facebook ВКонтакте twitter Одноклассники
Электронный литературный журнал. Выходит два раза в месяц. Основан в апреле 2014 г.
Издательство Лиterraтура        Лиterraтурная Школа
Мои закладки
№ 164 июль 2020 г.
» » Мария Верстакова. «КАК ЭТО СТРАШНО, НЕРВЕННО И ЗВЁЗДНО!»

Мария Верстакова. «КАК ЭТО СТРАШНО, НЕРВЕННО И ЗВЁЗДНО!»

Редактор: Ольга Девш


(О книге: Дана Курская, Андрей Явный. Средство от земли. М.: «Стеклограф», 2020.)



Эта книга – диалог двух поэтов. Они проведут нас через тринадцать обменов стихами-репликами. Это будут дни обретения, единения, понимания, странствий, созерцания, ворожбы, другой реальности, сомнений, боли, возвращения, любви, спасения и вечной жизни. Названия и иллюстрации этих глав (художник Александр Прокофьев) напоминают карты или арканы Таро. Согласно определению, арканы – это таинства, необходимые для познания определенной группы фактов, законов или принципов. В двенадцати историях начинает Дана, в последней слово первым берет Андрей.
Как был написан сборник, – создавали поэты целенаправленно ответы друг другу или находили в корпусе своих уже существующих стихов те, что рифмуются и укладываются в концепцию – читателю неизвестно. Тем интереснее пытаться представить, как формировался этот диалог.

Начинается книга с конца, со смерти. Дана описывает сценарий некоего совместного действа, предлагаемый мужчиной: «Я всё подготовлю, займемся нашим концом».

На улице март, значит самое время.
Ты там давай попрощайся со всеми.
Таксисту скажи, что не надо обратно.
Объясни ему – довезет бесплатно.
Бутылку не надо, я сам куплю.
Доверься мне, всё будет, как я люблю. 

Я почувствую, когда ты будешь готова, 
когда Вязмитинова станет тебе ясна.
Провожать нас выйдут соседи и Вера Ивановна.
Они будут смотреть на нас по-другому и заново

ты закроешь ладонями мне глаза
и мы въедем в столб!

Но тут же смерть оказывается игрой – герои или отменили сценарий, или практикуют его понарошку:

...а под утро я у тебя на кухне, 
где окурки в пепельнице потухли,
где остыла водка в холодной чашке, 
напишу записку «Зови почаще!»

Ответ Андрея Явного в этом аркане «Дни обретения» соотносится с первым стихом, как навь с явью, то есть как отголосок сна героя стиха Курской. Здесь тоже тема ухода из тупиковой реальности и немало повелительного наклонения:

Если близок к обрыву, а на душе нелегко,
И сил нет тащить на себе сей ворох:
Иди на свет! 
Осознанно! 
И пока не прибудешь в обитель,
Молчанья держи обет.
Бери билет на поезд
Или прыгай в кабриолет – 
не важно! 
Главное, не забудь пальто.

В следующем аркане, «Днях единения», смерть снова то ли способ общения с миром, то ли третье действующее лицо:

Красиво умирать не запретишь.
Я проверяла. Нет, не запретили. 
Деревья гнулись, и шумел камыш,
и все пути к пустой вели могиле.

В этом стихотворении Курской всего три катрена, и все они ёмки и вневременны. Ответ Явного – совсем другой текст. Он ощутимо более многословен, написан в форме верлибра, и своей размытостью, описательностью резко контрастирует с лаконичной решительностью героини, которая «с лопатой шла наперевес // сквозь эту ночь и эту боль в коленке». Герой же Андрея здесь вовсе не тот, кто ведет пару, он расписывается в беспомощности: «Как лунатик я иду по дороге, // Мне не выйти из этих снов». Он будто запутался в символах, чувствах, названиях местности. Ему не хватает смелости, ясности и душевных сил, вся надежда на героиню:

Самого страшного я не могу найти.
Но ты можешь, 
Ты – можешь. 
Если дверь открыта, то это не считается 
                                               незаконным проникновением. 

Но затем герой спохватывается, будто вспоминая о необходимости повелевать, и старается обратить в свою веру ту, к кому обращается:

В какой-то момент единственное место,
которое мы можем назвать домом – это изгнание. 
Прими эту реальность.
Езжай по Егорьевскому шоссе...
Ко мне, ко мне...

«Дни понимания» открываются стихом Даны «Когда на Малой Бронной тает снег...». Трудно не влюбиться в это нежное качание, мелодичное перетекание:

Пока над миром сыпалась мука,
Все та же невесомая рука
Мне раздвигала белые колени.

Возможно, я однажды и вернусь.
Чтобы муку рассеять или грусть.
Ах, сколько мук рассеять может каждый,
Из них испечь бы славный каравай.

Из этого текста получится отличная песня, если музыканты смогут распознать заложенный мотив. 

«А правда, что ты ходишь по воде?
...Он улыбнулся и ответил: «Правда».

В ответе Явного герой полностью слился с персонажем из стихотворения Даны, открывающего книгу:

Ты только молчи!
Послушай! 
Молчишь.
Опять Говорю:
«Я знаю, в Раю исправят-починят.
Там сделают всё качественно,
с привкусом провинции, но на стиле 
— 
В общем: 
как я люблю!»

Следующий аркан, «Дни странствий», Курская открывает стихом под названием «Фельдберг», где «начиналась сказка о Шварцвальде». Последние его строчки – прорыв в космос:

а мы с тобой шатаемся вдоль Рейна
под звездной крышкой гроба моего. 

Явный же рассказывает о загадочном городе Гиссен, откуда «невозможно вырваться к дочери на день рождения». Но это не зловещий город Зеро или отель Калифорния, он «дарит надежду – и это не мало».

Возьми себя!
Начни все сначала 
В городе Гиссен...

Наступили «Дни ворожбы» – и Дана круто меняет интонацию, ее героиня оборачивается в гоголевскую Панночку:

над хуторами месяц серебрист
висит, нерукотворен и сияющ
а ты у нас, гляжу, семинарист
вот ты-то надо мной и почитаешь. 

С каждым новым четверостишием нагнетается атмосфера замогильной жути. Ни больших букв, ни точек с запятыми – ну точно древнее черномагическое заклинание. Потусторонняя красота Панночки завораживает и притягивает, противиться ей трудно. Возвышается и уже гремит голос колдуньи, подмигивание и усмешка поначалу смирной красавицы превращается в издевательский хохот, когда она, паря над землей, забирает оцепеневшего героя в свой страшный мир:

так майское вершится колдовство
так песнь любви родится всеблагая
смотри, я позвала тебе кого
и он стоит и смотрит, не мигая

Но может быть, она не мстила «семинаристу», а спасла его, научила жить в новой реальности?

поскольку ты один теперь из них
кто ищет и навеки не обрящет
не убоишься ужасов ночных
не убоишься днем стрелы летящей

Герой Явного отвечает своей Панночке будто из сна или из-под воды. Глубоки волны транса, в который он погружен:

Не пытайся предсказать всё.
Всё знает только Бог.
каждый знает лишь что-нибудь.

Логично, что после таких «Дней ворожбы» наступают «Дни другой реальности» и «Земляничное полнолуние» Даны Курской:

а утром от него у нас с тобой
родятся Красноснежка с Темнозорькой

их глотки не узнают молока
их волосы трава, их кровь стеклянна
но это будет утром, а пока
восходит земляника над поляной

Но герой будто закрылся, не выдержав накала, и ушел в отстраненные рассуждения, размышления об истории и вечности:

Взгляни на ночной небосвод! Вспомни этот рассвет.
Так было в начале времен! Так будет чрез тысячи лет!

Дана отвечает рассказом о том, что случилось в Иствике:

Прошлой полночью здесь закипал металл,
и оставшись без веса, совести или роста,
всё казалось тебе, что ты поднималась в воздух,
не касаясь руками того, кто тебя летал.

Свежие воспоминания еще так сильны, что световой день проходит как один взмах ресниц над впавшими глазами:

Поутру на лужайке выжженные круги,
расплескался туман, и дрожат на деревьях листики.
Что случилось в Иствике – пусть остается в Иствике.
Начинает темнеть. Не думай о нем. Беги. 

Судя по ответу Андрея, он уже окончательно покинул женское царство глубоких чувств и мистики ради внешнего мира. Символы его интересуют теперь только как связующие звенья с материальной стороной бытия. Его занимают общество и иерархия в нем, деньги, мужские игрушки:

Я знаю, иногда пики – это солдатское оружие
Я знаю, иногда трефы – это бомбы и ружья.
Я знаю, иногда бубны – это финансирование войн – 
И от всего этого хочется уйти вон. 

При таком разладе в настрое двоих неудивительно наступление «Дней боли».  В стихотворении Даны «Садовник» мы чувствуем тихое безнадежное отчаяние героини, попавшей в западню:

Кто вырастил в ночи цветущий сад, 
Тот объяснил, что мне нельзя назад,
Я вижу сад, а главного не вижу.

И мне никак не выйти за ворота.
И я осознаю, зачем и кто ты...

Наступает смирение и надежда избавиться от ада «страны кладбищенских чудес»:

И я уже готова, посмотри,
Лечь в эту грядку – в метрах два на три.
Зови червей, я всё отдам сама им.
И ты мне станешь вечным алым маем...

Закопав возлюбленную, Садовник не проронил ни слезинки. Опершись на черенок лопаты, он, будто персонаж Эдгара По, выдает холодно-научную лекцию по ботанике, физике и человеческой анатомии. Иной надгробной речи мы от него уже и не ждали:

Так вот, возвращаясь к нашей теме.
Я называю имя цветка – «Адонис-Горицвет весенний».
Он, по легенде, пребывает в короне своего воплощения – 
и приобретает способность при помощи спектра цвета,
доступного нашей сетчатке, глазному нерву,
стекловидному телу, дну ока, 
роговице, памяти, мозгу наконец,
показать нам не только красный
словно кровь легендарного Адониса,
но и удивительный
желто-золотой цветок.
Так ты, подобно адонису,
цвети в моем саду.
Горе мое.
Весна моя. 

В последнем аркане «Дни вечной жизни» наступает уже очередь героя молить природу и высшие силы о защите от женской власти: «Не позвольте ей задушить меня слезами и жалобами!».

Взываю к пыли, взываю к снежинкам!
Поднимитесь в небо. Закройте солнце.
Уберегите меня от сочувствия. Спасите от понимания. 

Но мы-то видим, что герой Андрея Явного уповает на помощь как раз той силы, от которой хочет спрятаться:

О сила малого, о власть незаметного,
Только ты, только ты. Спасешь. 

Подруга теперь будто выросла до масштабов самой земли. А есть ли «Средство от земли», за которым, как теперь понятно, мы отправились в начале книги? Есть, и оно от самой земли и исходит. Понимая, что возлюбленному просто некуда от нее уйти, она пробует его по-матерински утешить – но получается не колыбельная, а скорее древняя ритуальная песня перед победоносным боем:

Остров Буян носит в себе сундук.
Кто в нем сидит – станет твой главный друг.
Смотришь ему в глаза – и ни видать ни зги.
Рядом никто не сможет,
а ты смоги.

Зверь или ангел (нужное зачеркни)
над головой твоею зажег огни.
Слово его есть ключ, губы его – замок.
Нету тебе спасенья,
но он бы смог. 

Вот таким можно увидеть поэтический диалог Даны Курской и Андрея Явного. Однако каждый читатель может проследить в последовательности их стихов и совсем другую историю, дополнив предложенную авторами реальность собственными ассоциациями.





_____________
* Дебют в журналескачать dle 12.1




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
204
Опубликовано 22 июл 2020

ВХОД НА САЙТ