facebook ВКонтакте twitter Одноклассники Избранная современная литература в текстах, лицах и событиях.  
Помоги Лиterraтуре:   Экспресс-помощь  |  Блоггерам
» » Ольга Балла-Гертман. СОЗЕРЦАВШИЙ ГРОЗНОЕ

Ольга Балла-Гертман. СОЗЕРЦАВШИЙ ГРОЗНОЕ


Памяти Мишеля Деза (1939-2016)

От редакции: 23 ноября 2016 года в Париже при пожаре погиб поэт, математик, автор «Лиterraтуры» Мишель Мари Деза. «Лиterraтура» выражает соболезнования близким поэта и публикует прощальное эссе Ольги Балла-Гертман, также писавшей о двух его книгах в 81 номере нашего журнала.
_______________________


Мы не договорили. Собственно, едва только начали разговаривать, – я не сомневалась, что разговоры будут большими и долгими, что ему предстоит ещё большая жизнь: столько силы было в нём, семидесятисемилетнем, – чувствовалось даже в электронных письмах, – столько жадного интереса ко всему, столько света, жара, огня…

Господи. Не произносить бы этого слова. Ведь он и погиб в огне. В ночь на эту среду, страшно, при пожаре в собственном доме в Париже. Из всех жителей дома спастись не удалось только ему.

Не укладывается в голове. Совсем. И по сию минуту.

Не успели увидеться. Собирались, уже договаривались.

Но какое же счастье, что я всё-таки успела его прочитать и написать о нём ещё при его жизни.

Открытие Мишеля Деза вообще едва началось – не только мной, русской культурой в целом. Вероятно, его давно и хорошо знали как математика – тут мне судить трудно. Знаю по чужим свидетельствам лишь то, что математиком он был одним из крупнейших. И об этом куда лучше меня напишут его коллеги. Мы же открывали его в последние два года в другом качестве.

Деза был гражданином мира – всечеловеком: думал на нескольких языках, жил поверх барьеров. Если всё же говорить о какой-то принадлежности, то он был французским математиком, писавшим свои математические труды по-английски – и русским мыслителем и поэтом. Даже так: поэтом-мыслителем, – в его случае это было одно и то же.

В этом качестве – поэта-мыслителя - и началось совсем недавно его вхождение в нашу культуру. В 2014 и 2016 годах у нас вышли две небольших его книжки, в одной из них – ещё и интервью разных лет (до этого была только одна парижская книга 1983 года). Начали появляться подборки его текстов, давних и новых, – в «Лиterraтуре», в «Новой Юности» (№ 6 (117), 2013, с предисловием Игоря Ефимова), в интернет-журнале «Семь искусств», в журнале «Prosodia» (№ 5 (2016)… И немедленно стало ясно: перед нами – одно из самых ярких явлений русской словесности и мысли.

Что касается поэзии – тут дело совсем особенное. Здесь Деза, никогда не считавшийся ни с какими границами и условностями, точно был беззаконной кометой в кругу расчисленном светил. То, что он писал, было вообще ни на что и ни на кого не похоже. Сопоставлять, конечно, можно – и сопоставляли, – по большей части с прозой: с афоризмами, фрагментами, записными книжками… – с Розановым, Олешей, «Голосом из хора» Синявского, «Соло на ундервуде» Довлатова... Но какая огромная разница: в степени концентрации, в напряжённой ритмике, свойственных обыкновенно поэзии (и то не всегда). От метафорики огня всё-таки не уйти: он обжигал. Да, он был огненный.

Слова «поэзия» Деза не любил, предпочитал говорить о своих текстах как о «постпоэзии». Вообще, категорически протестовал против причисления себя к «литераторам» и «литературе». «Литература – это такие сжатия картин реальной жизни до малого, управляемого размера. Мне не нравится любая ситуация, в которой есть какая-то подозрительная рамка: вот это литература, а это – нет. Меня устроит только если всё – литература, всё, всё!»

Да, ему хотелось всего – всеохватности, универсальности, сердцевины вещей и их полноты одновременно. То есть, именно того, чем занимаются – неразделимые в его случае - математика, метафизика и поэзия.

То, что он делал, было в его глазах родственно, с одной стороны, науке – которую он называл «дисциплинированным анализом действительности». С другой – и тут не было никакого противоречия – юности как самому подлинному человеческому состоянию. Мысль и страсть были для него неразъемлемы. Нет, просто одним и тем же.

Созерцание грозного –
огня, водопада, пропасти –
было уже Поэзией,
до рождения смыслов и Бога.
Наука не исключает священное,
а нежно облагораживает его:
из суеверия в романтику точности,
обновляя поколения значений,
поднимая ставки в игре выживания.


А в русскую культуру он вошёл – и будет ещё ею усваиваться. Он – с его силой и свободой, точностью и страстью – ещё на многое повлияет. Не сомневаюсь.




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
1742
Опубликовано 27 ноя 2016

ВХОД НА САЙТ