facebook ВКонтакте twitter Одноклассники Избранная современная литература в текстах, лицах и событиях.  
Помоги Лиterraтуре:   Экспресс-помощь  |  Блоггерам
» » Обзор новинок переводной литературы от 31.07.17

Обзор новинок переводной литературы от 31.07.17


Анна Аликевич

в е д у щ а я    к о л о н к и


Поэт, прозаик, филолог. Окончила Литературный институт им. А. М., преподаёт русскую грамматику и литературу, редактирует и рецензирует книги. Живёт в Подмосковье. Автор сборника «Изваяние в комнате белой» (Москва, 2014 г., совместно с Александрой Ангеловой (Кристиной Богдановой).
(О книге: Элена Ферранте. История нового имени. Пер. с итальянского Т. Быстровой. –М.: Синдбад, 2017)


I.

Наверное, у многих людей бывает в жизни несчастная любовь, но как-то не хочется думать, что это было вообще единственное чувство в судьбе человека. Думаю, у каждого случаются трудные обстоятельства, но грустно знать, что эти самые обстоятельства и стали, в сущности, каждодневностью семьи. Сердце читателя наполняется скорбью, когда он видит, что такие простые и каждому понятные желания юной поросли, как иметь кусок хлеба, переносимые условия для жизни и возможность учиться, становятся почти недостижимой мечтой. А путь, ведущий из нищеты и поднимающий героиню со дна провинциального итальянского городка, не может быть другим, как только путём лжи, предательства, грязи, беспринципности и готовности на всё. Ради того, чтобы иметь относительный достаток (жалкая мечта о собственной ванной и о мясном рационе) и временно улучшить уровень жизни.

Мир Ферранте нельзя назвать «воплощением дна земного», поскольку среди её героев почти нет бродяг, криминального элемента, падших женщин, попрошаек, городских сумасшедших и других красноречивых фигур. Но то, что этот мир представляется духовно беспросветным, очевидно. Интонация, отражающая человеческое горе, безнадёжность грядущего, бесперспективность личных увлечений и устремлений главных героинь, не сводится ни к банальному сериальному сценарию (в чём упрекает роман критика), ни к мрачноватой сказке о новой золушке, ни к описаниям интимных переживаний двух наперсниц.

Помните Чехова? Человек может пить чай, а вы понимаете, что это его жизнь рушится. Так и тут: юная героиня может описывать свое противоречивое восприятие собственной неказистой внешности, завидовать успешному браку подруги, совокупляться с местным грузчиком и с отцом своего юного друга, жить чужой жизнью, браниться с матерью, мечтать об университете и перекраивать осеннее платье – в летнее. Но ты уже давно понял, что книга не про всё это, и потому тебя берёт тоска. Какой-то тёмный ручей подтекста незаметно становится доминирующим в этой вроде бы незамысловатой, немного банальной с точки зрения сюжета и очень женской прозе, – и вот тебя выносит в океан безнадёжности, в мир, где луч солнца – не более чем призрак, а в душе всегда ночь.

Но начинается это всё и правда как старая сказка. В одном маленьком итальянском городишке, в самом бедном квартале, жили по соседству две девочки. Обе они мечтали о простых вещах – сытно поесть, вдосталь выспаться, отдохнуть от шума семейных склок и от криков пьяных соседей. Окончить школу, выйти замуж за того, кто сможет предложить им что-то другое, кроме ада тесного жилища, самопального алкоголя, многодетного босячества и безумной старости – в том случае, если до неё дойдет дело. Казалось бы, что может быть более невинным и естественным, чем эти мечты? Но именно эти светлые надежды и привели нас во тьму. Есть такая широкая мутная река, которая отделяет мир нищеты и безысходности от мира достатка, благополучия, образования и «свободной» жизни. И две девочки приняли совместное решение войти в её течение и любой ценой пристать к противоположному берегу. Они еще не знали, что нельзя войти в реку и выйти из неё на другом берегу одним и тем же человеком.

На свете есть два пути, как гласит дидактическая литература. Путь личных усилий и заслуг и путь использования других людей и манипуляций. Беда в том, что со временем они сливаются, и мы уже не понимаем сами, куда и как мы идём. Если ты юна, красива, отчаянна и отчаялась, как Лина, то брак с зажиточным и недалёким торговцем представляется тебе самым простым путём к материальному достатку. Если же ты неказиста, стеснительна и не отличаешься от интерьера в глазах мужчин, но упорна, рассудительна и готова ждать, как Лену, то для тебя открыт путь усердной учёбы, кропотливой работы, надежд поступить на бюджет в столичный университет и обеспечить себе будущее собственными силами. Но жизнь никогда не идёт по плану и никто не бывает однозначно хорошим.

И, кроме того, кем бы мы ни были и как бы ни убеждали себя в обратном, где-то в глубине души мы надеемся, что наш труд не будет непосильным, что наши друзья не окажутся врагами в трудную минуту, что наша семья не откажется от нас, как только поймёт, что ничего не сможет получить для себя. Что нас кто-то полюбит, несмотря на нашу непривлекательность, кто-то будет уважать, несмотря на тёмное происхождение и тернистый путь, что мир, наконец, повернётся к нам своей светлой стороной. И только когда эта надежда окончательно иссякает под напором многократного опыта, у нас появляется выбор – простить этот мир за его несовершенство или самому стать таким, каким был с тобой этот мир.


II.

«Неаполитанский квартет» Элены Ферранте или «Сага», как вам удобнее, складывается из четырёх романов, объединённых линейным сюжетом и персонажами. Это «Моя гениальная подруга», «История нового имени», «Те, кто уходит, и те, кто остаётся» и «История о пропавшем ребёнке». В центре во многом автобиографического повествования – как уже говорилось – история дружбы-соперничества двух девочек из бедных кварталов Неаполя, из которых каждая устремляется к лучшей жизни своими путями. События происходят в послевоенном мире, на 60-е приходится юность героинь. С первого взгляда, наталкивась на атмосферу итальянского квартала, родины девочек, ты впадаешь в опасение, что встретился с «левой», прокоммунистической прозой. Что сейчас будет «социальный аспект» и политическая критика режимов на добрых полкниги. Но ничего этого не происходит. Линия повествования, лишь обрисовав внешние обстоятельства, быстро перемещается вовнутрь, погружая читателя в чувственно-мечтательный мир юных героинь, в их наивные амбиции, в их сознание, не различающее на деле добра и зла, но вместе с тем религиозное, в их непосредственность и полнокровие.

Эта двойственность – косвенная идеологичность книги и её прямая чувственность – может немного ошарашить отечественного читателя своей неуместностью. Возникает ощущение, словно сначала описывается, как  в комнате висит красное знамя и стоит портрет Троцкого, а потом подробно повествуется об интимном акте, совершаемом на диване непосредственно под этими атрибутами эпохи.

Кто-то может ехидно заметить: подумаешь, роман «социален» – с этой точки зрения и бразильский сериал социален, богатые и бедные, непримиримые противоречия и прочие прелести капитализма, но ведь смотрим мы его не поэтому. Да, конечно, здесь контекст так и остается контекстом, бедность является всего лишь частью биографии, партийные устремления – только веяние времени, а левая газета, которую дают ученикам из-под полы «активные» преподавательницы, всего лишь атрибут общих тенденций. Мы падаем вовнутрь, во тьму подсознательного, в неизвестное человеческой судьбы, в пропасть души, заглядываем в сумерки грядущего. Как человеку определиться? Как найти свой путь в жизни? Куда идти, чтобы выйти на свет из сгущающегося мрака?

Пожалуй, парадокс и оксюморон – два столпа житейского мира романа. Перед нами эпоха, в которую победило всеобщее образование и процветают свободные капиталистические отношения, вольно дышит относительная многопартийность и тиражируются фото супругов Кеннеди, а почти платоновский машинист на досуге налаживает свой первый примитивный компьютер, мечтая заниматься современной наукой. Но тут же мы видим дочь сапожника, которая смогла позволить себе только три класса образования, видим мать другой героини, которая едва может расписаться; сталкиваемся с избиением своих жен до полусмерти как с абсолютной и непререкаемой общественной нормой; поражаемся фанатичной религиозности в людях, читающих прокоммунистическую прессу. Мы наблюдаем два мира – официальный и приватный, причем часто человек и сам не знает, какому он принадлежит больше, где он настоящий: улыбаясь покупателю у прилавка и рассуждая о фильмах Пазолини или избивая собственную сестру до потери сознания, насилуя жену, обсчитывая соседа и напиваясь с горя.   

Это мир, где самые дикие предрассудки и самая яростная, безудержная ненависть жителей к малейшему успеху и просвету в жизни друг друга, порождённые нищетой и осознанием своего беспросветного положения, сочетаются с университетским кампусом, дискуссиями об абсурдистском театре, вербальным осуждением фашизма, мечтами повидать Париж и Лондон и модными платьями а ля Джеки. В одном и том же доме могут сосуществовать две женщины, одна из которых носит бикини на пляж и без всяких предрассудков, при всей своей религиозности, отда    ётся чуть не первому встречному. Другая же, столп нравственности и религиозный фанатик, всю жизнь избиваемая мужем и носящая только чёрные закрытые одежды, разрывается между абстрактным желанием «чтобы судьба детей не была как наша» и конкретной эмоцией под названием «у меня в жизни ничего хорошего не было, так почему у других должно быть!». Это мир слежки друг за другом, мир подлости, всевозможной низости, псевдоморали, продажности, ненависти к самым близким – к собственным детям, к супругам, к друзьям. Мир всеобщего осуждения любой частной свободы и истового религиозного фанатизма. И фанатизма кого? Ворующих, обличающих, клевещущих и наполненных ядом людей, словно они и Бога поставили на службу своим интересам и вертят Им, как и когда им выгодно и удобно.

Но даже в них порой просвечивает что-то трогательное. Так, в процветающем молодом торговце мы не видим несчастного в браке мужа, мучимого нечистой совестью, ненавидящей его женой, конфликтами с более состоятельными лавочниками: он вынужден все время думать, как удержаться на плаву, чтобы не потерять всё. В истеричной, лживой и подлой женщине мы не видим по-человечески несчастного существа, которого никто никогда не любил, которое было лишь разменной монетой и телом – даже для самых близких. В полубезумном солдате, прислуживающем в торговой лавке своего бывшего соперника и утратившем всякое достоинство, мы не видим человека, которого жизнь с самого начала не создала пригодным ни к строевой службе, ни к непосильной ноше выживания в обществе спятившей от горя матери и пошедшей по кривой дорожке сестры. Конечно, личное горе не является оправданием человеческой подлости. Конечно, из обмана, зла и насилия не родится никакого счастья, процветания, любви и благоденствия, как ни жди и как ни усердствуй. Но мы невольно задаёмся вопросом, стали бы эти люди такими, если бы судьба была к ним чуть добрее? Да, они топили других, они мечтали, чтобы все разорились, были несчастны, оставлены и безнадёжны, как они. Они заслужили свою участь своими злыми сердцами и чёрствыми душами. Но кого бы не ожесточила такая жизнь? Кто бы сумел сохранить в себе человека, пройдя через это? 

Это книга вопросов, на которые нет ответов.


III.

Говоря об «Истории нового имени», истории своеобразного успеха каждой из героинь, в которой в итоге обе девушки получают новое имя (одна – благодаря замужеству, другая – издав книгу), мы не можем обойти такой краеугольный камень повествования, как «женская судьба».

Бунт сам по себе не имеет смысла, если ты не готов предложить альтернативу непереносимой действительности, и борьба с суком, на котором ты сидишь, тоже не дает перемен к лучшему. Но иногда терпение человека достигает предела, эмоции захлестывают его, чувство невыносимости происходящего так остро, что он отбрасывает доводы разума и начинает разрушать всё, что, по его мнению, и привело его к такому положению дел.

Пока я шла домой, мне вспомнилось то странное выражение на лице подруги – смесь страха, сострадания и отвращения. …сама не знаю почему, я начала приглядываться к проходящим мимо женщинам. С глаз как будто спала пелена, и я поняла, что до сих пор смотрела на них, но на самом деле их не видела. В центре моего внимания были только девочки, мои подруги. Единственная взрослая женщина, за которой я наблюдала вблизи, была моя хромая мать; ее облик отталкивал и пугал меня, я боялась, что стану такой же, как она. Но в ту минуту я ясно представила себе их всех – матерей семейств, живших в нашем квартале. Все они были измученные, затурканные, нервные. Они или молчали, поджав губы, или орали на детей, которые выводили их из себя. Худые, с запавшими глазами и щеками, или слишком толстые, с огромными задницами, распухшими ногами и тяжёлыми обвисшими грудями, они тащились по улицам, навьюченные сумками с продуктами, а за ними семенили, вцепившись им в руки, младшие дети… Господи боже, они ведь были всего на десять, максимум на двадцать лет старше меня. И уже потеряли всякую женскую привлекательность, которую мы, девчонки, старались подчеркнуть нарядами и макияжем. Эти женщины растратили себя, угождая мужьям, отцам и братьям, и становились всё больше похожими на своих мужчин, подточенные болезнями, возрастом и непосильным трудом. Когда в них начались эти страшные перемены? Когда они взвалили на себя домашние хлопоты? Когда родили первого ребенка? Когда получили первую затрещину от мужа? Неужели и Лила станет такой, как Нунция? <…> И всё, чему учили меня в школе, растает как дым, и наш квартал с его говором и повадками опять победит, и все потонет в этом вязком болоте… 

Горькие мысли о судьбе своей матери и тёток переплетаются в сознании Лену с тягостным предчувствием о будущем своей любимой подруги. И именно это даёт ей посыл, чтобы начать менять свою судьбу, несмотря на риски, на отсутствие поддержки, на страх перед будущим. Она не ищет виноватых в собственном прошлом, а решается на собственную «тихую революцию», борясь за свою жизнь. И то, что противостоит ей, в лице её прошлого, в лице всех этих проживших чужую жизнь и не знавших счастья женщин, оказывается бессильным перед её звездой, перед её выбором бегства. Хотя тот же выбор – изменить свою жизнь – губит её подругу детства, опрометчиво и в открытую бунтующую против существующего порядка вещей.

Тот отчаянный и всем очевидный путь бунта, которым идет красавица Лина, решающая любой ценой не повторить судьбы своей матери, повторяется подземным, негласным путем её наперсницы Лену. Но, так или иначе, они ищут на этих путях простых вещей. Они не мечтают покорить мир науки, победить на конкурсе красоты, сниматься в кино, купить яхту или стать женой человека высшего сословия. Они хотят иметь приватное пространство и право обеспечивать посильным трудом свою жизнь, право спать с теми, к кому они хоть что-то испытывают, право дать образование своим детям, право учиться самим и выехать за пределы маленького провинциального городка. Они не винят правительство, судьбу, прошлое, несправедливый мир и жестоких мужчин, не винят родственников и вынужденную многодетность в своей «загубленной молодости», как их матери, и этим отличаются от них: они не жертвы – они «новое поколение», которое берёт свою жизнь в свои руки.




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
745
Опубликовано 02 авг 2017

ВХОД НА САЙТ