают стилистику точности в мемуарах, и то, если им, знатокам, надо чем-то оттуда поживиться.
Василий Федорович Дергачев - мой новый герой. Ему 90 лет, он живет в Тамбове и совершенно самостоятельно, без посредников и гаджетов, от руки пишет воспоминания. Он учился всего 4 года в родном селе Карели под Моршанском. Бросил школу, когда одноклассники подняли его на смех, углядев у него на вороте вшей. Пошел работать конюхом.
Пишет без единой орфографической ошибки. Только иногда в синтаксисе путается. Многие обороты Дергачева впору Астафьеву или Толстому: «Жрать хотелось, как из ружья»; «Через наши казармы летели самолеты, торпедоносцы с подвешенными торпедами под фюзеляжем, похожие на коршунов, несущих свою добычу в когтях…» Но такого рода сравнения у него редки и отобраны, как племенные жеребцы.
А вот как он описывает пулеметный расчет:
«Я был пулеметчиком второй номер, носил станок от пулемета Максим, который весил 36 кг. Первый номер носил тело пулемета весом 25 кг. В сборе пулемет весил 61 кг, расчет составлял 5 человек, в том числе трое подносчиков патронов. Назывался пулеметным взводом. Хотя пулемет Максим на колесах, но на Севере по камням и сопкам такой пулемет перемещать неудобно. Чтобы сменить быстро огневую позицию, пулеметчик первый номер наваливал целиком в сборе и бежал с ним занимать огневую точку, но из нашего расчета в сборе пулемет Максим на плечи себе наваливать никто не мог. Были слабы из-за нехватки витаминов и недоедания. Поэтому нам дали трофейный пулемет - немецкий Викерс, который легче Максима на 15 кг. У станка 4 опоры, как 4 ноги, и станок регулируется лежа, полулежа и стоя, а у Максима только лежа. Для наводчика вести огонь по врагу из такого пулемета удобнее».

13 октября


ЗАМЫСЕЛ – ВЫМЫСЕЛ – СМЫСЛ

Николай Оцуп в своем огромном «Дневнике» воссоединил имена и времена:

Вот уж чудо! Шутка ли: Толстой
Или Достоевский, только эти
Двое и заполнили собой
Сразу перерыв тысячелетий.
Еврипид или Святой Лука
И Софокл или Иеремия,
Наконец протянута рука
К вам, и это сделала Россия.


У Оцупа в нескольких строках, как это возможно лишь в поэзии, сказано, что «перерыв тысячелетий» возобновился, дождавшись «протянутой руки» на таком временном отрезке, когда он еще не стал необратимым. То есть «перерыв» еще не превратился в разрыв, разлом, распад.
Но почему «рука» обращена назад, в толщу времен, а не выпростана в открытое пространство, как на памятниках вождям? Потому что «сорок веков», под присмотром которых Лев Толстой одиннадцать раз переписывал «Войну и мир», откристаллизовались всего лишь в несколько идей. Их можно перечесть по пальцам (терзавшая Достоевского идея бессмертия – одна из них). Но дело в том, что, благодаря полиморфной структуре, идеи способны к видоизменениям куда более многообразным, чем их базисные модели. Так углерод становится алмазом и графитом или олово способно быть пластичным металлом и хрупким полупроводником. Соответственно, каждая модификация порождает цепь новых воплощений.
Основа прозаического творчества – замысел – исходит из этих полиморфных идей. Или избегает их. В зависимости от выбора замысел трансформируется – или нет – в вымысел. Это касается не столько сюжета и композиции, сколько общей, часто не определимой понятийно тайны творчества – способности идеи к самовоплощению и степени участия в этой мистерии автора. Лишенный витаминов роста, замысел теряет полиморфность и закостеневает.
Результатом же комплекса взаимосвязей и зависимостей следует считать рождение от брака замысла и вымысла смысл («пучок смысла», как писал Мандельштам). Обращение не назад, а вперед, вовне, начинается только на этой стадии творчества, как шевеление плода в утробе матери, при всей условности подсчетов, начинается не ранее 20-й недели беременности. Изначальная установка на «новаторство», инфантильное нежелание «протягивать руку», чтобы заручиться поддержкой «родителей», сбила нормальный творческий цикл и привела к наблюдаемой нами мутации, когда сумерки наступают до вступления светила в зенит.

21 октября


ПОМОГИ МОЕМУ НЕВЕРИЮ!

«Жалок влюбленный старик», - сказал Овидий. Толстой у него это подхватил и повторял. Но куда жальче старик «невлюбленный» - неверующий. Молодые еще способны измениться. Хотя всех жаль, кто пробавляется лишь горизонтальным вектором. Это как самолет об одном крыле. Присказки типа: атеизм – тоже вера (в то, что Бога нет), или гордое: я – агностик! – ничего не меняют, только в начале сомнения уличают. А вот старик, которому некуда идти, действительно жалок! Вспоминаю своего соседа, человека умного, образованного, но жестко неверующего. Он узнал, что болен смертельно, и такой у него растерянный был взгляд: зачем? за что? Никогда не забуду этого взгляда!

26 октября


ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЕ РАБСТВО

Шестов писал в неоконченной книге о Тургеневе: «Достоевский или Толстой, философствующие за свой страх, казались Тургеневу дерзкими невеждами, упрямцами, которым только недостаток образования придавал смелость и уверенность».
Собственно, из этого вечные претензии европейцев к нам и состоят: «потому что так нельзя, не принято». Что – не принято? В итоге ответ сводится к вилке не в той руке и «немытости».
Шестов продолжает: «На смертном одре Тургенев, измученный жизнью и уже надломленный болезнью, все еще продолжает защищать старые "посылки". Он боится, что смелая мысль Толстого не гармонирует с принятыми в Европе. Казалось бы, наоборот, именно "смелою мыслью" не мешало бы проверить правильность традиционных посылок!.. Но привычки тысячелетнего рабства мысли тяготеют над культурным человеком. Считается обязательным видеть не то, что у тебя перед глазами, а то, что может быть полезным и нужным людям».
Толстой и Достоевский, отчасти Чехов – человек совсем другого масштаба – приучили Европу к русской «неправильной» мысли. Сейчас бы нам гения неоспоримого! А то мы пока только газом пугаем.

29 октября


В АФРИКУ УЕДУ

Литературный фрейдист Борис Парамонов считает, что обида – это попадание в бессознательное. Венская забава – учение Фрейда – так же неотъемлема от каждого из нас, как и учение Маркса, – при любом градусе отрицания мы пользуемся постулатами и того, и другого.
Предположим, насчет бессознательного учитель и ученик правы. Но ведь попасть можно только в незащищенное место. Взрослый отличается от ребенка в том числе и тем, что способен контролировать бессознательное, ставить экран неуязвимости. Значит, обида – последний бастион детского в человеке.
У ребенка есть единственная «приправа» к непостижимому и несъедобному миру – обида, горючая, острая. Кайеннский перец детской кухни. Первое сладострастие. Первый позыв к уединению – самому продуктивному положению во времени и пространстве.
Люблю стихи Витезслава Незвала (перевод И. Токмаковой): «Я на всех обижусь. В Африку уеду». Очень точна эта детская бесповодность обиды и детский эскапизм. Не за что-то – космически, вообще, просто так «обижусь». И непременно исчезну из поля зрения – чтобы некоторые пострадали и поняли, кого теряют.
Первое проявление любви - часто утешенная обида. А из бессознательного вылупляется только жажда мщения и/или обладания.

1 ноября


КОГО ТЫ БОЛЬШЕ ЛЮБИШЬ?

«Кого ты больше любишь – папу или маму?» - один из самых провокационных вопросов, которые взрослые любят задавать детям. Вопрос этот застревает в мозгу так глубоко, что, вырастая, дети продолжают искать на него ответ в бизнесе, политике, в семье, уже родив своих детей. Но главной сферой сравнения и разрешения вопроса безусловно остается искусство, где от одного из двух вариантов ответа зависит вектор перемещения, соединяющий начальное и последующие положения творческого "тела".
Модуль вектора перемещения может быть равен пройденному пути или быть меньше его, но никогда не больше. В этот отрезок между точкой отсчета и завершением движения и укладывается ответ на «кого ты больше любишь?». В зависимости от преобладания в воспитании отцовского или материнского начала и влияния вырастают разные психотипы. Точно так же и психотип художника зависит от ответа на вопрос - всем творчеством, не менее важный для русского сознания, чем «кто виноват?» и «что делать?»

25 ноября


СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА РУССКОЙ КЛАССИКИ

Согласно теории пулковского астронома Кирилла Павловича Бутусова (1929-2012), Солнечной системе присуще «свойство дублетности». Почти каждое тело Солнечной системы продублировано, т.е. ему соответствует другое тело, близкое по массе и диаметру, причём тела, входящие в дубль, как правило, находятся на соседних орбитах: Юпитер – Сатурн, Нептун – Уран, Земля – Венера, Марс – Меркурий.
Практически аналогичная ситуация в русской литературе: Пушкин – Лермонтов, Толстой – Достоевский, Тютчев – Некрасов, Чехов - Бунин, Блок - Маяковский, Пастернак - Есенин, Шолохов – Андрей Платонов, Ахматова – Цветаева. Даже пара Евтушенко – Вознесенский сюда еще вписывается. В этом контексте сентенция «Пушкин – солнце русской поэзии» из пустой и комплиментарной превращается в «научно обоснованную» и хотя бы чуть приоткрывает завесу тайны русской литературы.
Что же до литературных одиночек, то их, не подверженных дублетности, объяснил уже Юрий Михайлович Лотман: «Параллельно бинарной модели в русской литературе… активно действует тернарная модель, включающая мир зла, мир добра и мир, который не имеет однозначной моральной оценки и характеризуется признаком существования. Он оправдан самим фактом своего бытия… В основе тернарной модели лежит совмещение противоречивых структур». Это Гоголь, Тургенев, Набоков, далее везде…

2 ноября


ГЕНДЕРНЫЙ АНАЛИЗ

Ахматова и Цветаева – это отраженные в страшном зеркале ХХ века Пушкин и Лермонтов, но не инкарнированные, а как бы пересозданные в тот самый момент истории, когда мужские сущности перестали быть самодовлеющими. Но почему русская проза не дала женских воплощений, аналогичных Ахматовой и Цветаевой?
Напрасный труд зачислять в прозаики митрополита Илариона или протопопа Аввакума. Это другое, как любил говорить Толстой, недовольно морщась. Мужская цивилизация с женской культурной душой, Россия создала прозу как жанр, ориентируясь на поэзию, - эпическую, начиная с былин и «Слова о полку...», где главную роль играет не Игорь, а Ярославна, и лирическую – с ее опять-таки душевно-женской подоплекой. В прозе появление женщин, равносущностных титанам XIX века, запаздывает ровно настолько, насколько женщина способна преодолеть медитативно-лирическую инерцию, увидеть себя не изнутри, а со стороны, как в астральной частушке:

Дай-ка встану погляжу,
Хорошо ли я лежу.


Флобер, описывая смерть Эммы Бовари, почувствовал признаки отравления. Но Лев Толстой родил вместе с «маленькой княгиней», отдался «жеребцу» Вронскому вместе с Анной, и ему просто ничего не оставалось,.как убить обеих. Аллегорически говоря, проза, написанная женщинами, имела в России шанс занять две формоообразующие ниши - пушкинскую и лермонтовскую – только в случае, если бы старуха-процентщица убила студента-утописта, а не наоборот.
На Западе выравнивание сущностей произошло во многом искусственно, политически, а не эстетически. И началось не с Жорж Санд, но, пожалуй, лишь с Агатой Кристи, или Гертрудой Стайн, или Вирджинией Вулф. Щедро раздаваемые ныне авторам-женщинам премии (вот нынче Гонкура дали тетке, а про Нобеля и говорить нечего) уравнивают не значение, а статусы.

6 ноября


ПИРОЖКИ И ПОРОШКИ

Начиталась «пирожков» и «порошков» за весь год. Есть блистательно виртуозные, несравнимо талантливее всей «актуальной» поэзии вместе взятой. Есть полная чепуха.
Этот жанр - поэзия офисов, рожденный офисной метакультурой и офисным, казалось бы, весьма ограниченным взглядом на мир из взаперти. Клиповым сознанием, не воспринимающим текст длиннее четырех строчек.
Но важно другое. Всё, что соприкасается с нашим волшебным языком, тяготеет к поэзии и рано или поздно ею становится. Русский язык проецирует поэзию и стихотворчество на любой поверхности и в любом пространстве.

*
илья покрыл себя позором
и оказалось что позор
илье к лицу и без позора
его уже не узнают

30 ноября



WHO IS «ЛИРИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ»?

Я понятия не имею, кто такое «лирический герой» и до сих пор наивно полагаю, что поэт пишет из себя и о себе. Смешно так думать в постпостмодернистскую эпоху, но мне уже «можно быть смешной» и, тем более, «не играть словами».
И вот я, читающая километры чужих стихов, с изумлением наблюдаю, какими безупречными и прекрасными видят себя пишущие. Всегда - в самом выгодном свете, в подвиге - или приближении к нему. Никаких «с отвращением читая жизнь мою»! Только - с восхищением и любованием, только в противофазе всеобщей пошлости и мелкости. У женщин это сплошь, у мужчин - реже и трезвей, но тоже достаточно.
Конечно, Ерема написал «Я добрый, красивый, хороший», но то ж был метаметафоризм, тотальная ирония, которая оказалась тупиковым путем и привела лишь к тому, к чему и должна была привести, - к немоте.

23 октябряскачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
2 464
Опубликовано 09 дек 2014

ВХОД НА САЙТ