facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
ЭЛЕКТРОННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ЖУРНАЛ. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Книжный магазин Bambook        Издательство Лиterraтура        Социальная сеть Богема
Мои закладки
/ № 125 сентябрь 2018 г.
» » Светлана Хромова. ПРИРОДА НЕЖИВЫХ ВЕЩЕЙ

Светлана Хромова. ПРИРОДА НЕЖИВЫХ ВЕЩЕЙ


Светлана Хромова – поэт, фотохудожник. Родилась и живет в Москве. Окончила Литературный институт имени А. М. Горького. Публикации в журналах «Литературная учеба», «Пролог», «Дети Ра», «День и ночь», «Октябрь», «НГ-Exlibris», «Литературной газете». Автор книги стихов «Память воды» – М.: Воймега, 2011.
________________


Считается, что вещи – неживые объекты. С детства была уверена – это не так. Камень, ветка, цветок или бусина – своя душа есть у каждого. К тому же, если говорить о предметах, связанных с человеком – каждая вещь имеет свою историю и может многое рассказать о своем хозяине. Для меня фотонатюрморты – это возможность говорить с помощью красоты этого мира, говорить больше, чем можно выразить словами или увидеть. Задумывая одну картину, я часто получаю фотографию отличную от первоначального замысла, словно предметы, ожив, как в сказке Андерсена, заговорили со мной и увлекли в свой мир, живой и настоящий. Так, задумывая натюрморт с одуванчиками, я создала свою любимую работу: перед моим объективом белый и желтый одуванчики вдруг обнялись, бережно склонившись друг к другу. Я смотрела на эти цветы…  И думала о счастье, от которого ломило сердце, и тело становилось упругим и легким, будто бы оно жило своей отдельной жизнью. Слова путались и теряли смысл, из всех букв остались только эти: л ю б л ю. Счастье, терпкое как рябина, густое как морской воздух, легкое как тополиный пух. Счастье, от которого я задыхалась, теряла дар речи и становилась бессмертной. Счастье, от которого весь мир свернулся клубком и лег у моих ног, словно кошка.

Так мир говорит со мной. Мне нравится видеть в предметах нечто, выходящее за его границы, превосходящее обыкновенные знания о знакомой вещи.
Моя другая страсть – городские пейзажи. Живу я в Москве и потому больше всего фотографирую любимый город. Мне нравится проводить несколько свободных часов наедине с Москвой. Город начинает говорить со мной, я слышу его слова и иду на зов, открывая места, которые никогда не нашла бы, пользуясь всеми путеводителями мира. Так у меня получился цикл заметок «Света и Тушка» (я говорила, что мой фотоаппарат зовут Тушка?).



«Вместе»




«Друг семьи»




«Караван»




«Любовь»




«Брусника»




«Ракушки и розы»




«Старая книга»




«Роза и гранат»




***

Поднимаюсь к Спасо-Андроникову монастырю. Иду вдоль левой стены. Нужно пройти совсем немного и оказываешься высоко над городом. Если обернуться, виден Храм Преподобного Сергия Радонежского, слева, вдалеке – колокольня Ивана Великого. И как необыкновенно видеть: за всеми домами, закрывшими и Кремль, и остальные соборы – самая высокая колокольня. И я вижу ее сейчас, сквозь века, но согласно задумке архитекторов – золотой купол с крестом, и ни один дом не выше. И прямо – Андроников виадук, напоминающий средневековые арочные сооружения. Думала, этот железнодорожный мост относительно современная постройка (то-то монастырь дивился своему новому соседу!), но оказалось, мост построен в 1865 году. Тишина. Внизу дорожные рабочие стучат отбойными молотками и этот звук, поднимаясь сюда, наверх, врезается в местную тишину и застревает в ней, медленно растворяясь. Проходит поезд. Заглядываю в маленькое окошко в стене. Служители что-то заносят в одну из церквей. Отхожу от окна и у подножия белых кирпичей замечаю мох с новыми красно-зелеными росточками. Весна. 



«Андроников виадук на Яузе»




***

Что нужно для того, чтобы сфотографировать одуванчик на бордюре? Лечь на асфальт. В крайнем случае встать на колени и, выгнувшись дугой, наклониться как можно ниже. Обычно я выбираю первое. Но сегодня одежда моя совсем, ну никак не подходит для лежания на московских улицах. Подбираю юбку, аккуратно встаю на колени. Мир сжимается до прямоугольника видимого за объективом, в центре которого – одуванчик на асфальте. Исчезают пешеходы, машины, трамваи, приглушается свет, я вижу только одно – мое маленькое живое солнце, целый куст солнц на бордюре. 

– Здравствуйте! – прямоугольную вселенную тревожит радостный молодой голос. 
– Начинается! – недовольно думаю я, разгибаясь. Милиционер. Ой нет, полицейский. Мысленно осматриваю себя на предмет правонарушений: не курю, не выпиваю, не может быть, что этот одуванчик запрещено фотографировать... 
– Ах, вы фотограф! – чуть разочарованно. – Вы знаете, как это выглядит со стороны? 

Молодой парень, с любопытством смотрит на Тушку. 

– Знаю, – почему-то начинаю улыбаться я. – Но мне все равно! 
– А мы думали вам плохо, – на проезжей части стоит полицейская машина с его напарником. – Или рыдаете возле земли. Но раз так, – еще раз смотрит на фотоаппарат, – хорошего дня. 

После съемки ухожу, обнимаю сумку – в ней мой мир – солнечный куст, проломивший асфальтовый потолок. Жизнь – от невидимых корней до кончиков блестящих листьев. Желтый – идеальный цвет остроконечных лепестков и волнистых тычинок, ярко заливающий четкий прямоугольник моего мира. Я медленно иду и постепенно вокруг начинают проявляться люди, трамваи и автомобили.



«Одуванчиковый куст»




***

Иду фотографировать Шуховскую башню. По карте не понимаю, с какой стороны лучше подойти, двигаюсь наугад. Останавливаюсь перед входом во дворы, напротив башни, не понимая, есть ли там проход. «Вы что-то ищете?» – обращается ко мне пожилая женщина. «Нет, я смотрю, проходные ли это дворы», – отвечаю ей. «Вон там, где белье сохнет, можно пройти мимо заборами», – словно добрая фея советует она. Иду в указанном направлении и через минуту обнаруживаю вид, напомнивший мне Эйфелеву башню, когда подходишь не с центральной стороны. Башня Шухова – ажурное плетение стали, стремящееся в небо – она кажется легкой, но крепкой, словно характер доброго и сильного человека. Трудно сделать кадр, где башня была бы целиком – она окружена домами, хотя при этом в Москве издалека ее можно увидеть из самых неожиданных мест. 

По Шаболовке идут трамваи, воздух наполнен тополиным пухом. Смотрю на павильон метро «Шаболовская» и понимаю, что вот это – тот самый авангард, о котором меня спросили на госэкзамене. Когда я сдавала экзамен в Литинституте (литературу), мне попались направления авангарда или что-то вроде этого. Билет я рассказала нормально, и тут какая-то женщина из комиссии (я даже не знала, кто это) спрашивает: «Ну, про авангард в литературе, музыке и изобразительном искусстве вы рассказали. А вот как обстоят дела с авангардом в архитектуре? Назовите здания в Москве в стиле авангард». А я почему-то так растерялась, что забыла вообще какие здания в Москве существуют. Помню – черная пустота в голове и я заглядываю в нее, силясь найти хоть какой-нибудь дом, но ничего не вижу кроме темноты. И вдруг из этой тьмы выплывает Покровский собор. И я с трагической интонацией произношу: «Собор Василия Блаженного – не авангард!» Владимир Павлович Смирнов очень смеялся.

Тополиный пух – его очень много. Некоторое время стою перед одним из наметенных сугробиков, прикидывая, как его можно будет использовать в каком-нибудь натюрморте. Не придумываю, но начинаю собирать.

Во дворе Хавско-Шаболовского жилого комплекса – пятиэтажные дома, расположенные под прямым углом друг к другу. В одном из домов – музей авангарда. Вокруг тишина, прерываемая играющими детьми. Дома сдержанно-красивы, в некоторых окнах замечаю настольные лампы с тканевым абажуром, горящие теплым светом – красным или желтоватым. Пахнет жареной картошкой, мимо проезжает девочка на самокате, на Шуховской башне загораются красные огоньки. Тополиная пушинка садится мне на плечо.



«Тверской бульвар»




«Вид на Гоголевский бульвар»



скачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
788
Опубликовано 23 фев 2018

ВХОД НА САЙТ